Шестая книга - заветное будущее

      Минут десять не прекращался девчачий писк — Захарра, будто замкнувший клокер, что-то бессвязно кричала о «судьбе», «я же говорила» и «да я просто отличная сваха!»       Фэш же просто спрятал своё покрасневшее от злости и смущения лицо под подушкой, надеясь удавится ею.       И вот на кой, спрашивается, Василисе пришла эта идея?       Почему он вызвался идти первым?       И почему именно ТАКОЕ воспоминание? Он даже не помнит этого разговора — не мудрено, столько лет прошло…       Василиса тоже была явно смущена — она набросила свои волосы себе на лицо, словно занавеской скрываясь от счастливых взглядов Дианы.       Она сама задаёт себе те же вопросы. — Прекратить истерику! — Наконец собралась с мыслями Нерейва — стоит признать, что эти мантиссы её очень позабавили. — Да. — Поддержал королеву Миракл. — А то наш дорогой друг Фэшиар никогда не отлипнет от подушки, а Василиса, не дай Великое Время, подавится волосами. — Я часто вспоминаю своё прошлое. — Вдруг прозвучал тихий голос Белой Королевы. — Я бы очень хотела посмотреть на мои мантиссы. Да, доченька?       Доченька?       Немое удивление отразилось в глазах присутствующий, даже Драгоций и Фрезер повернули в сторону феи головы.       При них она никогда не называла Василису Дочерью. Дочкой.       Доченька.       Почему-то Василиса застыла, впала в ступор.       Никто её ни разу не называл «доченькой».       Никогда.       И как непривычно, так странно звучали эти слова…       И как приятно… — К-конечно… — Она поспешно вскочила, очнувшись, и. всё ещё смакуя это слово, подбежала к вставшей с места Лиссе.       Вызвав крылья, Огнева поднялась так, чтобы оказаться лицом к лицу к рыжеволосой фее. Не мудрено — Лисса была выше её почти на полторы головы! Если считать корону, разумеется.       Корону, которая уже не является королевской.       Немного дрожащей рукой она раскручивала тиккер — что же они увидят? А может, что-то сильно личное? Например, первый поцелуй…       А может, она увидит себя на её руках? Младенцем?       Снова заплясали цифры. Замелькали мантиссы.       Неспешным шагом девушка лет пятнадцати выстукивала чёткий ритм каблучками, которые гулким эхом отзывались в мрачноватом коридоре.       Но это были не пугающе-холодные коридора Змиулана, нет. Это был какой-то родной, спокойный полумрак, с уютной темнотой…       Безмолвным и мрачным уютом Чернолюта можно было фактически дышать, в отличие от родового гнезда Драгоциев, где по замку бродит сквозняк, а на некоторых стенах расползлась плесень.       Казалось, что в замке Повелительницы лютов остановилось время.       Длинные тёмно-рыжие волосы были собраны в толстую косу, которая ярко контрастировала с чёрным сарафаном.       Два больших васильковых глаза медленно рассматривали наверняка знакомое убранство коридоров — бархатные портьеры, гравюры и картины протяжённостью в несколько метров, узкими вазами с тонким растительным орнаментом.       Вот девушка свернула за угол, и в нише стала заметна резная дверь из тёмного дерева. Рыжеволосая толкнула её, и зашла в комнату, сокрытой до этого дверцей.       Нежная комната пастельных голубых и синих тонов предстала перед глазами — кровать с синим балдахином и резными боками, столик и рядом стул из тёмного дерева, голубые обои и ворсистый синий ковёр, у одной из стен стояла софа, заваленная подушками.       Просторная и светлая. — Милая Лисси, я чуть не умер от скуки, пока ждал вас! — вдруг раздалось со стороны окна.       От неожиданности Лисси ойкнула, резко развернувшись — на широком подоконнике, поджав под себя длинные ноги, сидел молодой блондин лет семнадцати, до этого, видимо, сокрытый шторой.       На нем была белая туника, повязанная золотым шнурком и почти скрывающимися под ней чёрными шортами. Ноги же были босы, поэтому были сжаты от холода, исходившего от каменного подоконника. Одна рука была запрятана за спиной, серо-зелёные глаза просто искрились бесенятами, а в блондинистых волосах застрял зелёный листик. — Хо-хо, Нортон! Опять ты! — улыбнулся зодчий. — Прямо везёт сегодня, — сухо ответил мужчина, не отрываясь от движущихся мантисс. — Норт?! Вот дурак! — раздражённо крикнула Лисса, и запустила в него одну из подушек, взятых с софы.       Снаряд метко летел в Огнева, но тот неожиданно изогнулся дугой, и несчастный предмет декора полетел в оконный проём.       Парень довольно улыбнулся широкой улыбкой. — Не знала, что люди так сильно могут меняться. — Поделилась с Ником мыслями Диана. — Вообще не скажешь, что Нортон Огнев сейчас и тогда — один и тот же человек. — Бывает… Значит, очень серьёзная причина. — Предположил простодушно Ник.       На них кто-то шикнул, безмолвно прося не мешать смотреть. — Не-ет! — расстроенно вздохнула Лисса. — Моя любимая подушка! — Только не грусти, я её потом принесу, — успокоил её Норт, — но там кусты с розами, так что… Запомни меня таким… — Норт спрыгнул с подоконника. — Пф-ф, сбавь, прошу, своё самолюбие! — фыркнула девушка. — Лучше объяснись, что ты тут забыл? — Ну, вообще-то… — смутился парень. — Это тебе.       Он вытащил из-за пазухи руку, и Лисса непроизвольно ахнула — в руке была зажата охапка васильков. Норт быстро протянул ей цветы. — Как мило! — Улыбнулась Захарра. — В тебе давно подох романтик, друг, — подметил зодчий.       Василиса в немом удивлении переводила взгляд на оживившуюся Лиссу и каменного, не реагирующего ни на кого отца.       Действительно, когда-то тот был романтиком.       Любил Лиссу. И свою матушку.       И Василису.       Хотя, почему любил? Может, любит и сейчас? Может. тот семнадцатилетний весёлый парень, который дарит девушке охапку васильков ещё живёт где-то в глубине сердца Нортона-старшего?       Или же он умер давно, когда Нортон Огнев решил, что его прошлое может стать его слабостью?       Как много вопросов в этой абсурдной ситуации! И почти ни одного ответа.       Лисса мгновенно покраснела — действительно, она не ожидала такого… Сюрприза… — Спасибо, — выдавила она и приняла цветы, уже шарясь взглядом в поисках вазы.       Найдя нужную ёмкость, она еле-еле уместила туда цветы — так их было много.       А Норт в это время, чтобы убрать возникшую неловкую паузу, начал в красках описывать поиски васильков: — Мендейра, представляешь, хотела их всех состричь! Говорила — сорняки, сорняки! Они, кстати, около озера растут, за холмиком. Целое поле! Вот только и крапивы там много, — парень с досадой почесал правую ногу, на которой сразу же стало видно покраснение. — Ты пришёл, чтобы только подарить мне цветы? — вдруг спросила девушка, подходя чуть ближе. — Раз ты не уходишь, значит, у тебя есть что-то, что можно сказать. Выкладывай!       Огнев снова заулыбался. — Какое совпадение, что сегодня Миракл гуляет вдоль границы между королевствами… Да и Константин, кстати, тоже должен был приехать в Белый Замок вместе с отцом. А матушка — вот чудо, на совете пробудет ещё час! — он залихватски подмигнул. — Улавливаешь? — Улавливаю… — девушка хохотнула. — Но только есть небольшая деталь — мы с тобой под арестом. И Миракл тоже. А после последнего случая нам запрещено встречаться с Лазоревым. Второе наше приключение точно разрушит оба королевства. — О, милая Лисси! — взмолился Норт. — Всего час прекрасной прогулки! Не зря же я подарил тебе эти чудесные цветы! Меня зажалила чуть ли не до смерти крапива!       Но Лисса лишь покачала головой. — Ты такой несерьёзный, Нортон Огнев. Я же сказала — я не хочу испытывать терпение матушки.       Лицо Норта дрогнуло — тот сжал губы в тонкую линию. -Я обещал, что мы прибудем вдвоём, — настойчивее прочеканил он каждое слово. — А Огневы всегда выполняют свои обещания!       И вдруг подошёл к Лиссе вплотную и, резко присев, подхватил её по ноги.       Девушка вскрикнула и чуть не упала, но Нортон уже устроил её на руках и, крепко прижав к себе, чтобы не уронить, начал двигаться в сторону окна.       Лисса забрыкалась, мельтеша руками и ногами: — Что ты делаешь, идиот! Норт, пусти! Пусти, противный!       Но все её действия не привели ни к какому результату — Нортон даже не покачнулся от бесчисленных ударов. Лишь нехорошо улыбнулся, предупредив: — Успокойся, а не то уроню в озера на веселье русалкам… — А вот настоящий, знакомый мне Нортон! — хлопнул в ладоши Миракл. — Если что и взбредёт… — усмехнулся Константин. — Я не хочу идти! — сдалась девушка, вскрикнув, когда парень перескочил на подоконник. — Так ты и не пойдёшь. Полетишь с комфортом, — Норт уже примеривался к прыжку.       Но вдруг остановился, залюбовавшись красивым видом с высоты. — Что ты понимаешь под несерьёзностью? — вдруг спросил он. — В смысле? — В прямом. Тебе не нравится, когда я дарю тебе цветы? — видно, парень сильно обиделся на Лиссу. — Конечно нравится, — честно призналась девушка. — Но мне не нравятся, когда меня крадут и насильно хотят сбросить с башни. — Глупая… — с досадой протянул Огнев, но мысль не досказал. — Если тебе так угодно, я теперь всегда буду очень серьёзным. — И ты меня никуда не потащишь? — Девушке почему-то был не приятен тон парня. — Нет.       И блондин прыгнул, расправляя невидимые крылья с характерным шелестом. — Нет, — повторил он, когда выровнял полёт и устремился к границе. — Я не оставлю тебя. Хочешь ли ты этого или нет. Никогда! — Почему? — ветер хлестал прямо в лицо, и девушка уткнулась в плечо парню. — Почему? — Потому… — замялся Нортон. — Потому что мне нужна та, которую можно ронять в озеро и дарить васильки. Вечность. Да, именно так.       Лисса усмехнулась: — Просто прекрасно. Может, я полечу сама? — Да как хочешь!       И Огнев неожиданно разжал руки. Лисса стремительно падала камнем — как обещано, прямо в озеро. На мгновенье она даже пожалела, что рассталась с таким удобным средством передвижения — Огневым.       Но вызвать крылья не так сложно, да? Раз — и в уже чуть заходящем солнце блеснули три пары хрустально-голубых крыльев. Секунда — и она уже летит, набирая высоту, к замершему в воздухе Нортону. — Знаешь… — пробормотала она, когда поравнялась с ним, переводя дыхание. — Не надо больше так делать. — Быть серьёзным? — Уточнил блондин. — И это тоже. У тебя ужасно получается.       Норт, улыбнувшись, кивнул и протянул ей руку. — Ну, раз мы всё выяснили, позвольте, милая Лисси, сопроводить вас до границы?!       Та, хмыкнув, цепко схватила открытую ладонь. — Разрешаю.       Мантиссы померкли, потускнели и стали медленно исчезать — очертания Чернолюта, облака… Лишь два силуэта, летящих под руку, исчезли самыми последними. «И всё же ты не сдержал обещание, Нортон». «Я всё же не сдержал своё обещание… Упустил тебя, милая Лисси. В бесконечный сон».