Шестая книга - заветное будущее

— Ну, а теперь… — начал было непомерно жизнерадостно Родион, передавая книгу Николь, но его отвлёк размашистый жест Нортона.       Огнев раздражённо взмахнул стрелой, остановил время детям и, на удивление, Лиссе.       Он решил не думать, как у него это получилось, но разве бывает что-то невозможное в луночасе? — А теперь… — Нортон встал и направился к Родиону. — Ты расскажешь мне… — Нам, — поправил Миракл, перегнувшись через кресло и выжидающе уставившись на друга. — Нам, — сокрушённо согласился тот, подцепив один из рыжих локонов Белой Королевы и сдувая с него пыль, что слегка припорошила всех застывших часодеев, — что происходит. — А что происходит? — невинно осведомился Родион, едва ли скрывая разочарование и досаду: внук, как на зло, всегда был прозорлив и наблюдателен. Неужели он так плохо скрывает собственное волнение? Раньше с этим проблем не возникало… — Глазами вечно мельтешишь, теребишь цепочку от часов, часто на них смотришь, — перечислил Нортон, обозревая погрузившийся в тишину стол. — Признавайся, почему тебя, самого Родиона Хардиуса, волнует местное время?       Родион с минуту сидел, раздумывая. Говорить или нет? Терять драгоценные часы или обвинить внука в паранойи? — Скажем так… — всё же решил открыть часть правды Дух. — У меня есть тридцать шесть часов, а потом… А потом луночас схлопнется, и вы проснётесь. — И кто же вам сказал столь интересную новость? — Диара закусила губу, переводя взгляд с прадеда Василисы на замершую Лиссу, а затем и вовсе её чайные глаза скашивались на замершую Диану, чуть приподнявшую руку с чашкой чая. — Время.       Даже Нортон не смог сдержать удивления — его брови, дрогнув, взметнулись. — А мы, значит, не удел. — Чёрная Королева и не думала убавить злость в голосе. — Признайся, ты остановил нам время?       Родион проигнорировал этот вопрос, поскольку он был риторическим и ответа не требовал. И так понятно, что остановил. Правда, не сам, но всё же… — Хм, весьма занятно. Но почему же лишь тебе? — Я не верю. — Рок, который до последнего придерживался роли наблюдателя, слегка привстал от негодования: — Время ещё не выбрано, эта параллель временная, как и наше здесь появление… Будущее переписывается, поэтому нельзя вмешиваться в прошлое самому королю Времени… — Кхм, господин Драгоций, — Константин вежливо остановил молодого человека. — Сомневаюсь, что Время не было задействовано в данной ситуации с самого начала. То, что мы сейчас делаем, меняет будущее настолько, что не знать и не встревать сюда ну никак не выйдет. — А часики-то тикают, — Примаро посмотрел на собравшихся через пустую вазочку из-под конфет. Его отрешённый, глубокий взгляд скользил по обеспокоенным лицам старших и застывшим, но таким живым лицам детей.       Из-за гранённого стекла его глаз казался большим, он отражался о стенки вазочки, из-за чего так казалась страшным многоглазым пауком с лапками-ручками.       Остановился странный мальчишка лишь на Родионе: — Вы уверены, что время здесь такое же, как и на Остале? Или, быть может, на Эфларе? — Что ты имеешь… — Родион не успел договорить, как его поразила страшная мысль: — Примаро, порази тебя эфер, если ты прав, то времени меньше, чем я думал! — Два часа и тридцать минут. — Миракл с силой сцепил пальцы в замок, так, что костяшки побелели. — Если на Эфларе пройдёт полтора дня, то у нас есть лишь ночь. И то, до пробуждения осталось недолго. — Два с половиной… — Нерейва поправила локон, выбившийся из-под шляпы, хмыкнув. — Поторопись, Хардиус. Я хочу успеть услышать имя нового Времени. — Будьте добры, господин Огнев, вернуть ключникам и их друзьям время. — Диаре не нравилось то напряжение, что витало вокруг них, трепетало в груди. Хотелось заменить неприятное чувство чем-нибудь другим.       Например, неприязнью к господину Огневу. — Добр, может быть, я и не буду, — Нортон терпеть не мог приказов и повелительных тонов. — Но так и быть…

***

— А не устанет ли малышка читать? —старший Лазарев смотрел, как Николь робко обхватывают книгу тонкими пальцами, перелистывая страницы, как хмурятся её светлые брови. — Затерянные и прочий люд безвременья не устаёт, — Огнев потёр переносицу, прикрыв глаза. Лишь бы не видеть окружающих его, некоторых порядком надоевших, часовщиков. — Ты мог бы быть и повежливей с ней, — шепнул Миракл. — Пусть сначала скажет, кто она такая! — зарычал неожиданно Нортон и, будто испугавшись собственной эмоции, сжал губы. Рык перешёл в мучительное мычание: — Эта девчонка сводит меня с ума… У меня столько предположений, но она молчит! — Ты очень глуп, Нортон, — горько ухмыльнулся Миракл, продолжив под поражённый взгляд друга. — Глуп и слишком эмоционален. Ты же прекрасно знаешь, что дальше произойдет. И кто она такая, ты тоже прекрасно знаешь. Просто боишься осознать это. Да и хватит притворятся, что ты чему-то удивлён. — Замолчи. — прошипел Огнев, отворачиваясь от зодчего и пряча свой рассерженный взгляд в чашке с холодной кофейной гущей. — У меня всё под контролем. — Ты просто не хочешь смириться с последствиями собственных ошибок, — жестоко давил часовой архитектор, прекрасно понимая, как далеко зашёл и насколько личное и потаённое сейчас задел. — Ставки сделаны, Нортон Огнев. Тому напоминание и эта тенида — Николь. А тебе остаётся лишь читать и слушать, как твоя дочь борется за свою жизнь из-за тебя в том числе. — Хватит! — зажмурился Нортон, прикладывая огромные усилия, чтобы не зачасовать Миракла прямо на месте. — Хватит, или я припомню тебе все твои долги. — Деньги меня волнуют сейчас в последнюю очередь, — пожал архитектор плечами и тоже отвернулся.       Василиса озадаченно смотрела на их спор, недоумевая, почему Миракл так спокоен и серьёзен, в то время как её отец так яростно цепляется за подлокотники кресла, что-то злостно выговаривая ему.       Правда, развития ссоры Огнева не увидела, так как Захарра наконец закончила дорисовывать портрет Николь и передала листок Норту. Рука братца алчно и жадно схватила листок, а потом, неожиданно, сильно прижала рисунок к груди. В глазах Норта-младшего светилось надменная, но искренняя благодарность Захарре.       Что ж, её семья не перестаёт её удивлять.       Николь подавленно вцепилась в книгу, такая бледная и расстроенная. Именно сейчас она была так похожа на Дейлу в тот момент, когда их заперли в башне Черновода по приказу Елены… Такая же потерянная, сжавшаяся.       Может быть, Николь одна из сестёр Норта? Но он никогда не говорил о ещё одних его сестрах… Лишь Эрик и Ноэль, но ведь они не дети Ниры…       И всё же, воду ей на крылья, но как она похожа на Ниру! Эту таинственную, грустную девушку с портрета над камином Норта… — О чём задумалась? — тихо спросил её Фэш. — Да так, о параллелях в параллелях, — соврала Василиса. — Хм, действительно ли нужно забивать этой непонятной чепухой свою голову? — хмыкнул Драгоций, но на его насмешливом лице мелькнуло облегчение. — О, нет, я думаю, что поразмыслить над этом стоит.       Василиса честно попыталась связать информацию в логическую цепочку. Сначала это было просто:       Родион Хардиус создал параллель в параллели и мирно живёт в двух ипостасях. Но одновременно одна из них давно мертва, а другая никогда и не рождалась, появившись уже в статном возрасте и с длинной бородой по щелчку хитрых пальцев.       Значит ли это, что можно существовать в разном времени? В чём-то, напоминающем временные параллели или безвременье? Ну, это же и так понятно и давно известно!       Или прадед хотел намекнуть Василисе, что и она может провернуть подобную штуку? Да вряд ли, подобная идея могла появиться только у её безумного деда, ей-то этого не нужно…       Хотя… Может здесь кто-то помимо него тоже имеет подобный ящичек с тайным отсеком? Но кто же?       Как же запутанно… Аж голова гудит! — Глава двадцать шестая. Новый договор, — тихо начала Николь.       В пасти золотого льва ярко полыхало оранжево-красное пламя — только что подкинутые дрова отлично разгорелись. Впрочем, в кабинете Астрагора все равно было холодно и царил полумрак, но сам хозяин этого совсем не замечал.       Сидя в кресле с высокой спинкой, он держал в руках большой старинный часольбом, украшенный трилистниками, и внимательно рассматривал часограммы.       Тихо шуршали переворачиваемые листы, и при взгляде на новую часограмму великий Дух Осталы что-то бормотал, припоминая. — Да, недооценил я тебя, Нортон Огнев, — вдруг проговорил он. — Как жаль, что я не вижу твоего лица на самых последних страницах…       Нортон сидел неподвижно, словно изваяние. Казалось, будто он ничего не слышит и не видит. Ни один мускул не дрогнул на его лице. — Мы подобрались к финалу, — неожиданно и необыкновенно торжественно вскинулся Примаро. Мальчишка был что-то активен в этот час, даже как-то странно. — Поздравляю. — Но поздравлять-то особо не с чем, — Нерейва глянула на книгу, осторожно придерживаемую Николь.       Примаро улыбнулся настолько странно, что Василисе стало жутко: — И он будет очень тяжёлым для вас, господа. Поэтому, прошу, оставьте шутки. — Спасибо, конечно, — процедил враждебно Фэшиар, — но мы и без тебя как-нибудь бы это поняли.       Этот эмоциональный всплеск от Примаро взбесил Драгоция. Тут проблемы, там проблемы, все в печали, слушать книгу дальше откровенно страшно, а этот странный и опасный тип насмехается над ними, лыбится! Мало того, что подставил их с Василиской, так ещё и…       Как же хочется ему вмазать! — Спасибо, что обошёлся лишь одним ударом в челюсть, — закончил мальчишка, неотрывно смотря на Фэша. Перекинув серебряную косу через плечо, он медленно сел на место, принимая отстранённый вид. — Какой удар? — недобро сверкнул голубыми глазами Фэшиар, но Рок его отдёрнул.       Времени было слишком мало.       В дверь кто-то осторожно постучал. Испуганно скрипнули дверные петли, пропуская взлохмаченного мальчишку.       Сидящий в кресле медленно повернул голову: — Ну что же, заходи, дорогой племянник.       Фэш подошел вразвалочку, изо всех сил стараясь принять независимый вид. Его взгляд упал на часольбом в руках Астрагора, и мальчик невольно отступил назад, словно увидел что-то страшное. — Как ты думаешь, почему я вернул тебя из Пустоты?       Фэш неопределенно пожал плечами, но отвел глаза. — Договор. Я подпишу с ним договор. — Фэш поджал губы, принимая отстранённое, невозмутимое выражение лица.       Никто не должен увидеть, как его колотит изнутри. «Только не это, — словно мантру повторял Драгоций. — Только не такой конец, не сейчас, не сейчас… Не это…» — Верь, что всё получится. Всё будет хорошо. — Диана проницательно сузила глаза, успокаивающе улыбаясь. — Мы справимся. Верь.       Фэшиар выдавил из себя улыбку, но она вышла кислой и не по-мальчишески лживой.       А ведь впереди ещё несколько глав.       Дух вальяжно откинулся на мягкую бархатную спинку кресла, с удовольствием потянулся, побарабанил тонкими, длинными пальцами по лаковым подлокотникам. — Как хорошо быть юным, — задумчиво произнес он. — Мир видится позитивным, люди — дружелюбными, жизнь — бесконечной, а любые приключения — заманчивыми. Да и будущее, даже самое близкое, кажется чем-то эфемерным, нереальным, радужным… что радостно маячит где-то там, в неизвестных далях, за едва видимой чертой горизонта… Но будущее неумолимо наступает, размалывая настоящее в прошлое.       Астрагор умолк, прикрыв глаза. Несмотря на молодое лицо, он выглядел усталым: лоб покрылся сеткой мелких морщин, под глазами пролегли тени, подбородок заострился, а кожа приобрела бледный, мертвенный оттенок.       Фэш неловко переминался с ноги на ногу, ожидая продолжения речи. Но учитель не спешил.       В камине миролюбиво потрескивал огонь. — И почему ты меня освободил? — не выдержал Фэш. — Освободил? — рассеянно уточнил Астрагор. — Выпустил, — зло исправился мальчик.       Дух облокотился на правый подлокотник кресла, в задумчивости подперев рукой щеку. Несколько минут он молча изучал племянника. — Тебе удалось вновь заинтересовать меня, Фэш Драгоций… Ты прекрасно усвоил мои уроки. Мало того, смог применить полученные знания на практике. А твой ход с луночасом я бы даже назвал блестящим. — Так ты все знаешь…       Как Фэш ни старался, его голос прозвучал убито. — Ты всё равно молодец, Фэшиар Драгоций, — Нерейва торопливо глянула на сосредоточенного Родиона, но снова устремила свой скрытый вуалью взгляд на мальчишку. Казалось, что она видит его насквозь. — Овладеть луночасом, причём без посторонней помощи…       Среброключник ничего не ответил на столь похвальные слова от Королевы лютов. Сердце волнительно колотилось, ожидая продолжения. Больше слов, больше знаний о таком вероятном будущем.       Как тяжело читать про собственные невзгоды, давать читать о них остальным… Невыносимо, будто кто-то трогает его душу… Хотя, он же назвал своё собственное числовое имя, так что дальнейшая судьба в принципе лишь малая из зол.       И всё же это его судьба, и она решается на глазах. — Только одного не могу понять, — живо продолжил Астрагор. Его черные глаза вновь остановились на ученике. — Как ты смог передать черноключнице сонную лилию?       На какую-то секунду Фэш недоуменно наморщил лоб. — Э-э-э… Дело в том, что… — Не старайся, — оборвал его Дух, и благожелательная улыбка в один миг исчезла с его лица. — Я уже понял, что ты в этом действии пьесы оказался ни при чем. Но самое печальное, что ты не выдержал проверки, — только что снова постарался скрыть от меня правду.       Фэш сердито нахмурился, его глаза гневно сверкнули в полумраке комнаты. Несколько секунд он боролся с собой, чтобы сдержаться, и выиграл — промолчал. — Меня всегда пугала его осведомлённость, — Диара презрительно сморщилась, не скрывая отвращения. — Он будто следит за нами, знает каждый наш шаг… Как противно! — Это ли ты считаешь самым плохим, Диара? — Лисса грустно поправила длинные рукава платья. — Представь, каково сейчас мне. — Ты всегда была эгоисткой, — еле слышно пробормотала Чёрная Королева, но прежней обиды и злости, ещё при жизни Белой Королевы так и сквозившей в её голосе, уже не было. — С другой же стороны, Лисса и не должна вмешиваться в судьбы ещё живых часовщиков.       А особенно в жизнь дочери.       — И все же любопытно, кто связался с нашей маленькой часовщицей? — забормотал Астрагор вроде как для себя. — Признаться, я подумал на одного старого знакомого… Но пронести в Змиулан лилию? Все это смахивает на действие затерянного во времени… А может, какой-нибудь услужливой эррантии? Ну что ж, придется разобраться.       Николь выдавливала из себя эти слова, со всё большим ужасом вчитываясь в книгу. Осведомлённость Духа неимоверно волновала даже её.       Хотя существование Николь для Астрагора навсегда останется секретом.       Фэш неловко переминался с ноги на ногу. Он тоже был заинтригован этой сонной лилией, но не решался что-либо спросить, предчувствуя, что Астрагор вскоре заговорит о самом главном. И не ошибся. — Ну что ж. — Дух вперился взглядом в мальчика. — Поговорим начистоту, дорогой племянник… Давным-давно, будучи еще маленьким, я видел себя в короне Времени, в другом воплощении. Не буду скрывать, что видел себя в твоем обличье. — Так, может, это был я, а не ты? — сердито вырвалось у Фэша.       А вот эти слова как раз-таки возымели определённый эффект, — Миракл подскочил в кресле, больно ударившись локтём о подлокотник. — Он видел! — зодчий побледнел и как-то осунулся. — Неужели… — Это блеф, — неуверенно протянул старший Огнев. — Драгоций показал маленькому Рунису фотографию с изображением нового Времени, — слова Родиона гулом отдались в голове Фэшиара.       Неужели… Это его судьба? Мальчишка уронил голову на колени, бессильно цепляясь в кудрявые вихры. — Нет… — Захарра упрямо замотала головой, пряча взгляд. — Я не верю!       Норт смотрел на откровенно испуганную услышанным Захарру, и впервые у него не было желания что-то им сказать. Судьбе среброключника не позавидуешь, — все знали, что он не доживёт до восемнадцатилетия. И всё же, каждый раз видеть подтверждение данных слов было больно.       Смотреть на Фэшиара было больно.       Василиса быстро моргала, запрокинув голову и уставившись на синее, безоблачное небо. Предательская тоска охватила её. Слышать голос Николь, жестоко вчитывающийся в строчки, не хотелось.       И на Фэша смотреть не хотелось. Того и глядишь, она сейчас расплачется, а её друг не выносил слёз и паники. Но теперь он и сам был потерян.       Некоторое время Астрагор молча смотрел на мальчика, а потом, запрокинув голову, расхохотался.       Фэш отступил, бледнея. — Я видел себя определенно четко — в том самом потаенном месте, где спрятана корона. Поэтому больше я не хочу рисковать. Мне нужно твое добровольное согласие.       Фэш демонстративно скривился, но, не справившись с волнением, закусил губу. — Этого никогда не будет, — наконец произнес он. Его голос прозвучал тихо, но твердо. — Ты сам перейдешь через зеркало перевоплощения, назвав собственное имя наоборот, — неторопливо продолжил Астрагор, словно не заметив категоричного ответа мальчика. — Большего не требуется. — Ну да, а в прошлый раз ты толкнул меня в зеркало, не спрашивая, — зло отозвался Фэш. — И ты показал отличную сопротивляемость. Это очень полезное свойство, которое мне пригодится. — Я не хочу, — твердо заявил Фэш, не скрывая ненависти. — Ты не запугал меня маленького, а сейчас… я вырос. И мне действительно все равно, что ты задумал.       Астрагор усмехнулся. — Чёртов… старикан… — процедил в колени Фэш, скрывая пышущую ненавистью и злобой лицо. — Ненавижу… Как же… ненавижу! — Бра-ат, — жалобно позвала Захарра, протягивая руку к плечу Фэша, но тот дёрнулся от прикосновения, словно от удара. — Ты же не сделаешь этого, правда? Не сдашься вот так, оставив нас?       Её голос, тихий и искренний, печальный, заставил всю злость отхлынуть. Осталось лишь опустошение и понимание, что он на самом-то деле давно сдался.       Будто бы врал сам себе, что сможет сбежать, спастись, победить дядю, но… Теперь он безвольно сидит в луночасе, читая про смертный приговор, который сам себе и подписывает в этой чёртовой главе.       Как же глупо сейчас выглядят все его действия, слова, что ничего не потеряно… Все они потеряли ценность, поблекли перед страхом быть пойманным Астрагором. И он по прежнему заперт в пустоте…       А ведь его друзья верят, что ничто ещё не потеряно… Что они могут противостоять врагу, спасти Фэша. А смысл? Лучше бы они и дальше читали про плен у Столеттов. — Так не бывает, племянник, чтобы в жизни было все равно. Всегда найдется хоть что-либо, хоть маленькая зацепка, когда равнодушная личина человека слетает в один миг. Даже у меня, великого Духа Осталы, есть свои желания и чаяния. Есть то, к чему я неравнодушен… Вот, к слову, у Елены Мортиновой тоже есть определенное желание. Тебе хотелось бы послушать? — Нет, конечно, — с некоторым подозрением ответил Фэш. — Мне плевать, что в голове у этой тетки. — Жаль, очень жаль. Всегда полезно быть в курсе чужих желаний. А вдруг они совпадают с нашими в некоторых, очень важных судьбоносных точках?       На лице Астрагора появилась ехидная улыбочка, до невозможного напомнившая Фэшу того прошлого Марка — некогда самого злостного его врага. — Я все же расскажу, вдруг тебе будет интересно. Мортинова просила у меня помощи в одном очень деликатном деле. Видишь ли, она собирается зачасовать Нортона Огнева. — Пусть попробует, — хмыкнул Фэш, невольно расслабившись. — Может, получит наконец по заслугам. — Ты не дослушал, мой лучший ученик. Торопливость — такое плохое качество… Мортинова собирается убить Нортона Огнева руками его дочери, Василисы Огневой. — В смысле? — изумился Фэш, недоуменно хмуря лоб. — В прямом смысле, дорогой племянник. Мортинова просит у меня одно из самых важных тайных знаний великих Духов — секрет перевоплощения. — Стерва, — буркнул Миракл, тут же опасливо оглядываясь по сторонам. За ругань при детях он мог получить нагоняй от Диары, а ссориться с ней в его планы не входило. — Согласна, — откликнулась Василиса холодно. — Что ж, если я и зачасую кого-нибудь в этой книге, то это будет не отец, а Мортинова. — Или Елена всё же перевоплотится в тебя и убьёт нашего отца, — Норт опасливо вжал голову в плечи от одной только мысли о подобном. — Я ей не дамся! — Огнева сжала кулаки и с горящим взглядом посмотрела на поникшего Норта. — Единственное, что она получит, так это мой эфер для ускоренного полёта! — Правильно, Василиса, — Маар одобрительно подмигнул подруге. — Главное, чтобы были желание и воля, и ты сможешь достичь всего, чего хочешь. — Не только у Василисы есть желания, — донёсся приглушённый голос Фэшиара, который до сих пор прикрывал лицо. — Да и воли у некоторых в разы больше, чем у Огневой.       Черноключница удивлённо перегнулась, чтобы увидеть Драгоция. Неужели он не поддержит её? Он, Фэшиар, который так боролся за их жизни, сейчас… не верит в счастливый исход? — Почему? — тихо спросила Василиса, сдерживая нарастающую обиду. Она не простит Фэшу, если он сломается.       Она не простит себя, если допустит это. — Да потому что! — взорвался мальчишка, вскакивая и опрокидывая кресло. Его пышущее красным лицо перекосилось от злости, глаза потемнели, а грудь тяжело вздымалась, словно Драгоций пробежал целый марафон. — Фэшиар… — начал было Рок, пытаясь усадить брата обратно, но Драгоций откинул руку сына Астрагора с удивительной силой. — Ты невыносима, Огнева! — Драгоций перелез через упавшее кресло и всё приближался к Василисе. — Веришь в счастливый конец, пытаешься обратить всё в шутку! Думаешь, что ты сможешь бороться с ним! — Фэш схватил Василису за руку, заставляя встать. Он был так близко, голубые глаза с расширившимися зрачками отражали её собственное испуганное лицо. — А я тебе скажу, что многие тоже так думали. Сотни людей, что были убиты по приказу Астрагора, тоже считали, что смогут спасти себя и своих родных. Окажут сопротивление и победят. Вот только из живых сейчас только твоя семья.       Из Василисиных глаз полились слёзы. Пальцы Фэшиара сжимали её запястье с такой силой, что сдерживать гримасу боли было всё сложней. — И моя семья одержит победу… — прошептала Василиса. — Не я, так кто-то точно победит. Я приложу к этому все усилия. — Ты согласна уничтожить Астрагора, даже если он будет в моём обличие? — Жестоко выгнул Драгоций бровь. — Ты не сможешь, Огнева, и ОН это знает. Ты же любишь меня…       Неожиданно, рука Огневой взметнулась. Василиса пропустила момент удара, как в замедленной съёмке расслышав лишь смачный звук пощечины. Девочка видела, как сильно мотнулась вправо голова Фэша с застывшим удивлённым взглядом. Как позади замерли старшие, которые уже хотели подойти и усадить Фэшиара на место, устроив тому встряску.       Вспоминалось первое знакомство с Фэшем, как он ей не понравился, такой надменный и недоверчивый. Как тот запер её в чулане с треуглами, а позже получил от Василисы пощёчину. Она и не думала, что когда-то это повторится. Что он снова ей не поверит. Не поверит в неё. Что она так на него разозлиться…       Что может быть больнее, чем любимый человек, который не верит в тебя? — Чего ты добиваешься, а, Фэш? — Василиса спрятала руки за спиной, отступая. Одна из них покраснела от удара, а вторая болела от ногтей Драгоция, которые ещё несколько секунд назад впивались в кожу. — Правды? Откровенности?       Ещё один шаг от заставшего Драгоция, ошарашенно трогавшего пунцовую щёку. — Да, я не верю, что смогу победить одна, — продолжала Огнева, видя, как замерли старшие. Стояла гробовая тишина, все слушали её. — Не верю, что смогу спасти тебя. Но я очень этого хочу. Хочу отомстить за смерть матери, Марка, Яриса. За твоих родителей, наконец. Мне не нужна корона, не нужна эта чёртовая параллель, где страдают близкие мне люди. А ты, Драгоций, — эгоист, который не хочет понимать, какие жертвы были приложены другими, чтобы ты жил. Да ради них ты должен свернуть горы, приложить все усилия, чтобы оправдать цену… А вместо этого ты…       Слов больше не было, все они застряли в горле, которое судорожно сокращалось от слёз. Вызвав крылья, Василиса полетела ввысь, подальше от замершего Фэшиара, бежавших за ней взрослых, молчавших друзей.       Родион задумчиво вертел в руках часы, теперь потускневшие от лёгких облаков. Снова отматывать время? Исправлять?       А осталось всего лишь два часа…