Шестая книга - заветное будущее

Они летели быстро — один за другим, как осенние листья на сильном ветру. Рок продолжал заниматься с Василисой, но вместо тиккеровки он предложил ей научиться «получше махать часовой стрелой». И первым ее уроком стало… зачасование. — Ты должна научиться этому эферу, чтобы вовремя распознать его, если понадобится, — вещал сын Астрагора. — Запомни: одна косая линия, — он махнул стрелой, являя перед девочкой огненный росчерк, — всего лишь приоткрывает вход во временной коридор человека. Вторая косая линия, — перед глазами изумленной Василисы предстал еще один огненный росчерк, — делает его уязвимым. Ты закручиваешь часовую стрелу спиралью и — раз! — выкидываешь часовщика из его времени. — Вот так тебя возьмут и зачасуют! — Негодующе фыркнула Нерейва. — Ты бы ещё больше глазами хлопала! — Но от Елены я же как-то спаслась? — Парировала бодро Василиса, видя, как рот Цзии в нетерпении то открывается, порываясь читать дальше, то закрывается, не решаясь перебить зодчего: — Насколько я помню, Нортон рассказал, что помог тебе…       Огнева обиженно посмотрела на Миракла: ну почему архитектор не дал ей насладиться взглядами уважения? Неужели она так многого просит? — Ну, немного… — Нехотя признала она под саркастичную ухмылку Королевы лютов. Василиса замерла перед огненным крестом, боясь дышать. Она помнила косую огненную линию, прочерченную перед ней Еленой, а тут сразу две скрещенные линии! Кто знает, что придет в голову этому Року? Но тот уже погасил крест. На его губах промелькнула едва уловимая улыбка. Настолько быстрая, что Василиса даже задумалась, не показалось ли ей. — Я не вкладывал в этот эфер часовую силу, — пояснил он. — Да и настоящий вред может нанести только числовое имя, сказанное наоборот. Думаю, тебе уже рассказывали, что числовое имя — это имя твоей души, дыхание твоего Времени. Когда нападающий произносит его наоборот, он выкидывает человека из коридора жизни, и душа летит вслед за ним… После этого Рок засадил Василису за книгу «Теория временных параллелей» и попросил выписать в специальный раздел часолиста самое важное. Книга оказалась очень интересной, и Василиса углубилась в чтение, стремясь разобраться во всех нюансах этого сложного раздела часодейства. Ей хотелось понять, почему отец перешел в другую параллель, сознательно выбрал другую жизнь — да и не одну, похоже… Она все чаще вспоминала Эрика и Ноеля — своих братьев. Очевидно, что они родились в третьей параллели Нортона-старшего, которую он тоже покинул.       Огнев дёрнулся, будто имена собственных детей осели горьким привкусом во рту, но стоически молчал. Он не сказал ни единого слово с их с Василисой разговора. Девочку так и подмывало спросить, что же творится в его голове, но не стала. Фигура Нортона-старшего, его поза, пустые глаза: всё говорило о том, что Огнева лучше сейчас не трогать.       Норт сморщил нос, вторя отцу, недовольно заметив: — Про них нельзя вспоминать! — Почему? — удивилась Фрезер, но мальчик считал себя выше, чтобы отвечать. Вместо него раздался голос самой Василисы. — Всё просто, Диана. Они не прошли испытания. Они не часодеи, фейры. Им было бы тяжело на Эфларе. Даже Дейла комплексует из-за своей второй степени, а тут… — Говоря это, Огнева понимала, как сильно её объяснения похожи на отцовские. — Помолчи и не трогай Дейлу! — ощерился Норт, мигом потеряв свою доброжелательность. — Ты не дружил со своими братьями, Норт? — задала вопрос госпожа Дэлш, с любопытством посмотрев на рубинового ключника.       Огнев смутился, наверняка вспомнив их совместные игры и разговоры, драку с Эриком, два заснувших тельца на диванчике… — Да — буркнул он, опустив взгляд на колени. — Они были никчёмными! Поэтому мы их и бросили. Рыжая права, им не место среди нас…       Это же правда, так? Всё, что говорит его сестра, и то, что произнёс он сам… Но почему они звучат так неприятно, эти слова, настолько гадко, что пачкают гортань? Огневу захотелось отвесить оплеуху самому себе.       «Что за вздор! — Рычал про себя Норт, желая опрокинуть стол, облить всех кипятком, сделать что-нибудь, чтобы сменить неприятную тему, сменить эту душащую его атмосферу. — «Не мысли, а каша какая-то!» — Но разве родная кровь для тебя ничего не значит? — Продолжила Диара с нечитаемым лицом. — Наоборот, слишком много. Слишком дорога сейчас родная кровь, чтобы портить её случайными временными витками.       Огнев с отчётливостью понимал, что он врал и себе, и Королеве. На самом деле он сейчас действительно задавался вопросом, как они живут там, в далёкой Остале, плохо и хорошо ли им. А ещё, спокойно ли сейчас спит Дейла.       Сестра, его настоящая, родная сестрица. Пусть глупая, слабая и надоедливая, но она есть то немногое, что напоминает Норту о его реальной жизни, о том, что где-то за недосягаемым горизонтом живёт Нира. Мама, черты которой ежедневно стираются в памяти и снова возрождаются при виде её портрета, что трепетно висит над камином, на самом почётном месте в его комнате. Дейла была похожа на неё. А ещё… на Николь.       Чёрная Королева недовольно вздохнула, но придержала рвущиеся наружу возгласы, поскольку Нортон даже не пробовал вслушиваться в разговор, обводя пальцем края чашки с давно остывшим чаем. Особенно ей бросилось в глаза то обстоятельство, что остальные временные параллели «схлопываются», если часовщик переходит жить только в одну параллель. И чем дольше он там пробудет, тем вероятнее исчезновение остальных его параллельных жизней. Выходит, Нортон Огнев отдал своих детей на воспитание госпоже Азалии, а сам покинул ту судьбу… Василиса нахмурилась — все-таки отец как-то беспечно относился к созданию параллельных жизней — вон сколько людей были зависимы от него, взять ту же Ниру, мать Норта и Дейлы…       Норт-младший ещё более злостно посмотрел на Огневу, в его глазах снова блеснуло знакомое презрение и злость. — Перестань. Лезть. В мою. Семью! — прошептал он отчётливо, одними губами, но так чётко, что Василиса поняла каждое слово.       Но что же Огнева сделала такого, почему Норт так напоминает разозлённого ёжика, который усердно колется и колется, не давая его погладить? Василиса хочет помочь ему, ей жалко его и Дейлу… Так почему слова, что вылетают из-за рта, такие нетактичные и неправильные? Почему Василиса сейчас не может найти нужных фраз?       Норт видел, с каким лицом на него смотрела Василиса. Она сочувствовала ему, Норту Огневу! И как от этого было противно!       Как его можно жалеть? Он доволен жизнью, счастлив, ни в чём себе не отказывает! У него есть всё, о чём только могут мечтать его сверстники…       Огнев злился, понимая, что опять лжёт. Снова и снова, снова и снова! Но он не хочет казаться беспомощным и слабым, хочет показать себя и всю свою силу, но никак не выпадает случая. Зато Василиса, его названная сестрица, стала эпицентром событий, зерном истории. И как же это было несправедливо, ютиться сначала в тени отца, потом в тени этой рыжей неряхи!       Как нагло с её страны навязывать ему своё слезливую. никчёмную историю, в то время как у Огнева есть дела поважнее. Чёрт побери, у него есть ещё одна сестра, дочь Ниры! Милая и трогательная девочка Николь! Так почему она исчезла, почему все делают вид, что её не помнят? Почему так обидно от мысли, что она исчезла также безвозвратно, как и его мать?!       Неужели им наплевать на это?! Пусть отец повернётся к нему, посмотрит наконец на сына, с гордостью и участием, и, может, Огнев снова почувствует себя, как раньше? Уверенным и беззаботным. — Не смей на меня так смотреть! — Взбеленился он, даваясь так и рвущимися наружу ругательствами. — Не смей жалеть меня, ты, глупая, рыжая… Возомнила себя благодетелем? Если нет, то даже не думай поднимать на меня свой взгляд!       Огнева смущённо опустила свой взор на колени, понимая, что снова, пусть и не нарочно, уколола самолюбие брата. А ведь она и в мыслях не хотела его обидеть!  — Норт, я понимаю, мы все на пределе… — Василиса шокировано посмотрела на Фэша, удивляясь, как уверенно держится Драгоций. В его голосе не звучал сарказм, презрение или высокомерие, нет. Видимо, и Норт почувствовал незримую перемену в среброключнике, так как остановил себя от попытки облить всех присутствующих отборной бранью и уйти восвояси. — И то, во что мы верили и рассчитывали, рушиться на глазах… Но не думай, что твоя жизнь обесцениться, а идеалы затухнут, если мы узнаем чуть больше, чем ты рассчитывал. И заплатили тоже очень много...Всё же, я пожертвовал своим числовым именем. — И я… Я тоже пожертвовала… воспоминаниями. — Прошептала Захарра, судорожно вытирая платком глаза, от чего вокруг них образовались трогательные красные круги. — Своими чувствами… — протянул Маар. — Мотивами. — Кивнул зодчий. — Правдой. — Мечтами! — Выкрикнул Ник, не стыдясь своего ответа. — …Любовью?       Норт провёл здоровой рукой по бинтам, и те неожиданно стали разматываться сами собой, распространяя запах лекарств и мазей. Белая материя кое-где впитала кровь, от чего стала алого, багряного цвета. Бинты сворачивались в воздухе, связываясь в хитрые углы, пока перед лицом ошарашенного Огнева не замерла белоснежная птицы с красным крылом. Она пощекотала его нос клювом и улетела, описав вокруг стола прощальный круг.       Обе руки Нортона-младшего были абсолютно целы и невредимы. — Да, знания всегда имели для каждого человека свою особую цену. Ради них я пожертвовал своей жизнью…- Родион кивнул правнуку, признаваясь, что именно он устроил этот фокус с парящими бинтами. — Очень мудрые слова, Фэшиар Диаман. Слова, достойные Короля. Василиса не раз пробовала расспросить Рока о друзьях, ведь она не видела их с того самого злополучного дня, когда Фэш ударил Примаро. «Фэш Драгоций готовится ко дню рождения, — следовал неизменный ответ. — Его сестра помогает ему. А твое дело — учиться. Разве ты не ради этого подписала договор с великим Духом Осталы?» На это у Василисы не находилось что возразить, и она снова погружалась в учебу, заучивая все новые и новые законы существования временных параллелей. Наконец настало тринадцатое ноября. Целую ночь перед этим Василиса обдумывала, правильный ли она выбрала подарок, и наконец задремала с мыслью, что эта вещь — лучшее, что только можно придумать. — Я заинтригован. — Благосклонно мурлыкнул Фэш Огневой. Василиса ещё не отошла от восклицаний брата, поэтому осоловело уставилась на друга. — Ну чего ты так на меня смотришь своими бездонными глазищами, а? — Ты только что мурлыкал?! — Улыбка озарила её лицо. — Я же треугл. Мне простительно. Василиса проснулась от чьего-то внимательного взгляда. Ну, конечно, это Захарра примостилась на самом краешке ее кровати. Вид у девочки был заспанный, но счастливый. Убедившись, что Василиса проснулась, она воскликнула: — Как можно спать, когда у моего брата день рождения?! И Захарра легонько толкнула подругу в бок, предлагая поторапливаться. Василиса сладко потянулась, вскочила с постели, сделала пару наклонов в стороны и лишь затем спросила: — А что ты ему подаришь? — Самое ужасное, что я так и не придумала подарка, — вздохнула Захарра. — Вот если бы в Змиулане нашелся магазин, хоть сколько-нибудь похожий на те чудесные лавочки в Астрограде! Может, договориться с Жан-Жаком? Скажем, попросить его испечь большой торт. Но разве это оригинально? А подарок должен быть необычным и лучше бы такой, в котором есть частица души… А ты что подаришь? — У твоего брата день рожденье, а ты ему так ничего не подарила! — Укорил шутливо Ник Захарру, так торжествующе посмотрев на Драгоция, что у среброключника не осталось сомнений — младший Лазарев свой подарок точно приготовил и очень им гордился. — Каждый год у него день рожденья, ишь, обнаглел совсем! Да на него подарков-то не напасёшься! — Фыркнула нарочно-беззаботно Захарра, махнув в сторону братца не самым чистым платком. — Пусть скажет спасибо, что хоть помню о его существовании… — Ваш бренный брат благодарен вам, госпожа. Иначе как бы он влёк своё жалкое существование, да ещё и без вашего ведома?.. — Броннер на остроумное замечание Фэша одобрительно улыбнулся, ожидая стать свидетелем новой семейной перепалки. — Вот именно. Кстати, мне нравится обращенье «госпожа». Так и быть, на твой день рожденья разрешу себя так называть… — Мне как вас отблагодарить, о, госпожа? Ручку поцеловать, или, быть может, поклониться в ноги? — Василиса медленно сползала с плетённого стула, задыхаясь от концентрации сарказма. Всё снова стало на свои места, и это радовало. — Можешь просто поцеловать мою туфлю, и закончим на этом… — Кое-что очень даже необычное, — заверила подругу Василиса. — Только я хотела бы передать Фэшу эту вещь секретно, без свидетелей. — О, даже не переживай, это я устрою! Захарра соскочила с Василисиной постели, походила туда-сюда, что-то обдумывая, и продолжила: — В таком случае я тоже хочу подарить кое-что интересное… Есть у меня одна вещь, я выменяла у одного ученика на огромный кулек шоколадного печенья… Ну, а сейчас, извини, вынуждена немного огорчить тебя — Рок просил передать, что он ждет в Каменной зале на урок. Надеюсь, он не слишком тебя задержит, надо же подготовиться к праздничному вечеру. Опасения Захарры оказались ненапрасными: Рок промучил Василису целых пять часов, заставляя проводить тиккеровку над украшениями, в основном женскими, и огромной кипой писем. К удивлению девочки, все эти предметы в основном молчали, не желая показывать свое прошлое. Только одно из писем — старое, с обгоревшими краями — вдруг явило мантиссу… Фэша. Друг старательно выводил строчки, то и дело что-то черкая и исправляя, в результате чего в каминный огонь отправились около десяти листков. Это письмо тоже побывало в пламени, но Фэш успел его вытащить и, помедлив, все-таки поставил на нем печать.       Драгоций, с ещё не сошедшей кривой ухмылкой, побледнел. — Только не говорите мне, что ты его прочла, только не говорите! — Запричитал он, хмурясь и покусывая губы. — А что же в нём такого? — Не без любопытства пропела Диана, которую так и подстёгивали загоревшиеся глаза Драгоций. — В нём? — Фэш успешно сделал вид, будто его память начисто стёрла последние десять секунд его жизни. — Да так, ничего особенного… Я уж и не помню… — Конечно, так мы и поверили…       Драгоций справился с минутной слабостью, держа лицо беспристрастно. Лишь его губы шептали что-то невнятное и сумбурное, да глаза, обвиняюще и сердито, то и дело скашивались на Рока. Рок старательно записал все, что произошло, а на вопрос Василисы, что это, мол, за письмо, которое писал Фэш, так и не ответил. Мало того, грубо забрал листок, когда Василиса попыталась его развернуть. После этого сын Астрагора зачем-то велел своей ученице отрабатывать часовое превращение, пока не будет получаться МГНОВЕННО — так вот и сказал. Рок отпустил ее, когда усталая и изрядно проголодавшаяся Василиса буквально взмолилась об отдыхе. — Через полчаса ты должна быть в Часовой зале, где состоится празднование дня рождения Фэша Драгоция, — произнес он на прощание и тут же исчез в дымке временного перехода. У Василисы возникло стойкое ощущение, что Рок намеренно продержал ее целый день вдали от друзей. Впрочем, больше она не собиралась терять ни минуты. Быстро нарядившись в зеленое платье, привезенное еще из Черновода, Василиса причесалась и надела свой золотой медальон-тиккер поверх выреза. Она еще раз оглядела себя в зеркале — ей очень хотелось сегодня выглядеть красивой — и шагнула в нуль-зеркало. — Да. В остальные же дни работает правило: «плюнул на пятерню-провёл по волосам-красавица» — Съехидничал Броннер. — По себе, Маар, людей не судят! — Бросила Василиса. — А что не так с моими волосами? — Возмутился бронзовый ключник. — В том-то и дело, Броннер! Не хочу тебя разочаровывать, но это не волосы, а солома. Увы и ах… — Захарра обворожительно улыбнулась, безумно довольная собственной шуткой. — Попрошу конкретики! Безумно привлекательная, неподражаемая и будоражащая женские умы, солома! — Отпарировал Маар, недвусмысленно шевеля бровями. Такой очевидный флирт не заметит разве что слепой. Драгоций захотелось выплеснуть в наглое лицо чай, но, увы, тот бы всё равно не долетел до адресата.       Какой же Броннер наглец! Василисе повезло — Фэш и Захарра стояли возле самых дверей залы, словно поджидали ее. Они о чем-то тихо и встревоженно переговаривались, но при виде Василисы мгновенно замолкли. — Привет, — поздоровалась она, оглядывая друзей с особым вниманием. По случаю праздника Захарра надела голубое платье с рукавами фонариками, придавшее ей нежный и очень романтичный вид. Впрочем, хитрющие глаза все равно выдавали ее веселый и буйный характер. А вот Фэш сегодня выглядел на все сто. Мальчик облачился в узкий черный костюм, отделанный по краю воротника, обшлагов и борта серебристым узорным кантом, а довершали его праздничный наряд черно-серебристые туфли с вытянутыми носками. Даже его волосы были гладко зачесаны и блестели от геля. Василиса почему-то почувствовала себя неловко: этот Фэш выглядел сильно повзрослевшим, непривычно строгим, напряженным и в какой-то момент вдруг показался ей совершенно чужим. — Увы, Фэш не может быть настолько обворожительным. С этим даром нужно родиться… — Вздохнул Маар, развеселившись на славу. — Очень тяжёлое бремя! — Да, я прямо вижу, как ты сгибаешься под его тяжестью… — Ник вытянулся в струнку, хрустя пальцами. — Тебе не понравился мой наряд? — Шепнул Огневой Фэшиар, мастерски скрывая волнение. Эта глава… Наверняка она станет переломной. Ведь с каждым жестом изящной руки Цзии всё меньше страниц разделяют их до ответа. До имени будущего Короля Времени. — В описании он выглядит красиво. Но зализанные гелем волосы вряд ли бы тебе пошли. — Хихикнула девочка, рассматривая буйные тёмные пряди, что щекотали плечи и щёку. — Не могу тебя представить с такой прической! — Зато я уверен, что в том зелёном платье ты будешь выглядеть изумительно. — Комплимент ударил в голову, похлеще пресловутого вина. — Ты слишком высокого обо мне мнения. — Нет, ведь я нашёл свой идеал. Идеал истинной красоты. — Вышло пафосно и неловко, но сердце в груди стало подозрительно трепетать. — Выше этого ещё не придумали. — Здорово смотришься, — нарушила она затянувшуюся паузу. — Сразу видно, кто именинник. Фэш улыбнулся — на какой-то миг на щеках появились ямочки, но тут же исчезли. — А я вот как раз говорила: хорошо выглядишь, братец, — подхватила Захарра. — Такой весь из себя джентльмен! Уж не жениться ли ты сегодня собрался? Фэш смерил сестру снисходительным взглядом. — А ты вот сегодня не очень, — съязвил он. — Из тебя вообще неважная леди — слишком языкатая. — А как тебе Василиса? — не отставала Захарра. — Как думаешь, почему она так долго шла? Наверняка все собиралась, раздумывала, что бы надеть для такого важного… — Да меня Рок задержал! — вспыхнула Василиса. — Что ты наговариваешь?! — Да, да-а, да-а-а, — на разные лады пропела Захарра, подмигнув. — Конечно, конечно. — Василиса была на занятии, Рок только что говорил об этом с Войтом. — Фэш улыбнулся краешком рта. — Зря стараешься. — Ну и что? — ничуть не смутилась Захарра и вдруг махнула рукой. — А, неинтересно с вами. Пойду Маара поищу, надо же на ком-то тренировать остроумие. — Эта фраза для твоих ушей не предназначалась! — Отметила Фрезер, наблюдая смятение Захарры. Девочка определенно была сама не своя, видно, что утомление сказалась на её терпении и настроении. Вот и сейчас, Драгоций не могла определиться: покраснеть от смущения или выстрелить в Маара коронным взглядом аля-кто-тут-Королева? — Да, пожалуй, схожу я до окончания книги… в обрыв. Вы мне потом крикните, чем там всё кончилось, хорошо? — Маар, хватит ёрничать! — Шикнула Нерейва, и ключники снова обратились в слух: И она испарилась, оставив Фэша и Василису вдвоем. Это вышло так неожиданно, что Василиса вдруг поняла, что не успела морально подготовиться, да и поздравление, столько раз прорепетированное, абсолютно вылетело у нее из головы. Она просто впала в ступор и не могла даже пошевелиться. Через широко открытые двери было видно, как в Часовой зале сновали слуги, расставляя столы, накрывая скатерти, зажигая свечи. Из учеников и гостей почти никого не было, но со стороны двора уже слышались веселые голоса, — скоро сюда зайдут люди, и начнется празднование. И больше такого шанса — остаться с Фэшем наедине — просто не будет… Неловкая пауза затягивалась. — Ну-у, мне надо идти… — уже начал Фэш, и Василиса решилась. — С днем рождения, — торопливо произнесла она, протягивая крохотный сверток. — Поздравляю с шестнадцатилетием и все такое. — Спасибо… — пробормотал тот, разом теряя весь напускной лоск. — Ну, вообще-то не стоило, у нас не принято дарить… — Фэш замолк, окончательно смутившись. Нарочито небрежно он развернул бумагу — на ладонь упал небольшой кусочек янтаря на тонкой серебряной цепочке. — Что это? — Фэш с интересом рассматривал подарок — внутри янтарного кулона тлела крохотная синяя искра. — Это янтария, кусочек моего времени. Вернее, нашего времени. Одно воспоминание… Тот странный стол в лесу, помнишь? На щеках Фэша снова зажглись ямочки. — Ух ты! — искренне восхитился мальчик. — Как ты это провернула? — Александр Драгоций научил, — зарделась Василиса. — Он хранит в янтариях свои воспоминания и даже сны. Вот я и решила попробовать янтарение личного воспоминания… Ничего, что это подвеска? У меня не было чего-нибудь более подходящего из янтаря.       Ключники пытались молчать. Честно, пытались осознать, что всё как никогда серьёзно, но улыбки было сдержать так сложно! Мысль о том, что Драгоций оденет украшение было таким милым, что все гнетущие, сумбурные мысли вылетели из головы. — Наэферьте нитки с иголкой, прошу… — Захарра била себя по щекам, не переставая улыбаться. — У меня лицо треснуло от умиления. Это такой здоровский подарок! Я…Я просто в восторге!       Драгоций легко осуществил её просьбу, но в в своей любимой манере: клубок пёстрой шерсти угодил сестре прямо в лицо. — Про запас! Пользуйся! — Крикнул он, и в его руках появились длинные спицы. — Свяжи себе, пожалуйста, кляп! Молчание — золото…       Пока Захарра выплёвывала шерсть, а Ник с этого заливисто смеялся, Драгоций с невозмутимым видом снова взял Василису за руку и вдруг притянул её к своему лицу. Губы Фэша были прохладными и нежными, а поцелуи чувствовались очень отчётливо. — Дурак! — Смутилась Василиса, отдёрнув руку. Драгоций невозмутимо снова сцапал хрупкую девчоночью кисть. — Мне жутко неловко перед взрослыми! — Плевать на них. Они витают в своих мыслях. — Фэшиар в последний раз крепко сжал чужую ладонь и отпустил, искренне отметив. — Такого личного подарка я ещё не получал. — И не получил ещё! — На тебе моё кольцо, кольцо, в котором заключена частичка моего времени. А теперь у меня тоже есть украшение, которое хранит твой отпечаток. Я же смогу пересматривать его? — Драгоций обхватил двумя руками чашку чая, вдыхая терпкий аромат пахучих трав. — Наверное. Ведь оно не сколько моё, сколько твоё тоже. — С сомнением предположила Василиса. — Тогда это ещё лучше. Ведь это не часограмма, которая может испортиться от старости и быть пересмотренной до дыр. Янтарь же умеет хранить первозданный вид предметов и воспоминаний… — Слушай, с чего тебя потянула на такие мудрые высказывания? — С хитрецой, Огнева прищурила глаза, наблюдая, как Драгоций пьёт чай. — Верно, твой прадед что-то подсыпал в чай. По-моему, это не ромашка… Совсем не ромашка. Фэш кивнул, с любопытством вглядываясь в синюю искру, то вспыхивающую, то угасающую. — Быстро учишься, — вдруг улыбнулся он. — Все меньше поводов назвать тебя темнотой. Я слышал про янтарение, но никогда не видел вживую… А мне можно посмотреть, что это за воспоминание? Василиса кивнула. — Конечно, в любой момент. Знаешь, Александр Драгоций говорил, что это воспоминание в равной степени принадлежит тем, кто в нем участвует. То есть немного и тебе принадлежит, ведь это же и твое время. В общем, храни на удачу. — О да, кулончик та-ак подойдет к твоим глазам, — сладким голоском пропела невесть откуда взявшаяся Захарра и ловко увернулась сразу от двух тычков под ребра. — У вас нет чувства юмора, — обиженно отозвалась девочка. — Ах, он все-таки наденет, — тут же прокомментировала она насмешливо. Фэш невозмутимо расстегнул стойку воротника и, надев подвеску на шею, спрятал ее под одеждой. — Я догадался, кто тебе нравится, — вдруг произнес он, улыбаясь во весь рот. — И если будешь продолжать нас подкалывать, то вскоре почувствуешь на себе мое чувство юмора. И на предмете своей любви. — Вам бы только о любви! — с укором вздохнул Константин. — Что поделать, наше время прошло… — Развёл руками Миракл, при этом тайно любуясь Диарой. — Конечно, если нам не дадут второй шанс. — На кого бы ты не подумал! — Вскрикнула Захарра. — Ты ошибся! — Разумеется, сестрёнка. Разумеется. — Утешил Фэш. — Ты не отрывайся, вяжи, вяжи… — Всё веселей и веселей… — Вторил ему Маар. Лицо Захарры вмиг стало пунцовым. — Не смей ему говорить, слышишь?! — прошипела она. — Эй, я тоже хочу знать, — не выдержала Василиса, с упреком поглядывая на обоих. — Кто это? Но подруга так отчаянно замотала головой, что можно было испугаться, не отвалится ли она у нее. — Из-за этого ты получишь свой подарок позже, — мстительно прищурилась Захарра. — Вот они где! Диана, в легком сиреневом платье с открытой спиной, легко подпорхнула к друзьям. — Что, самые близкие уже поздравили? — Она с улыбкой глянула на девочек и протянула Фэшу какой-то плоский чехол из темно-коричневой кожи, на завязках. — Метательные ножи, — пояснила она. — Говорят, для мальчишек это самый лучший подарок… С днем рождения, Фэш. Захарра издала глубокий, разочарованный вдох: — О нет… — Что? — прищурился Фэш. — Не волнуйся, я дам тебе попользоваться. — Теперь у тебя будет два набора метательных ножей, — насупленно ответила та. — Второй найдешь у себя в комнате. Все рассмеялись, и Захарра тоже заулыбалась. — Кто на очередь на аттракцион: «Упади с обрыва, сгорая от стыда?» — уточнил Броннер, серьёзно оглядывая сидящих. — Учтите, спрашиваю в последний раз! Первым двум в подарок набор замечательных метательных ножей! — Ха-ха! — Покрасневшая Захарра так свирепо сминала клубок, будто уже представляла, как запихивает его в рот несносного Маара. — Ещё раз так пошути, и свой подарочный набор ты обнаружишь у себя в спине! — Ну ладно, — буркнула она. — В следующий раз буду поизобретательнее. — Ник сейчас подойдет, — сообщила Диана. — А вообще я удивлена, Фэш, как тебе удалось собрать всех нас и даже старших… Всех, включая Астариуса, Лазарева, Миракла, Черную Королеву, Огнева… — Что-что?! — встрепенулась Василиса. — Мой отец… здесь?! — Да, а еще много советников, — подтвердила Диана, не сводя внимательных глаз с Фэша. Тот вновь помрачнел. — Нортон, ты вообще живой? — Уточнил Миракл, хлопая Огнева старшего по плечу. Тот дёрнулся, поведя плечами и обращая чуть расфокусированный взор на выжидающего зодчего. — Что с тобой? Среброключник, не скрываясь, целует твою дочь, а ты ещё сидишь здесь! Я жажду объяснений. — Я тоже… Но мне их, увы, никто не даст… — Горестно протянул Нортон, снова отворачиваясь. — Может, коньяка? — Предложил он с надеждой. Уж лучше видеть Нортона рассерженным, чем таким, задумчивым и непонятным. Что от него ждать? — Святой Эфларус, дружище, не спрашивай у меня разрешение. Пей. — Да, это я лично всех пригласил, — сердито произнес он. — Поверьте, вас ждет много сюрпризов. — Я видела Елену Мортинову и Фатума Дароса с двумя учениками, — вмешалась Захарра. — И Мандигора — директора темночасов… Короче, Змиулан еще не принимал за все свои века столько эфларцев сразу. — Фэш!!! Запыхавшийся от быстрого бега Ник подлетел к другу и с размаху вручил ему блокнот в черной бархатной обложке. — Здесь все чертежи замка, — со значением произнес он. — Башни, основной зал, секретные комнаты, потайные переходы, все-все-все. Еле успел до твоего дня рождения. Фэш вдруг изменился в лице. Он как-то поспешно принял блокнот и немного его пролистал, хотя и не сосредотачивал внимание на содержимом страниц. — Тебе что, не нравится? — забеспокоился Ник. — Отец сказал, что после тщательной проверки макета, который мы еще с тобой построим, он представит все чертежи мастерам. Они проверят все расчеты, укажут на ошибки и погрешности, а потом уже попробуем соорудить макет побольше, отец обещал помочь… Или ты против? Фэш выглядел очень расстроенным.       Ник тоже сейчас выглядел очень потеряно. Его брови непривычно хмурились, а губы сжались в одну линию. Понимание того, что он подарил Фэшу возможность увидеть часть своего будущего, которое, быть может, никогда не наступит, его очень задело и ошарашило. — Ты не знал. — Попытался загладить неприятное послевкусие этого отрывка Драгоций. — Вот именно! — Подхватила Фрезер, с заботой глядя на растерянного парня. — Ты проделал такую огромную работу! Будь уверен, вы построите и макет, и настоящий замок! — И мы там будем пить чай! — Отсалютовал Лазареву чашкой Маар. — Да… Определённо, нужно выпить. — Кивнул Миракл, незаметно подливая в свой стакан янтарную жидкость из красивой бутылки. — И обычный чай тут не поможет. — Да нет, все в порядке… Я просто… — Он сделал странное движение рукой, будто собирался вернуть блокнот другу, но — передумал и засунул под мышку. — Я просто вспомнил, что Рок меня вызывал… А я забыл. В общем, я быстро… Еще увидимся. Игнорируя направляющегося к ним Маара, он круто развернулся и удалился чуть ли не бегом. — Это мой приход спугнул именинника? — хмыкнул Маар, кивая всем в знак приветствия. — Поэтому я решил прийти без подарка — догадывался, что произойдет нечто в этом роде. Захарра закатила глаза к потолку. — Много чести, кучерявый! Мне кажется, с Фэшем не все в порядке, — нахмурилась она. — Он как-то… гм… неестественно себя ведет. — Неестественнее, чем обычно? — уточнил Маар. У Василисы сложилось впечатление, что именно подарок Ника очень огорчил Фэша, но вот почему? Она хотела спросить у Ника, не знает ли он, в чем тут может быть дело, как поймала его долгий, красноречивый взгляд, обращенный на Диану. Мало того, фея тоже приметила этот взгляд и — ну надо же! — приняла еще более грациозную позу, кокетливо поправив волосы. Что касается Ника, то он, похоже, так увлекся созерцанием Дианы, что, упади сейчас небо на землю, он бы этого даже не заметил. — Ты явился без подарка? вот уж наглость! — Улыбнулась Захарра, картинно прикладывая руку ко лбу. — Не знала, что ученики Чёрной Королевы могут быть столь бестактными. — А вот ты сама поучись в Чернолюте, тогда, может, и оценишь всю мои воспитанность. — Предложил Маар, видя, как лицо Драгоций стало серьёзным и обнадёженным: — Если всё получиться, я обязательно посещу владения Чёрной Королевы. Наверняка, именно это вдохновит меня на написание картины… — Ну хоть что-то хорошее! — Улыбнулся Миракл, не давая чашке опустеть. — Я рад, что вы столь оптимистичны. И что среди вас есть большая любовь, я тоже несказанно рад…       Диана смущённо провела рукой по волосам, не в силах удержаться и взглянуть на Ника. Тот, казалось, выпал в осадок, представляя её лёгкое платье с оголённой спиной. Даже сейчас он быстро забыл о испорченном подарке, это было видно по его мечтательному отвлечённому лицу. — Ты молодец. Хорошо справляешься. — Похвалила Фэша Василиса, мня бумажную салфетку. — А? — Драгоций лежал, запрокинув встрёпанную голову на спинку кресла и глядя на неестественный закат. — Да, мне стало легче. Конечно, тревога осталась, но я уже устал удивляться или злиться. Находиться в луночасе очень утомительно. — Мне кажется, что полчаса должны уже были кончиться. Надеюсь, всё в порядке. — Ну, я теперь не в чём не уверен. — Фэшиар поёжился, по его рукам проползли мурашки. — Поделись пледом, а? Тем временем Маар принялся рассказывать, как он удивился, получив приглашение на праздник, от которого, надо сказать, не ждал ничего хорошего. Конечно же, Захарра тут же вступила с ним в пререкания, и неизвестно, чем бы все это закончилось, как Василиса увидела того, кого меньше всего думала бы встретить в Змиулане. — Лешка?! — ахнула девочка, не веря своим глазам. Лешка был одет в белую парадную рубашку и брюки со стрелками. Заслышав возглас Василисы, он чуть ли не бегом припустил к друзьям. — Привет!!! — обрадованный друг первым делом с чувством стиснул Василису в объятиях. — Как ты сюда попал? — изумилась девочка. Она настолько обрадовалась Лешке, что готова была подпрыгивать от радости. — Да Фэш пригласил! Я сам так удивился… Представляешь, сижу, никого не трогаю, смотрю футбол по телевизору. И вдруг дверца шкафа как скрипнет! А из зеркала Фэш смотрит, ухмыляется. Говорит: приглашаю на свой день рождения, празднуют в Змиулане. Временной переход тебе настрою… Ну как отказаться? — Лешка с чувством перевел дух. — И тебя захотел увидеть. Как ты тут справляешься, а? Народ вокруг какой-то злобный, косятся все… И девчонок мало. Кроме вас, видел только еще эту ключницу… Маришку. — Вот кого-кого, а Лешку я встретить точно не ожидала! — Удивилась Василиса, играя с среброключником в перетягивание пледа. К сожалению, он был слишком коротко для них обоих, а новый наэферить было как-то лень. — Как бы он не угодил в беду из-за нас! — Не забудь, я подписал договор. Гостям ничего не должно угрожать. — Прокомментировал Фэшиар, от неудовольствия скрипя зубами. минутную злость скрыть было трудно, и он решил выместить гнев на неповинном пледе. Парень вцепился в него, с силой выдёргивая из девчачьих рук и с упоением чувствуя, как чёрная ткань начинает натягиваться до предела. — У, Остальский друг Василисы?! — Глаза Броннера вспыхнули зеленью от любопытства. — Не терпится с ним познакомиться! Ребята быстро переглянулись между собой. — Не думаю, что Фэш ее пригласил, — протянул Ник. — А может, и да… — Помяните мое слово — что-то затевается, — задумчиво отозвался Маар. — Когда я шел сюда, то заметил брата и сестру Василисы. — Выходит, здесь присутствуют почти все, кто входил в Часовой Круг? — Очень странное совпадение, — определил Ник. — Если это совпадение, конечно. — Вот именно. Кстати, я Маар. — Алексей. — Лешка крепко пожал протянутую руку. — Тоже часовщик, да? — Бронзовый ключник. Вместо Яриса. — А куда подевался Ярис? Ребята переглянулись в неловком молчании. — Его зачасовали, — ответила за всех Василиса. — Астрагор. Лешка одарил присутствующих долгим, задумчивым взглядом. — Я правильно понимаю — тот самый Астрагор, дядя Фэша, которому принадлежит этот замок? То есть мы все тут в гостях у… убийцы? — А Василиса еще его ученица, — любезно подсказал Маар. Казалось, Лешка потерял дар речи: глаза его расширились от удивления, а рот превратился в букву «о». — Как точно и лаконично… — Чёрная Королева, казалось, провалилась в полудрёму, но ловила каждое слово своей ученицы. — И что же дальше? — А дальше будет слово, и слово это — конец… — продекламировала Лисса, будто тоже открыла книгу и прочла оттуда эту крылатую фразу. — К счастью, в наших силах приблизить или изменить его. Лишь было бы время и знания. — Знал бы твой друг, в какую ты попала разборку, вообще бы лежал без чувств! — Покачала головой Фрезер. — Да, его бы потом Рок от пола отскабливал… — Рассмеялась Захарра. — Долго рассказывать, — вздохнула Василиса. — И давайте не забывать, что все мы тут собрались на дне рождения нашего друга Фэша Драгоция… А остальное уже потом обсудим. В Часовой зале было многолюдно. — Пора садиться за стол, — рассудила Диана, поглядывая на входные двери, через которые продолжали пребывать ученики со всего замка. Василиса даже не подозревала, что в Змиулане находится столько народу: она видела много взрослых — и мужчин, и женщин в накинутых на плечи темно-фиолетовых мантиях, но больше всего пришло детей самого разного возраста. Лешка оказался прав: девочек почти не было. Возле камина разместили огромный стол в виде буквы «П». Центральные три места — кресла с высокими спинками, обитые красным бархатом, — пустовали. Для ключников, смотрителей и наблюдателей Часового Круга выделили левое крыло стола, а напротив, на правом крыле, разместились все взрослые: вот садится в кресло сам Астариус, одновременно разговаривая с Фатумом Даросом, возле того — старший Лазарев, слегка улыбнувшийся Василисе. — Василиса, смотри, кто здесь! — толкнула ее под бок Захарра. — Это же твой… Василиса и сама уже заметила Нортона-старшего, присевшего рядом с зодчим. Отец ничуть не изменился — все тот же надменный, высокомерный вид, правда немного усталый. Он взглядом нашел Василису, но даже не кивнул ей — тут же отвернулся к другу-зодчему.       Огнев повернул голову в сторону Цзии. Он тоже чувствовал себя измотанным и усталым от чувство тревоги и липкого страха за свою жизнь. Какая разница, сколько слов он сказал, если сейчас приходит понимание, насколько были его действия напрасны, и нет сил смотреть не на кого вокруг? Лишь бы успеть прочесть финал, успокоиться или смириться. Ожидать же нужной главы было всё невыносимей.       И, всё же, ему нельзя было пропускать ни строчки. Не хотелось даже дышать, в ушах звенели пророческие строки, а в голове отчётливо крутилось воспоминание. Как дочь обнимает его. Это было странное ощущение, нереальное… Хотя, что вообще здесь может быть реальным? Тем временем Василиса уселась между Лешкой и Мааром — согласно карточкам с именами, лежавшими на столе, а Захарра примостилась возле Маара и тут же принялась доставать бронзового ключника разными вопросами — например, не боится ли он, что его сейчас отравят. Диана весело болтала с Ником о замке, который он хочет построить. Василиса все пыталась поймать взгляд отца, но безрезультатно. Нортон-старший что-то тихо втолковывал Мираклу, а тот рассеянно осматривал Часовую залу, хотя взгляд его то и дело обращался к пустующим креслам в центре. Остальные ученики расселись за небольшими столиками. Василиса обратила внимание, что на столах не было никаких угощений — только алые скатерти и высокие бронзовые подсвечники с пятью-шестью зажженными свечами на каждом. Другими словами, праздник пока что больше всего походил на большое собрание. Внезапно наступила тишина: замолкли все голоса, прекратились разговоры. Казалось, что люди, собравшиеся в этой зале, вдруг забыли, как дышать: в центральном кресле появился Астрагор. Одновременно с этим Василиса заметила и Фэша: вместе с Роком он направился к трем креслам и сел в левое кресло, а правое досталось Року. Фэш выглядел бледным, взволнованным, но решительным. Василиса вдруг отвлеклась: она заметила Елену Мортинову, как всегда в умопомрачительном наряде, сверкающем разноцветными камнями. Часовщица пыталась пробраться поближе к отцу Василисы. Нортон-старший тоже заметил ее и, одарив холодным, брезгливым взглядом, отвернулся. Мортинова села возле Миракла, обиженно поджав губы. От такого соседства зодчий напрягся, но изо всех сил делал вид, что не замечает, кто оказался с ним рядом. — Да, праздник определенно испорчен! — Согласно закивал архитектор. В его голове слегка поплыло, образовалась приятная лёгкость и тепло. Что уж говорить, такое положение дел ему нравилось больше, чем перспектива сидеть подле Елены. — Эту гадину нужно было сбросить с турбийона! — Выплюнул Норт, кривя губы и кровожадно сжимая кулаки. — Или нет, лучше: с башни на турбийон, а дальше она сама как-нибудь докатиться. — Не нужно пачкать наш турбийон! Он этого не заслужил! — В карих глазах Захарры от удовольствия зажглись искры. Представлять падающую Елену с растекшимся макияжем и испорченной причёской было не хуже, чем чаепитие Миракла на одного. А еще Василиса заметила Мандигора — он сидел с самого края… Неожиданно Василиса увидела и Черную Королеву — оказывается, та давно наблюдала за девочкой — во всяком случае, ее черная вуаль была развернута в сторону Василисы. Девочка всей кожей чувствовала холодный, обвиняющий взгляд своей коронованной бабушки. А компанию ей составила сама Жемчужная Королева! Диара Дэлш тоже посмотрела на Василису и ободряюще улыбнулась ей. — Приветствую вас, уважаемые господа и дамы, на праздновании именин моего любимого племянника. — Астрагор скучающим взглядом оглядел гостей. — Я рад, что никто не отказался от приглашения и те, кого хотел бы видеть я, тоже вскоре подойдут… Вот почему я решил сразу сделать важное объявление. Нельзя точно сказать, что больше не понравилось Василисе: торжествующий вид Астрагора, его слова по поводу какого-то важного объявления или то, что он назвал Фэша любимым племянником, — но она сразу насторожилась. Между тем что-то отвлекло Астрагора: Василиса проследила за его взглядом и увидела Хронимару, спешащую к столу, а за ней и Александра Драгоция с его женой Зарри. Астрагор засиял, как новенький эфлар. Очевидно, Хронимара все-таки занимала какое-то место в его сердце, раз он так обрадовался ее приходу, невзначай подумалось Василисе. А может, ее появление означало, что глава семьи Столеттов поддерживает его планы и все-таки согласится строить Золотой Мост. Хронимара прошла к столу и села возле Елены, а ее дочь с мужем встали позади нее, хотя за столом еще пустовало много кресел. — С сегодняшнего дня Фэш Драгоций является моим преемником, — огласил Астрагор. — Я принял окончательное решение. Фэш встал. Взгляды всех присутствующих обратились к нему. — Клянусь, что, пребывая в здравом уме и твердой памяти, — решительно начал мальчик, — я подписал договор и заявляю, что готов стать… следующим. — И он сел обратно в кресло как ни в чем не бывало. — Безумец! — только и выдохнул Ник, скорбно массируя переносицу. — Нашёл, чем удивить… — Чёрная Королева неодобрительно качнула вуалью. — Тоже мне, испытание для нервов. Да, Василиса, не строй надежд на счёт этого лживого змия: сердце его давно сгнило или зачерствело, а он его заспиртовал за ненадобностью. — Человек не может любить, когда у него нет души. Великий Дух продал её ещё давным-давно. Уж слишком она ему мешала. — Родион, наэферев дамскую пилочку для ногтей, сталь увлечённо точить ногти. Правда, сквозь шёлковую ткань перчаток. В этот момент он как никогда выглядел безумцем. Василиса поймала себя на мысли, что абсолютно не удивлена. Она же знала, что так будет. Просто самый главный ее страх все-таки сбылся… Да вот и Нортон-старший раздраженно выгнул бровь: мол, нашли чем удивить. Собственно, вся правая сторона стола не выказала абсолютно никакого удивления. Словно Астрагор огласил список блюд, а не задумал зачасование человека, мальчишки. В отличие от друзей. — Что он творит?! — не выдержал Ник, схватившись за голову. — Что он такое вообще говорит? — подал голос недоумевающий Лешка. — Говорит, что хочет стать следующим Астрагором, — напряженно ответил ему Маар. — Вернее, Астрагор хочет стать Фэшем, — мрачно поправила Диана. — Эх… — только и смогла вымолвить Захарра. Неожиданно губы ее задрожали, и она закрыла лицо руками. Маар успокаивающе положил ей руку на плечо, невольно приобняв.       Огнев напрягся, сверля глазами книгу в руках Королевской ученицы. Ближе, всё ближе приближалась та самая точка невозврата, последние страницы. Он не понимал, как ключники могли вести себя столь беспечно и несерьёзно. Почему сестра не убивается по брату, а смущённо краснеет? Почему Фэшиар, на котором книга ставит крест, так смеётся, утягивая у Василисы плед? Чёрт побери, он сейчас взорвётся, если не узнает конец истории...       Раздалось характерное бульканье, взгляд невольно сместился на Миракла, который, оставаясь незамеченным, выливал из бутылки хороший ликёр прямо в чашку для чая.       Идея отобрать алкоголь у друга пришла неожиданно, но рука уже ухватилась за горлышко и дёрнула на себя, забрызгав белую рубашку янтарным и пахнущим напитком.       Жадно, совсем не думая о том, что ведёт себя некультурно, Огнев приложился пересохшими губами к бутылке, обжигая рот и гортань терпким алкоголем. Янтарная жидкость стекала по подбородку, пачкая ворот рубашки, щёки, руки... Восхитительное чувство.       Зодчий неловко попытался отобрать у Нортона ликёр, но потом махнул на это рукой, наэферев себе маленькую фляжку коньяка.       Если кто и заметил отчаянный жест Нортона, то наверняка промолчал. Да и вообще, мужчине было откровенно на это плевать.       Всё, что его сейчас волновало, так приятный гул в голове, что нарастал, подобно снежному кому, и нетерпеливое чтение Цзии. Продолжение следует...