Шестая книга - заветное будущее

Неожиданно Василиса заметила, что Хронимара уже давно смотрит на нее. Ей сразу же стало не по себе, тем более что глава семьи Столеттов вдруг погрозила ей пальцем. Зато Александр за ее спиной сделал успокаивающий жест и даже подмигнул девочке, к большому неудовольствию своей жены, — похоже, эта Зарри совершенно не симпатизировала Василисе. — Конечно, ты же её эфером заморозила! — Напомнил Ник. — Мелочи жизни… — Успокоила его Захарра. — С кем не бывает? — Ты ещё скажи, что она сама под эфер попала… — Скептически заметила Диана. — И скажу! — Захарра хотела для уверенности ударить кулаком по подлокотнику кресла, но не учла, что на ней покоилась рука Рока… — Захарра!!! — Рыкнул сын Астрагора, тряся повреждённой кистью. — Я тебя сейчас… — Схватив девочку за кисть, он пригвоздил её к подлокотнику и для надёжности положил свою руку сверху, впиваясь ногтями в кожу. — Если не перестанешь из себя корчить обезьяну в цирке, то я тебя к этому стулу приклею, поняла меня? — Прости, Рок… — Краска залила лицо Драгоций, поскольку чувствовать на своей руке тяжесть сильной ладони Рока было жутко… неловко. Издали могло показаться, что они держаться за руки. Хотя, теоретически, так оно и было.       Маар сделал вид, что съеденное печенье сейчас выйдет обратно и его стошнит прямо в чашку. Хотя, конечно, ситуация его веселила. — Ох, эти братские нежности… — Пробормотал он. — Я бы сказал, что они неплохо смотрятся, но не буду. — Прыснул Фэш. — Вот что ты смеёшься? — Вскипела Захарра, пытаясь вырвать руку. — Мне больно! — А кому сейчас легко… — А сейчас позвольте рассказать о сюрпризе, — вдруг повысил голос великий Дух Осталы, и Василиса вновь обратилась в слух. Астрагор произвел правой рукой широкий круговой жест. — Я перенес Часовую залу в Расколотый Замок. Так что сейчас, дорогие гости, мы все находимся во Временном Разрыве. Василиса видела, как мрачно ухмыльнулся уголком рта Нортон-старший — как будто предполагал нечто подобное. — Где-где мы находимся? — ошарашенно переспросил Лешка. — Это что еще за прикол? Василиса оглянулась и обомлела: все столики, кроме того, что составлял букву «П», исчезли. — Мне это не нравится, — напряженно произнес Маар, привставая. — Астрагор точно что-то задумал… Но почему бездействуют старшие? А старшие, судя по всему, знали о задуманном. Никто не взволновался, не издал удивленного возгласа, не проявил негодования или одобрения. — Позволишь ли ты, Нортон Огнев, — вдруг обратился к отцу Василисы Дух Осталы, — пригласить твоего сына сюда, в центр залы, дабы свершилось наконец предназначение Рубинового Ключа, последнего из легендарных Ключей, еще не раскрывшего своей тайны?       Норт сглотнул, пытаясь скрыть волнение. Но от Дианы, разумеется, не укрылось, как он чуть поддался вперёд, вцепившись в полы своей рубашки. — Хоть что-то интересное! — Чёрная Королева тоже поддалась вперёд. — Хотя, мы и так все знаем исход этой затеи. Норт не сможет поведать тайну Рубиновой комнаты, поскольку получил свой ключ нечестно.       Младший Огнев нахмурился, пытаясь сдержать обиду за нотки иронии и злорадства в голосе, между прочим, родной бабушки.       Взгляд Василисы сделался изумлённым. — Но я же подарила его Норту! — Воскликнула она. Одно воспоминание о том, как Норт «кормил» своей кровью Алый Цветок, приводила в ужас. А вдруг ей тоже придётся отдать свою кровь? Конечно, она не боится её вида, но всё же… — Вот именно! Я смог встать в Часовой Круг, Алый Цветок принял мои кровь… — Процедил рубиновый ключник, зло всматриваясь в чёрную вуаль. — То, что вы поставили на свою любимую внучку, ещё не значит, что я бесполезен!       Нерейва удивлённо вздрогнула, её голос неожиданно стал чуть мягче: — Любимую? — Женщина даже откинула вуаль, чтобы взглянуть на Норта. — Это глупость! Вы все Огневы, и я не могу выделить среди вас самого любимого или нелюбимого. Но вы редко гостили в Черноводе, а ваши поступки… — И, тем не менее, вы не так к нам привязаны, как к рыжей, да? — Продолжил напирать Нортон-младший. Казалось, будто ему было очень важно услышать опровержение собственных слов. Этот Норт очень отличался от обычного Норта. Он был более разговорчив и объективен, а самое главное, показывал свои переживания.       Глядя на брата, Василиса поняла, что Маар сказал правду. Что рядом с ней сидят настоящие, истинные часовщики без обычных масок, которые они сначала продолжали носить, по привычке. Но с каждым часом они становились всё раскрепощённее и честнее с собой. — К чему ты клонишь, Норт? — Нерейва закусила губу, но вуаль не опустила, закинув её за шляпку. — В том, что мы похожи на отца. Именно поэтому вы не любите нас с Дейлой, да? — Вскипел Огнев, вставая. — Что мы плохие, эгоистичные, мелочные? А Василиса похожа на вашу приёмную дочь, верно? Вот к ней вы до сих пор испытываете любовь, а отца ненавидите! — Это… Это вздор! — Нерейва опустила вуаль и приложила руку к груди. — Я помню свою радость, когда получила известия о вашем рождении! Вы же первенцы Нортона! Не говори того, о чём не знаешь, юноша! к тому же, здесь не место о подобном кричать. — Сын… — Неожиданно воскликнул Нортон-старший. Его подбородок и губы были мокрыми, а на рубашке расползлись коричневые пятна. — Прости меня, прости за то, что тебя в это втянул! Прости, что все меня ненавидят! Прости за то, что не смог тебя уберечь от подобного, Ик! Что там ещё я хотел сказать… Ах, забыл…       Огнев рассмеялся, раскинув руки и задев длинными рукавами Миракла, чуть не свалившись при этом со стула. — Нортон… Ты пьян? — Изумилась Лисса. — Нет. — Нортон замотал головой, выискивая на столе что-то съестное. — Я никогда не бываю пьян. Это не позволительно для джентльмена, пить во время такой чудесной чайной вечеринки! — Огнев достал пустую бутылку и с сожалением посмотрел через горлышко на опустевшее дно. — Как я мог пить, если бутылка пустая? Видите? Видите?! — Святой Эфларус… — Родион недовольно прищёлкнул языком, отбирая у Огнева бутылку и выкидывая её в обрыв. Прямо в воздухе сосуд лопнул, словно стеклянный салют. — Надо было поставить барьер на часодейство! — А где господин зодчий? — Диара Дэлш с интересом смотрела на Нортона, которого в таком состоянии видела впервые. — Я тут! — из-под стола высунулась рука Миракла. — Спокойствие, только спокойствие! — Только не говорите, что и вы выпили! — Жемчужная Королева не смогла сдержать досады в голосе. — Хорошо, не буду! — Я думаю, ты исчерпал этот вопрос, Норт… — Вздохнула Чёрная Королева.       Норт в ужасе смотрел на отца, у которого заметно покраснели щёки. И как его только развезло с ликёра? С одной лишь бутылки? Цзия судорожно продолжила чтение: Василиса оглянулась, ища глазами Норта, и вдруг увидела его сразу за белой макушкой Ника. — Конечно позволю, Астрагор, — довольно нагло ответил Нортон-старший. — Пора заканчивать с этим спектаклем… Норт! Будь добр, выйди, порадуй всех нас. Вмиг побледневший Норт неловко поднялся, задев подлокотник кресла Дейлы, сидевшей от него по правую руку. Весь красный от смущения, он вышел из-за стола и медленно побрел за спинками кресел — очевидно, оттягивая решающий момент. Но вот он встал в центре, окруженный десятками напряженных любопытных взглядов. Василисе стало интересно, кто будет проводить тиккеровку: Астрагор или… — Черноключница! — громко позвал Рок. — Помоги брату… Покажи всем здесь присутствующим, чему ты научилась у великого Духа Осталы. Василиса медленно встала. Всем своим нутром она ощущала, что вскоре должно случиться что-то значительное. Словно она подошла к какой-то невероятно важной судьбоносной точке. Все, кто сидел за столом, следили за малейшим ее движением. — Удачи, Василиса, — шепнул Маар, схватив ее за руку и пожав пальцы в знак поддержки. — Будь осторожнее, — напутствовала Захарра. — Мы здесь, — подбодрила Диана, а Ник добавил: — Поможем, если что. Лешка шумно вздохнул, но ничего не сказал — похоже, он совершенно растерялся. Василиса прошла к Норту. На какой-то короткий миг она вдруг встретилась глазами с Мираклом и успела увидеть промелькнувшее в его взгляде смятение. Страх. Она вдруг вспомнила тот разговор между отцом и зодчим, который когда-то они подслушали вместе с Фэшем. Великое Время, как давно же это было… ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ. Неужели он все-таки настал? Норт так волновался, что у него мелко дрожали руки. Василисе вдруг стало его жалко. — Не переживай, все получится, — попыталась она подбодрить брата. — Представь, что все вокруг — обычные мягкие игрушки. Ну и пусть себе пялятся глазами-пуговицами, это всего лишь игрушки… Ну что же, давай уже этот Ключ, — улыбнулась она, снимая медальон с шеи. Норт ничего не сказал, но протянул ей Ключ более уверенным жестом. Мало того, вдруг взглянул на сестру с робкой благодарностью.       Младший Огнев, находящийся в не самых приятных чувствах, скрестил руки на груди. Он был зол на жалеющую его Василису и на собственную трусость.       Что за позорище!       Миракл выбрался из-под стола, в руках держа ещё не опустевшую бутылку коньяка. Нортон обрадованно подвинул свою чашку к зодчему, но Родион попытался отнять алкоголь. — Никогда не видела отца таким… — Прошептала Василиса. — Зато посмотри, как он оживился. — Хмыкнул Фэшиар, наблюдая, как Родион Хардиус превращает бутылку с алкоголем в стеклянного зайца, который, ударив Миракла лапкой в грудь, рванул по холму и скрылся в мокрой траве. — Как ещё прикажешь бороться со стрессом? — Ну, точно не так… — Это просто ликёр, с него так напиться невозможно. Ну, может, немного коньяка. Я сомневаюсь, что господин Огнев не умеет пить. — Пожал Драгоций плечами. — Я думаю, что так напиться с ликёра нужно уметь… — Влез в разговор Маар. — Как говориться, талант не пропьёшь! — О чём мы вообще говорим?! Тут судьба вершиться, а вы о таких вредных вещах! — Василиса ткнула обоих локтями под рёбра, чтобы те замолчали.       А то ещё пустятся в дискуссию… только этого ей не хватало! Тиккер начал вращение. Часовой флер привычно окутал инерционный купол разноцветными цифрами, почти скрыв Рубиновый Ключ. Прошла долгая напряженная минута. Вторая. Еще одна. Вскоре у Василисы заболела рука, но она продолжала вращать тиккер. «Только бы получилось, — шептала она про себя, — только бы получилось…» Но увы — тиккеровка не давала результата. — СТОП! Рука Василисы дрогнула — тиккер нарушил равномерное вращение, останавливаясь. Цифры исчезли. Возглас принадлежал Черной Королеве. — Рубиновый Ключ не слушается мальчишку, разве непонятно? — иронично произнесла она, вставая. — Пусть этот Ключ перейдет к законной хозяйке. Норт испуганно посмотрел на сестру и — сжал ладонь с Ключом в кулак, прижав к сердцу, словно Василиса собиралась отобрать его силой. Астрагор встал. — Ну что же… Вероятно, придется мне провести тиккеровку. Астрагор свирепо глянул на Норта, и тот мигом отдал Рубиновый Ключ Василисе. В глазах мальчика стояли злые слезы — для него это было настоящим унижением. Василиса перевела взгляд на отца — тот был бледен и смотрел на сына с нескрываемой тревогой и участием. Наверняка он не раз жалел, что ввел сына в Часовой Круг, да еще таким нечестным способом… Впрочем, сейчас не время вспоминать прошлое, решила Василиса. И раскрыла ладонь с Рубиновым Ключом. Над ним тотчас взвился тиккер — огромные карманные часы — из золота, с тиснением черного крыла летучей мыши на крышке — метки Драгоциев. Инерционный купол вначале окрасился в алый цвет, но вскоре потемнел, превратившись в кроваво-красный. Вокруг купола замелькали… часовые стрелы. Новые и ржавые, черные и золотые, серебряные и деревянные, прямые и узорные — сотни часовых стрел завертелись вокруг Рубинового Ключа… — Всё! — Цзия облегчённо вздохнула, передавая книгу Нерейве. Та скептически смотрела на присмиревшего Нортона, на его друга зодчего, что пытался наэферить себе хоть стаканчик чего-нибудь покрепче чая, на закусившего до крови губу Норта-младшего, закрывшего глаза…       Сколько же осталось времени? Почему Родион не говорит, сколько осталось сидеть здесь, заставляя всех встревоженно ждать, что вот сейчас, именно сейчас… Всё оборвётся?       Всё исчезнет, уйдёт из-под ног, свернётся луночас. И они всё забудут! А ведь Нерейва никогда так мирно не сидела рядом со своей семьёй. Она бы никогда не узнала поближе Жемчужную Королеву и остальных…       Так не хочется этого лишаться!       Правда, Нортон и Миракл, очевидно, перестали терзать себя сомнениями. Они во всю обсуждали прочтённую главу, с восклицаниями и комментариями, напоминая детей.       Нерейва задумчиво переводила взгляд с сына на Норта, который стоически сдерживал свою обиду на судьбу и Астрагора. Очевидно, одно лицо! Они так похожи…       Внук сказал, что она ненавидит Нортона. Но это не так. Точнее, уже не так. Да, раньше она была жутко на него зла, но сейчас, кроме обиды и жалости к нему она ничего не испытывала. А ведь Нортон был таким милым ребёнком, что сейчас его узнать практически невозможно…       Почему-то всплыло далёкое, но такое тёплое воспоминание… — Вы видели Нортона? — Спрашивала Нерейва у клокеров. Те медленно мотали кукольными головами, неизменно отвечая: — Нет, ваше Величество! — Где же этот негодник? — Чёрная Королева замерла в середине коридора, уперев руки в бока. — Если снова убежал в мастерскую к Николаю, то я прикажу его выпороть! — Госпожа! — К женщине подлетела Мендейра. — К нам прибыл посол от светлых фей, его нужно принять! — Да подождут этот… мотылек, куда денется! — Чёрная Королева пренебрежительно махнула рукой. — Вот скажи лучше, что с этим паршивцем делать? — С кем? — Не поняла советница, разглаживая складки на платье. — С послом? — С Нортом! Опять няньки пришли ко мне и начали причитать, что «дитё убежало!» — Гнать их надо, сиделок этих, раз за одним мелким уследить не умеют! — Женщины пошли по коридору, заглядывая за катки с растениями и расспрашивая клоков. — Такую ораву прокармливаем, а они с работой не справляются! — Это-то ладно, как бы он в озеро не упал… — Сердце тревожно забилось от мысли, что ребёнок мог повестись на песни русалок и легко утонуть. — Может, за гардиной? — Мендейра раздвинула плотные шторы. — Эти дети такие непоседливые! Никогда не заведу себе их. Уж лучше ящера там, или малевала… Меньше возни выйдет. — Эх, милая, пусть он и проказник… — Нерейва улыбнулась, взглянув в окно. На улице стояла восхитительная погода, солнце освещала сад… Феи не зря выбрали этот день для визита. — Но я бы его не променяла ни на что в этом мире! Он моё сокровище…       Неожиданно, взгляд Чёрной Королевы увидел маленькую фигурку, что бегала по заросшей части сада, насквозь проросшей одуванчиком и прочими дикими травами.  — Вот он, Норт!       Королева открыла окно и закричала, пытаясь вложить в голос всю свою строгость: — Нортон Огнев, паршивый мальчишка, как ты смел снова сбежать без спросу?       Мальчик лет пяти обернулся на звук, радостно размахивая руками.       Норт был в одном сером свитере, таком длинном, что тот стелился по земле, а рукава пришлось несколько раз подвернуть. Его пушистые волосы в солнечном свете переливались золотом, разметавшись не хуже одуванчиков. — Мамочка, дорогуша моя! — Закричал он, бегая в море одуванчиков. — Не сердись! Я тебе букетик решил нарвать!       И ещё сильнее замахал руками, от чего семена одуванчиков разлетелись белыми хлопьями.       Вся злость у Нерейвы мгновенно исчезла, испарилась без следа. Сердце защемило от прилива нежности к сыну. — Возвращайся домой! — А может, завести одного? — пробормотала Мендейра.       Как невовремя это воспоминание, но какое же ценное… — Ладно, что-то я отвлеклась… — Стараясь не смотреть на сына, Королева прочла. — ГЛАВА 28. «РУБИНОВАЯ КОМНАТА». — О! — Огнев, который до этого времени благополучно пытался задремать, сел ровнее. — Миракл, вставай! Мы добрались до самого интересного!       Увы, в отличии от Нортона, зодчий заснул, трогательно положив свою голову на стол и изолировавшись от назойливого мира руками. Заснул во сне… Но не так, чтобы его нельзя было разбудить…       Не церемонясь с другом, Нортон не без злорадной улыбки вылил на него свой чай. — Уууу, горячо! — Хватаясь за обожженный затылок, взвился архитектор. Расфокусированными глазами он пытался увидеть того, кто это сделал, попутно охая и ахая и оттягивая мокрый воротник от шеи. — Кто это сделал?! — Ты не поверишь, но над тобой зависла тучка и из неё пошёл дождь… — Нортон деловито стал очищать свой костюм от пролитого ликёра. В его руках появились несколько салфеток. — К счастью, я вовремя успел сбить её эфером… — Ты издеваешься? Это же чай, причём горячий! — Возмутился Миракл, ровнее усаживаясь на стуле и морщась от того, как прилипает к коже мокрая ткань. — Ну, всякое бывает. Луночас же! — Филосовски заметил Огнев, милостиво кивнув Нерейве. Либо он слишком быстро протрезвел, либо взял себя в руки.       Да, луночас действительно творит чудеса! Шторы из тончайшего алого газа взметнулись от порыва ветра — словно в комнату ворвался туман из утреннего кошмара, сотканный из мириад кровавых капель, опадающий незримо, тихо и незаметно, отделяющий сон от яви. Василиса очутилась в странной круглой комнате с шахматным полом и бесконечным потолком, уплывающим далеко-далеко ввысь. Стены были поделены на сектора — в каждом находился проем с полукруглой аркой, прикрытый алой, полупрозрачной занавесью. Василиса направила часовую стрелу на ближайший проем — алая занавесь вдруг отодвинулась в сторону, приоткрывая большую комнату. — Как динамично развиваются события! — Удивился Константин. — Если честно, до сих пор не вериться, что я узнаю секрет Рубиновой комнаты! — В этой комнате мог побывать лишь ключник. — Рок задумчиво хрустнул пальцами, его лицо, и без того мрачное, потемнело ещё больше. — И тот, кто заставил ключ говорить. — Это значит, что и Астрагор… — Лисса побледнела, схватившись за сердце, будто что-то острое вонзилось в грудь. — Похоже, он ожидал такого развития событий. — Диара взволнованно взглянула на подругу. — Он останется с Василисой наедине. Это намного страшнее. — Ещё больше усугубил ситуацию Родион. — Хотя, разгадать секрет комнаты не в его силах, ведь ключ не подлежит ему. Девочка подошла ближе — в помещении клубился белый туман, напомнивший Василисе ее первый переход на Эфлару. Внезапно из тумана вышла Николь. Сейчас она выглядела взрослее, на ней была надета школьная форма часовщика — белая блузка, юбка, гольфы. На ярко-синем галстуке золотилась цифра X. — Здравствуй, Василиса. — Привет, Николь. — Ты уже догадалась, кто я? Николь застенчиво посмотрела на Василису, но та в ответ задумчиво покачала головой.        Огнев задумчиво провёл пальцем по подлокотнику плетённого кресла, и тот неожиданно покрылся зеленью. Маленькие травинки начали пробиваться сквозь переплетения, на тонких стебельках расцветали жёлтые, размером с ноготок, цветы.       И снова перед глазами образ дочерей. Сначала Николь, потом Василиса. Как он был глуп! Почему он не увидел на портрете с семьёй себя? Почему не догадался раньше, видя её взгляд… Такой серый, печальный взгляд, которым так давно был зачарован Нортон, от которых он не мог оторваться? Взгляд Ниры…       Он держал её за руку, он привёл её в свой часовой уголок, но не вспомнил. Но волнение охватывало его при виде маленькой фигурки, он не мог не думать о ней. Все эти годы она жила под крылом Лазарева, а узнал он о ней лишь сейчас.       Это слишком, слишком больно напоминать ему о Нире, о той, к которой ему закрыт путь. Да, сейчас он отрезан от всех своих жизней, его дух угасает, а тот самый момент лишь приближается…       Слишком жестоко, жестоко уже менять свои убеждения и видеть перспективы яркой, несуществующей жизни. Получить объятия дочери, которая убьёт его. Как можно вершить свою судьбу. если она уже предопределена? Как можно смотреть на него и благодарить за проведённое с ним время, хоть он этого и не заслужил? Это в не его понимания…       Огнев сдавил руками голову, локтём смешивая прекрасные цветы в зелёное месиво. Ему же несколько минут назад было так хорошо! Где этот туман, что опутывал голову, где спокойствие и радость? Его эйфория? — Ты должен быть трезв, Нортон. — Прозвучал в голове голос Родиона. — Не смей убегать от правды, ты и так был под дурманом слишком долго. Алкоголь уже ничего не изменит. — Чёртов… — Пробормотал Огнев, не поднимая головы. — Я точно не знаю… Хотя иногда мне кажется, что ты — моя сестра, — сказала она. — Вернее, сестра Норта и Дейлы… Ты просто очень похожа на… Ниру. — Ура, ты догадалась! — Николь обрадованно кивнула. — Я — Николь Огнева, дочь Нортона и Ниры. Нерожденная. — Нерожденная — потому что мой отец ушел в эту параллель, да? — с тревогой уточнила Василиса. — Ушел, чтобы спасти меня? Николь пораженно посмотрела на сестру и, чуть помедлив, кивнула: — Да… — Он знал, что Лисса умрет, — горько произнесла Василиса. — Поэтому сознательно выбрал другую жизнь, где нашел вас… Но вернулся, чтобы спасти меня… Вот почему ты меня ненавидела. — Прости… Прости меня, Николь. — Глаза Василисы невольно наполнились слезами. — Иногда я ненавижу его. — Вдруг прошептал Норт, но Диана всё равно услышала. Она встревоженно посмотрела на Огнева, пока тот сокрушённо шептал, сжимая кулаки. — Ненавижу отца! Он испортил жизнь, себе и нам! Бегал от одного кострища к другому, поджигая их, пока не оказался в ловушке. Из-за него, всё это! — Прекрати так говорить. — Серьёзно заметила Фрезер. Норт вздрогнул, понимая, что его услышали, и его щёки разозлённо раскраснелись. Фрейлине пришлось подсесть поближе. — Это неправда. — Откуда ты знаешь… — Фея протянула к нему руку, но тот отбросил её, съёжившись на своём месте. — Ты не знаешь ничего о моей семье! Я противный, злой, не смей жалеть меня! Никто не смеет… — В глазах Огнева появились слёзы. — Я не жалок, ясно?       Диана смотрела на мальчика и не понимала, как всё это время могла быть так невнимательна! Она действительно ничего не знала о брате Василисы, лишь то, что он сам выбрасывал на поверхность. Злость, зависть, ревность, эгоистичность и трусость. Но таким ли плохим он был на самом деле? — Я ни в коем случае тебя не жалею, Норт. Я лишь хочу сказать, что мы редко можем разглядеть чужую боль. Твой отец, наверняка, очень сожалеет, что поставил вас в такое положение. — Огнев замер, прислушиваясь. — Посмотри на сидящих рядом. Они все потеряли близких людей. Я тоже… Тоже потеряла родителей, понимаешь? Я прилетаю к ним на поле старочасов и жалею, что не смогла им столького сказать. Столького делать. Ничего не может заменить любовь, родительскую или какую-нибудь другую. Да, её может показаться мало, но… Она есть!       Огнев молчал, и Диана снова протянула ему руку, сжав острый мальчишеский локоть. — Ты не плохой человек, Норт. Да, ты совершал плохие поступки, но вряд ли это приносило тебе умиротворение или радость. Но нужно уметь принимать свою судьбу. Да, я не знаю, каково тебе, но у тебя есть родные, что может быть лучше? У некоторых и этого нет. — Бессмысленно… — Пробормотал Норт. — Зачем ты всё это говоришь мне? — Потому что никогда не поздно что-то изменить! Судьба может измениться в любую секунду, мы меняем её сами каждый день! В твоей жизни появилась сестра, Норт! Николь! — Но она исчезла! Исчезла, и ничего не оставила после себя! Ничего! — На голос Норта повернулся Ник, удивлённо и немного ревниво поглядывая на руку Дианы, до сих пор сжимающую локоть Огнева. — Но ты оставил ей портрет, и тем самым изменил её судьбу. — Твой способ не работает, как ты можешь изменить тот факт, что твои родители… спят? — Я могу сделать то, чего они хотели лучше всего. Я буду жить. Это самое ценное. Не важно, какая это жизнь, она одна. Сколько бы ты параллелей не создавал. Но нужно уметь ей распорядиться.       Огнев сморщился, скрывая невольную ухмылку. Фрезер отпустила руку мальчишки, проглатывая ком в горле. Она не собиралась говорить так много, она вообще не понимала собственной откровенности. Что же на неё нашло? Василиса ошарашенно оглянулась. — Ты хочешь сказать, одна из этих дверей ведет… — В новую параллель, — кивнула Николь. — Где ты со своими родителями сможешь начать все заново. Начать новую жизнь. Василиса почувствовала, что у нее кружится голова. Неужели она сможет снова увидеть маму? Вернуть ее к жизни?! — В этом состоит главный секрет Рубиновой Комнаты, — продолжила Николь отстраненно. — Родная кровь. Семья. Жизнь. Новая судьба. Ты, как главная хозяйка Рубинового Ключа, сможешь начать все заново…       Норт, только было оправившийся от жизненных разочарований, ударил кулаком по столу, не скрывая бушующих эмоций. Василиса вздрогнула от этого звука, смаргивая слёзы.       «Не может быть»… — Подумала она, видя, как озабоченно и взволнованно перешёптываются старшие, как сокрушённо закрыл руками лицо её брат. — «Неужели я могу…»       От мысли, что она сможет создать параллель, где Лисса и Нортон будут счастливы вместе, а она наконец получит крепкую и любящую семью, голова пошла кругом.       Чтобы не было долгих лет в тесной квартирке с кошками, опасных приключений и необходимости вечно бороться за свою жизнь!       Она сможет осчастливить Белую Королеву, дать ей второй шанс! И Отец сохранит свою жизнь…       Но… Но тогда не будет Норта, Николь и Дейлы. Она никогда не познакомиться с Фэшиаром и, быть может, не спасёт его от Астрагора. Она никогда не познакомиться с Дианой, Ником, Мааром, Данилой, Риммой, Цзией, Грозой… Все эти люди, что были дороги её сердцу… Что будет с ними? Измениться ли их жизнь?       Она никогда не будет занимать гимнастикой и не будет знакома с Лёшкой.       Василиса зарылась пальцами в свои волосы и застонала от чувства, что она сейчас разорвётся на две половинки. Ещё никогда она не стояла перед таким сложным выбором.       Перед глазами будто появились весы, на одной части которых стояла её светлая, безмятежная и долгожданная жизнь, о которой она мечтала, с живой матерью и любящим отцом… А на другой неясная, полная опасностей и проблем, реальность. Любовь Фэша, преданность друзей, приключения, которые разделили её жизнь на до и после…       Как же трудно, невозможно трудно решить… — Скажи что-нибудь! — Взмолилась Василиса, обращаясь к Фэшу. Тот сидел неподвижно, будто тоже думал о чём-то трудном. — А что я могу сказать? — Удивился Драгоций. — Я не смею навязывать свои мысли тебе… Это только твой выбор. Сама же говорила, что он важен! — Я… Я не знаю! — Ну, тогда будем читать дальше? — Улыбнулся Фэш, успокаивающе укрывая её пледом. — Но ты же мёрз… — Удивилась Огнева, чувствуя приятную согревающую шерсть. — А я решил, что тебе он сейчас нужен больше. Внезапно Василису осенило: — Так вот почему Белая Королева передала мне этот Ключ! Николь печально улыбнулась. — Да… Не пойми меня неправильно, и все же я очень хотела, чтобы с самого начала Рубиновый Ключ достался Норту. Если бы мой брат владел этим Ключом, то смог бы выбрать нашу параллель, где все мы были бы очень счастливы. Норт вырос бы и стал советником РадоСвета, а Дейла возглавила бы Школу светлочасов. Ну, а я руководила бы небольшой ювелирной мастерской. Василиса вдруг почувствовала себя виноватой. Столько печали было в голосе Николь! Но что же она могла сделать, что изменить? — Я знала, что самым решающим станет Рубиновый Ключ, — продолжила Николь. — Видела все, как на картинке. Но я не смогла закрыть глаза на то, как у тебя отобрали Рубиновый Ключ. — В голосе девочки прозвенел металл. — И решила, что помогу тебе… Ведь это твой Ключ, а значит, это Ключ к твоей судьбе. На чужом несчастье своего счастья не построишь… В общем, все это уже в прошлом. А сейчас ты должна выбрать правильную дверь. Проговорив это, Николь грустно улыбнулась и — исчезла. Василиса растерянно оглянулась.       С Нортом творилось что-то невероятное. Он зажимал себе рот рукой, силясь подавить крик. Он был полностью сокрушён услышанным.       Всё это время он держал ключ, способный осуществить его мечту, мечту о счастливой семье! Где он смог бы расти вместе с матерью, где родилась бы Николь, где отец обрёл наконец покой и счастье.       Он держал этот ключ, владел им и… и потерял.       «Судьба может измениться в любую секунду, мы меняем её сами каждый день!»       Василиса… Василиса опять отняла у Норта его надежду, его семью! Он потеряет всё, всё, что ему было дорого. Сейчас он ненавидел судьбу, ненавидел Фрезер, что вселила в него ложную уверенность… Но больше всех сейчас он ненавидел сестру. — Я тебя ненавижу! — Закричал он, направляя на испуганную Василису стрелу. Его сердце стучало как ненормальное, глаза застилали слёзы. — Ты опять отобрала у меня то, что принадлежит мне! Ты всё у меня отняла! — Норт, сядь, прошу тебя! — Огнев встал, осторожно подбираясь к сыну, состояние которого сейчас явно выходило из-под контроля.       Он даже не удивился, когда мальчик направил остриё стрелы на него. — Перестань! — Попыталась помешать ему Диана, но не подбирала слов. Впервые она не знала, как можно успокоить человека. Огнев оттолкнул попытавшуюся посадить его фею и в ярости закричал на отца: — Тебе никогда не нужна была Нира, да? Ты предпочёл моей матери эту фею! Если бы я не был похож на тебя. если бы я не родился таким, ты бы бросил нас с Дейлой, бросил, как Ноэля и Эрика! — От обиды рука, сжимающая стрелу, дрожала, но упорно целилась в мужчину. — Мне надоело это, всё это! Лучше бы я остался в своей параллели, а не с таким… с таким чудовищем, который даже не отреагировал на новость о нерождённой дочери! — Огнев медленно двигался к нему, огибая стол. — Не подходи ко мне, не смей! — Норт, послушай меня, перестань кричать… — Начал Огнев, стараясь подобрать слова. Миракл было попробовал встать, но Нортон его остановил. Ему никогда не нравились откровения, моменты, когда ему припоминали все его ошибки, но…       Но видеть сына таким он тоже не мог.       Захотелось, чтобы все исчезли. Прямо сейчас, провалились под землю. Он тоже устал, устал как и все собравшиеся. Лишние зрители, что сидят и слушают эти крики души. Он… он не хотел, чтобы они слышали. Это только их, семейный, разговор…       «Зачем, Родион, ты позвал их всех? — Думал Нортон-старший, рассматривая трясущегося от злости и страха сына. — Зачем заставляешь открывать свои карты, что спрятаны в рукавах, зачем ворошишь давно забытые раны? Неужели именно это спасёт Эфлару? Спасёт Время?»       Но какое дело до этого ему, Нортону? Он же всё равно не доживёт до этого момента…       За эти недолгие часы он узнал больше, чем за всю свою жизнь. Что его дочь станет Королевой Времени, что у него есть нерождённая дочь, Николь. Что он по прежнему может любить, что уже давно готов к перемирию, но… Есть то, чего он не хотел рассказывать или знать.       Не хотел знать никогда.       Он видел, как на кончике стрелы дрожит искра. как медленно, словно в замедленной съёмке, к нему движется эфер, скручиваясь в опасную спираль.       Он не хотел знать, что он чудовище. Не хотел слышать это от дорогих ему людей. И, всё же, отрицать это уже не имело смысла.       Старшие пытались встать, но не смогли, лишь растягивая невидимые путы, будто опутанные верёвками птицами. Родион Хардиус стоял с лёгкой улыбкой, наблюдая, как в Нортона летит спираль. Его глаза пылали. — Я заслужил. — Вдруг улыбнулся Огнев. Эфер был уже совсем близко, как неожиданно встала Лисса. Оказалось, что он остановился прямо за её стулом. Эфер поразил насквозь бестелесную фигуру, ударной волной мужчину опрокинула прямо к обрыву.       Голова повисла над пропастью.       — Дорогой… — На большой постели, среди суетящихся нянечек, лежала измождённая девушка. Под её прекрасными серыми глазами пролегали тёмные пятна, влажные волосы прилипли ко лбу. Лицо с нездоровым румянцем на щеках было мокрым и уставшим.       И всё равно, для Нортона оно было самым красивым. — Нира — Нортон обошёл баррикады из тазов с водой, каких-то пелёнок и кувшинов, остановившись у кровати. Акушерки недовольно смотрели на него, очевидно, собираясь прогнать.       «Как забавно» — Подумалось ему. — «Вытуривать хозяина дома из собственной спальни!»       Наклонившись и оперившись на руки о матрас, Огнев с нескрываемой нежностью посмотрел на два маленьких комочка, что лежали подле груди Ниры. Лиц новорождённых за простынками было не видно, но Нортон, казалось, был готов закричать от счастья. Что-то странное, гордое и довольное рычало в его груди, опаляя теплом сердце. — Как твоё самочувствие? — Не мешайте, господин Огнев, ей нужен покой! — Ворчливо постучала по широкому плечу старушка в смешном чепце.       Нортон отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. — Я рад, что ты в порядке. — Захотело прогнать всех из комнаты, оставить их вдвоём… Точнее, вчетвером. Не хотелось ещё с кем-то разделять своё счастье. — Как состояние детей? — Они… Они здоровые. Ох, какое счастье! — Из глаз Ниры полились слёзы, девушка импульсивно прижала к груди младенцев. — Это близнецы, Нортон. Мальчик и девочка!       Огневу захотелось взять своих первенцев на руки, но он промолчал, видя, как крепко их обнимает мать. Да и держать на руках таких хрупких созданий… Было даже немного страшно. — Да, счастье. — Нортон погладил любимую по щеке, убирая со лба мокрую чёлку. — Нира, ты сделала меня самым счастливым человеком на свете. — Как ты назовёшь их? — Акушерка взяла детей на руки, чтобы измерить их рост и вес, и девушка с неохотой прижала опустевшие руки к груди, а потом порывисто схватила руку Огнева. — А можно, можно мне назвать дочь Дейлой? — Конечно. — Нортон удивлённо улыбнулся, сжимая хрупкую ладошку. — Дейла, прекрасное имя… — Так, господин Огнев, всё, прошу, уходите! — Две нянечки оттянули его от кровати, и к Нире тут же подошла акушерка с компрессом. — Я, конечно, понимаю, что стать отцом это великая радость, но пожалейте супругу, ей нужно поспать!       Нортон поморщился, но позволил себя увести.       «Я стал отцом… Я стал…отцом!» — Пульсировало в голове.       Да, он ясно помнил тот день, то странное чувство в груди. Сын не прав, Нортон любил своих детей, любил Ниру. Просто… Просто он не мог забыть о Лиссе, не мог отвернуться от своей параллели. Он хотел выбрать что-то одно, но не мог. И, похоже, не умел любить.       Лисса… Она смогла встать, встала для того, чтобы принять удар. Странно и бессмысленно, учитывая, что всё это лишь сон. Причём всё более сумбурный и неприятный для Огнева. Жаль, что Родион отобрал алкоголь, без спиртного Нортон не выдерживал этого ощущения, будто кто-то потрошит твой шкаф, вытаскивая на свет самое непристойное, грязное бельё. Это замкнутое пространство, чувство бессилия… Постоянно на виду… Когда же Нортон проснется?       Нортон-старший слышал крики Норта, рассудительный голос Родиона. Слышал, но не смотрел. Боли не было, но ощущать спиной прохладную траву было… приятно. Вот только закат раздражал.       Интересно, а мог бы он изменить фон? Ведь во сне возможно всё? Он уже давно не бродил по луночасам, а жаль.       Чтобы такого представить?       В голову засел его кабинет. Родные книжные стеллажи, шкура на полу, плюшевый плед на диване… Прекрасный вид из окна и каминная полка с часограммами. Вот где бы он захотел очутиться. Там, в тишине, он бы осмыслил всё, что услышал, разработал стратегию, напомнил себе ничему не удивляться.       К нему сейчас кто-то бежит. Наверное, Миракл. Ну и пусть бежит, в самом деле…       На смену кабинету предстал морской берег. Белый песок, на спокойной воде величаво проплывает дриадера… Солнце уже почти село, на половину погрузившись в морскую пучину… Там закат по-настоящему красивый, не такой вычурный, как здесь. Кругом скалы, точащиеся ветром и проросшие колючими кустами. Был ли это пейзаж из далёких воспоминаний о путешествиях, или, быть может, плодом воображения, но он представил пустой берег так ярко и ясно, что как-будто почувствовал этот морской воздух, тёплый, ещё не остывший песок… — Что за… Пресвятые шестерни! — Зодчий, что навис над Огневым, изумлённо осматривался. — Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!       Огнев открыл глаза, удивляясь, как изменилось небо. Теперь оно было покрыто облаками, плывущими куда-то, пока закатное солнце окрашивает их в приятный оранжевый цвет. Просто волшебно, совсем, как Огнев представлял…       Руки неверяще зачерпнули землю, ожидая почувствовать мокрую траву, но… Лишь белый, тёплый песок посыпался из рук, меж пальцев.       Нортон-старший сел, оглядываясь.       Он действительно лежал на берегу!       Вместо плетённых стульев стояли диванчики с навесом, а за ними… Бескрайнее море, отражающие закатное небо, далёкий дикс солнца, погружающийся на дно на линии горизонта… Недовольная дриадера, что приютилась в арке скал, окутанных колючим кустарником.       Все неотрывно смотрели на этот дивный пейзаж, на волны, что гонял ветер. Даже Норт залюбовался пейзажем.       Нортон часто видел море. Он плавал по рекам, по океанам, по воздуху, но необыкновенный восторг на минуту сковал его. — Нравится? — Рядом с Огневым примостился Родион Хардиус. — Я решил, что морской воздух придаст вам сил. говорят, что если долго будешь смотреть на воду, то обретёшь гармонию. — Сколько ещё осталось? — Нортон обхватил руками колени, пачкая брюки песком. — Достаточно, чтобы несколько раз извиниться, дать клятву и снова её нарушить. И снова вернуться к началу. — Философски и туманно заметил Родион. — Зачем ты это делаешь? Всё это? — Внучок, я лишь позволил вам узнать о своём будущем. Остальное вы делаете сами! — Прадед Василисы встал, отряхиваясь от песка. — Но, знаешь… Ваши эмоции и чувства, что вы никогда бы не показали друг-другу… Они так искренни, и оттого бесценны. — Ты думаешь, это поможет спасти Время? — Огнев тоже встал, желая снять обувь и пройтись по песку босиком. — Кто знает, Нортон, кто знает… — Родион Хардиус направился к диванчикам, обернувшись на миг к мужчине и хитро ему подмигивая. — Но любые усилия и лишения никогда не бывают напрасны, верно? Разве это всё не стоит того, чтобы узнать себя настоящего, всё, на что ты способен?       Огнев ухмыльнулся уголками рта, щёлкнув пальцами. Тут же обувь с вытянутыми носами исчезла, и мужчина ощутил под ногами тёплый мягкий песок. — Верно. Продолжение следует…