Шестая книга - заветное будущее

      Маар залюбовался пейзажем, что неожиданно предстал перед глазами. Вместо пестрого заката над обрывом появилось умиротворённое море, солнце, что опускалось в море на недосягаемой полосе горизонта…       Никогда он не был на море, поскольку не считал его чем-то интересным. Ну, вода. Ну, ладно, много воды, очень много. Этакая безмерная лужа, но что в ней такого? Почему море, океан так восхваляют в стихах, с них рисуют картины, которые можно найти в Чернолюте?       И почему-то только сейчас он по-настоящему понял, что ошибался. Это необъятное колыхающиеся полотно, что отражало дивного цвета небо и одновременно сохраняло свой неповторимый, синий окрас. Уж очень цвет моря напоминал глаза Василисы...       Конечно, жаль, что Василиса не выбрала его. Он бы смог дать ей многое, отдать всего себя. Но и Огневу Броннер понимал прекрасно: Фэш зависел от черноключницы, она была его якорем, его спасением. Драгоция нельзя было бросить, не попытавшись спасти…       А вот у него, у Маара, развязаны руки. Он никому не обязан и волен делать всё, что хочет.       Да, ему определённо нравилась Василиса. Но и Захарра чем-то приглянулась тоже. Почему-то сердце бешено стучало, когда она смотрела на него своими лучистыми карими глазами. В её глазах хотелось выглядеть героем, лучше, чем он есть. С Огневой он был самим собой, он был ей верным другом и, наверно, желал стать кем-то большим, но…       Захарру хотелось поразить. Поразить смелостью, остроумием и силой. За один её смущённый взгляд хотелось спрыгнуть с обрыва, погрузиться в море.       Окончательно запутавшись в собственных чувствах, Броннер попытался разобраться в них, но его мысли были перебиты строгим голосом Нерейвы, обращёнными к Норту: — Просто вверх невоспитанности! Неужели и ты смеешь поднять руку на собственного родителя? — Чёрная Королева была шокирована ситуацией, поскольку ей сразу вспомнилась её собственная битва с Нортоном и его лицо, когда он оставил ей шрам.       Мстительное, оскорблённое и ненавидящее всех и вся, лицо. Точно такое же выражение было и у Норта.       Норт-младший сидел, черча на песку носком ботинка неведанный узор. Его лицо за блондинистой чёлкой было красным и потерянным. Видно, он был удивлён и поражён своим порывом не меньше остальных. Его сгорбленная, напряжённая фигура так и дрожала от стыда и злости. — Выпороть тебя мало! — Продолжала бушевать Королева лютов. — Ваше Величество, давайте не будем развивать споры. — Попытался успокоить госпожу Маар. — Всё же, никто не пострадал, да и ситуация… — Вот именно! — Поддержала Василиса, и от её голоса младшего Огнева покоробило. — К тому же, отец уже идёт.       Действительно, Нортон-старший бесшумно ступал по песку босыми ногами, не поспевая за Родионом, который, достигнув качелей, серьёзно на всех посмотрел.       Нортон же, найдя глазами сына, тут же двинулся к нему, желая то ли обнять, то ли потрепать по волосам. Почему-то вместо злости на сына он испытывал какое-то слабое подобие гордости. Всё же. его сын не окончательный трус... Взгляд его был пустым и практически ничего не выражал.       Но, видно, Родиону не хотелось видеть этот прилив нежности к собственным отпрыскам: — вытянув руку, он ухватился за мужское плечо и толкнул Огнева к свободному месту, где уже во всю миловались Миракл и Диара, напоминая двух голубков.       Записная, порядком потрёпанная книжка с кучей закладок лежала на коленях зодчего, но тот, позабыв о ней, закинул ногу на ногу, от чего исписанная книжка упала, никому не нужная, на белой песок.       Родион же, торопливо открывая книгу, сминая, мня её страницы, отыскал-таки нужную главу, и, заговорщицки подняв палец, призвал всех к вниманию. Делать это было, в прочем, и не обязательно. Все и так выжидающе смотрели на прадеда Василисы.       А, тем временем, в каменной арке недовольно поскрипывала дриадера… И где же ей искать свою судьбу? Какая параллель самая важная? Кроме того, она вообще не могла сосредоточиться — после слов Николь остался горький, неприятный осадок.       Василиса описала стрелой круг и ткнула наугад: алая занавеска легко отошла в сторону. Но девочка не успела больше ничего предпринять: ее за плечо ухватила чья-то цепкая, сильная рука.       Машинально она сбросила эту руку, отскочив в сторону и выставив стрелу перед собой.       Это был Астрагор. Возле его ног, на шахматном полу, в скрюченной позе лежал Нортон-старший со связанными за спиной руками и кляпом во рту.       Что ж, Нортон был не особо удивлён. Он и раньше планировал попросить сына провести его в Рубиновую комнату, но, увы, планы опять пошли треуглу под хвост. Значит, даже это Астрагор предугадал?       Как странно, всё складывается на пользу Духу. Каждый его шаг опережает Зодчий Круг… Ну тогда почему, почему до сих пор жива Василиса и знает ли он, что она претендует на трон Времени?       Нортон поднял глаза, случайно встретившись взглядом с Фэшиаром. Тот до сих пор сидел рядом с Огневой, которая от волнения сильно побледнела.       Интересно, о чём он думает?       «Хм, связанный, поверженный Огнев… Просто чудесная картина.» — Размышлял Драгоций, смутившись от зрительного контакта с отцом Василисы. — «Впрочем, очень ожидаемо…» — Василиса, что ты загадаешь? — Спросил он, желая отвлечься. — Ты уже подумала над этим? — Тебя устроит ответ, что я не в силах сейчас думать? — Невесело улыбнулась Василиса, чувствуя, как скручиваются в жгуты нервы, натягиваются, будто струнна.       Готовы вот-вот лопнуть. — Нет, совершенно не устроит. — Мальчик оттолкнулся от земли, заставляя скамеечку закачаться ещё сильнее. — Но что-то мне подсказывает, благоразумие тебя не подведёт и на этот раз! — О да, в меня вселиться Диана и всё разрулит… — Покачала Огнева рыжей головою. — Сомневаюсь, что этот вариант прокатит. — Самое главное, остаться в живых. Всё равно в момент опасности чувство вины и совести притупляются… Так мне Рок говорил. — Протянул Драгоций, задирая голову и рассматривая полосатый полог, впрочем, не нужный: солнце всё равно уже практически не грело, хоть и было достаточно светло. Луночас, что с него взять. — Это ты мне совет даёшь, что ли? — Парадируя Фэша, Василиса выгнула бровь, не без сарказма поглядывая на Драгоция. От раскачки её немного замутило, но это не беда. Было хорошо вот так трепаться, практически ни о чём: все серьёзные, терзающие мысли покидают голову. — Нет, мой совет: развей себе инстинкт самосохранения. На одной интуиции далеко не уедешь. — Ну, не знаю… Не моё это… — Хватит там, мешаете проникнуться делемой и безнадёгой! — Громко зашептал Маар. — Не пугайся, черноключница. — Голос Астрагора звучал непривычно ласково. — И не удивляйся незавидному положению своего отца. Мне нужно поговорить с тобой наедине, а он хотел помешать. — Развяжите его немедленно, — потребовала Василиса, бледнея. — Он проник сюда незаконно, — жестко произнес Астрагор. — Только ты, обладающая Рубиновым Ключом, должна решить секрет этой Комнаты.       Нортон-старший издал глухой рык и напряг мышцы, пытаясь освободиться от веревки, но безуспешно. — За этой занавесью ты найдешь ответ на свое желание, Василиса Огнева. — Астрагор говорил мягким, убаюкивающим голосом. — Сможешь заново обрести семью… Вернуть свою зачасованную мать.       При этих словах Нортон-старший застонал и завертелся в путах с новой силой. Василиса видела, что отец хочет сообщить ей нечто важное, но понимала, что великий Дух Осталы вряд ли позволит ему говорить. — Просто представь свою семью вместе, — продолжал вещать Астрагор, игнорируя поведение отца Василисы. — И Рубиновая Комната подарит тебе новую жизнь, куда счастливее прежней. Твоя мать вернется, а отец… — Астрагор наконец-то позволил себе взгляд в сторону Нортона-старшего, — отец не покинет тебя в детстве, будет растить с малых лет и проведет твое часовое посвящение вовремя. Вы будете отлично жить в Чернолюте, помяни мое слово. — Будто оно чего-то стоит… — Фыркнула Диара. — Итак понятно, что Василиса не сможет помешать Духу, если выберет «новую» параллель. — Подхватил Миракл. Василиса же, похоже, была единственной, кто этого не понимал. В её глазах уже стояла эта семейная идиллия. — Он станет Временем и в первую очередь сотрёт её, и Зодчий Круг, и всех ключников…       Разноцветный витраж, через который Огнева видела свою новую жизнь, рассыпался красочными осколками.       Действительно, нельзя быть такой наивной… У неё не было и шанса дать отцу счастливую жизнь, оживить Лиссу…       Только не с ней. Только не она, увы. Нортон Огнев издал рев, похожий на стон раненого животного, и Василиса вдруг поняла: отец почему-то не хочет этой новой счастливой жизни. Невольно в сердце зашевелился червячок обиды: неужели отец не хочет, чтобы Лисса ожила? — Главная особенность Рубиновой Комнаты, — дав отцу Василисы «выговориться», продолжил Астрагор, — всегда поворачивать жизнь семьи в счастливое, радостное, светлое… правильное русло нового бытия. В этом еще один важный секрет Времени — родная кровь. Память поколений. Верность и святость родичей. Крепкая семья, которой пока у тебя нет, Василиса Огнева. Но скоро будет…       И Астрагор, а с ним и Нортон-старший исчезли.       Помедлив несколько секунд, Василиса направила часовую стрелу на следующую занавесь, и та не спеша отъехала в сторону. — Ох, Василиса! — Белая Королева, растроганная, разбросала повсюду синие камни, что осыпали сидящих рядом. Она протянула бесплотные руки, но, будто осёкшись, прижала их к груди. — Солнышко, мне так жаль…       Василиса хотела сказать, как её любит, но неожиданно поняла, что не хочет. Она не хочет говорить этому образу, плоду её воображения, как она любит ту, настоящую Лиссу. Ведь это ничего не исправит, Белая Королева, что спит вечным сном, этого не услышит.       Единственная возможность сказать ей это лишь выбрать свою параллель. Провести хоть немного счастливых часов, как семья. Но они того не стоят. Не стоят жизней её друзей, их надежд и веры за неё, Огневу.       Она просто не в состоянии так эгоистично исправить (и исправить ли?) только свою жизнь, когда от неё зависит вся Эфлара и Остала!       Ей дороги каждые дни, что она прожила, все эти годы, пусть и не беззаботные, нерадужные. Гимнастика, Лёшка, маленькая шоколадка, что неизменно лежала в пакетах среди кошачьего корма… Она не может обменять всё это на призрачную Лиссу.       Белая Королева посмотрела на Огневу, и из её глаз, до сих пор синих от просвечивающегося через неё моря, выкатилась слеза.       Но в её взгляде не было осуждения. Не было обиды.       Лишь новая, щедрая порция синих камней высыпалась на песок…       А если подумать, то у многих здесь есть свои призраки, свои секреты. Даже сейчас, с каждой минутой теряя всё больше своих масок, обнажая свои интересы и мысли, они хотят их хранить. Хранить в душе, боясь передать тайну на бумаге. Прятать предмет, что напоминает тебе о чём-то важном. Держать часограмму на каминной полке или портрет…       Портрет...       Огнева вспомнила о Норте. Нет, не так… Она вспомнила о его матери, о её портрете в его комнате.       Она тоже, как призрак, но у неё есть шанс стать чем-то большим. Шанс дождаться. И у Василисы есть возможность дать ей это.       Василиса подняла на Драгоция восторженный взгляд, и Фэш сразу же обо всём догадался. — Ты решила, что будешь делать? — Улыбнулся он, дёргая девочку за тёмно-рыжий локон. — Да. Да! — С каждой секундой её решение всё больше казалось её правильным.       Главное, чтобы эта мысль пришла ей и в Рубиновой комнате… Из серовато-черных клубов тумана выплыло лицо Родиона Хардиуса, ее хитрого и загадочного прадеда. — Поздравляю, правнучка, — лукаво усмехнулся Родион Хардиус. — Ты все-таки добралась до Рубиновой Комнаты целой и невредимой. Теперь самое главное — не ошибиться, сделать правильный выбор. Самостоятельно. Я не могу тебе дать подсказку, потому как не знаю всех твоих размышлений, желаний и мечтаний. Но помни: ты можешь изменить жизнь любого человека, который находится сейчас в Часовой зале. Ты их не видишь, но они знают, где ты, и, поверь мне, пребывают в невероятном волнении, окруженные страхами, надеждами и чаяниями, они все ждут твоего решения. — Он замолк, внимательно посмотрев на Василису, словно желая убедиться, внимательно ли она его слушает, и продолжил: — Ты находишься в самой важной точке своей судьбы. На судьбоносном повороте. И вот ведь задача, от твоего решения зависит очень много судеб… В первую очередь — людей, которые дороги тебе лично. Крепко подумай, чью судьбу ты хочешь изменить. Подумай, для кого из всех, кого ты знаешь, это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНО.       Лицо прадеда исчезло, и Василиса вновь осталась одна. В задумчивости она смотрела на маленькие облачка продолжавшегося клубиться тумана и раздумывала над услышанным.       Лучше бы прадед дал прямой совет. Какой такой выбор, если и так все понятно — она должна вернуть маму! Ей очень хотелось последовать совету Астрагора и — изменить свою жизнь. Уйти в другую параллель и все начать заново. Ведь это же так просто — достать чистый лист и… — С чистого листа начинать сложно, это я тебе, как бывалый путешественник по параллелям, говорю… — Заметил Миракл. — Звучит всё это на деле заманчиво, но когда ты живёшь сразу в нескольких ты буквально разрываешься… А когда одна затухает… Что-то внутри тебя, привязанная часть, умирает следом. — Спасибо, что рассказал ей, друг! — С нажимом похлопал по плечу зодчего Нортон-старший. — Без твоих слов она бы, наверно, точно создала параллели четыре-пять! — Да уж пример, что это дело гиблое, вечно перед глазами маячит… — Заметил Константин. — Её судьба, ей воля, Лазарев! Главное, чтобы в чужую не лезла! — Отрезал Огнев, заставив Василису внутренне содрогнуться. — То есть, ты не хочешь, чтобы твою судьбу меняли? — Спросила она, вцепляясь в плед.       Нортон-старший удивлённо посмотрел на дочь, в его глазах возникло подозрение. — Разумеется, нет. Моя судьба — моё личное дело. К тому же, у меня тут осталась незаконченная работа, я не могу оставить её. — Никто у тебя, увы, разрешения не спросит. — Вздохнул старший Лазарев, устало вздыхая. Последние несколько минут его одолевало странное головокружение… Неужели от этого красивого вида? </b>Но почему отец так решительно против? Нортону-старшему не дали возможности высказаться и наверняка по причине того, что он мог бы отговорить Василису…       Да и прадед не стал бы давать плохих рекомендаций, решила Василиса. Поэтому она пересмотрит всех, кто был в Рубиновой Комнате, как бы она к некоторым ни относилась.       И Василиса закрыла глаза, сосредотачиваясь.       Отец. У отца есть три временные параллели. Каждая из них по-своему важна, и все-таки… Как же Василиса хотела бы изменить свою жизнь, увидеть родителей вместе…       Фэш. Как она сразу не подумала?! Василиса сможет вернуть его родителей! Но не избавит от великого Духа Осталы… Долго ли Астрагор позволит им пребывать вместе? А что, если он снова зачасует родителей Фэша и все-таки перевоплотится в их сына?..       Николь…       Василиса глубоко вздохнула.       Николь нет в Часовой зале, но есть Норт и Дейла…       Миракл?       Диана?       Ник?       Елена… Василису передернуло от отвращения: помогать Елене?! Ни за что! Хотя, если та будет счастлива в другой жизни, то, может, и не дойдет до того, чтобы зачасовать Лиссу… Но кто знает, с кем Елена вообще может быть счастлива? Скорее всего, она не прочь остаться в этом времени, рядом с Нортоном-старшим.       Черная Королева.       Может, в другой параллели ей будет лучше? Нортон Огнев никогда не поставит шрам своей матери, ведь в его жизни не будет Лиссы, из-за которой они поссорятся…       Василиса чувствовала, что от планирования чужих судеб ее мозг разорвется сейчас на тысячи мелких кусочков. Какая же трудная работа у часовых архитекторов!       А может, и Астариус желал бы изменить судьбу…       Или Рок.       Или даже Примаро.       Родион Хардиус?       Нет, нет, нет! Никто не важен, кроме Василисы и маленькой Николь. Василиса чувствовала, что именно в их противостоянии состоит ее главная задача. Ей надо выбрать отца или отказаться от него навсегда ради… Василиса закрыла глаза и вошла в новую комнату за алой занавесью. Туман накрыл ее с головой, залез в глаза, уши, нос, рот, заполонил все ее сознание.       Она представила перед собой счастливое лицо Нортона-старшего и Ниры, каштанововолосой женщины с печальными глазами, той самой, что нарисована на картине, висящей над камином в комнате Норта. Представила рядом с ними Норта-младшего и Дейлу, а Николь… Николь появилась сама. — Что ты делаешь?! — изумленно воскликнула девочка. — Ты же меняешь свою судьбу! Твоя параллель погаснет, если ты отпустишь отца… Ты можешь уйти в безвременье уже сегодня, как только с последним ударом полночи закончится день! </b>       «Ах, Василиса, моя наивная девочка…» — Пронеслось в голове раньше, чем Огнев смог понять всю важность услышанного. — «Опять ты не даёшь мне всё исправить самому. Опять отдаёшь свою жизнь в руки непонятно кого…»       Он был… ошарашен. Принять такое решение, без взвешиваний и долгих рассуждений… Просто так, отдать золотой билет в жизнь другому. Ему никогда не понять этого.       Она изменила судьбу Норта, Дейлы, Николь. Изменила его гребаную жизнь. Его и... Ниры.       Это девочка… Вообще человек?       Норт отнял покрасневшее лицо от мокрых, исцарапанных рук, в изумлении уставившись на сводную сестру. В его глазах было такое непонимание, такое смятение… Появившаяся надежда, неверя, пульсировала в зрачках.       Василиса грустно улыбнулась ему. Да, даже в Рубиновой Комнате, она приняла это решение. И словно с души свалился тяжёлый груз.       Теперь в той параллели её не будет ничего держать. Не нужно будет волноваться за родных и наконец-то можно будет покончить с Астрагором, если умереть, то только вместе с ним. Отомстить ему за всё.       И, если потребуется, она сможет биться с ним, даже если Дух захватит тело Фэша. Всё равно, эта жизнь подойдёт к концу. — Василиса… — Жалобно прозвучал голос непонимающего Ника. — Что ты только что сделала?       Огнева перевела свой взгляд с пытающегося что-то сказать Норта на друга. Фэш готов поклясться, что её глаза были в этот момент так прекрасны… В них волновалось бескрайнее море. В прозрачной слезинке, что повисла на ресницах, отражался весь мир. — Я ничего не сделала, Ник. — Мягко сказала она, смаргивая слёзы. — Ничего, кроме как попыталась исправить судьбу.       Рок смотрел на эту картину, на черноключницу рядом с Фэшиаром, прекрасно понимая, что скоро Астрагор разберётся с Василисой. Раздавит её, маленькую и беззащитную девчушку, что возомнила себя достойным противником для Духа.       Шанс, что она сможет победить в этой жестокой битве за корону был один к миллиону… Но сын Астрагора обманул бы себя, если бы сказал, что у него не было надежды на счастливый исход.       Он так давно ждал, ждал, когда появиться тот, кто наконец-то освободит их, учеников Змиулана. Поможет вздохнуть полной грудью без закрывающего свет силуэта его отца… Ведь ему так опостылела эта вереница страшных, тревожных дней, которых и жизнью-то можно было назвать с натяжкой!       Да, всего лишь мизерный шанс на победу, но Рок не будет препятствовать свержению Астрагора.       До остальных же семейных разборок ему было глубоко всё равно. Всё, что его волновало, так это его собственная жизнь. Ну и, быть может, жизнь Фэшиара. Да, если подумать, потерять Захарру тоже будет неприятно… — Я просто хочу, чтобы ты родилась, — произнесла Василиса сквозь проступившие слезы. — И у тебя была нормальная семья. — Она больше не могла сдерживаться — слезы хлынули рекой. — Спасибо… — потрясенно произнесла Николь. Она недоверчиво оглянулась и увидела своих родителей. Увидела Норта и Дейлу. Они улыбались ей и приветственно махали руками, подзывая к себе. Василису они уже не видели…       Но Николь сама подбежала к Василисе и крепко ее обняла. — Я никогда этого не забуду, — горячо прошептала она, тоже плача. — Никогда!       Туман стал гуще, завихрился вокруг Василисы, заслоняя ее от людей, теперь ставших ей чужими, словно выталкивая из этой временной параллели.       Вновь очутившись в круглой комнате с шахматным полом, Василиса перевела дух.       Норт порывался встать. Пытался, но ватные ноги постыдно дрожали, не слушая его мольб.       в голове не укладывалось услышанное.       Впервые он чувствовал такую благодарность, такое счастье от предвкушения… Они теснили грусть, затмевали взор.       Он сможет увидеть маму, сможет поговорить с ней после стольких лет… Она же его ждёт, она любит его, и Дейлу, и отца!       Наверное, если он увидит Ниру, то сердце разорвётся от нежности. Наверняка, как сейчас, ноги превратятся в студень и он упадёт в её объятия. Она будет такой же красивой, как на портрете. Красивей Белой Королевы, Мортиновой и других женщин, связанных с отцом… Ведь мама — самая красивая. Самая важная, самая мудрая. Как отец смел их от неё отрывать на столько лет?       Да, он сможет наконец-то жить в своей параллели. И лишь благодаря Огневой, этой глупой дурочке, что добровольно отдала право на счастье Норту.       И сейчас ему тоже захотелось ей что-то отдать взамен. Впервые ему показалась, что он должен кому-то что-то настолько ценное, что может сравниться с семьёй. Но у него никогда не было ничего ценнее этой мечты. Ни у кого нет богатств, которые смогут заменить родную кровь.       Или, всё же, он в силах дать ей взамен только… — Я горжусь тобой, Василиса. — Прошептала Нерейва в вуаль. Никто не услышал, как задрожал её голос. Надо успокоиться, постараться взять себя в руки.       Не надо больше сомневаться. Она сделала правильный выбор.       Она видела, что Астрагор подталкивал ее к самому простому решению — выбрать свою семью, вернуть Лиссу. Великий Дух Осталы очень желал этого, а отец — нет. Отец хотел помешать такому Василисиному выбору и для этого рискнул — проник в Рубиновую Комнату, чтобы предупредить дочь.       Василиса не будет идти на поводу у Астрагора… Почему-то великому Духу Осталы выгодно, чтобы она поменяла судьбу Нортона-старшего… — Ты все правильно сделала, Василиса.       Девочка обернулась.       Ну, конечно, прадед опять появился, на этот раз при полном параде: в сюртуке с длинными полами, шляпе-цилиндре, остроносых туфлях и, конечно, золотыми карманными часами, которые держал в руке. — Решение принято — это главное, — снова заговорил прадед, ухмыльнувшись. — Но не спеши — еще не все закончено.       Василиса удивленно посмотрела на него, смахивая оставшиеся слезы. Что имеет в виду Родион Хардиус? — Ты можешь провернуть еще одну вещь. — Лицо прадеда стало необычайно серьезным. — Изменить прошлое, любой момент. Астрагор не сообщил тебе сего факта, так как сам желает воспользоваться этим вторым шансом. Не забывай, он тоже находится сейчас в Рубиновой Комнате, потому как провел тиккеровку твоего Ключа. Но он может это сделать лишь после того, как ты выйдешь. А я, пожалуй, даже сообщу тебе, что он так сильно желает изменить. Ты, наверное, и сама догадываешься: ему нужен Алый Цветок и синяя искра из хрустального сердца планеты. Это все, что ему так необходимо для исполнения его мечты. — Стать Властелином Времени, — произнесла Василиса как бы для себя.       Прадед покивал. — О да… Твое дело — помешать ему, и, знаешь, ты в полном праве, не находишь? Ты можешь изменить сейчас любой момент прошлого. ЛЮБОЙ.       И он исчез. — Ну хоть бы раз вы говорили прямо! — в сердцах выкрикнула в пустоту Василиса. — Почему нельзя дать точный совет, а? — Потому что я вообще тебе не должен был ничего говорить! — Объяснил Родион, поглаживая золотые часы. Его взгляд жадно следил за стрелками, что с ненормальной скоростью крутились по циферблату, цепляясь за позолоченные цифры. Он точно чего-то ждал, и это «что-то» явно приближалось. — Вот так всегда: чтобы помочь милым правнучкам, приходится идти против правил! — По-моему, вы получаете от этого удовольствие! — Заметил Миракл, замечая взглядом засыпанную песком книжку, но лишь брезгливо накрыл её носком ботинка, чтобы зарыть в песок ещё больше. — У каждого своё увлечение, не осуждайте меня, господин зодчий… Впрочем, она знала, что делать.       Девочка вновь навела стрелу на проем с еще одной алой занавесью и представила лицо Руниса.       Мальчик с рыжей макушкой и плаксивым лицом завороженно следил за монеткой — вот-вот упадет на пыльную мостовую серебристый кругляш.       Василиса ловко остановила ему время часовой стрелой.       Она быстро присела на корточки и осторожно перевернула монетку — на грязный булыжник лег эфлар единицей вверх. — Никогда не возвращайся к дяде, — сказала она застывшему во времени мальчику. — Зайди в эту чудесную башню — и все. — Ловко же! — Изумился Маар. — Неужели это сработает? Всё так просто? — Сомневаюсь, тут ещё есть главы две-три… — Захарра внимательно осмотрела книгу, оставшиеся страницы. — Да и подозрительно что-то. Астрагор наверняка бы обезопасил для себя этот момент с прошлым. — Да, я тоже так думаю… — Диана с сочувствием посмотрела на Василису. — Похоже, что не всё так просто… — Ну, осуждать смысла нет! — Поспешно сказать Фэш, взмахнув руками. — Идея-то хорошая! Меня больше волнует исход битвы, как бы там Огневу не… Не пришибло, в общем. — Мы и так знаем, что Василиса станет временем… — Протянула Фрезер.       «Мы также знаем и то, что и меня зачасует какая-то стерва» — Мрачно подумал Фэш. — «А вот спасут ли меня или нет, вот в чём вопрос.»       Родион не спешил отдавать книгу, неотрывно следя за взбесившимися часами. Его губы двигались, беззвучно отсчитывая секунды. — Чего же ты ждёшь? — Нетерпеливо поторопила Чёрная Королева, и тут же сильный ветер обрушился на навесы скамеек, обдувая лица часодеев прохладным морским воздухом.       Полосатое полотно со скамейки Фэша и Василисы, не выдержав напора, порвалась, взмывая в небо яркими лоскутами и исчезая в оранжевом мареве. — Время. — Облегчённо выдохнул Родион, наблюдая, как дриадера, раскачиваясь на волнах, ударялась о скалы, срываясь на волнительный крик.       Что же вызвало этот кратковременный шторм, почему так потемнело, разозлилось, спокойное минуту назад, море? Почему взбесилась дриадера?.. — Простите, что заставили тебя ждать, Родион Хардиус Огнев… — Задрожал воздух, и тут же, вздыбив к потемневшему небу столб песка, на берегу показались высокие исполинские, фигуры. — Нет времени гулять по твоим временным закоулкам, хотя нам опаздывать непозволительно…       Фигуры подходили всё ближе, и Василиса не смогла сдержать удивлённого вскрика.       Это была Лисса! Только немного моложе…       Прекрасную фею под руку вёл величественный человек, держащий в правой руке внушительный серебряный жезл. На голове его, утыканная острыми часовыми стрелами, лежала корона, вызывая уважение и навевая мысли о сказочном короле. В длинной мантии он действительно будто бы сошёл из сказки. — Отправить тебя на покой было бы лучшей идеей… — Его голос, громкий и раскатистый, заставил вжаться в пинки качелей. — Но, увы, тебе всё неймётся. — Как был заносчив, таким и остался, Остальское Время! — Добродушно улыбнулся Родион, откидывая книгу.       Захарра спряталась за плечо Броннера, который с восхищением глядел на королевскую чету. Эта прекрасная девушка, что стояла рядом с королём, была совсем не величественная и не пугающая. В её тёмно-рыжие волосы были вплетены прекрасные синестрелы, будто она была воплощением лета в своём невесомом зелёном платье, что тянулся по песку длинным шлейфом. От её лица, одухотворённого и бледного, нельзя было оторвать глаз. — Это ты, Василиса. — Броннер слегка потрепал ошеломлённую Огневу по плечу. — Это ты!       Королева в изящной короне посмотрела на бронзового ключника своими глубокими синими глазами и нежно улыбнулась: — Да, Маар Броннер, я — Василиса Огнева. Эфларское Время.       Король ударил жезлом о землю, поднимая облако песка, погружая в удушливый смерч сидящих часодеев. Продолжение следует…