Шестая книга - заветное будущее

      Воздух будто бы бил из самой земли, заставляя песок вокруг подниматься и закручиваться в огромную воронку, эпицентром которой были часодеи. Горячий, колкий песок царапал кожу, оседал на ресницах и оставлял характерных хрустящий вкус на вмиг пересохших губах.       То малое количество воздуха, что осталось в лёгких стало будто биться о рёбра, опаляя гортань и грудь. Хотелось жадно раскрыть рот, вдыхая свежий морской воздух, но не хотел же Фэш набить глотку песком, в самом деле? Он же не песочница!       «Это же сон, ну что за ерунда…» — думал он, чувствуя, как от нехватки воздуха стала гудеть голова. — «А эти ведения сильные, и луночас какой-то ненормальный…»       Он же никогда не был глупым, и мог сложить дважды два. Всё было понятно, до пугающего просто.       Если Родион не соврал, Астрагор не стал временем.       Василиса Эфларское Время, живая и в безопасности. А с ней под руку — он…       Фэш при этой мысли взволнованно прикусил губу, чувствуя, как хрустят на зубах песчинки.       Тогда… Зачем их держать? Разве эти долбанные тридцать минут не истекли уже давным-давно?       Или же это не было изначально главенствующим вопросом? Если книга всего лишь приманка, интрига, что удерживала старших от истерик или ссор?       Но тогда зачем Родиону нужны были они?       «Он тянул время» — вкрадчиво прошептал кто-то из песчаной завесы, и тут же мощный порыв ветра качнул качели, вздувая подолы платьев, залезая под широкие рукава, вздымая волосы и утягивая весь песок к небу…       Драгоций изумлённо смотрел меж слепленных песком ресниц на огромный колышущийся циферблат. Просто невероятное количество песка нависло над ними, дрожащие стрелки тяжело отсчитывали время, царапая и задевая римские цифры, такие исполинские, что по размером переходили самого Фэшиара.       Невольно он попытался сглотнуть, но в пересохшем рту, казалось, вовсе не было слюны.       Среброключник оглянулся на Василису, которая, казалось, будто не дышала вовсе. Фэш взял её руку в свои ладони и крепко сжал.       Огнева раскрыла глаза, и, бледнея, тоже посмотрела на зависший песочный циферблат.       Где-то сбоку послышался восхищённый присвист Ника. — Эти часы — портал, который захлопнет луночас и предотвратит возможность этой временной вероятности — Король, как ни в чём не бывало, наэферил большое кресло, в которое галантно предложил сесть Королеве. — Если у вас есть вопросы, вы можете их задать нам, а потом мы решим, продолжать ли читать книгу или в этом уже нет столь важной необходимости. — Остальское Время колючим взглядом вперился в лицо Фэшиара. — Или необходимости не было изначально?       Драгоций попытался не отвести взгляд, но глаза Короля были слишком ледяные, а взгляд тяжёлым и непреступным.       Фэш переместил взгляд, с наигранным увлечением рассматривая кудряшки Маара.       Часодеи молчали. Потрёпанные, растерянные, уставшие, они поправляли сбившиеся вороты и причёски. Нортон-старший, будто забыв о собственных силах в часодействе разочарованно рассматривал порванный рукав от плеча до горла, из-за чего ткань постоянно съезжала, оголяя бледные ключицы и острые грани мерцающих татуировок.       Эфларское Время, поправив безукоризненный подол платья, вздохнув, предложила: — Если вы хотите, мы можем вернуться к этому вопросу позже. Вы все жаждите финала, хоть и знаете его исход. Боитесь, что ваши догадки неверны, иначе зачем бы мы сидели здесь? — В улыбке королевы была некая лёгкая горечь, когда она скользила взглядом по безучастному прекрасному лицу Лиссы и пыталась заглянуть в глаза отцу, что постоянно от неё отворачивался. — Вы точно не мираж? — Выдохнул Броннер с таким видом, что было понятно — он хотел задать этот вопрос уже давно, и испытывал огромное облегчение.       Фэшиар был рад, что этот вопрос всё же прозвучал. — Мираж лишь оптическая иллюзия, зарождающаяся в уме. Образы, которые чудятся нам из-за преломления света… — Голос Королевы будто щекотал уши, был тихим и одновременно слышался до того отчётливо, что по коже Дианы пробежала волна мурашек. — Вы бы видели то, что хотели бы видеть, других людей другого возраста и вида. Но все вы видите нас такими… — К тому же, мы достаточно плотны для этого ослабевающего луночаса. — Король подошёл к Белой Королеве и протянул руку. Он будто бы уменьшился, и ростом сейчас был чуть выше остальных взрослых. — Из-за его непостоянства иллюзии потеряли свою реальность. — Остальское время попытался коснуться огненно-рыжих волос, но рука в белой перчатке лишь прошла насквозь, уткнувшись в обивку. — Жалкая, горькая иллюзия, растравляющая рану утраты. Лучше бы её стереть, как думаете?       Василиса увидела, как он направил на Лиссу свой жезл. — Нет! — Огнева удивлённо посмотрела на отца, который выкрикнул то, что она сама собиралась только что сказать.       Нортон-старший выглядел странно. Только сейчас девочка заметила, как он помолодел — уж слишком длинными казались растрёпанные волосы, в уголках горящих глаз не было еле заметных морщин, что раньше придавали его взору строгое, тяжёлое выражение.       Никто кроме Лиссы не мог увидеть, как довольная улыбка расползлась по лицу Остальского Времени, преображая лицо молодого человека. Знакомые ямочки скользнули по бледным щекам и тут же исчезли. — А, может, эта иллюзия была создана не Василисой? — Продолжил он, отступая и переводя посох на застывшего с вытянутой рукой Огнева. — А для вас? Вы же понимаете, что луночас не мог принадлежать столь долгое время кому-то одному? Держать под контролем сон практически всю ночь, весьма впечатляет. — Что ты имеешь в виду? — Надменно пробормотал Нортон, не сводя с острия взгляда.       Эфларское Время, сидя в кресле с неестественно прямой спиной смотрела, пожирала каждую деталь этой сцены. — Менять «локацию» сна по своему желанию значит только одно, Нортон Оливер Огнев… — Нерейва, услышав полное имя сына, будто отшатнулась от них, вжавшись в спинку и вцепившись пальцами в подлокотник. Можно было легко представить её исказившееся лицо за тенью вуали. — Управлять им. Управлять СВОИМ сном. — Так и вы не смогли бы провернуть этот фокус без отведённой для этого роли. — Небрежно указал на зависшие в небе часы мужчина. — Сейчас сон поддерживаешь ты, Фэшиар? — Да, но не без помощи моей дражайшей супруги… — О, с каким торжеством и удовольствием говорил это Король! — Кхм, книга… — Родион подкинул книгу в руке, и та взлетела, зависнув в воздухе. Ветер шустро перебирал листы невидимой рукой, пока не нашёл нужную. — Константин, читайте вы… — Книга подлетела к старшему Лазареву, свалившись ему на колени.       Константин задумчиво сузил карие, как у сына, глаза, высматривая что-то из-под выгоревших на солнце ресниц. На его загорелом лице читалось явное непонимание и недоверие к происходящиму. — Всю замудрённость часодейства может понять лишь часодей с часовой степенью… — Язвительно прокоментировал, понявший поведение мастера по-своему, Нортон-старший. Лазарев сжал руки на корешке книги, цедя сквозь зубы: — Всю твою глупость и спесь может увидеть лишь твоё отражение в зеркале… Глава 29. «КОРОНА» Вновь вернулся шум Часовой залы; кто-то о чем-то спрашивал, кто-то обнимал за плечи, кто-то протягивал чашку чая, кто-то накинул на нее темно-фиолетовый плащ. Но Василиса никого не слышала, не чувствовала, не видела. Никого, кроме отца. Она вдруг заметила, что все еще стоит с часовой стрелой наготове. Мало того, держит ее направленной на отца, словно собиралась напасть на него. Рядом с Нортоном-старшим стоял Миракл и тоже неотрывно смотрел на часовую стрелу в руках Василисы. Девочка тряхнула головой, пытаясь привести в порядок мысли. Она оглянулась, невольно отмечая встревоженные лица друзей, заметила напряженный взгляд Лазарева, умиротворенный — Астариуса, заинтересованный — Хронимары… И лишь тогда перевела взгляд на три кресла, стоявшие во главе стола.       Василиса вдруг почувствовала себя как-то неуютно. Она отняла взгляд от колен и столкнулось взглядом с Королевой.       Было странно смотреть в большие, синие глаза, которые вроде бы принадлежат тебе, но ты не знаешь, что находится за ними.       А Огневой хотелось узнать, о чём думает Королева. Почему-то она была уверена, что эта ночь, наверное, самая удивительная в жизни Василисы, произошла лишь из-за неё.       Она сидит. Чего-то ждёт. Ей интересно смотреть на их реакцию?       Будто шоу. Цирк абсурда, представление, где стравливают животных чтобы увеселить зрителей боем.       Такое сравнение не понравилось даже ей самой. Но почему-то оно казалось недалёкой от правды.       Нортон-старший взволнованно сглотнул, засунув руки в карманы брюк, хотя их вроде бы и не было раньше?       От этого моветона (держать руки в карманах было не прилично) он вроде бы избавился много лет назад, но сейчас он, не думая, запихнул свои руки в карманы и сжал ткань так, что она слегка затрещала.       Опять. Опять Василиса направила на него стрелу. Сколько раз за этот сон на него покушались собственные дети? Слишком много…       Губы изогнулись в нервной улыбке, слегка дрожа.       Сейчас, вот сейчас он услышит, что Василиса зачасует его. Это правильно. Это ожидаемо. Вот сейчас… Фэш по-прежнему сидел в кресле, вцепившись в подлокотники с такой силой, словно сейчас плыл на нем посреди океана один-одинешенек. Его лицо приобрело какой-то болезненный, желтоватый оттенок — возможно, из-за отсветов каминного пламени. Больше всего на свете Василиса хотела сейчас броситься к нему, чтобы рассказать о том, как она изменила прошлое маленького Астрагора и поэтому, возможно, все еще наладится… Но пока что на лице великого Духа Осталы играла торжествующая улыбка. — Ну что же, черноключница, — громогласно вопросил он, — поведай нам, разгадала ли ты секрет Рубиновой Комнаты? — Да, — твердо произнесла Василиса. — Это семья. Родная кровь. — Чью судьбу ты решила изменить? — последовал новый вопрос. — Я не понимаю. — Ник задумчиво водил пальцем по металлическим подлокотникам качелей, и его вопрос будто бы даже не адресовывался никому. Просто случайно сорвался с губ, не более… — Астрагор в курсе или нет? В смысле, чего он ждёт и что знает? — Имеешь в виду, почему Василиска ещё живая? — Откликнулась Захарра, до этого молчавшая так долго, что про неё, вот удивление, даже подзабыли. — Наверное, он пользовался услугами зодчих, что раньше просчитывали вероятности событий и искали самый благополучный исход, но сейчас он действует сам? — Интересная гипотеза… — Миракл, косо поглядывая на замерших Королей, продолжил— Видимо, он решил закончить дело самому. Но он забыл самую главную деталь… — Что Василиса сорвала чашу. — Диана сдула взлохмаченную ветром чёлку с глаз. — Или, быть может, он ждёт эту самую напророченную зодчими «лучшую возможность», чтобы её убить и стать временем. — Вот спасибо за поддержку! — Огнева, растирая затёкшую ногу, попыталась осуждающе посмотреть на подругу, но в скрюченном положении её укоризненный взгляд пронзил лишь полосатую подушку, лежащую у Фрезер на коленях. — Знаете, что? Мне кажется, что всё обойдётся. А интуиция меня ещё никогда не подводила. — Да, у тебя на неприятности чуйка. — Хохотнул Броннер. — Только наоборот — чуть что случилось, Василиса эпицентр неприятностей. — Пф, так ничего и не изменилось… — Драгоций заранее выставил в защите руки, ожидая тычка в бок от Огневой. — Но всё же заканчивается всегда хорошо, и в этот раз так и будет. — Если тебя не зачасует какая-нибудь женщина! — Заметил Маар. — Если я тебя не зачасую раньше… — Огрызнулся Фэшиар в ответ. — Вот только ваших разборок нам не хватало!       Старший Лазарев уже было хотел продолжить читать, как почувствовал странное онемение в ногах. В задумчивости он опустил руку и потёр будто затёкшую икру, из-за чего брючина комбинезона сложилась гармошкой.       На удивление, в ботинок посыпался песок, а нога страшно зачесалась. — Что, старость не в радость, Константин? Уже песок с тебя сыпется? — Хмыкнул Нортон-старший, наблюдая, как приличное количество песка наполняет горловину ботинка и вываливается на землю. — Читай дальше.       Мастер вздохнул и, терпя зуд, продолжил читать. В Часовой зале стало необычайно тихо. Василиса вновь услышала мерный перестук часовых стрел жакемаров — маленьких деревянных человечков, единственных, кто остался равнодушен к этому вопросу. — Я изменила жизнь отца, — объявила она в полной тишине. — Выбрала для него лучшую судьбу. Нортон-старший побледнел, по его скулам заходили желваки. Он вдруг пошатнулся, словно бы порывался подойти к дочери, но Миракл с силой придержал его за плечо и что-то тихо сказал ему. Черная Королева пробралась к сыну и тоже что-то быстро зашептала ему на ухо. Василиса расстроенно взирала на отца: тот словно постарел на какой-то миг, осунулся, казался подавленным и разбитым. Проигравшим. — Прости. — Василиса, конечно, до сих пор считала, что её решение абсолютно верное, но сейчас почему-то возникло ощущение, что она злоупотребила своими возможностями.       Ведь, всё же, её никто не просил помогать.       Вообще, изначально, она была нужна отцу лишь для того, чтобы получить этот рубиновый ключ. А потом он бы отправил её на Осталу и стёр память, как когда-то стёр её Елене.       Это был его план. Он знал Василису настолько хорошо, что ключ вскоре оказался в его руках. Он просчитал всё, кроме вмешательства Нерейвы. Хотя, для него это был бы слишком большой просчёт. Нельзя было не воспринимать Чёрную Королеву как помеху, ведь она жаждала мести.       Он просчитался в желании Василисы вернуться к прошлой жизни. Думал, она струсит. Предполагал, что Огнева не сможет стать более высокой фигурой, чем пешкой на игровом поле.       Он действительно проиграл, но верил, что есть шанс убрать её с поля. Верил до последнего, пока не понял, что это конец.       Он просто не увидел, что Василиса дошла до противоположного края и сама стала Королевой. Что сама стала его противником и обыграла его.       Она сказала «прости», но в её взгляде было видно совсем другое…       «Я выиграла тебя. Я выиграла, потому что ты не смог меня убрать. Потому что любил…»       «Реванша больше не будет»       «Ты уверен?»       Немой разговор внимательных глаз прервал хриплый, будто забитый песком, голос Константина. Внезапно по лицу Астрагора пробежала тень, разом сметая улыбку с его лица. «Ты изменила прошлое, черноключница, — мысленно услышала Василиса его недовольный мрачный голос. — Воспользовалась тем, что принадлежало мне… Причинила вред!» Василиса вздрогнула, невольно оборачиваясь к Духу, но тот продолжал смотреть на Нортона-старшего. Она причинила ему вред? Что хочет сказать Астрагор? Неужели он разрывает с ней договор? И теперь тоже может причинить вред ей… У Василисы мурашки пробежали по коже. Ну уж нет! До полуночи еще целый час, ее защитят. Вот же — Астариус, Черная Королева, Миракл, Лазарев… Как будто в ответ на ее слова в Часовой зале погас свет — потухли все свечи, исчезло пламя в трех драконьих пастях камина, наступила абсолютная темнота. Тихо… Василисе стало страшно. А вдруг полночь уже наступила и она оказалась за пределами своего времени? Может, именно так гаснет временная параллель? Раз — и все, кромешная темень. Забвение. Ноль. — Какой кошмар, Святые часы! — Диана не могла подобрать слов. — Ты опять осталась одна! — Всё под контролем. — Миракл остановил попытавшуюся что-то сказать воспитаннице Диару. — Мы были готовы к подобному. — Да к чему, в самом деле?! — Возмущённо выплюнул Фэшиар, замечая, как насмешливо улыбнулся Король. Они не говорили, они даже практически не двигались — лишь на мгновенья на лицах появлялась какая-то мимика, но тут же испарялась. — Василиса осталась одна. — Прошептала Захарра. — С Астрагором.       Зелёные, в слабых сумерках потемневшие, глаза Маара расширились в ужасной догадке. — С тобой. — Прошептал он Фэшу одними губами.       Драгоций отшатнулся от Броннера, врезаясь затылком об металлический каркас качелей. Острая вспышка боли ослепила на несколько секунд взор, смешиваясь со страхом, с тем ужасом, что принесло это слово. — Нет. Нет! — Прошипел Драгоций, хватаясь за затылок и одновременно в испуганно-дрожащую Василису. — Я не могу. Ты не прав! — Папа? — Ник с удивлением заметил, как Константин, согнувшись на качелях, натужно закашлялся. — Всё в порядке… — Лазарев попытался доброжелательно улыбнуться, вытирая губы, но мальчишка успел заметить на них крупицы песка.       Часы в небе угрожающе заколыхались. Но почему же она продолжает мыслить? Василиса потрогала себя за голову, плечи, пошевелила пальцами на ногах. Да нет, с ней все в порядке, значит, она еще не стала затерянной во времени. Надо попытаться зажечь огонек. А еще срочно выяснить, где Фэш и что случилось с Астрагором. Лишь только она так подумала, как на душе стало легче — словно она нашла правильное решение. Ведь если Рунис действительно выберет другую дорогу, то и Василиса не исчезнет в безвременье… Внезапно вспыхнул свет — голубоватый, неяркий, призрачный. Но Василиса узнала очертания часовни Эфларуса: стены, укрытые плющом, цветной витражный потолок. Только дверь в Бронзовую Комнату отсутствовала. Здесь было душно, пахло чем-то вянущим, сладковатым и неприятным, словно помещение не проветривали сто лет. Неожиданно свет стал ярче, озарив то, что стояло в центре, — те самые напольные часы, увенчанные человечками-жакемарами. Часы издавали все тот же мерный перестук, маятник равнодушно качался из стороны в сторону. А вот рядом с ними, опершись правой рукой на приоткрытую стеклянную дверку, стоял Фэш. Вот друг полуобернулся к Василисе и, заложив руки за спину, внимательно посмотрел на девочку. — Опаздываешь, — равнодушно сказал он. — Зодчие рассчитали этот момент на шестьдесят семь секунд раньше.       Захарра, выдав какой-то придушенный всхлип, зажала рукой рот, будто бы собиралась закричать.       Как Василисе хотелось сделать тоже самое, но от шока всё её тело парализовало. Слова, выводимые хриплым голосом Константина будто бы материализовались в огромный молот и ударили по голове.       Астрагор. В Фэше. Самая страшная мысль, что нашла реальность в книге.       И страшнее всего было понимать её неизбежность, слыша приглушённое сердцебиение Драгоция и видеть его краем глаза.       В его бледном лице не было и кровинки. — Ты… Точно не Астрагор? — Вдруг прошептал он, смотря в никуда.       Но тот, кому был адресован вопрос, его услышал. — Нет. Я это я. — Король, продемонстрировав ямочки, снял корону, залихватски покрутив её на пальце и невольно загипнотизировав мерным вращением венца, утыканного острыми часовыми стрелами. Сейчас он действительно стал похож на Фэша. — Значит, я остался жив. — На этих словах Захарра облегчённо икнула. — Но как? — изумилась Фрезер, чьи глаза подозрительно блестели. — Разве это возможно? — Для Василисы нет ничего невозможного. — Остальское Время смотрел не на Королеву, а на маленькую Василису, что тут же смущённо заёрзала на своём месте. Василиса, в первый момент радостно поспешившая навстречу, заглянула в его пронзительно-голубые глаза и моментально отшатнулась — увидела, как промелькнула в черных, неподвижных зрачках бездонная колодезная чернота. АСТРАГОР!!! — Узнала? — без особого интереса уточнил тот. — Ты очень умная девочка, Василиса Огнева. Мне жаль, что вскоре ты уйдешь в другую параллель. Возможно, я смог бы дать тебе определенную роль, как когда-то твоей матери… Но я не могу рисковать. Видишь ли, с тобой связано нечто странное… — Он запнулся, как человек, который сболтнул лишнего, но, словно устыдившись своей осторожности, вновь заговорил сухим, равнодушным тоном: — Процент невелик, но все же… Все мои зодчие утверждали в один голос, что ты… тоже можешь стать самим Временем. Удивительно, не правда ли? Потрясенная его словами, Василиса собрала все остатки мужества и вновь взглянула на Астрагора. Дух Осталы окончательно сошел с ума?! Каким таким Временем? — Вот это точно на меня похоже. Я и сейчас не верю… — Пробормотала Василиса, повернувшись к среброключнику. Горло будто сжали металлической перчаткой, настолько Драгоций выглядел испуганно и подавленно. На руке, вцепившийся в подлокотник, проступили вены.       Страшно читать про свой собственный, сбывшийся кошмар. Она хотела возмутиться — горячо и яростно, что не собиралась быть Временем. Но, снова увидев перед собой лицо Фэша, она все-таки заплакала — молча и без слез. Заплакала от бессилия хоть что-либо сделать, прямо сейчас! Чтобы стереть эту страшную, чужую улыбку с лица друга!       Огнева не могла оторвать взгляда от руки Фэшиара, что будто бы пыталась сломать подлокотник пополам. Выпирающие бледные костяшки, побелевшие ногти, голубоватые, выпирающие вены.       Кажется, Захарра тоже плакала, ладонь всё так же закрывала её лицо, но глаза превратились в две щёлки, а щёки и нос прерывисто морщились, будто подавляя вырывающиеся рыдания.       Рыдания без слёз самые страшные, ибо они наступают, когда нет сил даже плакать. Когда они не льются из-за шока.       Что ж, даже на подобные действия у Огневой не было сил.       Да и, если честно, мозг уже совсем не хотел осознавать что-то, и мысли были далёкими и мутными. Странными. Будто совсем не касались её. Вообще, вся эта история произошла с другим человеком, с которым Василиса не знакома. Впрочем, полночь еще не наступила. Надо просто продержаться до того момента, когда далеко-далеко в прошлом мальчик Рунис зайдет в чудесную часовую башню на Староместской площади и станет хорошим часовщиком. Во всяком случае, не попадет под влияние своей семьи… — Мне одно любопытно, — повел дальше Дух Осталы. — Ты хотела быть Временем, черноключница? Ты ведь так и не ответила на вопрос, хотя я задавал его и раньше. — Я не понимаю вас, — произнесла Василиса, чтобы потянуть время. — Я вообще не понимаю вас! В ее голосе проскользнуло искреннее удивление, и это не укрылось от Астрагора. — Зодчий Круг не посвятил тебя в подробности? — вдруг хохотнул Дух. — Наверное, хотели уберечь юную душу от потрясений… А потом просто отодвинули в сторону, поставили на другого ключника. Это в стиле Астариуса — всегда иметь несколько вариантов… — Что вы мелете? — разозлилась Василиса. — Ваши слова похожи на бред! — Впрочем, до этого они говорили о Родионе Хардиусе Огневе, — задумчиво продолжил Астрагор, как бы рассуждая сам с собой. — А после — о твоем отце. В вашем роду издавна владеют искусством часового флера… Да, это не могло меня не насторожить… Поэтому вначале я зачасовал твоего прадеда. Хотя он все равно вмешивается в мои дела, то и дело вылезая из своего прошлого, мерзкий старик… — Лицо Фэша исказила злобная гримаса. — Полностью согласен. — Заметил Король, облокотившись о край наэференного им же кресла в наигранно-расслабленной манере. — Всегда считал Зодчий Круг излишне самоуверенными, возомнившими себя гениями, людьми. Правда, они смогли многому научить меня, и я искренне им благодарен. Что насчёт Родиона Хардиуса… Увы, мне придётся терпеть его ещё много-много лет. А в силу моего темперамента и власти, может быть и недолго… — Негодный мальчишка… — Пробормотал сквозь кривую улыбку Родион. — С твоим отцом тоже оказалось непросто… К счастью, мне удалось убедить Черную Королеву отдать своего сына мне на обучение. И Лисса, эта чудная маленькая фея, тоже попала в Змиулан. Все складывалось очень хорошо. Но вот появляешься ты и, словно мелкий сор, попавший в ладно отлаженный механизм, портишь все дело. Из-за твоей странной догадливости мне не удалось уничтожить Эфлару с помощью Алого Цветка… Не удалось завладеть синей искрой… Признаюсь, меня это насторожило. Впрочем, я понимаю, что сам допустил оплошность, — не принял всерьез появление на шахматной доске столь маленькой, незначительной фигурки. Пешка может навредить, особенно если перейдет все поле и станет королевой… Такой большой, важной фигурой… — Он вновь улыбнулся, окидывая девочку пренебрежительным взглядом.       «Опять это сравнение с шахматами! — рассеянно подумала Василиса. — После этого ни в жизни не дотронусь до них, ни за что!»       Диара огорченно посмотрела на свою подругу, что иногда покрывалась рябью, словно экран неисправного остальского телевизора. Было уже давно понятно, что это не Лисса, но всё равно хотелось спросить её о том, о чём Дэлш не успела спросить при царствовании Белой Королевы. Не какие-то вопросы, затрагивающие дела правления или фей, нет. Те секреты, что рассказываешь, плача или хихикая в ухо подруги, самое личное и сокровенное.       «Ты любила его, Нортона? Каким он был? Каким он должен был быть, чтобы покорить твоё сердце?»       Она бы спросила её о Василисе. О её виденьи «счастья», о будущем.       Спросила бы о всём том, чего у Лиссы не было и никогда больше не будет. Василиса подумала, что со стороны наверняка имеет жалкий вид и уж точно не походит на важную фигуру, но теперь ей было все равно. Проклятый Астрагор все-таки добрался до Фэша! И теперь рассуждает о каких-то непонятных вещах, заставляя ее смотреть на лицо друга. — Вы зачасовали Марка, переселились в его тело! — не выдержав, выпалила она. — Зачем вам теперь Фэш?! Ты — убийца! Поэтому ты никогда не станешь Временем! Астрагора позабавила ее тирада. — Ты угрожаешь мне? — с удовольствием уточнил он. — Приятно знать, что у меня появился столь достойный соперник. С каким-то идиотским смехом он схватил ее за руку и с силой сжал пальцы — Василисе пришлось стиснуть зубы и применить всю свою силу, чтобы постараться избавиться от неприятного и болезненного рукопожатия. Но Астрагор сам отпустил ее. — Ну что же… — скучающе произнес он, словно вновь потерял к ней интерес. — До полуночи осталось совсем ничего… Но чтобы занять оставшееся время, я с удовольствием послушал бы твой рассказ, черноключница, о путешествии за алую занавесь. Ну что, ты видела этого рыжего бедолагу Руниса? Согласись, я был жалок в свои первые десять лет… — Ну вооот… — Маар даже не пытался скрыть своего разочарования в голосе. — Так и знал, что Астрагор предугадал всё это. — Это была слишком судьбоносная точка. — с сожалением вздохнула Фрезер, и Василиса даже позавидовала её хладнокровию. — Чувствую вину за то, что сам рассказал Астрагору про необходимость страховки. — Мелодичный голос Примаро заставил всех повернуться к нему. И на лицах часодеев было отнюдь не доброжелательное выражение. — Зачем?! — в голосе Захарры звучал концентрированный гнев. — Он попросил, я и сказал. — Драгоций пожал плечами, из-за чего растрёпанные серебристые волосы, что были раньше заплетены в косу, упали на лицо. Куски разорванной из-за вихря ленты упали на колени Примаро. — Всё же, я верен Великому Духу. — И Родиону Хардиусу. — Раздражённо наседала сестра Фэша. — Да. Можно быть верным одному, быть не верым никому и быть верным всем. — На этот ответ раздосадованная Драгоций лишь фыркнула. — А в какой степени, решать лишь тебе одному.       Василиса хотела бы накричать на Примаро за то, что он разрушил её гениальную идею. Что из-за его принципов она зря потратила возможность исправить ошибку прошлого. Но не могла. Не могла, потому что имела свои принципы, которые уважала и старалась уважать эти принципы в других. Василиса будто наяву ощутила, как ее сердце сжалось от испуга, застыло, превращаясь в камень, и покатилось куда-то далеко-далеко. Так Астрагор в курсе того, что… — Можешь не отвечать, — лениво протянул Дух, обрывая беспорядочный поток Василисиных мыслей. — Я знаю все. Во время урока ты вошла в часограмму моего детства, где я впервые увидел удивительные часы Орлой на Староместской площади… Это был счастливый день, ведь я нашел монету, спасшую меня от голода. Да, тебе повезло — ты отыскала верную судьбоносную точку — этот день, этот час перевернул всю мою судьбу… И поэтому, осознавая его важность, я предусмотрел, что в будущем кто-то из часовщиков наверняка захочет провернуть подобный фокус — поменять мой выбор. — Он улыбнулся озорной улыбкой Фэша, снова заставив Василису задрожать от ярости и боли. Неужели все рухнуло? Скоро наступит полночь, но, судя по всему, Астрагор не исчезнет. Он что-то давно придумал, и все старания Василисы оказались напрасными! Мальчик Рунис вернется домой, к дяде, познает темное часодейство и многократно приумножит эти знания… — И все же мне любопытно, кто надоумил тебя открыть эту часограмму? — Ярко-голубые глаза Фэша заинтересованно прищурились. — Отец или старый знакомец Родион Хардиус? — Я сама, — буркнула Василиса. Вот уж о Николь она точно ни слова не скажет Астрагору. «Фэш» снисходительно улыбнулся. — Неужели ты будешь с ним биться? — Диана мяла в руках полосатую подушку, пытаясь хоть как-то дать волю эмоциям. — Если не будет другого выхода? — А что ещё остаётся… — Вздохнул Ник за Огневу, и та согласно кивнула. — Ты же не выжила из ума! — Нерейва, как будто только что отошла от шока, её голос был твёрд и переполнен праведным ужасом. — Должен быть другой вариант! — Если кто-то не придёт и не спасёт меня… — Кисло буркнула черноключница. — Златоключник принес мне чашу Алого Цветка, — произнес он, глядя вдаль, мимо Василисы. — Вот почему мне пришлось его убить. Иначе он мог бы претендовать на трон Властелина Времени. Ведь чаша Алого Цветка — это корона Времени. Ты же не знала об этом, черноключница? Никто из вас, юных, не знал… Тот, кто наденет корону в старой часовне Эфларуса, и станет самим Временем… Видишь, как все просто.       Норт ошарашенно открыл глаза, которые до этих пор держал закрытыми, о чём-то думая.       Маркус Ляхтич. Марк. Его друг, тот идеал, на которого он пытался ровняться. Он так долго ломал голову, из-за чего же Астрагор решил так «наградить» его. Всё дело в чаше. Всё дело в короне.       Марк умер из-за своего тщеславия и жадности. Если бы не он взял чашу, а Огнева, то… Астрагор бы убил её.       И та не смогла бы изменить жизнь Норта. — И вы нам не говорили. — Возмущение Броннера действительно было обоснованным. — Или… — Глаза Маара расширились, из-за чего тот на секунду стал похож на кота, увидевшего, что вместо мыши всё это время прыгал на клубок серой шерсти. — Вы надеялись, что его возьмёт именно Марк? — Не говори глупостей, Маар… — Устало вздохнула Нерейва, но Василиса ей совершенно не поверила.       Всё выглядело крайне подозрительно, учитывая, что Марк был для этого самой идеальной кандидатурой. Зодчий круг знал, что Духу нужно новое тело, а Маркус был сиротой на попечении Елены… Или Огнева окончательно впала в паранойю?       Она была уже ни в чём не уверена. — Тебе никогда не стать Временем, мерзкий Дух! — вдруг прозвучал сильный голос Нортона Огнева. Василиса воспользовалась тем, что Астрагор отвлекся, и попятилась к стене, на ходу вытаскивая часовую стрелу.       Огнева уже столько времени твердила себе, что уже ничему не удивляется. Что столько эмоций ушли в никуда, и нет сил чувствовать что-то. Сидеть безвольным овощем, ощущая, как слова влетают в одно ухо и вылетают из другого…       Но сейчас Василиса не смогла сдержаться — её глаза в удивлении расширились, а губы подозрительно задрожали.       Неужели отец действительно пришёл к ней на помощь? Это было его последнее дело, которое он так желал осуществить? Отомстить Астрагору за смерть Лиссы, за все сломанные жизни. Дать шанс Василисе, отвлечь?       Как, как он мог решиться на такое? Разве Нортон-старший не тот человек, что думает лишь о себе, что равнодушен и непоколебим к чужой боли?       Это же верная смерть...       Ведь именно таким впервые узнала его черноключница. Эта жёсткость серо-зелёных глаз, тонкая линия губ, выточенные из мрамора черты лица… Тот Нортон никогда бы не пришёл к ней, столь в открытую выражая протест.       Но сейчас, практически напротив неё тоже сидел Нортон-старший. Он не был похож сам на себя, и даже взгляд его был сейчас каким-то горьким и сожалеющим.       И он исчезнет из её жизни с наступлением полночи. В тот момент, когда Василиса действительно поняла, как его любит и как он ей нужен.       Растроганная, она положила голову на колени и расплакалась. Хотелось встать и обнять отца, сказать спасибо. Но он этого не вспомнит.       Василиса не видела, как встала Королева и как Остальское Время успокаивающе кладёт ей свою руку на плечо с сожалением на лице.       Она не слышала, как стали бить часы…       Константин серел на глазах, смотря на сына с тем же испугом, что и Ник на него. Старший Лазарев протянул к нему руку в подбадривающем жесте, и сын тут же перехватил её, сжимая…       Кисть от касания рассыпалась песком на их колени. — Что происходит? — Диара, бледнея, наблюдала, как Лазарев со странным выражением лица медленно встаёт. — Ему пора просыпаться. — Родион, будто сожалея, опустил голову. — Остановите… Остановите это! — Вскричал младший Лазарев, и от его крика Василиса подняла голову, вглядываясь расфокусированным мутным взором на эту сцену. — Всё хорошо, Ник. — Часовой мастер взглядом остановил мальчика от каких-либо действий. На том не было лица, как в тот раз, когда он наблюдал старение Константина в Лазоре. — Всё… В порядке…       И, покачнувшись, рассыпался. С шелестящим хлопком на горку песка упала злополучная книга.       Продолжение следует...