Шестая книга - заветное будущее

      Тронная зала поражала своим великолепием: в начищенных до зеркального блеска мраморных плитах пола отражался недосягаемый потолок, хрусталь люстры бликовал на искусной лепнине и барельефах. Высокие троны на пьедестале внушали трепет, золотыми пятнами выделяясь на фоне фамильного гобелена.       Девушка долго смотрела на этот гобелен, где были изображены треугл и огнежар, как живые, самые настоящие. Части одного целого...       Выглядела она на редкость нездорово — через тонкую, цвета воска, кожу просвечивали вены. Спутанные волосы алыми языками пламени обрамляли исхудавшее лицо, на котором больным блеском горели тёмно-синие глаза.       Советнику Радосвета, что почтительно стоял на ступенях пьедестала, она казалась похожей на утомлённую и тонкую свечку. — Ваше Величество… — Повторял он исступленно, в раздражении откидывая со лба светлые волосы. — Вам необязательно присутствовать на этом совете. Мы держим всё под контролем… — Он чуть было не изъявил свою радость из-за стабилизации проблемы со временем на Эфларе, но вовремя умолчал.       Но Королева, будто прочитав его мысли, обернулась и горькая улыбка расплылась на её лице: — Вы держите отчаявшихся Астроградцев под контролем? Часы не ходят, механизмы не работают, Время встало — и всё из-за меня… — В отчаянии она взмахнула длинным широким рукавом своего одеяния, будто огнежар, что хотел взмыть в небо, раствориться для чужого взора. Сбежать от собственных волнений и проблем. — И с каждым днём будет всё хуже. Это лишь отсрочка. Известно, что Время стремиться к равновесию… — Народ рад, что Королева прибывает в относительном здравии. Они понимают. — Быстро ввернул советник, оправляя белые одежды. — Но выслушайте меня! Категорически, я запрещаю вам нарушать предписание целителей! Иначе, как не прискорбно, мне придётся пожаловаться вашему…хм, супругу. — Мужчина будто выплюнул последнее слово, непочтительно скривившись.       Это весьма позабавило Эфларское Время — девушка села на свой трон и тихо рассмеялась. Многократное эхо тут же прокатилось по залу, напоминая тик неисправных, но звонких часов: — Норт, ты невыносим! — Василиса покачала головой, жестом прося брата подойти ближе. — Иногда мне кажется, что ты всё тот же Норт, который не мог терпеть меня и моих друзей. — Отнюдь, госпоже Фрезер я в тайне симпатизировал. — Нортон-младший встал у подножия, положив свою руку на подлокотник, подле хрупкой ладошки Огневой. — И я не отрекусь от своих слов, сказанных мною раньше — ты моя сестра, Василиса Огнева, и я никогда не забуду, что ты для меня сделала. — С лёгким трепетом Нортон Огнев погладил девушку по голове. Что-то бесконечно тёплое было в этом, в общем-то, простом жесте. — Ваша с Фэшиаром забота когда-нибудь сведёт меня с ума. — Василиса прикрыла глаза, чувствуя на голове тяжесть мужской ладони. — А насчёт сегодняшнего собрания… — Собрание отменяется! — Торжественно распахнул двери в залу Драгоций. С ехидной, уверенной улыбкой он смотрел на презрительно фыркнувшего Нортона-младшего, что поспешно отступил от девушки на шаг. Его рука бестолково спряталась в полах мантии. — Точнее, для Василисы и скромного меня. — каблуки Фэшиара отбивали просто оглушающий стук по плитам. — Ты же, Огнев, можешь уходить. Не утруждай себя.       На Короле была экипировка для полётов — хитроумные крепления и тонкие кожаные ремешки опоясывали его руки и ноги. На тёмных вихрах взаместо короны плотно сидел защитный шлем. Капельки пота скатывались с кромки лба и висков, дорожки оббегали крылья носа и и скрывались в уголках губ.       Он выглядел абсолютно бодрым, готовым действовать и заражать этим других — его заметно потряхивало, а руки то и дело сжимались в кулаки. В свете ламп было видно, как тот от нетерпения облизывает обветренные губ.       Но его глаза метались, метались от спинок трона к сводному брату Василисы, до красивого гобелена с вышитым гербом, который им когда-то подарил Рок.       Даже девушка не смогла увидеть, насколько же он был испуган и взволнован.       Огнев набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы что-то ядовито ответить, но Василиса остановила его, коснувшись тонкими пальцами его одежд. — Пожалуй, я пойду. — Выдавил он чопорно, при этом игнорируя присутствие Фэша и смотря лишь на Василису. — До встречи, сестра. Моё почтение… — Нортон растворился дымом в лёгком поклоне. — Вот засранец. — Выдохнул Остальское Время, но как-то рассеянно, словно по памятке.       После того, как советник Лазаря покинул комнату, Драгоций как-то осунулся — его жизнерадостное, уверенное лицо дрогнуло, открывая Королеве страх и нерешительность. — Перестань, милый. Лучше скажи — какие у тебя планы? — Спросила она с лёгкой улыбкой, успокаивая супруга. — Что заставит тебя перестать трястись передо мной? — Не что, а кто, Василиса. — Фэшиар позволил себе сесть у подножия, откинув голову на колени Огневой. — И да, я никогда не перестану над тобой трястись. Ты же знаешь, ты — моё сокровище, мой василёк. — Фэшиар вытянул руку, трогательно касаясь линии её подбородка.       Бледные щёки Василисы вспыхнули. Она будто бы не заметила, как дрогнула его рука, будто касание принесло ему мимолётную боль. Но отдёрнуть её он себе не позволил. — Родион Хардиус просил нас прийти в условленное время, но я об этом благополучно забыл. — Продолжил Фэшиар, сжимая губы в тонкую линию — недоговаривает что-то. — Мы безнадёжно опаздываем. — Я не знаю, готова ли я… — Драгоций чувствовал, как забилось сердце Королевы и как её тонкие холодные пальцы рассеянно вцепились в его мокрые после тренировки кудри и оттянули их, доставляя лёгкую тянущую боль. — Моё Время не пришло в норму... Я не готова. — Не волнуйся. Ничего не случится, и мы продолжим жить, как ни в чём не бывало. Я найду выход, Василёк… — Фэшиар поднял руку и костяшкой пальца погладил щёку возлюбленной. — Ведь именно этого желал… твой отец.       Огнева вздрогнула, будто её ударило током. — Нельзя вмешиваться в естественный ход вещей… — Заученно ответила она неуверенным, сожалеющим тоном. — Поздно уже что-то исправлять. Нельзя вернуть того, что уже произошло.       Взгляд васильковых глаз, полный тоски, скользнул по её тонким хрупким рукам.       Фэшиар задумчиво щёлкнул пальцами, меняя свой наряд на более официальный — плечи укрыла длинная мантия, а на голове засверкала корона. — Где же та храбрая, бесстрашная девочка, в которую я так безнадёжно влюблён? — Наигранно-удивлённо вздохнул он. — Я не призываю тебя снова окунуться в прошлое. Я прошу тебя изменить настоящее. И творить будущее, разумеется. Вместе со мной.       Воздух около них всколыхнулся, и из неоткуда выплыло старое, украшенное тяжёлой рамой зеркало. В его помутневшем стекле отражалось Новое Время.       Среброключник встал, одним лёгким прыжком перепрыгнув ступени. Это мимолётное движение будто вернуло девушку в прошлое, когда они были детьми.       Детьми, которым дали совсем не детские роли для сложной и опасной игры.       Василиса осторожно спустилась и встала подле Фэша, осторожно касаясь грязной древней рамы, прослеживая трещины, что образуют сложный, непонятный узор. Когда они возникли? Кто создал это зеркало, кто видел его совсем новым, сверкающим, кто смотрелся в него?       Почему-то незнание этих вопросов озаботило Королеву. Захотелось снять с шеи тиккер — подарок матери, слишком символичный, и отданный ей, Василисе, с отчаянной решимостью.       Уже тогда всё пошло на перекосяк. Или раньше? — Я прыгнула через это зеркало, не зная, куда же оно меня приведёт… — Прошептала Василиса. — Я думала, что это будет безвременье. Тьма, по которой мне придётся блуждать, среди зачасованных, теннид или воспоминаний… Я думала, что обрекла себя на эту судьбу, но в итоге оно привело меня к короне. К короне, из-за которой было поломано, загублено столько жизней! И сейчас я понимаю, что не заслужила её. — Время расставит всё на свои места. — Фэшиар нежно отнял её руку от паутины трещин, нежно целуя. — Наша судьба была занять этот трон, с самого начала. Я прыгнул за тобой, так же не ведая, куда нас это приведёт, но я готов был разделить с тобой всё. И готов сейчас. Каждый год, день, минуту… — И ты войдёшь в этот луночас со мной? — Твёрдая даже на взгляд зеркальная гладь пошла рябью, приглашая пройти. — Разумеется, моя Королева… — Драгоций обнял девушку и толкнул их обоих в нуль-переход…

***

      Кажется, кто-то вскрикнул — может, это был Ник или Диана, Василиса не знала. Её будто бы погрузили в бушующее море, или в ушах стучала её собственная кровь?       Что же это она сейчас видела? Картинка наложилась одна на другую — вот Ник бежит куда-то, какой-то высокий господин, похожий на отца, ворчит, оправляя белые одежды, и песок лезет в глаза, вот Фэшиар с короной на голове держит её за руку…       Голова кружилась, а в глазах застыло отражение в помутневшем от времени зеркале. Подушечки пальцев покалывало, будто она поранила их о что-то шершавое и неровное.       О трещины?       Огромная римская единица упала прямо в то место, где лежала обронённая книга. Упала и рассыпалась, перемешавшись с тем, что минуту назад было Константином Лазаревым.       «Всё же, как неумолимо и жестоко время. Не успеешь оглянуться, а на твоём месте лишь жалкая кучка пепла…» — В сумбур мыслей назойливо въелся саркастичный смешок Родиона. — «Каково чувствовать себя столь могущественной? Каково чувствовать страх перед самим собой от склонившейся толпы?»       Константин… Он хороший человек. Он сразу понравился Огневой, поскольку совсем не походил на её отца. Доброжелательный, заботливый, понимающий. Простой. Он практически воспитывал Николь. Если бы он не взял её из приюта, они бы так и не познакомились.       И Николь не помогла бы Василисе столько раз, не спасла бы её от верной гибели…       Может, Огнева бы тут вообще не сидела.       Абсолютно точно, не сидела.       «А ведь, получается, Константин важное звено в этой истории…» — Странно, но девочка никогда об этом не задумывалась…       Василисе хотелось поделиться своим маленьким открытием, и она было повернулась к Фэшу, но тот неотрывно смотрел на гору песка. Огнева тоже перевела взгляд туда.       «Человеческая жизнь коротка. — Лаконично отвечал другой голос. — Василиса не Время, а лишь…»       Кто? Кто это говорит? Что это за мысли? Чьи они?!       «Лишь кто?»       Ник со странным, перекошенном лицом стоял на коленях перед этой горой и упорно её копал, пытаясь добраться до книги. Его загорелые руки, что выделялись на белом мелком песке, слегка подрагивали. Белый песок тонкими струйками стекал меж его пальцев…       Он хотел разорвать её, воспользоваться часодейством, создать маленький огонёк на кончике пальца и тогда…       Знания очень сложно уничтожить, но бумага горит очень и очень хорошо.       «Делать не для того, чтобы что-то получить, а просто для того, чтобы делать» — Мысли Родиона, чужие и мутные, но они так невозмутимо звучали в её голове, сливаясь в ритме с участившемся стуком сердца.       Ник, добрый изобретатель, что помог ей «спастись» из отцовского дома. Искренне помог, единственный, кто открыто протягивал руку в этот неизвестный мир.       Как бы сложилась история, если бы младший Лазарев был не таким добродушным? Если бы его не было вообще?       Ответ прост. Истории бы не было вовсе.       Диана в нерешительности мяла в руках подушку. Её взволнованный взгляд устремлялся то на младшего Лазарева, то на Жемчужную Королеву, будто спрашивая разрешения.       » — Ты, Фрезер, такая же трусливая, как и я. Мы так похожи — оба делаем то, что нам говорят покровители. Всё могло случится по другому, не находишь? Мы могли бы быть по одну сторону…» — Норт? Это он так говорит? Но почему это слышит лишь она одна?!       Диара отрицательно, еле заметно покачала головой из стороны в сторону. На её непоколебимом, воинственном лице читалась растерянность. И, пожалуй, искреннее огорчение.       Фрезер явно была недовольна- она скинула подушку с колен, будто собираясь с силами для чего-то.       Вот сейчас она оттолкнётся от качелей и вспорхнёт со свойственной феям лёгкостью, вот сейчас…       Всё глубже Василиса погружалась в свои мысли (а свои ли они теперь?) и было сложно понять, представляет ли она всё это или эта картина действительно разворачивается прямо у неё перед глазами. «Не могу поверить, что ТЫ это сделала!.»       Девочка успела бросить на Родиона Хардиуса укоризненный взгляд, как вдруг что-то толкнуло её в грудь. Вместо того, чтобы вжаться в спинку качелей, Огнева сделала сальто в воздухе, не понимая, где начинается небо и кончается море.       В этой сине-белой неразберихи Василиса с отчётливой ясностью увидела свои ноги в ярко-красных кроссовках с развязанными шнурками, которые она когда-то потеряла ещё в квартире на Остале.       Странно, но почему она вспомнила о них лишь сейчас?       Удачно приземлиться не получилось — пропахав носом знатную траншею, черноключница разозлённо сплюнула набравшийся в рот песок.       Как в мультиках, которые девочка смотрела в детстве вместе с Лёшкой, где споткнувшийся герой оказывается засыпан землёй или песком — видны лишь глаза, большие и мультяшные, растерянно моргают.       Да уж, после сегодняшней ночи она будет ненавидеть песок ещё долгое время. Зато вместе с поступившей тошнотой она явственно слышала лишь свои родные мысли. Как же хорошо! — Вредная привычка — постоянно падать. — Буднично раздался где-то над ней голос Фэшиара, который было просто невозможно не узнать. Друг галантно подал ей руку, и Василиса со слепу вцепилась в неё.       Пальцы Огневой с удивлением скользили по гладкому шёлку белых перчаток, сковавших слишком большие для среброключника пальцы.       Сглотнув, девочка подняла голову и уставилась на ехидную улыбку, озарившую лицо Остальского времени. — К-как? — Василиса обернулась, с удивлением понимая, что видит себя со спины, сидящую рядом с Фэшем на качелях. Каркас и спинка при этом выглядели прочно, никто через неё не улетал в песок. — Малышка Огнева, это же луночас, где возможно всё… — Король потянул её к креслу, где сидела Королева. Та не обратила никакого интереса к ним. Будто и не видела? — А зачем? — Василиса попыталась понять, как взрослый Фэшиар провернул это, но голова лишь закружилась от разнообразия идей. — Зачем вы это сделали? Да, а девочка-то думала, что это проделка Родиона. Ну, всё равно он был достоин её укоризненного взгляда. — Я подумал, что у тебя есть много вопросов, на которые я смогу ответить. Или ты сама дашь мне ответ на загадку, над который я так долго ломаю голову… — Вокруг, словно сказочные вихри, кружился песок, окрашиваясь в разноцветные, яркие цвета. Из этих маленьких воронок что-то доносилось — отчётливые слова, бормотание или непонятные звуки. — Не волнуйся, даже твой прадед не узнает о нашем разговоре. — Лицо Короля было до того довольным и хитрым, что против воли самой захотелось улыбнуться ему в ответ. — Ясно. — Разумеется, всё равно всё было до жути не понятно, но Огнева не хотела этого показывать. — Но разве это не могло бы подождать, пока мы не прочтём главу? — Мы будем всё слышать и видеть, но никто не узнает, где витают наши мысли. — Сказав это, Король довольно сощурил глаза и приложил указательный палец к губам, до боли напоминая хитрого треугла. — Луночас, на самом деле, состоит из множество слоёв, устойчивых и совсем эфемерных, крепких и хрупких. Например, в самом начале вы находились на самом грубом, толстом «уровне», где было сложно выйти за строго ограниченные рамки. Но сон вещь слишком изменчивая, и сейчас мы с тобой находимся на очень тонкой грани этого сновидения. Вот тут-то возможно всё. Мы сейчас — это наш дух, наши мысли. И не только наши.       Король властным щелчком пальцев подозвал к себе ярко-синий вихрь, что, повинуясь его жестам, сильно накренился, продемонстрировав им круглую воронку.       В ней, словно в самом обычном телевизоре, Василиса увидела, как Фрезер срывается с места, практически вцепляясь в ворот своего друга. С силой отворачивает его лицо от песка, заставляя младшего Лазарева наконец показать всем свои глаза, блестящие от слёз.       Диана ободряюще сжимает его загорелую ладонь и крепко сжимает его в объятиях, утыкаясь губами в грязную щёку. — Сожаление и желание. — Комментирует Фэшиар, а Огнева с удивлением смотрит на настоящих часодеев. Ничего, что показал песчаный смерч, так и не произошло.       Голос Примаро, вдруг раздавшийся за спиной, заставил изображение внутри синего смерча затрепыхаться и рассыпаться. Смерч пресловутым песком осел на земле, присыпав парадную мантию Короля. Тот этого, кажется, даже не заметил. Судя по всему, Астрагора не удивило появление отца Василисы. Наоборот, его лицо осветила радостная улыбка, словно он увидел старого друга. — Ты хочешь биться со мной, великий Дух Огнев? — насмешливо спросил он. — Но успеешь ли ты — до полуночи осталось несколько минут, скоро твое будущее в этой параллели неотвратимо изменится, скажи спасибо своей дочурке!       Василиса пропустила момент, как Миракл аккуратно, но твёрдо вздёрнул Ника с кучи песка и усадил рядом с Дианой. Та, прерывисто вздохнув, крепко сжала его руку. Её серые глаза виновато уставились в его плечо, а аккуратные ногти царапнули обветренную кожу рук, когда они переплели пальцы.       Книга, как новенькая, лежала на коленях Примаро, Родион же, делая замысловатые пасы, растворил огромную кучу песка, напоминая при этом дирижера, который репетирует перед зеркалом свою часть выступления. Было странно смотреть на них вот так, видеть их всех в то время, как они тебя не замечали совершенно. — Нортон, это самоубийство! — Нерейва успешно поборола дрожь в голосе. Огнев дёрнулся, будто от пощёчины, но промолчал. Вид у него был очевидно недовольный. — Это очень…очень… Даже не могу подобрать слов! Ты решил бросить ему вызов? Ты спятил!       «Мой сын… Я всегда говорила, что огонь, который заставляет тебя с головой бросаться в самое пекло когда-нибудь тебя сожжёт. Видимо, этот день настал.» — В самое ухо шептал голос Чёрной Королевы из серого, словно пепел, песчаного смерча. — А ты бы хотела, чтобы он убил её? Всё же, она моя дочь. — Нортон-старший посмотрел туда, где сидела безучастная «Василиса», что уставилась куда-то в сторону. Выглядела она равнодушно и легкомысленно. Как кукла — настоящая Огнева так разозлилась на это, что ей захотелось ударить копию по пустому лицу. От всей души, хорошенько врезать, представив, что это Астрагор или Шакл, к примеру. Взгляд Огнева сделался стеклянным и даже чуть разочарованным. — Мы не должны забывать о пророчестве Астрагора, матушка.       «Я умру от её руки. Мне нечего терять. Вы же знаете. Вы всё прекрасно знаете…».       Огнева видела, как Нортон-старший бросал на её сидящую копию взгляды, желая увидеть реакцию на его слова. Он надеялся, что та оценит его старания.       А Василиса ценила. Она была до того тронута, что готова была расплакаться.       Отец должен знать, что она гордиться им. Что она благодарна ему.       Он один пришёл, чтобы дать ей время. Дать ей шанс. Он бросил всё на кон.       На её жизнь. — Подожди — Фэшиар попытался придержать её за плечо, но не успел — Василиса подбежала к отцу, практически налетев на него, но… По телу Василисы пробежал электрический ток — мгновенье, и она вдруг оказалась в совсем другом месте, недоумённо оглядываясь. Очередной сон? Видение? Одинокий фонарь освещал обшарпанный подъезд, странно-знакомый. Противный, мерзотный дождь смазывал дрожащий силуэт, освещаемый бледно-жёлтым светом. Не чувствуя ног, девочка подошла ближе, чтобы рассмотреть его получше. Кроссовок с чавканьем угодил в лужу. Высокий человек, укутанный в тёмно-фиолетовую мантию, держал в подрагивающих руках свёрток из дорого чёрного пиджака. Его лицо исказилось какой-то ужасающей гримасой, словно ему было нестерпимо больно или страшно. И, всё же, не узнать в нём отца девочка не могла. «Я помню ту ночь… Лил дождь, я стоял под фонарём и держал тебя на руках.» — Нет. — Голос подвёл ключницу. — Не надо!       Разумеется, он не слышал.       То самое воспоминание, про которое он говорил ей в пещере… В свёртке, недовольно ворочаясь, шевелился ребёнок. И кто это был, она тоже знала. — Ты… Это всё ты виновата! — Срывающийся голос был похож на скулёж. Губы Нортона-старшего дрожали, из-за чего рот был похож на уродливую кривую линию. — Ненавижу, ненавижу тебя!       Ребёнок в свёртке, будто поняв смысл этих слов, закричал. Василисе хотелось упасть на мокрый асфальт и не слышать этого. Не видеть.       Тяжело осев на мокрый, холодный асфальт, она закрыла уши руками.       Но даже так девочка слышала, как на детский, пронзительный крик отозвались собаки, тоскливо завыв. — Заткнись! Замолчи! — Огнев пошатнулся, словно оглушённый, отступая в тень и трусливо озираясь. Он пятился, пока в ноги не ударил борт замызганной скамейки неопределённого во мраке цвета.       Нортон медленно положил верещащего младенца на скамейку и вытащил стрелу. Василиса видела, как дрожала его рука. — Перестань… — Прошептала она. Я смалодушничал и принял решение тебя… убить. Встав, Нортон навис над свёртком, аккуратно касаясь стрелой щеки ребёнка и неожиданно замирая.       Огнева не видела, но знала, что две маленькие ладошки схватили руку Нортона с зажатой в руке стрелой.       Плач прекратился. — Ну почему?.. — Сокрушённый выдох. — Святое время, почему ТЫ убьёшь меня? Василиса, желанное дитя, прости…       Договорить мужчина не успел — противно запиликал домофон, выпуская из подъезда невысокую фигуру.       Нортон-старший бесшумно исчез, накрывшись невидимыми крыльями. Ребёнок снова пронзительно запищал, так как теперь дождевые капли попадали малышке на лицо. — Ох, что же это? Неужто хулиганы кошку замучали? — Марта Михайловна, а это была именно она, с удивлением заглянула в свёрнутый мужской пиджак, издающий странные звуки. — О Господи!       Воспоминание дрогнуло, становясь всё более размытым. Василиса видела, как Марта Михайловна прижала свёрток к груди и побежала во двор, пытаясь догнать или увидеть непутёвых родителей, что так хладнокровно бросили ребёнка в непогоду на расшатанной скамейке.       Но кроме неё и ребёнка во дворе был лишь Нортон-старший, который беззвучно повторил своё «прости» и исчез…       Словно призрак, она пролетела его фигуру насквозь. От увиденного девочка с яростью ударила по песку рукой, но этого было недостаточно — сжав пальцы в кулак, Василиса врезала по борту качелей, но ожидаемой боли не почувствовала, так как конструкция, словно мираж, стала для неё неосязаемой. — Я просил подождать. — В голосе Короле звучала искренние сочувствие. — Ты увидела то, о чём думал Огнев в этот момент. Я говорил.       Огневой не хотелось, чтобы на неё смотрели. Она не хотела слышать Фэшиара, не хотела ничего. — Твой отец любит тебя, его любовь превысила страх перед тобой. Перед твоей угрозой его жизни. — Теперь я понимаю, почему всё это произошло. Она же тоже это видела, да? Видела всё, всю свою жизнь. — Предательские слёзы всё же брызнули из глаз, Огнева вдруг почувствовала себя настолько плохо, что не услышала, как между кем-то из старших разгорелся спор. Кому принадлежали голоса она не понимала, да и не хотела. — Ведь он действительно чуть меня не убил! Ему просто помешала его слабость! — Его слабость была в любви к тебе, глупая. — Король, откинув мантию, присел рядом с ней, заглядывая в девчачие лицо. — Мы оба не устояли перед таким соблазном. Но чтобы то не произошло в прошлом, важно то, что он всё равно пришёл. Пришёл, чтобы умереть за тебя. И словно в подтверждение его слов спор прервал убийственно-спокойный голос Примаро: — Не волнуйся, я успею надрать тебе тысячелетнее рыло. В доказательство Нортон Огнев послал в противника мощную золотую спираль, которую, впрочем, тот ловко отбил. — Ну что же, — вдруг согласился Астрагор. — Почему бы и не размяться… У нас есть еще немного общего времени. В его руках тоже появилась часовая стрела. — Я не буду драться с мальчишкой, — с презрением заявил Нортон-старший. — Ты ведь считался великим Духом Осталы? Вот и покажи, на что способен, не ломая еще одну молодую жизнь. Или ты уже забыл, как сражаются между собой Духи?       «Фэш» усмехнулся, его ярко-голубые глаза стремительно темнели и стали угольно-черными. Неожиданно он застыл, словно ему остановили время, и вдруг — рухнул без сознания на пол.       Над телом мальчика поднялось фиолетово-черное облако, внутри которого искрилось нечто серебристое, переливающееся, живое. Постепенно сгущаясь, эта масса все больше чернела, трансформировалась в гигантскую фигуру человека метров восемь в высоту, а может, и больше.       Нортон-старший вдруг резко крутанулся на месте и исчез, превратившись в другое облако — кроваво-красное, все в мерцании золотых всполохов. Через какой-то миг и оно превратилось в фигуру человека — чуть поменьше ростом, но пошире в плечах, и не менее грозного на вид.       Два колосса встали друг напротив друга. — Вы… Ты прав… — Грустно улыбнулась Василиса, представив себе отца в таком величественном, могущественном обличии. — Не важно, какой он, важно, что он пришёл. Просто… Я боюсь, что он не знает. Не знает, что я люблю его. Что я чувствую. Времени так мало, а я столького не успела ему сказать и боюсь, не успею… — Так всегда кажется, когда наступает время прощаться. — Фэшиар помог девочке встать и ласковым жестом стёр с лица черноключницы солёную влагу, от чего на его перчатках остались размытые пятна от слёз и песка. — Дорогие мне люди постоянно подвергаются опасности. Из-за меня Астрагор сломал жизнь им всем. — Эй, это их выбор. И Время всегда относится к нему с почтением. — Утешил её Драгоций, неуверенно поглаживая по спине. — Мы сами творим свою судьбы, как точно бы не был определён наш путь. Они сами захотели помочь тебе. — Я совсем раскисла… — Виновато вздохнула Огнева, уткнувшись в его мантию и вцепившись в неё руками. — Ты всегда была храброй. Именно поэтому когда-то я и... — голос Фэшиара вдруг стал очень неуверенным и совсем некоролевским. — В общем, когда-нибудь ты задашь мне вопрос, когда я влюбился в тебя, и я тебе отвечу. — Нортон, я знал, что ты силён, но чтобы настолько… — В глазах Миракла перемешался восторг и недоумение. А Вот госпожа Дэлш его восторга не разделяла: — Великий Дух Огнев… — Повторила она за Примаро, и зрачки её расширились. Василиса не смогла увидеть на её сосредоточенном лице хоть какую-то эмоцию, но в её больших, почти чёрных глазах мелькнуло презрение и… страх? — Разве можно этим восхищаться? стать монстром… — Не преувеличивай, Диара… — Зодчий с опаской посмотрел на женщину, но Нортон-старший уже вскинулся. Василисе было понятно, что он лишь вымещал злость на фее, и, всё же: — Слабые всегда боятся тех, кто сильнее и могущественнее их. — С нехорошим блеском в глазах мужчина помолодел ещё сильнее. — К тому же, я дух с рождения, о чём бы вы не думали. — О ваших похождениях знает каждый. Такие как вы высасывают из часодейных существ силу и… — Вы несёте бред! — Во взгляде Огнева пылал пожар. Раздался чей-то рев — мощный, оглушающий, похожий на шум двигателей взлетающего самолета… Василисе даже пришлось прикрыть уши. Оба гиганта взвились к потолку и, в один момент пробив витражные стекла, вылетели наружу. Рок от услышанного вздрогнул и посмотрел на препирающегося с Королевой Нортона-старшего с еле заметным уважением. Наконец-то у Астрагора появился достойный противник. Может, ему и повезёт, и отец падёт от руки Огнева? Маар и Захарра, не сговариваясь, восхищённо задрали головы к своим полосатым пологам, будто ожидая, что те сейчас порвутся, демонстрируя эту битву. Короля это порядком рассмешило. Желая отвлечь Ника, Броннер вытащил из рукава колоду потрёпанных карт. Его шустрые пальцы быстро тасовали карты, перед взором Василиса мелькали нарисованные Королевы, придворные фрейлины, клокеры и даже Астариус. «Туз и дама, снова туз — Раз биту взял, то значит трус. Двойка, тройка и валет — Не хватает на квартет. Бросил карты ты на стол — Раз сдаёшься, значит — вон… На кону стоят монетки — Доставай всё из жилетки! Ты уйдёшь, не отгадав, Что туз я прятал в свой рукав.» Ярко-жёлтый смерч напевал эту нелепую песенку голосом Маара. И до того забавно было представлять, как ученик Нерейвы мухлюет в картах, что Василиса не сдержала смешок. Король же расхохотался, так беззаботно и искренне, что Огнева увидела вместо него юного и насмешливого Фэша, которого ей так не хватает. Как они давно не смеялись столь беспечно! Казалось, прошла вечность. В часовне стало тихо — лишь засвистел ветер, проникший в древнюю постройку через образовавшиеся дыры, — и загулял по стенам из плюща, даже Василисины волосы взвились от этого внезапного вихря. Уверившись, что опасности пока нет, девочка бросилась к Фэшу. Друг лежал без сознания. Василиса прижалась щекой к его щеке и мгновенно почувствовала, как холодна его кожа. Она схватила его руку и со вздохом облегчения нащупала слабый пульс. — Хм, да я сам не свой. — Король с показной брезгливостью смотрел на самого себя. Настоящий Фэш сильно побледнел, и выглядел, в сущности, жалко. Огневой хотелось повиснуть на нём и обнимать долго-долго, чтобы чувствовать, как стучится его сердце и какой он тёплый. Живой. Король улыбнулся ей той тёплой улыбкой Фэша, что неизменно заставляло её верить, что впереди лишь счастливый финал. Фэш с потерянностью посмотрел туда, где стояла Огнева. У него чудесные глаза, и невозможно представить, что через них на неё мог смотреть Астрагор. Она бы не вынесла этого. — Расскажи мне всё. Расскажи, как мы к этому пришли. — Попросила она. — О чём ты? — Ты знаешь, о чём. Что же делать? Может, попробовать вернуть ему время с помощью часовой стрелы? Или раскрутить над Фэшем тиккер, чтобы узнать, как проводится этот обряд перевоплощения, и найти способ его предотвратить… Но лучше всего позвать на помощь взрослых — наверняка они знают, что делать в этом случае. Ну и где же тот Астариус, Миракл, Лазарев, когда они так нужны?! Наверное, следовало пойти поискать их, но Василиса боялась оставить Фэша одного, — кто знает, где сейчас проходит битва Духов и чем она закончится… — Фейра!!! На лице Лиссы появилось такое выражение презрение и ненависти, что на мгновенье она показалась очень настоящей. Настоящей и воинственной. — Чем вы занимались в то время, как Василиса осталась наедине с Астрагором?! — Обличающе прошипел Фэш, хватая бесчувственную «Василису» за руку. — Неужели вы даже не смогли убрать с дороги эту накрашенную гадину? — Кхм, юноша, я понимаю, что наше отношение к ситуации выглядит весьма халатным, но мы тоже готовились к Битве. — Но битвы не будет! — Нетактично и грубо отрезал Маар. — Василиса одна против уже двоих врагов, а из вашего супер-мега-крутого Зодчего Круга пришёл только господин Огнев! И сомневаюсь, что это часть вашего «гениального» плана. — Броннер! — Чёрная Королева что-то говорила, пока Король, рисуя что-то на песку, начал рассказывать, не смотря на Василису. — Ты была права — как только мы освоили основы, нам разрешили путешествовать во времени. Сначала идея казалась хорошей — посмотреть со стороны на всё, что происходило в этом мире, проследить жизнь любого… Мы бродили по прошлому, совсем перестав интересоваться настоящем. А потом… Потом мы додумались отследить собственную жизнь и жизнь наших родителей. Это оказалось ошибкой — нам было очень больно смотреть, заново переживать эти воспоминания, не имея права вмешиваться, что-то сказать… Этот внезапный окрик бросил Василису в крупную дрожь: нет, только не это… только не сейчас. Не здесь. Не в этом времени. Только не Мортинова! — Ну вот и снова встретились, Василиса Огнева. Девочка вскочила, готовая защищаться. Но Елена даже не посмотрела на нее, уставившись на неподвижное тело Фэша. На губах часовщицы появилась зловещая улыбка. Короткий взмах стрелой — и, Василиса даже не успела вскрикнуть, грудь Фэша пересекла тонкая огненная полоса, а за ней еще одна, накрест. Среброключник нагнулся, будто его ударили в спину и судорожно схватился за грудь, сжимая ткань, будто боясь почувствовать роковой росчерк, обжигающий крест на коже. Король повторил его жест с рассеянной, но удивительной точностью, чуть поморщившись. Он тоже видел этот момент своими глазами. — СВОЛОЧЬ! — Вскричала Захарра, даже не взглянув на Рока, которому, впрочем, не хотелось её отчитывать. «Как… Как мы могли допустить, что она нас опередила?» Он бы и сам, встретив Мортинову в коридоре, задушил её чем-нибудь или сбросил с башни. Или заплатил Шаклу, чтобы тот провёл с ней часок-другой. — У нас появлялись вопросы, на которые никто не хотел давать ответов. Я не знаю, что творилось с Василисой — она пропадала в путешествиях по времени целыми днями, стала задумчивой и скрытной. Всё переменилось в один момент, словно по щелчку пальцев — она…изменилась. Я до сих пор не нашёл причину её перемен, виню себя за это, не в силах заснуть… Вижу, постоянно, каждую ночь кошмары с зеркалами из Хрустальной комнаты. — На лице Остальского Времени всё чётче становилась видна тень. — Вижу своих эррантий, что смеются надо мной, над моей беспомощностью, смеются над тем, что мне дорого. Я бью их, пытаясь разрушить в этой комнате всё, но они возвращаются. — И в реальности зеркала до сих пор целы? — Тихо спрашивает черноключница, рассеянно наблюдая, как придушенно сжимает кулаки Лисса, беззвучно распахивая рот в разозлённом, яростном крике. Насыщенные, реальные рубины рассыпались вокруг неё, украсив белоснежный песок. — Время в ней зациклено. Бить свои личные страхи и кошмары, а потом видеть их снова целыми и невредимыми, огороженными такой эфемерно-хрупкой стенкой…порой невыносимо. — Кивнул он. — Я жалею, что провёл столько лет в собственной прошлом, но не жалею о той жизни, которую прожил. — Примаро был прав, тебя зачасует женщина. — Прошептал Ник. — Примаро не говорил случаем, что она умрёт? — Мрачно спросил Драгоций. Среброкосый отрицательно покачал головой. — Что ж, обидно. Обидно. — Цесоне-емз! Ну вот, наш великий старец больше не перевоплотится в этого щенка, — с удовлетворением заметила часовщица, опуская стрелу. — Надеюсь, Нортону удастся зачасовать проклятого Духа. А я пока займусь его нелюбимой, ненужной и очень неприятной дочерью. — Это неправда! Василиса, это неправда! — Нортон выглядел также, как в воспоминании, многим моложе и отчаявшемся. — Скажи что-нибудь, в конце-концов! А «Василиса» молчала. Смотрела пустыми глазами прямо на Огнева, сосредоточенная, с поджатыми губами. Огневой стало страшно смотреть на это лицо. Врезать. Врезать со всей дури эту безвольную куклу, что приняло её обличие. Немая. Глухая. Слепая. Василиса никогда такой не была. Она умела жертвовать, внимать чужим проблемам и горестям, стараясь помочь, рискуя столь многим! Она не такая. Королева Эфларского Времени смотрела на Нортона-старшего, и её губы дрожали, будто она вот-вот расплачется. Она выглядела такой юной! — Она запиралась в комнате и рыдала, кричала, что жизнь несправедлива, что она не хочет ничего знать, жалеет о своём выборе — об утраченной возможности сложить свою жизнь по другому. Она выходила на люди, понимая, что её друзья женятся, строят семьи, возводятся замки — погрузившись в прошлые обиды, она забыла о настоящем. В отчаяние, она сломала свою стрелу и её сила заставила все часы на Эфларе встать. Сама она едва не умерла от этого. И больше не может часовать… — Родион… Он рассказывал по другому. — От услышанного Огнева чуть не осела на землю. В горле сразу стало сухо. — Тебе решать, чему верить. — Фэшиар воткнул свой посох в землю и поднял голову. Его взгляд задумчиво смотрел на Королеву Времени. Она плакала.— Я всегда был уверен, что она сильная. Что она понимает, скольких мы спасли, пожертвовав своими жизнями. Я ошибался. И я до сих пор виню себя, что не защитил свой василёк от всего этого. Никогда себе этого не прощу… Василиса вдруг поняла, насколько же тяжело было Королю. Как умело он играл, притворялся перед ними, что он всемогущ, способен внушать страх. Он играл, играл перед всеми, пытаясь убедить, что он держит всех под контролем, а решение — лишь вопрос Времени. Именно ему пришлось успокаивать всех поражённых, разгневанных часодеев из-за вставших часов. Именно ему пришлось управлять всеми делами в одиночку, пока она, Василиса Огнева, находилась между жизнью и смертью. Ему приходилось улыбаться своим страхам в лицо. Но сейчас было видно, как же ему было тяжело. Насколько он отчаялся, что пришёл сюда, продолжая улыбаться и вести себя, будто всё в порядке. Может, это его последняя надежда вернуть всё, как было. Он тоже доверился Родиону, надеясь, что тот избавит Фэшиара от чувства вины. Замерев от ужаса, еще не до конца осознавая то, что произошло, широко раскрытыми глазами Василиса наблюдала, как тело Фэша вдруг поднялось в воздух, принимая вертикальное положение. Она со страхом вглядывалась в лицо друга, с каждой секундой осознавая все больше, что оно теряет краски, обретая мертвенную белизну мрамора. Его взгляд остекленел, за спиной медленно проявились хрупкие каменные крылья с острой каймой, а лицо приняло возвышенный, одухотворенный вид. Не в силах вынести этого, Василиса закрыла глаза руками и закричала изо всех сил. — Перестань так бездушно читать это! — Вдруг дошёл до ушей Василисы пронзительный визг Захарры — девочка вцепилась в книгу, пытаясь вырвать её из рук Примаро. — Бездушный двуличный идиот! — Увы, но это было мне известно с самого начала. — Среброкосый с незнакомым любопытством посмотрел на Драгоций, но его тонкие бледные пальцы вцепились в страницы, не позволяя забрать её. — Не советую брать эту книгу в руки. — Ты смотрел на меня и видел, как я умираю. — В голосе Фэшиара звучало утверждение. — Каково это, говорит с без пяти минут трупом? — Скучно. — Осклабился Примаро. Сестра Фэша резко отпустила книгу и отвесила юноше сильную оплеуху. Голова среброкосого мотнулась, но улыбка никуда не исчезла. — И больно. — Прекрати. — Рок отдернул готовую избить Примаро Захарру. На его лице был виден страх. Он мог повторить судьбу Фэша? Вот как всё это выглядело бы. Он всегда думал, что морально готов к тому, что его жизнь оборвётся, но сейчас, наблюдая, как его брат стремительно бледнеет, словно действительно превращается в мрамор, он понял, что ужасно боится. Ведь, если бы сын Астрагора стал бы его новым воплощением, то никто бы его спасать не стал. Он был бы обречён. — Я думаю, мне пора. — Примаро встал, направляясь к Королеве и касаясь своей покрасневшей щеки. — Я не видел смысла в своём прибывании в этом сне, но сейчас у меня есть для вас предсказание, которое вы давно уже от меня услышали. — Ты сказал, что история Василисы Огневой начнётся и закончится на берегу моря. — Кивнула Эфларское Время, совсем не удивлённая. Дорожки от слёз покраснели, будто царапины на лице, нанесённые невиданным зверем. — Я думала, ты предсказал мою смерть, но сейчас я сомневаюсь в этом. Василиса удивлённо посмотрела на Остальское Время, но тот был нахмурен, и по его лицу было видно, что он впервые слышит об этом предсказании. «Только этого не хватало!» — Я предсказал то, чего вы боитесь на самом деле. — фигура Примаро чуть покачнулась. Никто ничего не говорил, лишь наблюдая, как Королева Времени щёлкает пальцами. Из неоткуда появляется небольшое дамское зеркало. Девушка вытянула его перед собой так, чтобы Драгоций мог увидеть своё отражение. Улыбка стекла с его лица. — Я тоже знаю, чего ты боишься на самом деле, Примаро Драгоций. Я не раз обманула свою судьбу, но ты этого не сможешь. Хочешь я озвучу твой страх? Знать собственное будущее. Ты сам мне его сказал. Юноша отшатнулся и закрыл глаза руками. Прямо на него обрушился сильный ветер, и тот рассыпался. Ещё одна цифра с гигантских часов упала на место, где он стоял несколько мгновений назад, вызвав небольшой фонтан из кварцевых крупиц. — А эта книга? Откуда она взялась? — Спросила Василиса у Короля, не отойдя от шока. Что Примаро хотел сказать? Что значит — её путь окончен? — Ещё в первый Новый год, что мы праздновали в Расколотом замке, Родион принёс из другой вероятности эти книги. Сказал, что это наши собственные мемуары. Было очень странное впечатление — читать про самих себя. Впрочем, мы забросили это дело с первых страниц и надёжно их спрятали. — Казалось, Остальское Время получил некое удовольствие, увидев рассыпавшегося Примаро, но всё ещё был озабочен его словами. — Бери книгу, Захарра. Сейчас твоя очередь. — Попросил Родион Хардиус, отлевитировав её к девочке, но та в ужасе от неё шарахнулась, будто перед ней заалел огненный крест. — Ну уж нет! Нет, я не прикоснусь к ней. — Девочка так энергично затрясла головой, что её волосы больно хлестнули Рока по щеке, который её всё так же по привычке придерживал. Заметив это, сын Астрагора поспешно её отпустил, так что сестра Фэша смогла сцепить руки на груди. «Сжечь бы эту чёртову книгу!» — Понятно, что те, кто её читают, просыпаются. — Кивнула Диана. — Мы не очень горим желанием расставаться так, чтобы проснуться и пережить всё это в реальности. Я не хочу оставлять Василису. — Фрезер взяла за руку «Огневу», и та даже смогла изобразить улыбку. — В таком случае, я возьму её. — Предложил Нортон-старший и красноречиво посмотрел на дочь. — Эти знания бесполезны, а мне осточертело тут торчать… — Неет! — Вдруг сорвалась Королева, привлекая к себе удивлённые взгляды. — То есть, нет, Захарра коснулась книги, и часы уже отсчитывают её время пребывание здесь. — Ну что за несправедливость! — Девочка топнула ногой, от чего Маар чуть не рассыпал свою колоду. Астариус с карт недовольно хмыкнул. — Неужели Захарра Драгоций струсила перед книжонкой? — Броннер сложил карты и сунул их в карман, весело смотря на девочку своими невозможно-зелёными глазами. — Ещё чего! — Драгоций шутливо ударила того в плечо. — Просто это невозможно читать! И слушать. Да ещё и рассыпаться тут перед вами — бр!       С брезгливым выражением лица она взяла книгу и плюхнулась рядом с бронзовым ключником. Её губы чуть подрагивали, но она повыше задрала нос. Никто не посмеет обвинять её в трусости!       Особенно Маар. — Я спасла его, дурочка! — не скрывая издевки, заявила Елена, изящно поигрывая часовой стрелой. — В полночь дух мальчишки навсегда уйдет в безвременье. Поступи я иначе, ему пришлось бы скитаться незримой тенью за Астрагором, надолго поселившемуся в его временном коридоре… Кому нужна такая судьба? — Что же ты не спасла Марка от такой судьбы? — зло спросила Василиса, теряя остатки самообладания. — Он же был твоим любимым учеником? А ты его тоже зачасовала! Убийца! — Марк… — Норт, до этого старавшийся не привлекать внимания, горестно застонал. Как же больно было понимать, что последний раз он видел Маркуса таким живым и настоящим — а сейчас он стал лишь безликой тенью, что ходит за Астрагором! И виновата в этом эта гребаная стерва! — Что должно изменится? — Огнева вздрогнула, услышав стон Норта, но продолжила. — Что мой прадед хотел доказать мне? — Если бы я знал, что у этого психа на уме… — Король развёл руками, пренебрежительно фыркнув. — Я ещё раньше хотел прийти, увидев этот беспредел — о, я был так зол, что хотел бросить его на растерзание теннид. Но Василиса… Она смотрела на своих родителей и… Я не смог не позволить ей слушать их, видеть и разговаривать. Черноключница слушала его и отчётливо понимала, что Фэшиар врёт. Но винить его она уже не хотела. — Не особо радостное будущее получается — стрела сломана, часы застыли, я при смерти, книги обворованы, в прошлое вмешались… Да ещё и отец. Я его так и не увидела? — Где же её желанный счастливый конец? Почему жизнь не сказка, где герой проходит немыслимые испытания и находит любовь, живя с ней долго и счастливо? — Ты права — в прошлое вмешались. Возможно, что Василиса избежит этого, и всё встанет в норму. Она очень хотела увидеть отца — его метаморфозы сейчас — её рук дело. Она слишком сильно влияет на часодейтво в этом мире, ведь у неё больше нет часовой стрелы. Это как заряженная пушка, чьё дуло забито ядром. Она взорвётся. — Отличный пример. — Василиса прошла в центр круга и помахала Нику, но тот её, понятное дело, не увидел. — Всё как никогда серьёзно. Ты должна быть сильной, Василиса. Я понимаю, что это не тот конец, что ты хотела, но ещё не поздно всё исправить. Я никогда не доверял Родиону, но у него явно есть план. «Пожалуйста, сделай то, чего не могу сделать я» -Так для Огневой звучали его слова. Елена холодно усмехнулась. Изящным движением она прочертила часовой стрелой некий замысловатый знак — рядом с нею возник серебристый дымок, из которого проглянуло хмурое, сосредоточенное лицо Марка. — Маркус Ляхтич по-прежнему мой любимый ученик, — высокомерно произнесла она, наслаждаясь изумлением Василисы. — Да, он стал затерянным во времени, но все так же предан мне, своей любимой госпоже. В ответ на ее слова Марк поклонился, на его призрачном лице появилась подобострастная ухмылка. Но Василиса заметила его жадный, пристальный взгляд, обращенный на часовую стрелу, которую девочка по-прежнему сжимала в руке. — По-моему, это ещё безжалостней, чем просто зачасовать человека. — Диара сидела с таким лицом, будто была уверена, что ей больше нечему удивляться, но ошиблась. — Она безумна.       Норт с перекошенным лицом смотрел на удивлённую Захарру, которая сама была поражена прочитанным.       Всё это время. Всё это время Марк следовал за Еленой, видел своё тело, которым управлял Астрагор… — Я всегда думала, что мой прадед безумен. — Одна мысль о Мортиновой выворачивала её желудок наизнанку. — Но безумство не значит бессмысленность. Как он изменит ход событий, если они уже произошли? Если Королева уже совершила все те действия, что привели её сюда? — Я тоже думал над этим, но предположил, что вмешательство в будущие посредством книги нарушит временную цепочку событий. — Король нахмурился, отгоняя назойливый вихрь, что голосом Миракла возмущённо бубнил про то, что «его старый друг скрывал это от него! Как он мог?!» — Время стремиться к равновесию — дыра, что он создал, втянув нас в безвременье, стянется сама по себе. Эта дыра и есть мой песочный циферблат — когда все цифры упадут, луночас схлопнется вместе со всеми побочными временными вероятностями.       Василиса задумчиво повернулась к Королеве, чувствуя, как в голове начали щёлкать шестерёнки.       Нельзя изменить, что уже было. Королева прибыла из будущего, верно?       Эфларское Время вдруг зашлась кашлем, на миг её иллюзия дрогнула, и черноключница увидела бледное лицо, больное и усталое. Королева поспешно прикрыла рот левой рукой — у неё такое худое запястье, будто коснёшься и оно сломается!       Василиса решила проверить ширину своей левой кисти — она выглядела не такой бледной и хрупкой, её надежно оберегал часовой браслет…       Минуточку. — Знаешь, что будет дальше, милая? — Елена наставила стрелу на Василису. — Я тоже, как и твоя чокнутая мать-фея, умею угадывать будущее… Ты сейчас умрешь. Твой отец победит Астрагора и станет Временем. Да, эта параллель, где больше не осталось соперниц, будет самой сильной и значимой для нас. Конечно, он не простит меня сейчас, но… позже я сумею убедить Нортона, что всегда была самой лучшей, самой верной его союзницей. Возможно, мы вернем наши прежние теплые отношения, — пробормотала она в забытьи. — Надо просто немного выждать… Он знает, — добавила она увереннее, — все мои усилия, все старания, жертвы и победы — все для него…       Господин Огнев прикрыл глаза рукой, но все могли увидеть его брезгливую улыбку. — В здравом уме никто не сможет до такого додуматься. Какой ужас! — Можно мне провести с ней содержательную беседу? — Невесело хмыкнула Нерейва. — Уверяю, больше в её голову не закрадется ни одна безумная мысль. Ибо голову ей эту я снесу…       Чёрная Королева никогда не лебезила перед людьми, показывая своё отношения к ним прямо и неприкрыто. Хуже лгунов, по её мнению, были лгуны, что корчились под ногами более сильных, эти льстивые бесхребетные, ничтожные черви… Да, она хотела отомстить Елене. Не дать ей и шанса увильнуть от правосудия Нерейвы. Разумеется, никто ей не давал право убить Мортинову, но Чёрная Королева желает для этой гадюки самую долгую, самую больную пытку, чтобы она страдала так же, как Повелительница лютов, узнав о смерти Белки.       Ведь она всегда любила Лисси… С первой встречи… — Верни меня к ним. — Вдруг воскликнула Огнева, с горящими глазами смотря на Короля. Можно было услышать звон от распирающей девочку безумной догадки.       Такой же безумной, как и Родион Хардиус. В его стиле. — Елена Мортинова не самая глупая женщина, жаль, что она падка на такие нестабильные чувства, как любовь. — Рок пренебрежительно ткнул пальцем в строчки, оставив небольшой мятый след. Драгоций недовольно отодвинулась от него. — Оправдываете? — С интересом уточнила Чёрная Королева. Её это даже позабавило. — Констатирую. Да, особа премерзкая, но не стоит занижать её очевидных достоинств. Она могущественна, хитра и упряма. — Ты её ещё в жёны возьми! — Фыркнула Захарра. — Глупый спор. — Зачем? — удивился Фэшиар, не вслушиваясь боле в препирательства молодой сестры и Рока. — Что ты собираешься делать?       От нетерпения Огнева была готова прыгать на песке. Время на берегу для них застыло — не колебались волны, не кричала уже дриадера, перестало темнеть. Часодеи этого не замечали, но девочка видела, что пологи качелей перестали раздуваться. — Прадед никогда бы не рассказал мне всё напрямую, но я слишком долго глупила! — Торопливо начала она, подходя вплотную к Королю Времени и вытягивая левую руку, заставляя стрелу стечь сияющим ручейком в ладонь. — Это всё не для твоей Василисы Огневой, а для меня. Время жаждет равновесия, это верно. Но я смогу выровнять его сама! Я отдам ей свою стрелу, ведь она принадлежит нам обоим. Одна и та же. И тогда момент, где я её сломаю, просто исчезнет. Исчезнет, как глупая ошибка, как ненужное вмешательство!       Остальское Время неверяще посмотрел на стрелу Огневой, которая будто светилась изнутри и бликовала неестественно-красочными бликами. — Неужели… Всё так просто? — Король судорожно вцепился в плечи Василисы — такое ощущение, будто на неё одели тяжеленный рюкзак. — Этот момент с луночасом станет зацикленным — я вспомню всё, обязана вспомнить, чтобы не допустить повторения всей этой истории. Я переживу всё заново. С самого начала так, как нужно. Брови Фэшиара вздёрнулись и сомкнулись над переносицей, образовав длинные вертикальные морщинки на лбу. — Но тогда… Моей вероятности не станет? Ты уничтожишь нашу параллель! Я… не могу позволить этого сделать.       Он любит её, до безумия, до полного помутнения рассудка. Он клялся, что не бросит её, и всегда будет рядом. Он не может позволить стереть ЕГО Василису, дать загаснуть вероятности.       Ведь тогда получается, что он лгал. Что он всё испортил, не смог помочь, удержать… Что он предал Огневу, которая столько раз жертвовала собой, чтобы он выжил.       Драгоций направился к королеве, но Огнева вцепилась в его мантию. Песочные вихри разозлённо метнулись к ней, чужие мысли сплелись в бессвязный шёпот. Действительно, он способен свести с ума. Фэшиар попытался вырваться. Раздался треск ткани. — Король… Фэш! — Интуиция никогда не подводила Василису, и сейчас она была в шаге от верного решения. Её голос дрожал, выдавая волнение. Она кричала, перекрикивая разъярившийся песок. — Фэш, пожалуйся. Доверься мне. Доверься сейчас. Ради меня.       Родион… Специально рассчитал всё так. Всё, что Эфларское Время носила в себе эти годы, обиду, разочарованье, печаль — всё вылилось наружу, растворилось в одной из застенок луночаса. Ей больше не на что обижаться.       Он должен понять! Ведь это тот же Фэшиар, Фэш, что любит её. — Хладокровь! — вдруг истерично выкрикнул Марк. — Ее числовое имя! Во имя великого Времени, Василиса Огнева, зачасуй эту старуху раз и навсегда! Пусть ответит за все!!! Казалось, Елена потеряла дар речи. — Ах ты ж глупый, самовлюбленный, вредный мальчишка, — прошипела она, поудобнее перехватывая часовую стрелу, но Василиса не дала договорить часовщице: — Воркодалх! — Святой… — Вздохнула Диана, закрыв руками глаза. События двигались всё быстрее и быстрее, но появления Маркуса вызывало дрожь.       Предательство за предательство, так бы она назвала это. — Да! Он отомстил! — Норт не смог сдержать ликования, незаметно сжав руку в кулак и мазнув им по воздуху. — Око за око и весь мир ослепнет, Норт. Не забывай это. — Тихо попросила его Лисса. Мальчишка испуганно воззрился на неё, будто та только что прошла сквозь его подушку. На её бледном, полупрозрачном лице мелькнула улыбка. Наверняка её можно было бы назвать знаком материнской заботы.       Она может улыбаться ему. Сыну Ниры. Ему, Норту, что столкнул её дочь в пропасть, в спину, столь подло и трусливо.       Зачем?       Сын Нортона-старшего насупился и отвернулся. В горле встал ком, что не получалось проглотить. Давно он не видел подобную улыбку, и от кого получил её сейчас? От умершей феи…       Диара, видя это, невесело хмыкнула. Поведение Лиссы казалось ей двусмысленным. Она будто бы простила всю свою семью — и Чёрную Королеву, и Огнева, и его детей. Но разве она это делает для них?       Может, так она пытается и сама избавиться от вины? Облегчить свой груз, простив его другим? Это было похоже на Белую Королеву. — Ты не в праве поучать его, Лисса. Сама враждовала с Мортиновой до самой… до самой смерти. — Чёрная Королева, как всегда, хотела добиться обличающей правды. — Оставь право на злость и прочие пороки, свойственные нам, живым. — Непременно, матушка. Елена застыла с тем же изумленным выражением на лице — ее время остановилось мгновенно, теперь никто не сможет вернуть его просто так, не зная числового времени часовщицы.       Марк тоже исчезал — лицо мальчика бледнело, его очертания все более растворялись в серебристой дымке. Но Василиса видела, что он доволен и — вот это да! — даже подмигнул ей. — Елена за все ответит, — пообещала ему Василиса. — Думаю, что Черная Королева найдет ей достойное наказание. — Я чувствую, что она меня наконец-то отпустила, — внезапно произнес Марк, но его голос прозвучал очень слабо, словно издалека. — Теперь я могу спокойно уйти…       Василиса хотела спросить: куда уйти, в безвременье? Или на поле старочасов? Но голос Марка затих, а дымка перемещения полностью рассеялась. — Что ж… Я рад, что последнее, что сделал в этой жизни Ляхтич, было что-то хорошее… — Задумчиво протянул Броннер. — Василиса, ты чувствуешь радость? Что она ответит за всё?       А «Василиса» молчала. — Ау, я к тебе обращаюсь… — Бронзовый ключник взволновано тронул девушку за плечо. Встревоженный Фэшиар коснулся её волос.       Взгляд, пустой и равнодушный, был направлен поверх голов заподозривших что-то нехорошее часодеев. Она даже не моргала. — Василиса!       Она видела, в каком смятении находится Король — эмоции мелькали на его лице. Он был не уверен. — Если бы ты действительно любил Василису Огневу, то помог бы исправить её ошибку! Все сделали ради этого что-то, пожертвовали правдой и чувствами, и только ты мешаешь завершить всё это! — Что было сил рявкнула черноключница, чуть не упав — Король резко повернулся, с ужасом смотря на неё. Было видно — услышать эти слова он не хотел. По его лицу, побледневшему, загнанному, поползли желваки. — Ты винишь себя в том, что произошло! Винишь, что не смог предотвратить всё это… — Вдруг догадалась она, и собственные слова показались ей слишком жестокими. Именно эти слова кричали ему отражения в Хрустальной комнате, в постоянных кошмарах. Что он не смог, он не достоин, он должен был умереть. Во всём только его вина, и с тем же Броннером ей было бы лучше… И тоже самое, тоже самое сейчас…       Но это не правда! Не правда, он же так старался! Он всегда помогал ей, был лучшим другом и мужем… Так почему его загнали в угол, из которого есть лишь два выхода — начать всё заново, потерять всё прожитое, или видеть, как Василиса медленно плавиться, словно свечка, как от неё останется лишь лужа воска…       О, это был его самый ужасный кошмар.       Драгоций скривился и что было сил толкнул Василису в грудь. Песок ударил в лицо, и девочка врезалась прямо в Захарру. Книга впилась в копчик, заставив болезненно вскрикнуть.       Остальское Время так и замер с вытянутой рукой. Все смотрели только на них. «Я не допущу этого. Извини.» — Подумал Король. Он всё-таки сделал это.       Василиса благодарно посмотрела на Остальское Время. — Василиса?! Кто… Как? — Ты же только что сидела… — Фэш недоумённо воззрился на неожиданно опустевшее под боком место, недоумённо нахмурив брови. Двойник исчез. — Что это значит? — Вау, Василиса, так это была эррантия? — Маар присвистнул, будто не замечая напряжения вокруг. — Я уже подумал было… Ловко же… Но зачем?       Огнева обвела взглядом всех собравшихся. Посмотрела на верх, на небо, где тикали огромные часы.       И остановила свой взгляд на Королеве. — Объяснись. — Тихо попросила Королева взрослого Фэшиара, одними губами. — Что ты сделал? — Мне продолжать чи… — Захарра, так и не закончив предложение, отложила книгу с крайней брезгливостью — будто читала не её, а очередное любовное письмецо, что писали ей её братья. Хуже чтива и не придумаешь. Продолжение следует…