Спой мне свою печальную песню

Сачико разбудил луч утреннего солнца. Потянувшись, девушка протерла сонные глаза и поднялась с кровати. Место рядом с ней снова пустовало. «Должно быть, Сатоши сегодня опять встал ни свет ни заря. — подумала Сачико, и на лице у неё заиграла улыбка. — Он так старается обустроить наше маленькое гнездышко». Умывшись холодной водой, она взглянула на себя в зеркало и стала расчесывать свои ярко-алые волосы. Затем, облачившись в кимоно сиреневого цвета, расшитое цветами, девушка вышла на крыльцо дома, надеясь там встретить мужа. Летнее солнце не спеша поднималось над небольшой деревушкой, спрятавшейся в горах от внешнего мира. Услышав пение птиц, Сачико невольно улыбнулась. Подумать только, наконец-то всё наладится. — Доброе утро, Сачи, — услышала она голос полный энергии. Сачико подняла голову. На крыше старого дома сидел высокий юноша с длинными каштановыми волосами, ниспадающими ему на плечи. В правой руке у него был молоток, а второй он придерживал одну из досок. — Подожди немного, я сейчас спущусь к тебе, — Сатоши вытер пот со лба грязным рукавом. Не успела Сачико ничего ответить, как её муж ловко спрыгнул с крыши на дерево и оказался прямо перед ней. Девушка засмеялась. — Иногда я задумываюсь почему ты не стал шиноби, Сатоши, — пошутила она, но юноша вдруг нахмурился. — Иногда плотник может принести больше пользы простому народу чем прославленный воин, — с печалью в голосе произнес он. — Пока правители играют жизнями других, обычные люди всегда будут страдать. Я не желаю такой судьбы ни тебе, ни нашему ребёнку. Хоть я и не умею сражаться, но обещаю, что смогу защитить вас. С этими словами он поцеловал жену и прижал её к груди. — Сатоши… — прошептала Сачико, и на глазах у неё выступили слёзы. Ей казалось, что она ощущает как беспокойно бьется его сердце. — Все хорошо, милая, — Сатоши погладил её по голове. — Всё будет хорошо.

***

— Эй, смотрите, это она! — завидев её, рыжий мальчишка указал на неё пальцем. — Пойдем отсюда, Юки, — недовольно произнесла его мать, бросив косой взгляд на девочку с красными волосами и заплаканным лицом. — Почему она вообще выпустила её из дома? — Ами, милая, отойди от неё! — Убирайся, чудище, тебе здесь не место! Внезапно девочка заметила в толпе кого-то знакомого. Шу стоял прямо перед ней, но когда она начала просить о помощи, лишь плюнул ей в лицо. «Прочь, дитя демона!» Сколько времени уже прошло со дня её заточения? Карин не знала ответа на этот вопрос, который так мучил её. Единственное, что она помнила, прежде чем оказаться в белой комнате — это своё сражение с тем беглым диклониусом, присутствие которого уловила в лесу. «Та девчонка здорово вымотала меня! — Карин с досадой посмотрела на свою покрытую бинтами грудь. На белых повязках кое-где проступали пятна запекшейся крови. — Я даже встать не могу без чьей-либо помощи». — Мне нужно связаться с Ямазаки-сан, — сказала Карин, когда пришла в себя. — Моим заданием было выследить подопытного диклониуса и доставить его сюда. Я выполнила свою миссию и теперь должна вернуться. Но что бы Карин не говорила, учёные попросту игнорировали её просьбы. Медсестры приносили чистую одежду, еду, перевязывали ей раны, но никто из них даже словом не обмолвился с Карин. «Должно быть, они приняли меня за одну из тех беглянок из-за моего браслета, — размышляла девушка, лежа на кровати и рассматривая потолок. — Поэтому и не верят моим словам». Но в этом и заключалась ещё одна странность. Почему же её тогда не заперли в изоляторе, а просто посадили под домашний арест? Они даже забыли о препарате, подавляющем способности подопытных, и Карин не была уверена, подмешивают ли его в пищу. Но даже в таких условиях бежать нет смысла. Вздохнув, девушка поднялась с кровати и подошла к небольшому зеркалу в углу комнаты. Рана на груди почти затянулась, и Карин уже могла самостоятельно передвигаться. Из зеркала на неё смотрела девушка с длинными красными волосами, выглядящая заметно старше своего возраста. На ней была белая рубашка и такого же цвета короткие штаны. «Ну хоть что-то новенькое, — грустно улыбнулась Карин, когда впервые увидела свою одежду. — Эти больничные рубашки жутко неудобные, хотя мне ещё повезло. Ту девчонку должно быть, сейчас голой держат». Комок подкатил к горлу. «Верно, так ей и надо, — Карин отчаянно глотала слёзы, сдерживаясь, чтобы не рухнуть на пол и не разрыдаться. — Это из-за неё погиб Шу! Если бы она сразу сдалась, мы бы уже выполнили миссию и вместе возвращались бы домой». Конечно, после открывшейся правды Карин и не рассчитывала на нормальную жизнь за пределами исследовательского центра, и браслет у неё на запястье был тому доказательством. И все же, Шу был единственным, кто относился к ней как к равной. Внутри у неё ещё теплилась надежда, что он выжил. Она не могла потерять последнего близкого человека. Дверь со щелчком отворилась. В комнату вошла одна из медсестер в сопровождении охраны. Она жестом приказала Карин встать с кровати и следовать за ней. «Наверное, хотят допросить меня, — размышляла девушка, идя по длинному коридору без окон. — Вот только мне ничего не известно о том, где скрываются ещё четверо». Карин снова попробовала начать разговор, но учёная и охранники молчали как рыбы. Наконец они остановились возле двери в конце коридора. Учёная постучала, и получив разрешение, вошла внутрь, приглашая за собой Карин. Комнату освещали всего несколько ламп, а в центре находился стол и несколько стульев. Возле единственного окна стояли мужчина и женщина, обсуждающие что-то. — Благодарю, Изуми-сан, — поднял голову мужчина, оторвавшись от лежавших на столе документов. По его внешнему виду было трудно определить сколько ему лет. Карин поежилась, ощутив на себе холодный взгляд женщины с короткими светлыми волосами, которая сопровождала его. Она хотела задать им тысячу вопросов о том, что произошло в лесу и о судьбе Шу, но не могла даже слова из себя вытянуть. Изуми-сан кивнула и поспешила удалиться, оставив их наедине. Внезапно на лице учёного появилась улыбка. Он жестом пригласил девушку сесть за стол. — Рад видеть тебя, Карин, — сказал мужчина, садясь напротив неё. — Я многое о тебе слышал, но не думал, что мы сможем когда-нибудь встретиться. Мое имя Сакамото, и я рассчитываю на твою помощь. Карин почувствовала как дрожат её руки. Ямазаки-сан говорила те же слова, когда её поймали в первый раз, и ничем хорошим это для неё не кончилось. Девушка не могла видеть спутницу Сакамото, но ощущала, как та сверлит её взглядом. Учёный тем временем положил перед ней толстую папку с документами. Это были фотографии молодых девушек и прикрепленные к ним досье. Карин почувствовала, как внутри у неё всё сжимается. Из фотографии на неё смотрела женщина, которой уже пять лет не было в живых. На лицо навернулись непрошеные слёзы, но девушка злобно смахнула их рукой, не желая показаться слабой перед учёными. — Карин, прошу скажи мне, — Сакамото положил руку ей на плечо, словно хотел утешить. — Кто из них твоя мама?

***

— Потерпи ещё немного, Сачи, — Сатоши нес её на руках, словно маленького ребёнка. Сачико сцепила зубы от боли, со всех сил стараясь не закричать и не выдать их врагам. Когда они пытались скрыться в лесу, убегая из охваченной пламенем деревни, девушка споткнулась и подвернула ногу. От её кимоно оторвался рукав, а длинные волосы растрепались. — Выжившие собрались возле входа в пещеру, — говорил Сатоши, крепко прижимая её к себе. — Там мы будем в безопасности, Сачи. Сачико улыбнулась сквозь слёзы. Война догонит их, даже если они убегут на край света. Живот девушки свело судорогой, и она начала кашлять кровью. Как и предвидел Сатоши, все выжившие жители деревни собрались у пещеры на берегу реки. Сачико не помнила, как оказалась в палатке, где разместили раненых. Должно быть, потеряла сознание по дороге сюда. — Вот, выпей это, — Сатоши протянул ей кружку с каким-то отваром. — Оно поможет снять жар. Сачико с жадностью осушила кружку, несмотря на горечь во рту. Боль немного притупилась. Осмотревшись по сторонам, Сачико заметила людей в военной форме среди гражданских. — Кто это? — Шиноби из Скрытого Камня, — с улыбкой ответил Сатоши. — Прибыли сюда, как только узнали, что здесь находится лагерь беженцев. Медики сейчас заботятся о раненых, один из них осмотрел тебя. Он сказал, что ты быстро поправляешься, но тебе стоит побольше отдыхать. — А как же ты? — Сачико указала на окровавленную повязку на плече мужа. — Если хочешь, я могу… — Для меня это просто царапина, — отмахнулся Сатоши и поцеловал её в лоб. — К тому же, это опасно. Они могут узнать, что ты Узумаки. «Вот глупая! — Сачико поразилась собственной наивности. — Твои волосы всегда выдают тебя!» Сколько себя помнила, они нигде подолгу не задерживались. Сачико вполне устраивал кочевой образ жизни родителей, и девочка никогда не задавала лишних вопросов. Её отец зарабатывал на жизнь плетением корзин и резьбой по дереву, а мать лечила раненых в каждой деревне, где они останавливались на ночлег. По её словам, у Сачико были две старшие сестры, Саки и Карин, но сама она смутно помнила о них. Сколько бы девочка ни просилась помочь матери, та всегда наотрез отказывалась и даже не позволяла присутствовать при лечении. Повзрослев, Сачико поняла причину такого поведения мамы. Рожденные в клане Узумаки обладают большим запасом чакры и способны заниматься целительством, не проходя обучение на медика. Но такое занятие имеет необратимые последствия для здоровья, что и сгубило её старших сестёр. Будучи Узумаки лишь на половину, Сачико сильно рисковала, и родители не хотели, чтобы она повторила их судьбу. Но когда девушке исполнилось семнадцать, на свет появился её брат. Отцу было тяжело прокормить двоих детей, а мать после работы и рождения ребенка слегла в постель. Им обоим пришлось принять трудное решение. — Уверяю, ваша дочь ни в чем не будет нуждаться, — обещал улыбающийся мужчина, который приехал забрать её. — Она получит достойное образование и будет носить дорогую одежду. Даже от горничной требуются ум и красота. Перед отъездом мать одела Сачико в сиреневое кимоно, украшенное цветами. На спине была вышита красная спираль, герб клана Узумаки. — Не забывай, кто ты на самом деле, — сказала мать на прощание. Её глаза были абсолютно сухими, но голос предательски дрожал. Зато маленький Мако больше не будет голодать. Её новый хозяин Тору-сан жил в роскошном поместье, со множеством прислуги и охраной. Как и говорил его слуга, все горничные здесь были настоящими красавицами, каких не встретишь на деревенских улицах. От Сачико не требовали ничего особенного, она лишь прислуживала Тору-сану по вечерам, подавая гостям еду и сакэ. Там она и встретила Сатоши. Он был обычным мальчиком-слугой, исполнявшим различные поручения. Однажд, когда он вместе с другими слугами возвращался с рынка, на них напали разбойники. Сатоши тяжело ранили, и лекарь, работавший на хозяина, сказал, что до утра тот не дотянет. Тору-сан лишь махнул рукой на это. Ночью, пока все спали, Сачико ускользнула из общей спальни и пробралась на конюшню, где предоставили место умирающему слуге. Девушка застонала, когда его зубы сомкнулись на её тонком запястье и из раны потекла струйка крови. — Я ещё никогда не видел такого цвета волос, — произнес Сатоши, поглаживая её локоны. Он уже почти поправился, и приходить к нему так часто не было нужды, но Сачико не желала оставлять его одного. Оказалось, что Сатоши тоже продали родители из-за непомерных долгов. — Это — характерная особенность клана Узумаки, — начала объяснять девушка. — Но не все люди с волосами такого цвета являются членами этого клана. — Я думал, все Узумаки вымерли. Теперь понятно, почему ты понравилась хозяину. — Что ты имеешь ввиду? — Все горничные в этом поместье надеются стать женой господина. Но он не ограничится лишь одной. Хозяин любит всё…экзотическое. — Я совсем не думала становиться его наложницей, — Сачико наклонилась и поцеловала Сатоши в губы. — Зато я точно знаю чьей женой хочу стать. Девушка узнала, что большинство охранников Тору-сана получают жалованье из рук других претенденток. Побег опасной противницы будет только поводом для радости. Долгое время они путешествовали по стране пока не началась война. Сатоши боялся, что узнав о способностях Сачико, её будут использовать в качестве целителя в сражениях, и пообещал защитить жену.

***

Двое ниндзя-медиков помогли ей подняться с постели и повели к выходу из палатки. — Что происходит? — Сачико растерянно посмотрела на мужа. — Первыми должны везти тяжелораненых, — с улыбкой произнес он. — Прощай, Сачи, мы скоро увидимся. Всю дорогу она металась в жару, пока силы окончательно не оставили её. Проснулась Сачико уже в большой комнате, напоминающей больничную палату. Вокруг её кровати собрались другие девушки в длинных старых рубашках. Они о чем-то перешептывались, но увидев, что Сачико проснулась, мгновенно умолкли. Одну из них Сачико узнала. Это была Мами, её знакомая из деревни. — Что произошло? Сколько я проспала? — Ты что, ничего не помнишь? — крик Мами перешел в истерику. — Они ввели нам какой-то наркотик, тебе и ещё троим. Ты была без сознания целых два дня. — Это совсем не больница… — Они что, собираются продать нас?.. — Накачать наркотиками и продать в бордель?... Сачико истерически засмеялась. И как она вообще могла довериться шиноби? Так продолжалось изо дня в день. Доктора снова и снова вводили им наркотик, наблюдая за реакцией подопытных. Одни впадали в кому, а другие сходили с ума. Сачико даже радовалась, когда ночью они загадочным образом исчезали из палаты. Потом страх уступил безразличию. Девушке было всё равно, когда у неё брали кровь или подвергали медицинским осмотрам. К концу года из всех девушек осталось меньше десятка. Ей казалось, что даже боль от наркотика начала притупляться. В таком неведении она прожила два года. — Сачи! — закричала Мами, когда учёные привели её в палату после осмотра. — Я видела его! Это был Сатоши! Мами начала сходить с ума уже давно, но учёные не обращали на это должного внимания. Она не хотела навредить окружающим и не пыталась перерезать вены осколком стекла, как делали многие, а значит не представляла угрозы. У Сачико внутри что-то щелкнуло. Всего одно слово, но какую бурю эмоций оно вызвало! Всё это время Сатоши боролся. А она сразу сдалась без боя и добровольно стала подопытным кроликом! Всю ночь она не могла уснуть, обдумывая свои дальнейшие действия. Сейчас происходило что-то странное, девушек как и прежде осматривали, однако ночью они исчезали, как и те, кто сошел с ума от действия наркотика. И сегодня была её очередь. Как и думала Сачико, утром кровать Мами пустовала… Учёные зашли за ней лишь вечером. Натянув на лицо прежнюю маску безразличия, чтобы не вызвать подозрений, Сачико послушно пошла следом за ними. Комната, в которую её привели, с виду напоминала операционную. Она состояла из двух помещений, отгороженных друг от друга огромным окном. Сачико аккуратно уложили на операционный стол и зафиксировали ремни. Учёные о чем-то говорили, но девушку больше интересовало происходившее за стеклом. Люди в масках склонились над таким же операционным столом и совершали манипуляции над другим подопытным. Сачико стало не по себе. Она впервые попробовала ослабить ремни, сдерживающие её, но один из ассистентов заметил её усилия и ввел ей успокоительное. Прежде чем окунуться в ненавистный мир грез, Сачико в последний раз взглянула на стеклянную перегородку. Её глаза широко раскрылись. Это и вправду был он. Не было больше тех длинных волос цвета каштана, ниспадающих ему на плечи. На изможденном бледном лице появились морщины, а красные глаза теперь были закрыты. Но, без сомнения, это был Сатоши. Сердце Сачико едва не выпрыгивало из груди. Всё это время он был рядом с ней. И сегодня они умрут вместе… Что-то с силой встряхнуло её, и Сачико пробудилась ото сна. Дождавшись пока глаза привыкли к полумраку, девушка, огляделась вокруг и вздрогнула: она лежала на горе трупов. Большинство из них были одеты в больничные рубашки, но были и тела учёных. Её глаза наполнились слезами, внутри всё сжалось от отвращения. Сачико вырвало прямо на чей-то труп. Пытаясь взять себя в руки, девушка посмотрела на себя и вздрогнула: на её рубашке расплылось алое пятно. «Значит, меня тоже убили». Что-то снова встряхнуло её, и Сачико услышала голоса. Она поняла, что едет в телеге, наполненной трупами. Должно быть, их собираются вывезти куда-то, сбросить в глубокую яму и сжечь там. Нет, судьба подарила ей шанс покинуть ту больницу и жить. Жить ради Сатоши. Как только телега остановилась, Сачико выпрыгнула из неё и пустилась бежать в сторону леса. Не важно куда, главное — подальше от этого ужаса! Ветки деревьев хлестали её по лицу, но Сачико не обращала на них внимания. Только убедившись, что за ней никто не гонится, девушка остановилась и присела возле высокого дуба. Должно быть, те, кто устроил резню, решили что нет надобности охранять трупы. Сердце Сачико сжалось, когда она вспомнила бедняжку Мами. Должно быть, её тоже не пощадили. Девушка умылась холодной водой из ручья и посмотрела на своё отражение. Ей исполнился всего двадцать один год, но из воды на неё смотрела зрелая женщина, сохранившая остатки своей красоты. «Как жаль, что я даже не могу похоронить тебя, Сатоши, — Сачико с ненавистью рвала на себе окровавленную рубашку. — Но поверь, я буду жить в память о тебе!» Девушку мало заботило, что её могут обнаружить в таком виде. Лучше уж быть голой, чем носить на себе эти тряпки! Через пару часов в этом месте остановилась повозка, в которой ехал торговец вместе с женой и детьми. Он без лишних расспросов позвал Сачико к себе и поделился едой, а его жена отдала ей одно из своих платьев. Наверное, они решили, что её ограбили и взяли силой разбойники, а потому предложили ехать с ними в город. Сачико без лишних размышлений согласилась. Два месяца она путешествовала вместе с торговцами, соглашаясь на любую работу, лишь бы не быть для своих спасителей обузой. Девушка всё время копила деньги, чтобы иметь возможность купить дом и осесть в какой-то деревушке. Целых два месяца у неё не шла кровь, и Сачико с ужасом поняла, что же с ними сделали в той комнате. «Им нужен был ребёнок, — размышляла Сачико. — Наш ребёнок». Вот почему она сравнительно легко перенесла действие наркотика и не сошла с ума, как другие несчастные. Учёные проверяли её кровь и узнали, что Сачико является Узумаки. Неужели и с Сатоши они обращались подобным образом? Должно быть, наркотик вызвал какие-то необратимые изменения в её организме и повлиял на ещё нерожденного ребёнка. Сачико всегда боялась, что её могут использовать в войне, но никогда не думала, что это коснется её детей. Наверное, те учёные хотели создать сверхлюдей, чтобы победить вражескую страну. — Дорогой, — прошептала Сачико, — что же они сделали с нашим ребёнком? За всё время беременности она ни разу не обратилась к врачу, несмотря на уговоры жены торговца. Сачико навсегда распрощалась с ними, когда всё же накопила денег на собственный дом. «Я защищу нашу любовь, Сатоши, — каждый раз думала она, вспоминая мужа— Обещаю». Она и не думала сближаться с соседями и редко когда вообще выходила из дому. Деревенские старушки неодобрительно кивали головами, завидев её издалека, но не более. Сачико надеялась, что хотя бы здесь они с малышом будут в безопасности. Однако никто из жителей даже не догадывался, что она носит дитя. — Ты и правда особенный, — говорила Сачико, гладя свой живот. — Это ведь ты спас маму, когда её хотели убить плохие люди? Но её мечтам не суждено было сбыться. В день, когда родилась её дочь, вся деревня говорила о ребёнке демона. Девочка была здоровой, с красным пушком на голове и такого же цвета большими глазами. Глазами Сатоши. Безумная мысль, но Сачико казалось, что с этими рожками она ещё красивее. Женщина решила назвать девочку Карин, в честь одной из своих старших сестер, надеясь, что ей в жизни повезет намного больше. После рождения малышки многие жители стали относиться к ним враждебно. Деревенские дети начинали кривляться и бросаться в Карин камнями, едва завидев. Вскоре девочка начала притворяться больной, лишь бы не идти в школу, и Сачико подыгрывала ей. Переезд требовал много расходов, но женщина старалась как могла. Для неё было сложно найти работу в деревне, но ей очень помогла соседка, Каори-сан. Карин же росла обычным, пусть и немного замкнутым ребёнком. Небольшие странности начались, когда трёхлетняя малышка заболела и жаловалась, будто бы что-то хочет выбраться из неё наружу. С тех пор прошло уже много лет, и Сачико успокоилась, решив, что вмешательство учёных не смогло навредить её ребенку. Но однажды она увидела, как пятилетняя Карин залезла на стул и поскользнулась, но вместо того, чтобы упасть, девочка будто бы удержалась за что-то и повисла в воздухе. Расплакавшись, Сачико попросила дочь пообещать ей, что впредь та никогда не будет так делать. — Хорошо, мамочка, — Карин удивленно взглянула на неё своими невинными глазами. Успокоившись, Сачико умыла лицо холодной водой в ванной. Вдруг её охватил внезапный приступ кашля, её руки покрылись каплями крови. «Надо привести себя в порядок, — подумала Сачико, вытирая кровь. — Чтобы Карин-тян не испугалась».

***

— Теперь Вы мне верите, Карура-сан? — Сакамото отложил в сторону папку с документами. — Я и подумать не мог, что труд всей моей жизни не пропал зря. Хоть исследовательский центр и был уничтожен шиноби Конохи, но Вы ведь видели результаты! — Признаюсь, я впечатлена, что такое вообще возможно, — Карура, казалось, была заинтригована. — В нынешних условиях мы смогли приблизиться к разгадке тайны крови диклониуса только работая с Объектом Альфа-3. — Это дитя — чудо, ниспосланное нам! Используя её кровь, мы сможем найти лекарство не только от вируса диклониусов, но и от множества других болезней, — он улыбнулся. — И Вас мы тоже сможем вылечить.