Ключ к миру

      После обеда Силверган действительно принёс ему «Обращение к Миру». То есть, файл у него был сам по себе, а Оптимусу он его дал на самом обычном планшете.       «Перечитываю время от времени. Вспоминаю молодость, ” — сказал он, усмехнувшись со странным выражением, притаившимся в глазах, и подтверждая то, что Орион и так подозревал. Десептикон был намного его старше, не так, как Рэтчет, но ровесник командной ставки. Может быть, ровесник самого Мегатрона.       Впрочем, когда возраст переваливает за четыре орна, пять-шесть ворнов роли не играют. Лидеру десептиконов по самым грубым подсчётам было почти шесть. Рэтчету, как знал Оптимус было около семи, и каждый раз, когда он вспоминал об этом, его пробирала дрожь. Ему, с его двумя с хвостиком, цифра казалась неподъёмной.       В такие моменты он вспоминал со скуки проведённые подсчёты соотношения продолжительности жизни людей до Преобразования и после. Наверное, древним людям даже его почти «две тысячи лет» показались бы невообразимо огромными. Почти бессмертием. От этого всегда становилось тоскливо — Праймас и Юникрон подарили им всем вечность, и на что они её тратят?       Как бы то ни было, «Обращение к Миру» Орион прочитал, с удивлением и почти шоком узнав в нём тот самый файл на десять стандартных страниц. Этот был больше. Более развёрнутый и тезисный, но основное…       — Это точно Мегатрон писал? — спросил он, подняв голову к Сильвергану.       — Что, не вяжется, да? — криво усмехнувшись спросил десептикон. — С тем, каким рисует его автоботская пропаганда ждёшь скорее призыва к крови и насилию.       — Нет… я не об этом, — Орион мотнул головой. — Я… я ведь библиотекарь. Я могу на ходу провести анализ словооборота, с высокой точностью определяя автора… — антенна, прикрывающая правое ухо непроизвольно отклонилась назад, выдавая смятение. — Этого я уже видел. Но он был не подписан.       — Видел? — удивился Сильверган, подаваясь вперёд.       — Пара текстов на разбитом планшете. Один похожий на это, — он качнул планшетом. — И ещё стихи.       Десептикон озадаченно моргнул, а затем… заливисто рассмеялся.       — Да, ты должно быть, шутишь! Стихи? Серьёзно? Неужели они уцелели? Вот уж не думал! Казалось бы, что-что, а их должны были выкинуть в утилизатор в первую очередь!       — То есть, правда? — распахнул глаза Прайм. — Он пишет стихи?!       Десептикон снова зашёлся смехом, бросив на него один короткий взгляд.       — Не похоже, да?       Он хохотал так искренне и заливисто, что улыбка сама собой вылезала на губы. Сильверган смеялся и его лицо казалось моложе, чем было, заставляя любоваться им.       — Ох, — вытерев навернувшиеся слёзы, десептикон фыркнул. — Ну, ты даёшь! Из всех людей, о ком я мог бы подумать… не знаю, те ли тебе попались стихи, но даже если нет, вспомнить об этом до крайности забавно, — он снова всхлипнул. — Сейчас уже нет, но когда-то… когда-то, действительно писал. И стихи в том числе.       — Могу прочитать на память. А ты мне скажешь те или не те, — предложил Оптимус.       — Серьёзно? — удивился Сильверган. — Ты помнишь их на память?       — Эй, — почти обиделся Орион. — Я вообще-то в архиве работал. Помнить — это моя работа была. Отчасти.       — Ну, — фыркнул смутившийся десептикон, в серых глазах плясали весёлые отблески пламени. — Давай. Самому интересно.       Оптимус задумался, припоминая старый планшет, выщербленный и побитый, с глубокой трещиной через экран. Шахтёрская инструкция…       — Слышите голос врага?       Враг будет в спину стрелять!       Если свобода вам дорога,       Научитесь его отличать!       Мы призываем в который раз:       кровью смывают кровь!       К стенке предателей, пробил час!       Оружие брат готовь! *       Силверган словно бы вздрогнул и, перестав улыбаться, отвел глаза.       — Да, — глухо сказал он. — Это то самое… Я правда думал, что они нигде не сохранились. Мы думали тогда — победим быстро… и будет мир.

***

      Оставшийся вечер проходит в тяжелом молчании. Орион читает и перечитывает Обращение, уходя глубоко в свои мысли. В это всё с трудом верится, и будь он чуточку более упрямым в своих взглядах, мог бы убедить себя, что это всё обман.       Может быть, это написал не Мегатрон, может быть, это вообще обман изначально… ответ на этот вопрос он сможет узнать только при личной встрече с вождём десептиконов, поговорив с ним не на поле боя.       Но важно не это. Даже если это обращение написал кто-то другой, а давний враг придерживается хотя бы части тех взглядов, у Ориона вновь появится шанс. Это правда, он никогда до этого не рассматривал мир с десептиконами всерьез. Временный союз, перемирие — да, но истинный мир? Нет. Слишком страшная у них репутация, слишком многое им вменяют.       И всё же он помнит тот долгий день и то мучительное размышление, приведшее его к тому пути, по которому он шёл всё это время. И помнит тот потрёпанный планшет, в конце концов покачнувший чашу весов. Без него он тянул бы ещё долго.       — Ты знаешь, — сказал он, наконец, отложив планшет. — Это очень хорошее Обращение. Но вне зависимости от того, изменились взгляды Мегатрона с тех пор или нет, я понимаю, почему никто в Сенате не захотел его услышать. И не услышит сейчас.       — Если ты сейчас скажешь что-то, чтобы оправдать этих оплавков, я сильно разочаруюсь, — усмехнулся Силверган.       — Нет, что ты. Их невозможно оправдать, — Орион криво улыбнулся в ответ.       Он уже очень давно понимал, что по итогу его плана половину сената придётся расстрелять, а оставшихся посадить пожизненно. Каким бы миротворцем он ни был, он все же прекрасно знал, что… это нельзя отпускать. И по закону военного времени…       — Но на тот момент у них было прекрасное оправдание даже не задумываться о происходящем. Пока что оно есть и сейчас, но скоро закончится. Они, конечно, смогут найти и другое… но что уж там, — Орион тяжело вздохнул и поднял взгляд на Силвергана, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что собирается сказать и кому. — Ты знаешь, что Залы Зарождения по всему Кибертрону уже много ворн сокращают искрения и гаснут?       — Что?       Залы Зарождения в Каоне давно были отключены. Его, как и Тарн, в самом начале войны очень упорно старались сровнять с землей. В какой-то момент комплекс создания спарков, однажды обесточившись, больше не включился — то ли Праймас решил не тратить энергию на искры, которые рискуют в любой момент погаснуть, то ли система безо всяких мистических причин просто не выдержала нагрузки. Кроме кассет Саундвейва спарков среди десептиконов не водилось, несмотря на то, что к ним присоединялись всё новые и новые добровольцы, по мере того, как Сенат закручивал гайки. Хотя в шахтах, наравне с легендами об омегах, говорили о возможности зажечь новую искру искровым коннектом.       Но во-первых, это было ещё большее чудо, чем Подарок Праймаса: кто же в здравом уме будет открывать искру в их шлаковых условиях, а во-вторых, даже если искра зажигалась… быстро гасла, не имея оболочки, создать которую было просто невозможно. Не из себя же детали выкручивать?       А Залы Зарождения всегда казались чем-то незыблемым. Вечным. Как именно происходит зарождение новой жизни и появление новой искры знали очень приблизительно — в том был величайший секрет Праймаса и основа их расы. Без них они просто перестанут существовать. Рано или поздно, но учитывая масштаб их давнего конфликта, скорее рано.       Поверить в это невозможно, хотя Оптимус Прайм никогда бы не стал таким шутить — уж в этом Мегатрон уверен.       И по спине ползет противный липкий холодок.