Ключ к миру

      — Эй, ребята, — внезапно прошептал Джазз. — Проверьте-ка наш канал. А то у меня из-за этой обстановочки походу глюки пошли.       Бамблби и Айронхайд, сидевшие, плотно прижавшись друг к другу на каком-то проржавевшем козырьке в абсолютной темноте глубинного тоннеля, сперва не сообразили, о чем говорит напарник, устроившийся на перекладине чуть выше. Здесь, среди мертвой тишины, в тяжелом воздухе, пахнущем ржой, не получалось сосредоточиться на чем-то ином помимо движения по проложенному маршруту: вперед и вперед, медленно, тщательно контролируя движения, проверяя каждый шаг, не забывая мониторить фильтры и сканеры — чтобы не надышаться чего-нибудь ядовитого и не вступить в какой-нибудь шлак. Постоянное, монотонное усилие рук и ног там, где любая поверхность могла провалиться, оборваться, обжечь электричеством или технической жидкостью из неисправных коммуникаций…       «А кто-то ведь так всегда, — думал молодой автобот, с некоторым трудом возвращаясь в реальность из глухой пустоты усталости. — Те же ремонтники нижних уровней. Или шахтеры. Это у нас — миссия, а у них работа. И каждый день. Неудивительно, что так много народа пошло за Мегатроном — в такой темнотище посиди пару джооров — и отупеешь, и озвереешь, и пойдешь куда угодно, лишь бы отсюда выбраться. Не все конечно согласятся убивать сородичей, но многим, наверное, будет плевать. Потому что злые и глупые. Их, я слышал, даже читать не учат, не то, что думать. Куда им понимать цели их вождя… довольно того, что Мегатрон им свободу обещает, а какой ценой и сколько народу ради этого положить надо — они не задумываются…»       — Что это, — внезапно громко сказал Айронхайд, прерывая поток размышлений.       Бамблби глянул на лог внутренней связи и застыл, не в силах поверить в увиденное. На внутреннем экране личной связи мигало сообщение, метка отправителя которого принадлежала Оптимусу Прайму.       — Это как?       Мало того, что командир в плену, и скорее всего не может даже думать об отправке сообщений, но они на такой глубине, где связь вообще не работает. По техническим причинам. Над ними больше двадцати километров камня, металла, брони и коммуникаций. Не важно, в каком они состоянии, они все равно гасят все сигналы!       Бамблби судорожно принял сообщение, открывая файл.       «Оптимус Прайм команде: статус — жив. Состояние — удовлетворительное. Местоположение — личная кварта офицера Силвергана. Комплекс Каонского дворца. Критических повреждений нет.»       И самое главное — несколько акцентных символов, разбросанных по тексту. Обычно их не использовали, но иногда они выскакивали на старых терминалах, как баг раскладки.       А иногда их можно было использовать, как шифр.       — Это от Оптимуса? Как такое может быть?       — Не знаю, — протянул Айронхайд, считывая шифрование ещё несколько раз. Да, все верно, Оптимус подтверждал личный код и подлинность данных в открытой части сообщения. — Ничего не понимаю, но похоже, это действительно он.       — Не ловушка? — уточнил на всякий случай Джазз, хотя, наверное, и сам все уже проверил не по одному разу.       — Не похоже.       Хайд прищурился и поднял голову к потолочным перекрытиям и подсветил мощным габаритным светом кабеля в самом верху.       — Ты думаешь о том же, о чем и я? — проследив его взгляд, спросил Джазз.       — Старые коммуникации. Если он смог получить доступ к терминалу, в открытую сеть заходить мог не рискнуть. Но старые формы… Каон древний город, а Прайм какое-то время работал в Архиве. Он знает систему.       — Но как?       — Чудом, не иначе.       — Он в кварте, — тихо сказал Бамблби. — В личной кварте какого-то Силвергана.       — Ну, тогда понятно, — с оттенком радости заметил Джазз. — У офицера в кварте может стоять хороший терминал. И повезло, что этот офицер достаточно долбоеб, чтобы оставить пленника без надзора. Хотя, почему Силверган, а не Мегатрон? И кто он вообще? Я о таком не слышал.       — Штабист какой-нибудь, должно быть, — предположил Айронхайд, значительно повеселевший. — Их у десептиконов тоже хватает.       А Бамблби растерянно переводил взгляд с одного на другого.       — Вы чего, — прошептал он. — Вы не думаете… вы понимаете, что если Оптимус не в тюрьме, а в личной кварте…       — Да-да, все понятно, — отмахнулся Джазз. — Но, в принципе, оно было понятно и раньше, да? Не надо трагедий, малыш, — он протянул руку и щелкнул молодого автобота по лбу. — Честное слово, стоит радоваться уже тому, что командир жив, здоров, ясно соображает и, судя по сообщению, достаточно неплохо себя чувствует. А все остальное… ну, случается. И проходит, поверь мне. Хуже то, что от случившегося может остаться… ммм… подарочек, но и с этим можно справиться — желающих помочь хватит. И можно даже устроить все так, что никто не узнает — командира в медблок, и если он там на полворна застрянет, никто не удивится — после плена-то. А потом кто-нибудь принесет с долгой миссии найденного на дороге спарка, потому что не бросать же… и командир сможет этого спарка усыновить, как тебя самого в свое время. Вот и все!       — Верно, — раздался глухой голос Айронхайда. — Любые раны со временем заживают. Их, главное, не забывать лечить, а с лекарями у нас порядок. Есть Рэтчет, есть Ранг, есть куча специалистов помельче. Так что… спасибо Праймасу за милость и двинем дальше. Нам до цели еще пилить и пилить…

***

      Старскрим от души пнул попавшуюся под ноги разобранную винтовку. Та с грохотом улетела в стену и незакреплённые части разлетелись по всему коридору их общей кварты. Мимолетно кольнуло виной — Тандер расстроится… и тут же нахлынула злость: ну и пусть!       Пусть! Он его бросил! Все бросили…       Порыв злости сменился волной жалости к себе. Ну конечно, почему кто-то должен с ним возиться? У всех тут своих дел хватает, и все стали ужасно озабочены психологическим благополучием тех, о ком десептиконам волноваться было глупо и бессмысленно. Сначала лидер, прилипший к Прайму, теперь вот, триадник, вдруг озаботившийся здоровьем того, кому сикер может быть интересен только как материал для какого-нибудь эксперимента…       Зайдя в мойку, он уселся на край ванны, отвернул кран и плеснул на лицо холодной воды. Внезапно осознать свое одиночество оказалось почти до слез больно.       …Больно. Больно, больнобольно…       Ну почему все так? Так неправильно, так не должно быть!       Почему, почему они все уходят? Почему он всегда остается в одиночестве метаться по пустой кварте?       Взглядом поймав свое отражение в зеркальной стене мойки, Старскрим испытал мимолетное чувство радости от того, что триадников нет, и его никто не видит сейчас: выглядел он, не то, как больной бешенством шарктикон, не то, как буйный псих. Или Оверлорд в приступе. Горящие глаза, оскаленные клыки, скрюченные пальцы с выпущенными когтями, встопорщенные лезвия-крылья — хоть на автоботский плакат лепи, с подписью: десептикон злобный, обыкновенный.       Вот он какой — настоящий.       Без тщательно подобранного стиля, без собственноручно написанных протоколов, придающих движениям соблазнительную грацию и плавность, без косметики, аксессуаров, шитых на заказ тряпок, призванных если не превратить недостатки в достоинства, то хотя бы сделать незаметными…       Откровенное, ничем не прикрытое… уродство.       Узкое лицо с неприятно резкими чертами, острым носом и огромными глазами, темный блеск защитного напыления, тощее тело, непропорционально длинные конечности, металл, проступающий из-под плоти, темные линии встроенного оружия…       «Ублюдок квинтессона и инсектикона» — самое распространенное, что он слышал в свой адрес.       Но он, Юникрон побери, имел право на это плевать! Он был лучшим сикером Кибертрона, он был заместителем Мегатрона, командующим авиации, он был, Юникрон побери, ученым! Военным инженером, ведущим вверенные ему войска к смертоносному совершенству! Сколько апгрейдов, сколько программ, сколько экспериментов с внутренними деталями и формой! Он имел полное право считать себя лучше всех — ну, про себя, вслух, конечно, порой приходилось выказывать уважение таким типам, с которыми в ином случае по одной улице пройти бы побрезговал. У него были достоинства и кроме внешности, причем — весомые! И тех, кто хотел заработать себе высокое положение при нем или при лорде смазливым рыльцем и открытыми портами он всегда презирал. И даже не думал о том, чтобы сделать пластику — его лицо было частью его личности, почти броней, а тело, несшее в себе оружие и подвергшееся множеству боевых модификаций, не позволило бы каких-то нефункциональных вмешательств и украшательств, в лучшем случае — откатив изменения, а в худшем — среагировав приступом отторжения. Он никогда не завидовал чужой внешности, всегда легко находя и ядовито подчеркивая недостатки, разумеется, не вслух: Шоквейв — инвалид, Саундвейв со своими манипуляторами на квинта похож, Нокаут выглядит, как интербот, и ведет себя соответствующе, Оверлорд — громила и психопат, Паук — извращенец, и многие другие точно так же препарировались внимательным взглядом и острым языком…       Подумаешь, красавчики. Фрик на фрике, один я счастливое исключение.       Так почему именно сейчас он с тоскливой яростью глядится в зеркальную стенку, мечтая о том, чтоб его тело, совершенная боевая машина, стало пусть немного менее совершенным — но… хоть немного более красивым?       Чтобы руки и ноги не были такими длинными и тонкими, как конечности инсектиконов, чтоб кожа была белой и нежной, а не серой от напыления, чтоб волосы были мягкими и гладкими, оттенка синевы, а не грязной ржавчины, чтоб в глазах отражалась невинная, чистая синева, а не кровавые омуты, чтоб…       Да, Юникрон побери…       Чтоб стать таким же, как шлаков Прайм — новая забава вождя.       «Ненавижу!»       …надо успокоиться. Надо привести себя в порядок. Не важно, как он себя чувствует, он — заместитель лорда, и должен выглядеть соответствующе. Какое ему дело до этого автобота, лорд развлечется с ним и забудет, а он, Старскрим, останется рядом. Он всегда будет рядом с Мегатроном, как правая рука, помощник и заместитель. Лорду не важно, какая у него внешность, ему важнее разум и дух… да, разум и дух…       Он твердил это как мантру, цепляясь за слова, каким-то шестым чувством осознавая, что как только закончатся аргументы за разумность своего поведения, что-то случится, что-то намного более неприятное, чем его обычные срывы. А сейчас и без этого проблем хватает.       Шоквейв вот… к нему Тандер ушёл…       Шлак! Не думать об этом!       Нужно слетать, проверить окрестности, прошло уже достаточно времени с появления во дворце Прайма, автоботы наверняка уже зашевелились, готовя попытку спасти своего идиота-командира…       Квинтов Прайм!       Из-за него одни проблемы!       «Ненавижу!»       Он только мешает.       «Ненавижу!»       Это из-за него все началось.       «Надо его убить.»       Кристально ясная мысль будто что-то перещёлкнула в процессоре. И все стало просто и понятно.       Да, надо его просто убить. И все станет, как раньше.