Ключ к миру

      Орион сидел в кресле у терминала, по памяти выписывая на планшет памятки для пользователей Архива начиная с раннего спаркства и заканчивая уже более взрослыми пользователями. Десептикон предложил ориентироваться именно на спарков и юнлингов, способных загнать систему в сегмент порносайтов, даже если начинали с простейшей таблицы элементов. Орион посмеялся и не стал ему говорить, что в бытность библиотекарем видел, как дети залезли на заблоченную в той секции Архива платформу киберспорта.       Его таким удивить было уже нельзя.       Поэтому он послушно выписывал алгоритмы в текстовый редактор, и когда дверь в кварту с шипением открылась, заметил не сразу. А вот сидящий рядом десептикон поднял голову и среагировал намного быстрее.       — Старскрим, что ты тут делаешь?       Оптимус вздрогнул, поворачиваясь.       Старскрим? Всем известный сикер, правая рука Мегатрона… зачем он пришел? И… Праймас, в каком виде!       Это было, поистине, жутко: офицер казался полностью обезумевшим. Темное лицо исказилось в яростной гримасе и, кажется, еще больше потемнело, неравномерно — какими-то странными пятнами, а по телу бежали мучительные судороги незавершенных трансформаций. Рассинхронизация протоколов, отторжение или вирус?       — Старскрим, — повторил Силверган каким-то незнакомым жестким тоном — у него словно бы и голос изменился…       Офицер дернулся, снова мучительно оскалившись, застыл — Орион явственно различил, как дрожат и пульсируют зрачки, перебегая с него на Силвергана, и обратно.       А потом кресло перевернулось, и он рухнул на что-то мягкое.       Оглушительный дикий визг ударил по всем частотам, заставляя антенны сложиться, а тело свернуться комком, оберегая слух. Знаменитый голос… едва слышно было, как посыпалось что-то стеклянное.       Запоздало автобот сообразил: Силверган выдернул его из кресла и бросил на платформу. И сейчас… сейчас пытается удержать своего явно свихнувшегося сослуживца. Визжащий клубок катался по кварте, оставляя за собой брызги крови и энергона.       Спустя какое-то время десептикон сумел скрутить и зафиксировать сикера, крепко впечатав в пол.       — Скример, какого квинта?       В ответ раздалось только хриплое рычание. Сикер дернулся, выворачивая голову, уставился на Прайма огромными дикими глазами, яростно скалясь…       — Квинтова мать… — ошарашенно пробормотал Силверган, не спеша отпускать взбесившегося сикера. Осторожно — но крепко удерживая — вывернул тому руки, приподнял, ощупал шею, грудь с проступавшими ребрами, запавший живот… Праймас, насколько же он тощий… Орион смотрел на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как собственное эм-поле начинает колебаться в такт.       Что-то было не так…       — Орион… извини, я к… — собравшийся было подняться вместе с сикером на руках Силверган обернулся, — Орион? Что…       И покачнулся, припадая на одно колено, неверным движением прижимая к себе тощее тело. Серые глаза показались черными от расширенных зрачков. Стало жарко — будто окатило изнутри горячим маслом, заставляя вспомнить, как это было тогда, и как должно ощущаться…       «Омега,» — успел понять Орион, чувствуя, как тело охватывает сладостная истома — и пусть это была не прежняя неуемная жажда, это все равно не сулило ему ничего хорошего. — «Резонанс!..»       Шлак. С трудом преодолевая сладкий кисель, колышущийся в голове и теле, он поднялся и покачиваясь, дошел до терминала. Раз уж у него есть полномочия… определить точку. Внутренние системы… двери, окна… заблокировать. Если не получится, тут пол Каона рехнется…       Системы даже не пискнули. Странно.       С глухим «вззззз-бум» упали на окна защитные плиты. С шорохом сомкнулись двери. С невероятным облегчением он выдохнул, оперевшись о панель терминала.       А за спиной раздался треск рвущейся ткани, хруст стекла и недвусмысленный стон.

***

      Губы у Старскрима были твёрдыми и горячими, а еще он кусался, но его все равно хотелось целовать. А еще он был гибкий, невозможно гибкий и сильный, и кажется, обвивал со всех сторон сразу, хотя Мегатрон держал его за талию, осторожно сомкнув ладони. Острые когти разорвали рубашку, полоснули по спине.       — Мой! — скрипяще прорычал сикер у него в руках. Толкнул, коленями стиснув бока, опрокинул на пол и рассыпанные осколки стекла впились в спину.       А потом разум, из последних сил цепляющийся за реальность, погас.

***

      Орион тихо выдохнул сквозь зубы и постарался как можно незаметнее дошататься до кровати, стоны, вздохи и обжигающее оверановое поле вкупе с вышедшим на полную мощь полем альфы ошпаривали чувства, подстёгивая жар и дикое возбуждение. Только вот в отличие от Силвергана и Старскрима, совершенно потерявших голову в оверановом коктейле, он хоть как-то мог соображать…       Стараясь дышать через рот, он цедил воздух, прижавшись щекой к прохладной ткани подушки. Это… вероятно надолго. Не удивительно, что сикеру снесло голову в преддверии искрения, странно только, что… раз Силверган, очевидно, его партнёр, он сидел всё это время с Орионом, а не…       Он с силой заставлял себя думать конструктивно и внятно. Оба десептикона невменяемы, у сикера явно что-то заклинило, а Силверган словил двойной удар… тут и жертва полной эмпураты не устояла бы, что уж говорить о… здоровом и сильном меха.       Сзади раздался острый протяжный стон, уши резануло пронзительно звенящей нотой.       Шлак. Надо прикрутить чувствительность антенн…       И не думать. Не думать о сильных руках, фантомными прикосновениями касающихся кожи, не думать о тянущей тяжести в животе и сладких стонах за спиной, сменивших тональность на чистый экстаз, о вибрирующем рыке альфы. Не думать!       Оптимус свернулся в клубок, обняв себя руками за плечи и зажмурившись, дышать получалось только мелкими и частыми вдохами, в голове мутилось от лихорадки и от неё же кружилось, тело трясло в мелкой неконтролируемой дрожи. Шлак… вот после такого сенаторы и прочие «компетентные» лица и пишут, что омеги не способны держать себя в руках во время искрения. Соберись!       Перед закрытыми глазами плясали цветастые точки, мир качался в неумолимом ритме и накрывало с головой отупелой тяжестью. Не шевелиться, не быть, не существовать…       Сколько он пробыл в таком состоянии, Орион не знал, но крики на полу успели стихнуть, и мягкое покрытие платформы внезапно прогнулось под весом спереди и сзади. Чьи-то руки обняли за плечи, разворачивая из сжатой пружины, в которую он свернулся, переворачивая на спину. Ноги придавило горячей тяжестью. Выданная Силверганом рубашка с говорящим сейчас предложением затрещала, когда её потянули в разные стороны, заставив распахнуть глаза. В мутном мареве оверанового угара на него смотрели две пары алых глаз с абсолютно очевидным в них желанием.       Старскрим что-то сказал, но за белым шумом, забившим уши, Орион его не понял. Разорванную тряпку швырнули на пол и к шее с двух сторон прижались раскалённые губы, вырывая протяжный стон. Узкие ладони огладили грудь, спустившись к талии.       «Шлак…»       — Э-эй… подождите!.. — Оптимус слабо трепыхнулся в попытке вырваться, хоть и понимал какой-то частью разума, что невменяемые десептиконы его не поймут и не услышат.       Силверган прижался губами за ухом, лизнув сенсорные датчики и вырвав бессвязный вопль. Оптимус содрогнулся всем телом, дугой выгнувшись в удерживающих его руках.       — Красивый, — шепнул сикер, каким-то образом пробившись сквозь шум и грохот в ушах. — Самый красивый… самый лучший…       А после обнял и принялся целовать лицо и шею, скользя губами и языком. Из-под плеча вывернулся Силверган, выглядевший абсолютно пьяным, блаженно улыбнулся и пополз куда-то вниз, облизывая живот и бедра, как умирающий от жажды слизывает с камней росу.       — Самый лучший…       Вот шлак.       Орион выдохнул, прикрыл глаза и… расслабился. Ладно. Ладно, он ожидал этого с самого начала. И хорошо, что их всего двое, и пробило и переклинило десептиконов на нежности, а не на что-то ещё. Он справится. Переживёт. А потом… потом как-нибудь…       И потом, пока все действительно было неплохо. Может, и дальше будет не хуже? Чужие эмоции текли сквозь Искру, окутывали, затягивая в себя, и звучало в них лишь восхищение и нежность. И желание сделать хорошо.