Ключ к миру

      Оптимус проснулся от того, что ему было жарко. Тело наполняла приятная тяжесть, а голову блаженная лёгкость и пустота.       А ещё на нём кто-то лежал. С трудом разлепив глаза, он приподнял голову и осмотрелся, с третьего раза сумев переключить режим оптики на ночной. Зрелище, представшее ему в абсолютно тёмной кварте… впечатляло.       Силверган лежал рядом, обнимая его за талию и уткнувшись носом в бок, а сверху на них, изогнувшись, как киберкот, спал Старскрим.       Видок у обоих его… любовников — стоит называть вещи своими именами, — был ещё тот. Да и у него не лучше, наверное. Тело Силвергана, в особенности спину и плечи, покрывали глубокие царапины и следы зубов. И хотя саморемонт уже принялся затягивать их, выглядело это почти как следы пыток. Весь в следах крови и энергона, он походил на бойца, едва вырвавшегося из битвы.       И сикер не лучше. Весь какой-то худой и ломанный, костлявый, истощённый, с окровавленными губами. Не то чтобы Оптимус раньше видел десептиконского коммандера без брони, но выглядел тот явно нездорово, бледный даже под хромированным защитным покрытием, дышит тихо, но… слишком сильно фонит. Понятно конечно, искрение в самом разгаре, но было ещё что-то, чего Оптимус понять не мог. Плохо.       Он пришёл уже невменяемый, а что после такого случится, и Вектор Сигма не предскажет. Это только в байках не сильно образованных гражданских коннект объявляют лекарством от всех болезней, а в реальности кто там знает, отчего у всем известного скандального летуна сорвало крышу? Резонанс ещё этот…       Поморщившись, Оптимус прикоснулся к плечу Силвергана, отчего тот мгновенно вскинулся просыпаясь.       — Орион?..       Глаза у него, как у большинства десептиконов, мерцали в темноте алым, а голос после прошедшей ночи был хриплым, внезапно чем-то напомнив Мегатрона.       Десептикон проморгался, осторожно сел и осмотрелся, вспоминая произошедшее. В кварте царил погром, световые панели вышибло и разбило голосом Старскрима, терминал разнесло им же, на полу вперемешку с обрывками одежды лежало стеклянное крошево. Опущенные бронеплиты и запечатанная дверь не пропускали даже крупицы света.       Только какие-то линии на его груди слабо проступали золотистым среди крови, энергона, царапин и синяков.       — Ох! Орион… я…       — Потом, — мягко сказал Оптимус. — Я успел заблокировать кварту, чтобы весь дворец не вынесло. Не знаю, сколько у вас омег, но могло пол Каона зацепить, — он осторожно переместил вырубившегося сикера на бок между собой и Силверганом. — Лучше бы ты не меня выхаживал, а за партнёром смотрел, может быть такого резонанса бы не было.       — Резонанса?..       — Бывает у омег, когда совпадают параметры и оверановое поле отражается и усиливается друг от друга. Ему нужно к медикам, я не врач, но кажется у него начался откат каких-то систем.       Мегатрон перевернул так и не проснувшегося сикера на спину, чувствуя, как впервые за долгое время в руки пытается пробиться нервная дрожь. Старскрим казался болезненно хрупким и измученным, на синяки, оставленные его руками, смотреть не хотелось, но невозможно было оторвать взгляд. Произошедшее вспоминалось с содроганием вперемешку с ужасом и непониманием, как такое вообще может быть.       Партнер? Омега?       Старскрим? Его командующий ВС? Один из лучших бойцов среди десептиконов?       Хотя, после того, как омегой оказался Оптимус Прайм…       Который сейчас бережно прикасается к его плечу.       — Ты не виноват, — тихо сказал Прайм. — Так просто совпало. Ты никого из нас не покалечил и не сломал. Соберись. Ему нужна помощь.       — Квинтова мать… — слегка неуклюже Мегатрон выбрался из кровати, наощупь нашарив в шкафу первые попавшиеся штаны и куртку, пока Орион заворачивал сикера в одеяло.       — У него высокая активность искры, — пояснил он, указав на сияние под рёбрами. — Искрение истощает организм.       Ещё раз ругнувшись, лидер десептиконов вернулся к кровати, осторожно принимая на руки своего заместителя и прижимая его к груди.       — Орион… прости. Я к медикам. Если хочешь, можешь заблокировать дверь. Мы обязательно поговорим…       И развернувшись, вышел быстрым шагом.       Оптимус проводил его взглядом, выдохнул и сел на кровати, стараясь не наступить на осколки на полу. Дверь с шипением закрылась, повинуясь направленному сигналу. Похоже Силверган оставил ему полный доступ… и ушел. Как будто испытывая… он уперся лбом в сложенные руки. Думать не хотелось — как не хотелось и предполагать, с чего бы вдруг такое доверие.       Ну да, офицер мог оценить то, что он рассказал, и счесть его… достойным… но это не меняло факта все еще идущей войны. Или десептикон решил, что случившееся вечером что-то изменит? Привяжет его, как юнлинга на первую любовь?       Медленно поднимающиеся бронеплиты на окнах открывали путь рассеянному свету раннего утра, позволяя во всей красе увидеть погром в кварте.       Большинство хрупких предметов — инфокристаллы и запасные пады — пошли трещинами или вовсе раскололись. Перевёрнутое кресло, упавшие полки, трещина на двери шкафа, осколки везде и всюду, но конечно большей частью на полу… будто локальный ураган прошёлся.       А ведь тут было почти уютно.       Ещё раз тяжело вздохнув, Оптимус поднял голову и осмотрелся уже другим взглядом — взглядом солдата. Осмотрел себя, отметив россыпь засосов на груди и бедрах, осторожно потянулся, проверяя спину и с облегчением понимая, что контакт со взбесившимся сикером обошелся без глубоких ран и даже без царапин. Осторожно провёл по бедру, коснувшись ладонью между, боли не было и кажется… повреждений тоже. С некоторой озадаченностью он понял, что его, похоже, только целовали и немного покусали. И облизали, мда…       Щёки на мгновение опалио жаром и внизу живота сладко потянуло при воспоминании о прошедшей ночи. Он не знал, каких сил стоило Силвергану остановиться в том состоянии, в каком он был, но испытал приступ сильнейшей благодарности за это. И Старскрим тоже…       Тряхнув головой, Оптимус выгнал оттуда посторонние мысли и приступил к инспектированию внутренних систем. Отравление полностью сошло на нет, искрение ещё идёт, но, если постараться, он уже сможет свернуть овверановое поле. Система связи… работает! Отлично.       Итак, что дальше?       Карты, конечно, у него нет. Как и нормального оружия. Только встроенный бластер.       Но допустим, карту можно будет вытащить из терминала, там только экрана нет, это не критично, а вот остальное куда сложнее.       Плюс ещё не прошедшая до конца слабость. Поднявшись на ноги, Оптимус сделал осторожный шаг и покачнулся. Голова немного кружилась. Дотронувшись до уха, он почти не удивился, обнаружив уже засохшие чешуйки крови — сокрушительный звуковой удар имел страшную силу, не только для техники и предметов. Но системы саморемонта уже взялись за повреждения. В принципе, нормально ходить он может уже сейчас, надо только откалибровать гироскопы и держаться подальше от углов.       По-хорошему — это идеальный момент для побега. Только куда идти и как далеко он уйдёт в таком состоянии? Шансы, что он никому не попадётся на глаза, ничтожны, а шанс, что его примут за своего и вовсе стремится к отрицательным значениям. Его лицо на каждом автоботском плакате — с маской и без, в форме, в броне и во всех видах, включая чуть ли не откровенную порнографию. Для поднятия боевого духа Оптимуса Прайма снимали со всех ракурсов, какие только возможны. И то, что сейчас он по официальным каналам преступник, делу не слишком поможет, любой десептикон может остановить и поинтересоваться, а куда это бывший автоботский генерал чешет в одиночестве…       И что же ему теперь делать? Как послушному пленнику сидеть и ждать, пока у Мегатрона появится свободное время?       Неожиданно за окном зашипело и грохнуло, заставив шарахнуться к стене. А потом Оптимус с изумлением увидел, как в небе цветами и звездами рассыпаются золотые и розовые блестки. Огромный цветастый шар взорвался в вышине, рассыпавшись ворохом хорошо различимых искр. Зажигательные? Не похоже… пока Оптимус напряженно пытался определить, что это было, следом за первым рванул второй, третий… зеленый и синий.       В небе над Каоном разлетался праздничный салют.       А внутренняя связь ожила, развернулась коротким сообщением, и губы расползлись в улыбке. Как вовремя!       Оптимус шагнул к шкафу, отодвинув треснувшую створку, и принялся быстро одеваться. Надо было спешить.