Ключ к миру

      Его жизнь вновь совершила резкий разворот и рванула вперед на форсаже.       Иногда Хот Род с грустью думал, что это случается с ним от того, что когда-то в беспечном спаркстве он мечтал об интересной жизни, такой, как у героев легенд. Не даром же есть поговорка: «прежде, чем менять краску, подумай о колесах». А загадывая желание — думай о его последствиях… вот он и загадал когда-то на День Трансформации, не подумав о том, что нескучная жизнь героев на самом деле — довольно шлаковая штука.       Каким глупым он был в детстве, оказывается…       Сообщение о предательстве Оптимуса Прайма ударило, словно близкий взрыв — оглушило, перевернуло и об стенку шарахнуло. Родимус всегда восхищался этим человеком; его силой, его волей, его умениями и тем, как за ним шли солдаты.       «Когда-нибудь я буду сражаться с ним на одном поле боя. Плечом к плечу. Смогу твердо посмотреть в глаза и крепко пожать руку. Когда-нибудь, я стану равным ему…»       Это была еще одна его мечта. Хрупкая и немного наивная, какой может быть только детская вера в кумира…       Все стены его комнаты в общежитии были завешаны плакатами героя и его высказываниями под градом десептиконского обстрела. Хот Род такой был не один, но в отличии от других, у него было то, что могло бы помочь с гарантией исполнить мечту: редкая сила, Дар Праймаса, как сказали врачи на медкомиссии. Такое иногда случалось, и все, наделённые особыми талантами меха неизменно занимали значимое место в истории. Он гордился этим и смотрел на героя детских лет, надеясь найти достойное применение своим силам…       …а потом был суд и обвинения. Приговор. И горькое чувство разочарования на языке.       Хот Род давно должен был привыкнуть, что реальность отличается от фантазий, но даже понимая, что генерал Оптимус может оказаться совсем не таким, каким он себе его навоображал, он никогда не мог представить его предателем. Он такой был… как будто на самом деле — из легенд. Хотя как раз вот это и должно было заставить задуматься — ну не бывает таких прекрасных в реальной жизни!       Новое имя и новое звание, назначение на место, поздравление сата Сентинела… всё это прошло мимо сознания, будто в тумане. Глупая, невероятно дурацкая мысль «вот ты и стал ему равным…», промелькнувшая в голове, вызвала злость и тупое раздражение. Не так! Не так он этого хотел!       Кажется, он спалил что-то в комнате, пока собирался… ну и плевать…       Путь в расположение он провел в усталой полудреме. Вылетали глубокой ночью, так что смотреть особо было не на что. Лишь у самой границы, он наконец скинул странное оцепенение. Внизу под боком грузового безыскрового самолёта тянулся унылый пейзаж очередного брошенного города. Оплавленные свечи высоток, слепые окна этажей… город щерился тёмными остовами, похожий на почерневший от сажи скелет.       «А там ведь жили люди… — подумалось ему. — И ради этого Оптимус предал своё государство, отказался от своих идеалов?..»       …когда его нога ступила на плиты посадочной площадки, Родимус все для себя решил. Он не будет таким, как Оптимус. Он не предаст свой народ. Никогда. И другим не даст.       Потому, что в этом, на самом деле, заключалась большая проблема. Потому, что войска… не поверили в предательство своего командира, хотя доказательства были буквально — титановые… одним из преступлений была продажа на сторону врага стратегических ресурсов автоботов. Такое количество пропавшего не подделать и не скрыть…       Возмущены произошедшим были все, но как минимум половина: не тем, что генерал — предатель, а тем что его осудил Сенат.       Оптимуса Прайма в войсках любили. За ним шли, за него умирали. Он был идеологом, лидером, казался справедливым и сильным человеком. Порядочным. Многие считали произошедшее подставой… а сат Сентинел сообщил ему по секрету, что уже прозвучавшие обвинения и в сотню раз так не страшны, как настоящий проступок — что-то, связанное с попыткой вмешаться в Залы Зарождения, переписать кодирование зарождающихся Искр… «во имя блага Кибертрона», разумеется.       — Вы должны понимать, что после раскрытия заговора Оптимуса Прайма, в армии всё ещё находится множество его сторонников и просто сочувствующих. Сенат сожалеет, что предательство удалось разоблачить только сейчас. Вам придётся тяжело, Родимус Прайм, но мы в Вас верим. В первую очередь необходимо отделить истинно верных автоботов от предателей, проверки личного состава идут во всех частях армии.       Сентинел Прайм поставил перед Родимусом непростую задачу, которую ему предстояло выполнить в кратчайшие сроки. Подтянуть силы, привести в порядок армию и быть готовыми защищать свой народ от десептиконов и автоботов предателей, ушедших вслед за своим командиром.       Никто не скрывал — его выбрали не столько за отличные оценки, сколько за дар. Для поднятия боевого духа солдатам жизненно необходим пример героя. Героя, одарённого благосклонностью Создателя в первую очередь.       — Вам выдан значительный кредит доверия, Родимус Прайм. Не разочаруйте Нас.       Он и сам это понимал.       Конечно, Родимус не был наивным спарком и знал, что система Кибертрона не идеальна. Знал, что беды случаются. Его родители погибли в аварии в космосе и в этом никто не был виноват, но ему повезло. У его родителей были хорошие знакомые, присмотревшие за ним до поступления в академию.       А значит, минимум, что он может сделать, это служить своему государству.       Проблема заключалась в том, что не все солдаты выражали свое мнение открыто. После выдачи Оптимуса Прайма десептиконам из армии пропало или дезертировало по разным причинам довольно много солдат. Личный отряд Прайма и вовсе исчез вместе с большей частью документации и оборудования. Где прятались предатели было неизвестно, но долго они скрываться не смогут. У них нет ресурсов, а значит они начнут нападать на своих бывших товарищей. Родимусу предстоит отражать именно эту атаку.       От количества документов и инструкций, которые предстоит прочитать, заранее становилось тоскливо и тошно, но сдаваться без боя Родимус не собирался. И первым делом собрал весь личный состав заставы на плацу, познакомиться и объявить о новой политике.       — Приветствую, солдаты!..

***

      — Нда… — протянул Броулхайд, провожая взглядом удаляющуюся спину нового командира, затянутую в алую форму Прайма. — А генеральчик-то молоденький.       — Молоденький, да резвый! — огрызнулся стоящий рядом напарник. — Слышал его речь? Пример явно брал с Оптимуса Прайма, по крайней мере пытался соответствовать уровню пафоса.       — Но не вышло.       — Меня больше смысл его пространных рассуждений беспокоит, — подошёл к ним ещё один старожил базы. Кап выглядел обеспокоенно, что само по себе заставляло волноваться. Старый солдат ещё Нову Прайма в юности застал, зазря волноваться не стал бы.       — А что со смыслом? — спросил Броулхайд. — Ну, дисциплина, бдительность, героический дух. Недопущение врага, верховенство закона.       — А кто по-твоему теперь этот враг? — помрачнев, посмотрел на него Кап.       — Ну, так десептиконы…       — Ага, счаз! — фыркнул его приятель.       Райдер всегда соображал побыстрее Броулхайда, чему он иногда завидовал, хоть и не обижался. Да и все речи начальства, если речь шла не о проблеме по существу, Броул обычно прослушивал — спал с открытыми глазами. В этот раз просто любуясь красивым мехом. Интересно, он хоть учебку закончить успел или выдернули до выпуска?       — Твой друг прав, — кивнул ветеран. — «Враг» теперь у нас «внутренний». Так как с десептиконами нынче перемирие, во враги перевели всех тех, кто остался верен Оптимусу.       — Так это ж… — недоумённо посмотрел на них Броул и не закончтил, что это были почти все.       Конечно, положение в войсках сейчас было шлаковое — не осталось ни одного солдата, равнодушно воспринявшего арест генерала. Кто-то готов был порвать его на клочки, поминая через слово, что так и знал — не бывает таких идеальных… на этой почве даже драки вспыхивали, потому что большая часть солдат в восторг от случившегося не пришла и не верила в предательство командира.       По всем частям бегали особисты и политруки, разъясняя ситуацию, доказывая, что Сенат очень сожалеет, но увы и ах, Оптимус предатель и мерзавец, все мы были обмануты и бла-бла-бла. Броул их особо не слушал, составляя небольшую часть здравомыслящих, полагающих, что это всё… тайная операция такая. Оптимуса через несколько ворн оправдают и вернут, а десептиконам его передали, чтобы он их того… на свою сторону перетянул. Или секреты вызнал. Все же знали, что генерал может кого угодно уговорить! Поэтому сейчас так важно улыбаться и с рвением выполнять приказы начальства. А тут…       — Вы чего, серьёзно?       — Куда уж серьёзнее, — смурной напарник вздохнул. — Слышал, в пятой роте сразу троих загребли, за то, что они пытались доказывать, что Прайм нас никогда не предал бы и всё это подстава? Молодняк из Аякона. Вчера забрали и увезли куда-то.       — Дела… — Броул почесал затылок.       — Так что, готовьтесь, ребята, — серьезно посоветовал Кап. — Держать язык за зубами и одёргивать товарищей. Командование будет трясти всю армию и искать неугодных.       — А ещё за самим командованием присматривать, — кивнул Райдер.       — Ээээ… А за ним то чего присматривать? — не понял Броулхайд.       Кап фыркнул.       — Сам же сказал, генерал — молоденький. Доказуха в портах заиграет, влипнет, а по голове дадут за это нам. Ладно ребята, вы идите, а я своих предупрежу.