Картинка с голубого экрана

Когда мои глаза все же разлепляются, первое, что они видят, – Айеро, сидящего рядом и читающего затрепанную «Над пропастью во ржи». Его глаза быстро бегают по странице, выделяя главное. Он сосредоточен, озадачен и крайне невнимателен к проснувшемуся человеку рядом. Айеро прикусывает нижнюю губу и переворачивает пальцами с вертящимся в них карандашом страницу. Ему интересно вновь и вновь возвращаться к истории потерянного мальчика, пытающегося жить в мире, где все на него плюнули. Проводит ли он аналогии? Пытается ли найти ответы в знакомом повествовании? Его кисть соскальзывает с книги и ложится на мою ступню, обжигая холодом. По телу сразу пробегают мурашки, и я недовольно хмыкаю. Глаза Айеро тут же переключаются с интересной книги на менее интересного меня. Мы смотрим друг на друга секунд двадцать безэмоционально, боясь нарушить молчание. Мой организм потихоньку просыпается, и губа начинает саднить, пальцы автоматически тянутся к ушибленному месту, пытаясь убить боль давлением. Айеро смотрит на меня сочувственно. Но я не верю холодной личности, проживающей со мной. Он слишком много раз играл со мной дешевую пьесу. И теперь главный зритель устал от постановки и хочет вернуться домой. - Доброе утро, - здоровается обладатель премии «Оскар» за великолепную актерскую игру. – Или уже день? Полчетвертого. Почему ты спал здесь? – спрашивает он с разочарованием. Почему? Потому что я тебе нахер не нужен? Потому что я сказал тебе тяжело давшиеся слова, а ты пропустил их мимо ушей, подумав, что я больной на голову и отправил к психологу? Потому что мне осточертело чувствовать себя обманутым? – Ты не хочешь разговаривать со мной? – Айеро гладит ледяными, как и его сердце, руками мою ступню, продвигаясь выше к коленке. - Прекрати, - прошу я грубо. Мне неприятны его прикосновения. Он сам мне неприятен. Айеро непонимающе смотрит мне прямо в глаза, и я вижу в них искреннюю грусть и сожаление, смешавшиеся в янтаре, но мне безразлично. Просто все резко стало безразлично: его отношение, его касания. Сама его личность, увязшая в модных показах, странах и параметрах людей, подходящих для обложки журналов. Айеро вызывает позывы рвоты. - Джи, - протягивает он неестественно ласково, и меня коробит от собственного имени. – Прости меня, - говорит он приторно, и я клянусь, что блевану прямо на диван, если он скажет хоть что-то еще с подобной интонацией. Айеро садится на место, образовавшееся около моих согнутых коленей, и, наплевав на мою просьбу, обнимает за ноги – барьер, преграждающий путь к телу наглому любителю прийти в десять утра после празднования своего дня рождения. – Детка, не игнорируй меня, пожалуйста. – Он смотрит на меня с сожалением, грустью и отчаянием, крепче обнимая мои ноги. - И что мне сказать? – спрашиваю я, исключительно из уважения к прожитым счастливым семи годам. – Что? – Моя бровь поднимается, ставя его в тупик. Айеро и сам не знает, что хочет услышать. Он в принципе не в курсе, зачем начал этот разговор и что мне нужно. - Что все хорошо, - отвечает он, подумав. Мысленно я ухмыляюсь и задаюсь саркастическим «Серьезно?». - Все хорошо, - сухо говорю я, выполняя его просьбу. Он улыбается одними уголками губ. Все катастрофично. Все в полном беспорядке. Все ужасно. Его руки резко раздвигают мои ноги, и Айеро нависает надо мной, и я, несколько шокированный его наглостью и резкостью, не успеваю среагировать должным образом. Некогда родное лицо слишком близко к моему, в глазах немного расплываются черты. Он широко улыбается, что выглядит неуместно, а уже через секунду пропадает, буквально вгрызаясь в шею. Мне больно и неловко, и чуть-чуть противно. Я ничего не чувствую, кроме мерзкой слюны и острых зубов, пытающихся возбудить. – Айеро! – вскрикиваю я, отталкивая тело и вставая на ноги, уходя на середину гостиной, когда терпение для попытки «забыть и вернуть» все с помощью секса иссякает. Актерам в колледжах надо показывать лицо любителя уйти «на пару часов» в это мгновение – прекрасная наглядная картинка. - Ты никогда не называл меня по фамилии, - удивленно говорит он одними губами, убирая с них слюну, оставаясь на диване. – У тебя… Кто-то есть? – Его глаза полны ненависти и боли, а мне все равно. - Нет. - Тогда что же с тобой происходит? Пустую комнату заполняет мой смех, искренний и громкий. Айеро опускает вниз глаза и больше не поднимает, его губы сжимаются в одну тонкую полоску. Он переполнен эмоциями, но сдерживается, чтобы не устроить очередной громкий скандал. Боже мой, Айеро, неужели до тебя только сейчас дошло, что все не в порядке. Неужели ты только сейчас осознаешь, что творилось у меня в душе. Хотя, нет, ничего ты не понимаешь. Тебя беспокоит только мое грубое отношение. - Поехали, - черство говорит он в пол. – Собирайся! – кричит Айеро, выведенный из себя. - Куда? – непринужденно спрашиваю я, скрестив руки на груди. Погода для прогулок не очень. Любитель отобрать сигарету, а потом съездить по лицу, встает с дивана, подходит ко мне вплотную и прямо в глаза плюет ядовитым словом: - К психологу. - Ты идиот? – повторяюсь я, разводя в воздухе руками. – Мне не нужен чертов психолог. Мне нужны поддержка и понимание, любовь, черт возьми. И такая мелочь, как слышимость собственных слов. Ты, действительно, настолько придурок, что не понимаешь, или просто делаешь вид, что не понимаешь? – Этот любитель поделать дополнительную работу дома, который сейчас уставился в пол, все же вывел меня на эмоции. Придурок здесь я. – Мне долго в голову не приходила одна простая мысль: ты не стал другим человеком, это я стал для тебя другим человеком, к которому ты относишься ровно так же, как и к остальным. – Ком в горле начинает становиться невыносимым. – Что произошло? – Мои пальцы скользят по горячей шее Айеро и приподнимают подбородок. – Почему ты перестал видеть то, что видел в начале? - Не говори глупостей. Ты всегда был, остаешься и будешь оставаться моим Джи с краской на кончике носа. – Айеро накрывает мою ладонь своей и легко улыбается. – Вот будет тебе семьдесят, страной вновь будут править демократы, травку так и не легализуют, а в школах все равно не будут изучать космос. Ты придешь, как всегда, из своей студии с огромными ватманами, весь перепачканный акрилом, а я улыбнусь и буду знать, что мой Джи дома. – Он поправляет мне свободной рукой выпавшую прядь волос и оставляет там пальцы. – Ты никогда не станешь для меня другим, никогда не изменишься и именно поэтому никогда не станешь ближе. – Любитель выпить после работы с друзьями смотрит на меня, будто бы пытаясь выпросить что-то. Что? Что ты хочешь? Прощения? Или это очередная игра в доброту и нежность с твоей стороны, чтобы заставить меня вернуться в этот ад. В любом случае ты выиграл. – Я прекрасно понимаю, что сейчас не лучший момент, но… Джи, давай начнем все сначала. В новых отношениях. – Он опускает наши кисти вниз, сплетая пальцы, убирает другую руку из моих волос, засовывая в карман джинсов. Теперь я стою в удивлении. Что ты придумал на этот раз? Как ты решил убить меня сегодня? – Ты станешь моим супругом? – говорит он дрожащим голосом, протягивая серебряное кольцо, и смотрит. Смотрит, как будто если я откажусь, вся его вселенная разрушится. И я вспоминаю. Вспоминаю все: тот вечер, то его выражение лица, его последние искренние касания. И ему, действительно, удается меня убить. Как я мог не понять этого раньше? Мои глаза бегают по его обеспокоенному лицу, задерживаясь на дрожащих губах. – Джи? – едва произносит он, полный надежды. - Да, - отвечаю я. Будь он насильником и полным извергом, будь он хоть организатором геноцида, я не смог бы сказать «нет», не в этой ситуации, не второй раз. Ледяная оболочка раскалывается на куски и исчезает, оставляя мне Фрэнки. Мой мальчик, все было настолько просто? Тебе нужна была вшивая бумажка? Никому ненужный статус? Иисусе, Джерард, что же ты натворил. Зачем ты дал ему надежду, которую нужно будет разрушить. Какой же ты мудак. - Солнышко, - улыбается Фрэнк, обнимая меня за талию. – Я счастлив. Спасибо, спасибо, спасибо, - шепчет он и начинает без разбора быстро целовать мое лицо. Я стараюсь улыбаться, но у меня не выходит. Свадьба – ужасное, показушное, никому ненужное представление. Еще раз: Джерард Уэй – полное ничтожество. Он останавливается и почти невесомо прикасается к моим губам, оставляя на линиях быстрый, мокрый поцелуй. – Все будет по-другому, - уверяет он, одевая мне на палец серебряные оковы. Да, Фрэнки, все будет по-другому. Все будет паршиво как никогда.

***

Десять лет назад Солнце опускалось за горизонт, уступая место ночи. Она, темная и загадочная, без сомнений принимала свое и положение и, пользуясь своими возможностями, давала молодым людям свободу. Напиваться до беспамятства, курить до интоксикации и заниматься незащищенным сексом под громкую музыку и стоны из соседней комнаты – вот основные цели молодежи, потерянной и неконтролируемой. Ночь грешила вседозволенностью, забирая утренние сожаления себе, разрешая молодым людям жить так, как им хотелось. Фрэнк Айеро, ушедший сразу же после получения первой корочки о высшем образовании, не относил себя к тем людям, которые сейчас старались побыстрее напиться и забыться. Его заботило его будущее, именно поэтому в данный момент он сидел в прокуренной гостиной, надеясь встретить парня с выставки. И какого же черта именно та выставка именно в тот день именно в то время? Он не верил в судьбу до того дня, когда, ему казалось, Фрэнк встретил своего человека. Айеро считал магией и идиотизмом ситуацию, в которую попал: ему понравился молодой человек, и он, как настоящий детектив, разыскал его с помощью друзей в институте и сейчас надеялся встретить на очередной пьянке. Кто сказал, что Джерард придет? Кто сказал, что он не пошлет надоедливого Айеро? Но Фрэнк яростно верил, руководствуясь одним: если веришь – сбудется. В маленький по своим масштабам дом ввалилась новая порция молодых, пьяных и беззаботных. Среди них был и парень в футболке Scorpions с обмотанным вокруг горла белым шарфом. Он радостно обнимался с подошедшими встретить его девушками, покуривая обуглившуюся сигарету, передаваемую по кругу. Сердце Фрэнка екнуло, когда болотные глаза встретились с его и, кажется, подмигнули. - Мы раньше не виделись? – спросил Джерард спустя час, присаживаясь рядом с Айеро на диван. – Извини, вспомнить не могу. - Кажется, на выставке неделю или две назад, - ответил Фрэнк, стараясь выглядеть непринужденно. – Ты что-то рассказывал. - Ах, да, точно! – радостно воскликнул парень, допивая содержимое стаканчика. – Фотографии Уорхола. Парень с прекрасной улыбкой. – Фрэнк поперхнулся, вызывая у него сдержанный смешок. – Я, кстати, Джерард, и я немножко пьяный, - сказал он, протягивая жилистую руку. Айеро с удовольствием протянул свою ладонь навстречу и представился. Он чувствовал взаимную симпатию и легкость в общении с человеком, которого знал от силы пять минут. – Как Фразетта. - Кто? - Художник один, но он не такой милый, как ты. Выпивая дешевое пиво, они медленно переместились на крыльцо дома: «покурить». Ни у кого из них не было с собой сигарет, и они просто стояли в ночи, наслаждаясь свежим воздухом после душного помещения. - Может, поедем ко мне? – спонтанно предложил Фрэнк и сам испугался своей наглости. Джерард слегка улыбнулся. - Чтобы потом меня нашли на обочине? – Он подошел вплотную к парню. – Хотя ты не похож на маньяка, вот будет обидно… - Джерард взял его за руку и наклонился к уху, прикусив раковину. – Впрочем, меня возбуждает опасность. В квартире Айеро было душно, но двоих, увлеченных горячим поцелуем, это не волновало. Они с жадностью кусали друг друга, оставляя будущие фиолетовые разводы, не заботясь о последствиях. Джерард снял свой шарф и перекинул через голову Фрэнка, когда тот снял с себя майку. - Я не люблю осторожно и щекотливо, - предупредил он, кусая обнаженную ключицу. – Мне нравится пожестче. - Как хорошо, что наши вкусы совпадают, - ответил Айеро, расстегивая ремень. Утро было сюрреалистичным. Фрэнк никогда не приводил кого-то к себе. Особенно он брезговал ни к чему не обязывающим сексом на одну ночь. Особенно сексом по пьяни. Но с лежащим рядом молодым человеком, мирно посапывающим во сне, это не было чем-то грязным, несмотря на неласковый первый раз. Джерард, стянувший с него одеяло, с проявляющимися синяками на всем теле, вызывал улыбку, счастливую улыбку, заставшую Айеро впервые за долгие годы. - Джи, - тихо сказал парень, поглаживая плечо. Джерард дернулся и открыл слипшиеся глаза. – Доброе утро. - Доброе утро, - улыбнулся он и вновь закрыл глаза, погружаясь в сладкую негу выходного. - Эй, - возмутился Фрэнк. – Не время спать, полпервого! - Ты меня выгоняешь? – сонливо спросил парень. – После всего, что было? Ну ты и мудила, - засмеялся Джерард и сел в кровати. – Ладно, сейчас уйду, только трусы надену, подумай только, что скажут люди! Я не в лучшей форме. – Айеро засмеялся и ушел на кухню, возвращаясь к одетому Джерарду с чашкой кофе. – За такой кофе я готов жениться, где тут ближайшая церковь? – сказал он с иронией, отхлебывая свежесваренную арабику. - Я не против, - согласился Фрэнк и смущенно посмотрел на растрепанного Джерарда. – Не хочешь попробовать? - Жениться в церкви? А это не уголовно наказуемо? - Начать встречаться, - сказал Айеро в пол. Он боялся отказа, боялся отпугнуть столь резкими словами, но еще больше он боялся упустить шанс быть с человеком, в котором видел родственную душу. - Воу, - удивился Джерард. – Мы же просто переспали. Не хило тебя так вставило. Может, ты еще пьяный? - Ты боишься? - Да нет, Фрэнк, это безумство заводить отношения после перепиха, - спокойно ответил черноволосый парень с выставки. – И я ни с кем не встречаюсь, это мое недоправило, которое меня погубит, но да ладно, и так жить недолго осталось. – Джерард попытался улыбнуться, но не смог, посмотрев на расстроенного парня. – Эй, Фрэнки, - позвал он мягче, обнимая того за талию со спины. – Ты найдешь себе человека в сто раз лучше меня, я тебе только жизнь сломаю. Знаешь, как со мной тяжело? Я эгоистичен и совсем не приучен к заботе и любви, а еще на мне постоянно мерзкая краска. Фрэнки, ты чего? Мы знакомы-то полдня, что на тебя нашло? - Я просто хочу быть рядом, хорошо? Почему ты не хочешь попробовать? Что тебе стоит? – возмутился парень, поворачиваясь в теплых руках. – Давай, если через неделю ничего не выйдет, мы расстанемся. Я обещаю, что не буду навязываться. Просто дай мне неделю, - попытался Айеро, закусив губу. - Я… - попытался Джерард найти оправдание, чтобы не вступать ни в какие обязательства, кажущиеся ему катастрофично ограничивающими свободу, но не смог. – Хорошо, - сказал он неожиданно для самого себя. – Только не обижайся, если я сделаю что-то плохое. - Договорились, - кивнул парень, обнимая его за шею. - И что делают люди в отношениях? - Целуются, - быстро ответил Айеро и, не теряя ни секунды, жадно начал целовать уже любимого человека, заставляя того вновь снимать с себя одежду.