Светлое будущее

      Боли в самом деле не было. Хэллан с трудом разлепил веки: над ним висел серебристый потолок, мягкий свет, казалось, струился отовсюду. В голове носились обрывки мыслей, и всё ещё хотелось спать. «Странно... сколько я здесь?..» — успел подумать Хэллан, прежде чем снова провалился в сон. Он засыпал и просыпался несколько раз, а когда открыл глаза в очередной раз, в мыслях больше не было путаницы, а в теле — слабости. Нестерпимо чесался кончик носа. Хэллан попытался поднять руку, чтобы почесать его, но это ему не удалось: запястья оказались зафиксированы на столе, как и лодыжки. Внутри зашевелился страх. — Всё в порядке, — послышался рядом знакомый мягкий голос. Тот самый сероглазый «медик» склонился над Хэлланом. — Теперь всё в порядке, номер восемь. Сейчас я тебя освобожу, и ты медленно сядешь. «Номер восемь? У него что, не отмечено моё имя?» — подумал Хэллан, потирая освобождённые запястья, и медленно сел, как и велел андроид. — Теперь встань, — приказал тот. Хэллан встал. «Медик» подошёл ближе и спросил: — Как ты себя чувствуешь? Ничто не беспокоит? — Нет, — уверенно ответил Хэллан и ощутил слабое прикосновение к низу живота. Он опустил взгляд и всхлипнул: у него больше не было яичек, а от члена осталось лишь основание. Хэллан с ужасом смотрел на бледный, уже едва заметный послеоперационный рубец — и не верил своим глазам. Горло сдавило, в ушах зазвенело; Хэллан глотнул воздуха, но поперхнулся и закашлялся, на глазах выступили слёзы. — Что... что вы со мной сделали? — сдавленно прошептал он. — Фурнитурам гениталии не нужны, — обыденным тоном сообщил андроид. — Так тебе будет намного легче выполнять свои обязанности. Позже ты оценишь результат операции. Поскольку чувствительность рецепторов нижней части твоего тела снижена, время от времени тебя могут беспокоить только фантомные боли, но со временем и они пройдут. Основание члена нечувствительно, пещеристые тела удалены, так что эрегировать остаток не способен и неприятностей тебе не доставит. Создавалось впечатление, что эту речь «медик» произносит уже далеко не в первый раз. — Если тебя ничто не беспокоит, то можешь одеться, — добавил он и кивнул в сторону столика, где лежала новая униформа. «Если тебя ничто не беспокоит...» — эхом звучало в ушах Хэллана, он ощутил, как защипало в носу. Его изуродовали! Зачем? Кому и как могло помешать наличие члена между его ног?! Почему так поступили именно с ним? — Одевайся, номер восемь, — повторил андроид, — твоя группа отбывает через тридцать минут. — Меня... зовут... Хэллан, — прохрипел Хэллан и стиснул зубы, чтобы не разреветься. В одночасье он лишился всего: любимого друга, заветной мечты, собственного имени и привычного тела — новое, изуродованное, казалось ему чужим и отвратительным. Он выцарапал бы себя из него, если бы мог. Тошнота подступила к горлу. Чтобы поскорее скрыть своё увечье, Хэллан стал натягивать на себя одежду, давясь невыплаканными слезами.       Вскоре он снова следовал за «медиком» по длинному сверкающему коридору, но если в первый раз его переполняли боль от потери Рэйдо, страх неизвестности и любопытство, то сейчас внутри не было ничего — Хэллан был раздавлен, и ему было почти всё равно, что с ним будет дальше. Снаружи его уже ждали остальные выпускники Гардиан. Теперь они были похожи между собой почти так же, как и андроиды-медики: на всех была одинаковая светло-голубая форма, на бледных лицах — одно и то же выражение немой скорби, а в глазах — пустота. Перелёт из клиники прошёл в полном молчании, и никто из восьмерых так и не решился взглянуть в глаза товарищам.

***

— Номер шесть... Номер семь... Номер восемь.. Номер восемь! — голос Тайона наконец достиг сознания Хэллана, и он сделал шаг вперёд. Бывший фурнитур одного из тринадцати блонди, Аиши Розена, а ныне наставник новичков, красивый светловолосый человек лет двадцати семи, заложил руки за спину и с важным видом обошёл вокруг него. — Если ты воображаешь, что хозяин будет звать тебя дважды и терпеливо ждать, пока ты удостоишь его вниманием, то ты очень ошибаешься! — угрожающе прошипел он. — Смазливая физиономия здесь далеко не всё, — продолжал Тайон с видом знатока. — Безупречные манеры и расторопность! Вот что поможет вам удержаться на вершине и не попасть в утилизатор биоматериалов раньше времени. Или ты думаешь, что хозяин сжалится над тобой из-за рёва по поводу утраченных яиц? — Тайон прищурился и заглянул Хэллану в глаза. — Так я тебя разочарую: элита не знает жалости. Им твои страдания безразличны, как мерцание звёзд на небе. — А что им небезразлично? — робко поинтересовался кто-то. — Что? Кто там вякает без спроса?! — Тайон переключил своё внимание на другой объект, и Хэллан облегчённо вздохнул.       Тайон строил из себя большую шишку и нередко злоупотреблял своим положением. «Я обязан сделать из вас образцовую мебель: прилежную, исполнительную, послушную и молчаливую! — любил повторять он. — И вы, недоспелки, ею станете!» А ещё Тайон не брезговал унизительными телесными наказаниями и немало в этом преуспел: он умел причинять боль, не оставляя следов на теле. Как он говорил, «дабы вразумить, но не испортить товарный вид». — Вас прежних больше нет! — заявил Тайон при первом знакомстве, когда группу доставили в школу подготовки персонала и велели выстроиться в шеренгу. — Ваши имена и прежние заслуги теперь не имеют никакого значения. — Нас что, теперь будут звать по номерам? — не поднимая глаз, прошептал кто-то своему соседу. — Правило первое: открывать рот только с разрешения! — осадил говорившего Тайон. — Имя каждому из вас даст сам хозяин. Вы — избранники судьбы. Вам выпала честь оказаться в Эос. Вы хоть понимаете, что такое Эос? Это вершина Танагуры. Вы станете фурнитурами элиты. Заказ был на семерых, но вас восемь — на выбор, так что кому-то повезёт больше, кому-то — меньше. Говоря о везении, я имею в виду не доброту хозяина — о ней можете забыть, — я толкую об иерархии. Чем выше статус хозяина, тем выше статус его пэта, а значит, и фурнитура. Быть фурнитуром блонди — вот самый верх, — при этих словах Тайон самодовольно прищурился. — Даже старший по этажу засунет язык себе в зад, если он фурнитур какого-нибудь оникса, а ты — фурнитур блонди. Так что, ребятки, учтите, если кто-то из вас раньше был не в ладах друг с другом, а теперь попадёт с ним на разные уровни. — Ссыте! — обычно приказывал Тайон в туалете и ржал, глядя, как вчерашние воспитанники «Гардиан» принимают замысловатые позы, чтобы меньше разбрызгивалась моча. Но приноровиться к мочеиспусканию из оставшейся от члена «пуговки» было тем ещё испытанием. В этой науке никто пока не преуспел. Тайон фыркал от смеха, а потом заставлял мыть все поверхности, куда могли попасть брызги. — Да уж, работёнки вам добавится! — насмехался он. — Мало того, что будете подтирать задницы пэтам, так ещё и за собой ссань всякий раз убирать!       Только натешившись вдоволь, Тайон раздал будущим фурнитурам по специальному писсуару — напоминающей гибкую воронку вещице, очень унизительной, но сильно облегчившей жизнь. Унижение — вот для чего член был удалён полностью, и мочиться, не забрызгавшись, можно было лишь с проклятым «писсуаром». Фурнитуры — не люди: их путь начинался с унижения, состоял из унижений и заканчивался утилизацией. Об этом восемь «счастливчиков» узнали чуть позже.       После месяца муштры желание возражать «господину наставнику», как велел называть себя Тайон, сошло на нет. Впервые после клиники «счастливчики» отважились взглянуть друг на друга не раньше, чем через неделю. Робкий обмен взглядами сказал больше любых слов: их прежних действительно больше не было. — Правило второе: никогда не оправдываться! — продолжал свои уроки «господин наставник». — Никому не интересно ваше нытьё, а хозяину тем более. Он может снисходительно простить вам промах, только если вы безупречны во всём остальном. Поэтому правило третье, по счёту, но не по важности: всегда исполняйте обязанности лучше, чем это возможно. Научитесь читать желания хозяина по движению мизинца его левой ноги, даже если он обут!       Надо было отдать должное Тайону: он терпеливо объяснял, как выполнять свои обязанности. А именно: как следить за порядком и вовремя приглашать андроидов для уборки помещений и ухода за гардеробом хозяина, как ухаживать за пэтом-самкой и пэтом-самцом, а главное — как терпеть их капризы. — Племенные академки особенно нахальны, — пояснял Тайон, — будто эта сволочная натура заложена в их генах. Вот уж кто способен потрепать нервы! Особенно сучки, хотя и самцы бывают ничуть не лучше. Когда их готовят к вязке и не позволяют трахаться, они дуреют. Никто не позволит вам орать на пэта и тем более бить его, что бы он ни вытворял. Поэтому ещё одна из важных задач фурнитура — научиться хорошо работать ртом. В тот момент все подумали, что Тайон имеет в виду способность договариваться. То, о чём на самом деле говорил наставник, они поняли, когда начались занятия со списанными пэтами. — Неплохой конец карьеры, — шутил Тайон, глядя на стонущих от удовольствия юношей и девушек, пока ученики неумело ублажали их половые органы. — Я им откровенно завидую! Чем возиться с тупыми недоспелками, лучше бы мне вот так сладко отсасывали. Жизнь несправедлива... И это тоже правило!.. Номер восемь! Двигаясь так вяло, ты только мозоли ему на члене натрёшь! Смотри, он уже взмок от натуги, а ты всё кончить не даёшь. Давай активнее! И не забывай использовать язык!       Приободрённый этим замечанием, пэт схватил Хэллана за волосы и резко ткнулся членом в его рот. Хэллана и без того мутило от чужого вкуса и запаха, от мерзости всего происходящего, и напрасно он пытался представлять Рэйдо вместо охающего золотоволосого пэта: от этого становилось только хуже. Выходка нахала вывела его из себя, и Хэллан сомкнул зубы. Пэт взвыл и зажал руками промежность. — А! Так ты с характером? — усмехнулся Тайон, подойдя к Хэллану и вопящему от боли пэту. — Ну-ну... Не засунешь его куда подальше — долго не проживёшь. — Может, это к лучшему! — огрызнулся Хэллан, стирая с губ вязкую слюну с чужим привкусом. — К лучшему? — Тайон саркастически приподнял брови. — Ты что думаешь, тебя быстро и безболезненно убаюкают в вечный сон? Размечтался. Пока смерть настигнет тебя, ты будешь долго мучиться, будучи разобранным на части. И поверь, тот вкус, который ты так настойчиво пытаешься убрать изо рта, покажется тебе самым лучшим из того, что ты когда-либо пробовал. Ты в Танагуре, красавчик, а Танагура не расстаётся со свой собственностью просто и безболезненно для последней. Поверь мне, номер восемь, лучший выход — это ни о чём не думать и просто плыть по течению.       Тайон говорил без смеха, без издёвки. Он был спокоен и серьёзен, и это подействовало лучше всяких ругательств или наказания. На самом деле Тайон не мог знать, как погибали списанные фурнитуры, но слухи не рождались на пустом месте. Да и фурнитуры Рауля Ама иногда приносили обрывки фраз из бесед хозяина. Фурнитуры Рауля Ама... Если Ясон Минк славился тем, что часто менял пэтов, то у Рауля Ама подолгу не задерживались фурнитуры.       «Ни о чём не думать и просто плыть по течению» — это было именно то, что делал Хэллан изо дня в день с раннего утра до позднего вечера, когда сил хватало только на то, чтобы смыть с себя запахи прошедшего дня и добрести до постели. Внутри него будто что-то умерло, и он превратился в бездушный автомат: смотрел в зеркало, не видя себя, и в течение дня приучался исполнять свои обязанности, не думая и ничего не ощущая, будь то хоть приём пищи, хоть уборка туалета, хоть очередной минет. Единственным занятием, от которого Хэллан хоть немного оживал, была стажировка за компьютером и изучение планов этажей дворцовой башни.

***

— Ты слишком увлёкся, номер три, — однажды нарочито громко заметил Тайон, отвлекая от своего занятия всех, находящихся в зале, наполненном вздохами и запахом феромонов. — Ты стонешь громче своего пэта. Увидел самку в развороте и сдурел? Не вздумай получать удовольствие от процесса и уж тем более забудь о привязанностях. Итак, зелень, следующее правило: никогда не привязываться к пэту! Сделайте зарубку на носу, раз уж членов у вас больше нет... Видя, что ученики прервались и вопросительно смотрят на него, Тайон продолжил: — Среди фурнитуров встречались идиоты, умудрившиеся влюбиться в пэта. В пэта! У пэтов есть кукольно-красивая внешность, но нет мозгов, а у вас они есть. Так пользуйтесь ими, чтобы не добавлять себе лишних неприятностей! Век пэта в Эос недолог. Например, Ясон Минк меняет их почти так же часто, как перчатки. Для элиты пэты — вещи. Более дорогостоящие, чем фурнитуры, но менее полезные. От того, насколько вы будете полезны, напрямую зависит ваша жизнь. И не тешьте себя иллюзией, что карьера каждого отслужившего фурнитура заканчивается так же, как моя. Обычно они просто исчезают. Так не исчезните слишком быстро.       Пэт, которого ублажал Хэллан, с надсадным криком кончил ему в рот. Хэллан научился не чувствовать вкус, поначалу казавшийся ему таким отвратительным. Теперь он был просто номером восемь, а минет — его работой. «Это ненадолго... Это когда-нибудь закончится... Просто плыви по течению...» — твердил он себе, украдкой сплёвывая сперму. Через два месяца Тайон вновь построил новичков и обратился к ним с речью: — Завтра вы отбываете в Эос. Помните, чему вас здесь учили, и постарайтесь не свалиться с вершины, на которую вас вознесла судьба. Счастье вам выпало или нет, зависит только от точки зрения. Если смотреть сверху вниз, то всё покажется совсем неплохо. Теперь в Тайоне не осталось ни следа от прежнего высокомерия. Он был серьёзен и печален и говорил со своими воспитанниками, как с равными. — Присматривайтесь к хозяину, и вы обязательно увидите в нём то, чем не сможете не восхищаться. В своё время это мне очень помогло.

***

      Башня Эос — её изображения воспитанники Тайона видели не раз, но ни одна голограмма не была способна передать и сотой доли её истинного величия и красоты. Однако будущим фурнитурам, взошедшим на вершину дорогой унижений и отчаяния, собственное везение больше не кружило голову. Они смирились со своим новым телом и новыми правилами, научились смотреть друг другу в глаза, даже стали иногда улыбаться, но внутри каждого из них что-то навсегда осталось сломанным.       Аэрокар совершил посадку перед одним из многочисленных входов в Эос. Навстречу группе новых фурнитуров вышел красивый молодой человек с характерной стрижкой и значком старшего фурнитура на груди. Он молча кивнул группе, призывая следовать за собой. Помня трёхмерную модель дворцовой башни до мельчайших подробностей, Хэллан узнавал каждую из галерей, по которым их вёл провожатый, помнил, куда ведёт то или иное из ответвлений и какой зал будет следующим. Как и голограмма, трёхмерная модель не давала представления о размерах помещений Эос. Новички задирали головы вверх, пытаясь определить высоту полупрозрачных сводов, и оглядывались по сторонам в поисках кого-нибудь из элиты. Зал, куда их привёл провожатый, был похож на огромную гостиную. — Я Дэйко, старший фурнитур высшего уровня, — заговорил молодой человек. — Это салон, где мы все можем встречаться в свободное время. Предупреждаю сразу: его у нас не бывает много. Свои обязанности вы знаете. Осталось озвучить ваше распределение. — Но ведь нас ещё никто не видел! — возразил номер пять, когда-то, в прошлой жизни, звавшийся Бэфом. — Хозяева уже сделали свой выбор, — ответил Дэйко, — они видели всё, что им было нужно, а именно — ваш экстерьер и характеристику. Итак, вот ваше распределение: номер один — двадцать первый этаж, апартаменты Сайга Пинара, оникса... Первый номер покраснел, и было трудно сказать, от радости или от досады. — Номер два, — продолжал говорить Дэйко, — пятнадцатый этаж, апартаменты Тида Католы, сапфира... — услышав это, первый номер взглянул на второго и ухмыльнулся. — ...Номер три — пятьдесят восьмой этаж, апартаменты Лэйса Дайна, оникса. Номер четыре — пятьдесят второй этаж, апартаменты Пайна Фрэра, платины... — пара-тройка новичков завистливо вздохнули. — Номер пять — семидесятый этаж, апартаменты... Ридана Вайды, платины, — при этих словах пятый номер подмигнул четвёртому, но Дэйко этого как будто не заметил и продолжил оглашать список: — Номер шесть — тридцать третий этаж, апартаменты Вилада Мадса, сапфира. Номер семь — пятнадцатый этаж, апартаменты Клайка Плита, нефрита. Номер восемь... — Дэйко сделал паузу и взглянул на Хэллана, — ...пентхаус, апартаменты Ясона Минка, блонди.       Новички, как по команде, затаили дыхание и посмотрели на Хэллана, а кто-то даже присвистнул. Знать поимённо всю многочисленную элиту Эос было трудно и необязательно, но имя «Ясон Минк» знали все. — Если вы думаете, что быть фурнитуром блонди — это особая благодать, то я вас разочарую, — сухо произнёс Дэйко. — А быть фурнитуром Ясона Минка — тем более. — А что с ним не так? — номер пять опередил Хэллана всего на долю секунды. — Всё так. Просто Ясон Минк — это... Ясон Минк, первый блонди. «Меняет пэтов, как свои перчатки... Требовательнее остальных... "Ледяной аристократ"...» — в памяти вдруг всплыли обрывки фраз наставника Тайона, на которые раньше никто не обращал внимания. Кто-то сочувственно похлопал Хэллана по плечу. — Теперь получите свои браслеты, — продолжил Дэйко.       Каждый новичок уже знал, что такое браслет фурнитура и как с ним обращаться, поэтому все просто молча протягивали руку. — Это что? — строго спросил Дэйко, увидев браслет Рэйдо на запястье Хэллана. — Можно мне... надеть браслет фурнитура поверх него? — попросил тот, умоляюще глядя в голубые глаза Дэйко. — Ты болван, — ответил старший фурнитур. — Ничего не тащи с собой из прежней жизни! Здесь тебя нагрузят так, что спина прогнётся. Если на тебе будет висеть ещё и прошлое, ты сломаешься.       Дэйко бесцеремонно сдёрнул с руки Хэллана единственное оставшееся напоминание о Рэйдо и защёлкнул вокруг его запястья блестящий фурнитурский браслет.