Светлое будущее

— Вот апартаменты Ясона Минка, приятель, — сказал Фэйт, старший по верхнему этажу, на котором располагались апартаменты нескольких из тринадцати блонди.       Створки двери бесшумно раздвинулись, и взору Хэллана открылся огромный светлый холл. Хэллан никогда не представлял, на что может быть похоже жилище элиты, но строгость обстановки его удивила. На первый взгляд казалось, что первый блонди Танагуры живёт скромнее, чем управляющий Гардиан. — Что, не впечатляет? — фыркнул Фэйт и вошёл в комнату. — Помню, как твой предшественник удивился, что в апартаментах Минка нет фонтанов и роскошных ковров. У него аж лицо вытянулось. Но не волнуйся: тебя впечатлит сам хозяин. — Что с ним случилось? — тихо спросил Хэллан. Фэйт обернулся и удивлённо уставился на него. — С Минком? — С моим предшественником, — уточнил Хэллан. Старший по этажу покусал губу, прежде чем ответить: — Не знаю. Может, его просто утилизировали, а может, и не просто... — Как это? — Ну... никто ничего точно не знает, но говорят, что иногда фурнитуров и пэтов отдают в лаборатории Рауля Ама... — Фэйт замолчал и вдруг, понизив голос, добавил: — Вообще, приятель, меньше задавай вопросов. Навостри ушки и гляди в оба, что бы ни случилось, но при этом не замечай ничего дурного, не слышь ничего дурного и не говори ничего дурного. Запомни это железное правило!.. Короче, осваивайся. Твой пэт сейчас в салоне, я приведу его позже. Честно, сочувствую тебе: Галлейн, новый пэт — ещё та скотина. Пока у Минка не было фурнитура, этот засранец был на мне. Через полчаса вас познакомлю. Минк возвращается поздно, так что освоиться успеешь. Да! Переоденься в форму фурнитура блонди! В твоей комнате есть несколько комплектов. Он направился к выходу. — А... — Хэллан замолчал на полуслове, и Фэйт обернулся. — За что... моего предшественника... — Хэллан не мог найти подходящего слова. — Утилизировали? — помог Фэйт. — Откуда мне знать? Может, это просто прихоть Минка — решил сменить предмет интерьера... А может, тот и натворил чего. Обычно чем грандиознее происшествие, тем меньше мы о нём знаем... Фурнитуры, знаешь, вовсе не ангелы... Фэйт скрылся за дверью, а Хэллан стал знакомиться со своим новым жильём.

***

      Галлейн оказался кукольно-красивым: невысокий, изящный, с большущими ярко-зелёными глазами и волосами, сияющими золотом. У него были мягкие черты лица и чересчур яркие губы. На вид он был не старше самого Хэллана. Красота, происхождение, принадлежность самому Ясону Минку и востребованность для вязок сделали Галлейна не в меру самовлюблённым и капризным. — Хм... долговязый... Ты хоть отсасываешь хорошо? — бросил он вместо приветствия, окинув Хэллана наглым взглядом. — Будешь хорошо вести себя — может, и узнаешь, — криво усмехнулся Хэллан. Галлейн с разбега прыгнул на диван и заявил: — Ты ничего не понял, тупая мебель! У меня на пятке клеймо Академии, за меня отвалено столько, сколько... — Галлейн замялся, не придумав сравнения, но тут же продолжил: — А у тебя даже имени нет! Вот хорошо отсосёшь, и я, может, буду вести себя тихо. А если нет, то... хозяин всё равно накажет тебя, а не меня! Хэллан видел этого мальчишку впервые в жизни, говорил с ним не дольше пяти минут, но уже ненавидел его. — Во-первых, слезь с дивана! — прошипел он и стащил Галлейна на мягкий ковёр. Тот аж задохнулся от такой непочтительности и начал хныкать. — А во-вторых, сколько бы ты ни стоил, рано или поздно хозяин избавится от тебя, так что не строй из себя великую ценность! — Ты! Тупой! Верзила! — Галлейн выплюнул эти слова по одному и снова полез на диван. Хэллан попытался стащить его, но тот уцепился за спинку и заверещал, как сирена. — Что здесь происходит? — послышался за спиной ледяной голос.       Хэллан вздрогнул и увидел, как побледнело лицо Галлейна. Тот мигом сполз с дивана на пол и лучезарно улыбнулся хозяину. Хэллан сглотнул и медленно обернулся. Он был очень рослым для своих лет, но на Ясона Минка смотрел снизу вверх. «Тебя впечатлит сам хозяин», — пообещал Фэйт, и Хэллан был впечатлён. «Такой молодой!» — было его первой мыслью. «Такой красивый!» — было второй. Первый блонди выглядел не старше наставника Тайона, а его красота казалась совершенной. «Не всё в Танагуре серое», — подумал Хэллан, заметив, что глаза его хозяина красивого синего цвета, а волосы... — Что это за беспорядок, Катце? — повторил свой вопрос Ясон Минк и прошёл вглубь комнаты, стягивая с рук перчатки. «Катце», — Хэллан шевелил губами, будто пробуя это имя на вкус. Минк остановился и бросил перчатки на столик. — Я жду, — будто сквозь сон донёсся его спокойный голос до Хэллана, но тот, как заворожённый, рассматривал длинные светлые волосы, покрывающие спину блонди, — он никогда не видел ничего подобного. Одно дело знать, что элита носит длинные волосы, и другое — видеть это, да ещё и так близко. Внезапная боль вернула Хэллана к реальности. Он едва сдержал крик и согнулся чуть не пополам, когда Галлейн со всей силы ущипнул его за ногу. Ясон повернулся и пристально взглянул на замершего в поклоне фурнитура. — Ты можешь говорить, Катце, ведь я задал тебе вопрос, — повторил он. — П-простите, — хрипло заговорил Хэллан, глядя в пол. — Мы... я... виноват. — Пэту не место в гостиной, Катце, — вновь заговорил Ясон, — будь внимателен. — Я пыт... — Хэллан с ужасом замолчал. «Никогда не оправдываться», — гласило правило номер два, и Хэллан только что едва не нарушил его. — Да, господин Минк... — спешно поправился он и поклонился ещё ниже. — Хорошо, — равнодушно бросил хозяин и прошёл в свою спальню.       Знакомство с первым блонди Танагуры состоялось. Теперь оставалось познакомиться с собой. — Катце... Катце... Катце... — едва слышно повторял Хэллан, стараясь привыкнуть к новому имени. Ему нравилось его мягкое звучание, даже если хозяин произносил его холодно и колко. «Ледяной аристократ» — со временем Катце понял, почему Ясона Минка прозвали именно так. Аристократические манеры блонди и его потрясающая красота в сочетании с вечной высокомерной невозмутимостью действительно напоминали искрящийся на солнце лёд — обжигающе холодный, об него немудрено пораниться. «Присматривайтесь к хозяину, и вы обязательно увидите в нём то, чем не сможете не восхищаться», — Катце вспомнил эти слова наставника Тайона и признал их правоту. Ясон Минк казался безупречным. — Вот и всё, Рэйдо... — шептал Хэллан перед тем, как уснуть. — ...Я перестал реветь в подушку долгими бессонными ночами и даже уже могу смотреть на то, что осталось от моего члена. Мечта оказалась совсем не тем, о чём я думал, но разве ужасы трущоб были бы лучше? Я учусь жить в Эос и стараюсь проникнуться величием Танагуры. Если бы ты видел тех, кто управляет ею! Они само совершенство. Так что ты можешь быть спокоен, Рэйдо, я исполняю твоё последнее желание.       Катце в самом деле больше не плакал по ночам, но часто просыпался от кошмаров. Ему снились таинственные подземные этажи под «Гардиан» и кричащий от боли Рэйдо. Бывало, Катце подолгу лежал с открытыми глазами, боясь, что уснув, опять услышит этот леденящий душу крик.

***

— Отвали от меня, придурок! — огрызнулся Галлейн, когда Катце насильно усадил его в ванну с ароматной пеной, и тут же взвизгнул: — Ай! Тупая мебель! Вода слишком горячая!.. Да, вот так!.. Ещё... Придурок! Теперь она холодная!.. Ай, больно! — Заткнись и сиди смирно! — приказал Катце. — Ты достал меня своими капризами! — Это потому, что ты тупой! — парировал Галлейн. — У всех фурнитуры как фурнитуры: ухаживают, лелеют, ласкают и регулярно отсасывают, одному мне достался какой-то мудак. Ты как со мной обращаешься?! Я племенной академский пэт! Да у меня вязки расписаны на... наперёд! — Именно к ним я тебя и готовлю, — процедил Катце, бесцеремонно окуная Галлейна в воду. — Ай! Сволочь! — завизжал тот, фыркая и отплёвывая пену. — Да я... я хозяину пожалуюсь! — Давай, беги! — усмехнулся Катце, хотя внутри него всё сжалось от страха, стоило ему представить, что сделает Ясон, узнай он, как фурнитур обращается с его собственностью. — А я посмотрю, как Ясон Минк будет слушать тебя и кивать. Галлейн надулся и замолчал, и Катце уже вздохнул с облегчением, как вдруг пэт зажмурился и начал оглушительно визжать. — Заткнись! Заткнись, скотина!       Катце попытался зажать Галлейну рот, но тот вцепился зубами в его ладонь. Катце не удержался и отвесил ему оплеуху. Галлейн сверкнул глазами и натужно засопел. Этот бой закончился победой фурнитура, но лишь на первый взгляд. Гроза не заставила себя долго ждать. — До меня дошли слухи, что ты не ладишь с моим пэтом, Катце, — спокойным тоном произнёс Ясон. Он стоял у окна, и Катце не видел его лица, но всем своим существом чувствовал исходящую от блонди угрозу. — Господин Минк, я прошу проще... — начал Катце, но Ясон резко развернулся и так окинул его ледяным взглядом, что он замолк на полуслове. — Меня не интересует твоё покаяние. Всё, что мне нужно, — чтобы мой пэт был здоров, красив и не позорил меня. Катце ощутил, как в груди больно ударилось сердце. Он лихорадочно соображал: «Что успела натворить эта скотина? Он же всё время при мне! Разве что в салоне...» — Это слишком сложно для тебя, Катце? — слова Ясона били кнутом, а его взгляд буквально придавливал к полу. — Нет, господин Минк, — едва слышно ответил Катце. — Если нет, то почему я узнаю от своих коллег, что мой фурнитур издевается над моим пэтом? — Издеваюсь? — в ужасе прошептал Катце. — Так рассказывал Галлейн. Подробности меня не интересуют. Мне безразлично, что ты будешь делать, Катце, но мой пэт должен быть здоров, красив и доволен жизнью. Это ясно? — Да, господин Минк, — пролепетал Катце и поклонился, но не столько из почтения и покорности, сколько от желания скрыться от пронзительного взгляда хозяина.       Чуть позже его ждала порция упрёков от Фэйта: — Ты сдурел? Это неслыханно — так обращаться с пэтом! Да ещё и с пэтом блонди! Да ещё и самого Минка! Тебе что, жить надоело? — Подумаешь, засунул в ванну! Он устроил мне истерику, что мне оставалось делать? Мне через полчаса нужно было привести его в салон для вечеринок... — Тебе в школе не рассказывали, что и как нужно делать? — ядовито процедил Фэйт. — Или ты в этом смысле лучше остальных? Думал, если ты будешь избегать части своих обязанностей, об этом никто не узнает? Пэты безмозглые, но не немые! И чего ты добился? Твой Галлейн был не в духе, и вязка чуть не провалилась. Провал пэта — позор хозяина. Ты хоть понимаешь, как ты оскорбил Минка?!       Катце затошнило от страха при последних словах Фэйта, а тот безжалостно продолжал: — Катце, мне странно, что ты до сих пор его фурнитур... Не смотри на красоту элиты, они холодны, как космос, и так же безжалостны. Ты понимаешь, что хозяин может лишить тебя жизни в любой момент? Я служу здесь уже семь лет и могу тебе сказать, что Минк не из тех, кто делает поблажки. Так что на твоём месте я бы не расслаблялся и удовлетворял любые капризы пэта, даже если бы тот захотел на завтрак хорошо прожаренный кусочек моего собственного мяса. Ну... это в том случае, если ты хочешь жить.       Катце жить хотел. И он жил — в постоянном страхе, что хозяин сочтёт его непригодным и отправит на утилизацию. Он учился чувствовать настроение хозяина, угадывать его желания, чтобы ничем не вызвать его недовольства. «Правило номер неважно-какой, но главное: что бы ни случилось с вверенным вам пэтом, что бы он ни натворил, отвечать придётся вам!» — об этом правиле Катце чуть не забыл. Каждое утро он просыпался с мыслью, какую новую пакость совершит Галлейн, чтобы подставить своего фурнитура, а вечером с замиранием сердца ждал возвращения Ясона. Он снова тихонько всхлипывал под одеялом. «Я такой жалкий, Рэйдо! — шептал он, зарывшись лицом в подушку. — Я живу ради чужих желаний, а самого меня, кажется, уже совсем нет. Недавно Фэйт спросил, хочу ли я жить, и я понял, что хочу. Даже вот так, как живу. Я только здесь понял, что никогда не заслуживал тебя. У меня не хватило бы духу сделать то, что сделал ты. Я сам себе противен. Хотя... меня больше нет... и тебя тоже...»

***

— М-м-м... да... вот так... — стонал Галлейн, в то время как язык Катце порхал по головке его члена. — Вот так, тупая мебель... а я говорил, что я для хозяина важнее, чем ты... Ах-х!       Катце до боли в глазах зажмурился, чтобы не сомкнуть челюсти. «Это когда-нибудь закончится... Это обязательно закончится...» — мысленно повторял он, старательно ублажая ненавистного пэта. Тот наглел: то совал ему в лицо маленькие стопы с мягкими розовыми пятками, то грубо хватал за волосы, чтобы самому управлять процессом. Он по-прежнему изводил Катце капризами, и тому приходилось проявлять чудеса изобретательности, чтобы жажда удовольствия пэта перевешивала его желание вредничать. Галлейн был востребованным самцом, именно поэтому задержался у Ясона дольше обыкновенного, и от этого его просто распирало от гордости. — Видал, какие у меня новые серёжки? — хвастал он всего час назад, поблёскивая драгоценными камнями в мочках маленьких ушек — так, будто это не Катце, а кто-то другой надевал на него эти серьги. — Сегодня в салоне все попадали! Только посмотри, что для меня делает хозяин!       Катце очень хотелось возразить, что хозяин делает это не сам и вовсе не для Галлейна, просто внешний вид пэта должен соответствовать статусу хозяина, но высокомерный тупица, уверенный в собственной правоте, всё равно ничего не понял бы и остался при своём ценном мнении. «Как странно, — думал Катце, — я ведь знаю, что на самом деле Галлейн для господина Минка — такое же пустое место, как и я. Ну... почти... Но он того гляди лопнет от гордости... Может, это потому, что он глупый?..» Пэт затрепетал и, тонко вскрикнув, обмяк. — Вот мне интересно, — зевая, забормотал он, — ты завидуешь тому, что у меня есть член? А вот твой когда отрезали, его куда потом дели? Выбросили или отдали тебе? — вдруг он противно захихикал: — Я представил, что у тебя там теперь. Покажи мне! Катце сделал вид, что не слышит, и стал готовить Галлейну постель. — Покажи мне, мебель! — не унимался тот и стал канючить: — Покажи... Покажи... — и вдруг взвизгнул: — Покажи! — и вцепился в его брюки.       Звук пощёчины показался Катце слишком громким. Он отдёрнул ладонь, будто обожжённую ударом, и в ужасе уставился на Галлейна. Он снова ударил пэта — вредного, заносчивого, мстительного мальчишку, драгоценную собственность Ясона Минка. Вопреки ожиданиям Галлейн не завизжал и не захныкал — он поджал губы и молча полез в постель. Это тягостное молчание показалось Катце хуже любой истерики. Он стал готовиться к худшему — какой-нибудь выходке Галлейна и своей утилизации. Но следующий день прошёл, как обычно, через неделю тоже ничего не произошло. Всё шло своим чередом: однообразные дни сменяли друг друга, Катце по-прежнему ухаживал за Галлейном и старательно ублажал его перед сном.       Ночь — её Катце начинал ждать с раннего утра. Ночь стирала контрасты и дарила покой и тишину. Он уложил разомлевшего после ласк Галлейна в постель, вернулся в гостиную и приблизился к панорамному окну: с высоты пентхауса Эос огни Мидаса выглядели вовсе не так привлекательно, как из сада Кугера. Казалось, будто нарядный Мидас потускнел рядом с Танагурой, а та, в свою очередь, почтительно преклонила колени перед Эос. Катце стоял на вершине мира и смотрел сверху вниз. По спине пробежала дрожь восторга, а в памяти всплыли слова наставника Тайона: «Счастье вам выпало или нет, зависит только от точки зрения. Если смотреть сверху вниз, то всё покажется совсем неплохо». Катце — фурнитур самого Ясона Минка, блонди Танагуры, тот сам выбрал его, а это что-то да значило.       Катце вдруг вспомнил, как несколько недель назад на том самом диване, с которого он стаскивал Галлейна в день своего прибытия в Эос, сидел господин Ам. Такой же молодой и ослепительно красивый, как и хозяин, главный биотехнолог Танагуры выразил желание взглянуть на пэта Минка вблизи. Галлейн принял живописную позу, чтобы продемонстрировать гостю всю свою красоту, но того, похоже, больше заинтересовал не пэт, а фурнитур. — Я всегда отмечал твой безупречный вкус, Ясон, — сказал Рауль, будто ощупывая Катце холодным взглядом зелёных глаз. — Недурной экземпляр... Удивительно симметричный и пропорциональный... Отличный экстерьер. И к твоим апартаментам подходит. Когда решишь от него избавиться, вспомни обо мне.       От такой похвалы Катце передёрнуло, а его страх перед Ясоном с того дня стал ещё сильнее.