Игра в равнодушие

Дэн едет довольно быстро, я крепко его обнимаю руками и неожиданно для себя… расслабляюсь. За последний час я испытала такое множество эмоций, что сейчас я просто выжата, как лимон. Ветер развивает мои волосы, легонько щекоча кожу лица. Мне тяжело сфокусировать взгляд, пейзажи сменяются слишком быстро… Но на душе спокойно. Я чувствую себя, словно после пачки валерьянки. После выброса адреналина всегда такое расслабленное состояние. В ушах ещё стоит гул выстрелов, но я стараюсь на это не обращать никакого внимания. На резких поворотах я лишь крепче прижимаюсь к брюнету, а все мысли, что до этого роились в голове, будто и вовсе стёрлись. Меня не волнует больше ничего, кроме того, что я жива. Что мы с Дэном живы. Спустя какое-то время, парень тормозит возле указанного мной дома. На улице уже заметно стемнело, и я подымаю глаза на окна своей квартиры – хочу знать, есть ли кто-то дома. В окнах кромешная тьма, отчего я неосознанно улыбаюсь. Не хочу сейчас выслушивать нотации о том, какая я ужасная и плохая. - Эй, приехали, - на удивление ласково обращается ко мне Денис, глядя на меня через плечо… и я чувствую себя неловко. Мы уже несколько минут стоим на месте, а я всё ещё сижу, мирно прислонившись щекой к его спине. Я аккуратно слажу с мотоцикла и направляюсь к своему подъезду, но слышу шаги позади. Я всё ещё такого же мнения – мне стоит держаться от Дэна подальше. Пускай сейчас я успокоилась и совершенно обессилена, чтобы бросаться на него или кричать во всё горло… Но видеть я его больше не хочу… Я не знаю толком, в чём он замешан, но вряд ли в спасении вымирающих единорогов. Ускорив шаг, я уже было успеваю открыть дверь, как Денис прижимает её ладонью, и она захлопывается. Испуганно замираю и собираю остатки силы в кулак, чтобы дёрнуть дверь, но это не даёт никакого результата. Дэн очень силён, мне с ним попросту глупо тягаться. Я изнеможённо прислоняюсь лбом к холодной металлической двери, прикрывая глаза. - Пожалуйста, уйди, - шепчу, не оборачиваясь на него. Я ощущаю его дыхание на своём затылке, а затем чувствую лёгкое прикосновение его руки к своей кисти. Меня пробирает пугающая дрожь… Я боюсь его. Меня пугает та мысль, во что я могу ввязаться из-за него. Может, я трусиха… Но рисковать жизнью не хочу. - Дай мне сказать, - после нескольких долгих секунд молчания, он всё же обращается ко мне. Я усмехаюсь и качаю головой, смаргивая выступившие слёзы. Не хочу его больше видеть. Пора бы это закончить. - Ты понимаешь, что меня могли убить? – оборачиваясь, скрещивая руки на груди. Тонкая рубашка совершенно не греет, и мой голос дрожит от непролитых слёз и холода. Впервые я заглядываю парню прямо в глаза, будто пытаюсь узнать, что же твориться у него в душе. Я внимательно его изучаю, слежу за реакцией… которой попросту нет. Он для меня – нерешённая загадка и закрытая книга. Я готова подобрать ещё сотню примеров, но боюсь, что ни один из них не сможет в точности описать то, каким всё же непонятным является для меня Денис. Я даю ему ещё пару мгновений, но, когда всё же от него не следует ответа, у меня вырывается истерический смех и я расцепляю руки, - Да и ты… ты ведь тоже мог умереть, - я смотрю на парня в упор. Его взгляд устремлён куда-то в сторону, он будто давно уже смирился с тем, что распрощается с жизнью, возможно, гораздо быстрее, чем мог бы… Я не понимаю… - Ты много не знаешь, - наконец отзывается он, и я киваю головой несколько раз, соглашаясь с ним. - Знаешь, - произношу тихо, но с небывалой уверенностью, - я и не хочу знать, - искренне признаюсь, - каждый имеет право на свой выбор. Я не смею тебя осуждать, - уверяю его, - Но и принимать это я не хочу. И не должна. – заявляю, удивляясь, откуда столько твёрдости в голосе. – Я не знаю, что у тебя произошло, чем ты занимаешь и вообще, кто ты даже такой, - я рассеяно осматриваюсь по сторонам. Не хочу, чтобы у нашего разговора были свидетели. – Но мне и не нужно это знать. Просто… меня всё устраивает, - я пытаюсь разложить всё по полочкам в первую очередь для себя. – Ты выручил меня несколько раз… Что же, спасибо тебе. А так… меня вполне устраивает то, что мы игнорируем друг друга. Просто потому, что у нас ничего не может быть общего… И впредь, будь добр, держи свой героический порыв при себе. Я в состоянии сама разобраться со своими проблемами. - я понимаю, что отчасти несправедлива к нему, но я действительно теперь больше боюсь его помощи, чем рада ей, - Да, я отчасти сама виновата, что оказалась сегодня среди этих чёртовых гаражей, - мой голос слегка вздрагивает при упоминании этого места, поэтому я спешу закончить диалог, пока ещё держу себя в руках. – Но я хочу спокойно дожить до старости… Я выбираю это… в отличии от тебя. А теперь… дай мне открыть дверь, - я снова разворачиваюсь к нему спиной, давая понять, что не хочу больше говорить. - Просто пообещай, что не пойдёшь в полицию, - неожиданно просит он. Я вскидываю брови и шумно вздыхаю. Ну, конечно… как же я сразу не догадалась? Вот для чего он меня догнал. Это именно то, о чём он хотел со мной поговорить. Я не нахожусь сразу с ответом, и Денис продолжает: - и я тебе обещаю… - на мгновение он замолкает, будто подбирая слова, но долго ждать не приходится: - я больше не появлюсь в твоей жизни. Что же, это справедливая плата за молчание. Я хочу сейчас просто выпить чашку чая, лечь в тёплую постель и уснуть, оставив всё это позади. - Договорились, - едва срывается с моих губ, и я слышу удаляющиеся шаги Дэна. Дома никто не узнаёт о том, во сколько я вернулась. По возвращении Артёма, я успешно вру, что за десять минут дошла домой, а матери мы уже врём с мужчиной вместе, дабы она не узнала, что человек, которому она доверяет свою дочь, просто высадил её из машины посреди незнакомого города. Я не хочу ему помогать, но понимаю, что тогда у матери возникнет много вопросов… что, непосредственно, коснётся меня. Впервые за долгое время мать решает устроить семейный ужин. Я понимаю, что сейчас не в состоянии поддерживать её разговоры о бизнесе и обсуждать нового мастера педикюра Артёма. Сославшись на плохое самочувствие, уединяюсь в комнате за просмотром сериалов. Домашнее задание я решаю выполнить завтра утром, так как мне ко второй смене. Перед самым сном мать заглядывает ко мне в комнату. Поставив на прикроватный стол чашку чая с пирогом, она усаживается на край моей кровати и ласково гладит меня по ногам, прикрывая их пледом. Я откладываю ноутбук в сторону и пододвигаюсь к ней каплю ближе. Я скучаю. Очень. - Как дела в новой школе? – обнимая меня, задаёт она именно тот вопрос, на который мне меньше всего хочется отвечать. - Нормально, - ограничиваюсь коротким ответом, так как мне не хочется ей врать. – А у тебя как дела на работе? – перевожу тему, внимательно смотря женщине в лицо. Она заметно мрачнеет, и я напрягаюсь. - В последнее время у нас дела идут не очень… - уклончиво отвечает она. Мне хочется расспросить её, узнать, что же происходит. Мать очень редко от меня что-то скрывает, поэтому я решаю не давить на неё, потому что, если она умалчивает о чём-то, значит, так действительно будет лучше. – Солнышко, - спустя какое-то время говорит она, поглаживая меня по голове, - мне придётся улететь на несколько недель в командировку. Я знаю, как это всё неожиданно, - женщина пытается оправдаться, подыскивая нужные слова. Я заметно грустнею, потому что мы и так видимся очень редко… А теперь и вовсе будем за сотни километров друг от друга… - Но… - Всё хорошо, мама, - прерываю её, вымученно улыбаюсь. Это был очень длинный день. И меньше всего я сейчас ещё хочу расстраиваться сама и видеть грусть в глазах матери. Какое-то время мы ещё болтаем ни о чём… Мне всё же приходится немного приврать, что я уже влилась в коллектив и у меня много друзей. Я заслуженно нахваливаю преподавателей, которые прекрасно преподносят материал, рассказываю немного о Лиде, которая обещала мне помочь с математикой… И даже пару слов о Денисе говорю. После недавнего казуса в раздевалке мне всё ещё не по себе, я даже испытываю лёгкую вину перед Дэном… Поэтому решаю упомянуть пару хороших вещей и о нём. Я не знаю, зачем это делаю… но мне будто это отчаянно нужно. Будто я пытаюсь убедить сама себя, что он… что он не такой уже и плохой. Что он хороший... Пускай и безрассудный псих, который возомнил из себя крутого парня.