А между мирами ведьма и пират

      — Ты в порядке? — раздался знакомый голос. Мэл сначала не поверила своим ушам. Должно быть, слуховые галлюцинации. Здесь ничего нельзя принимать на веру — это она усвоила хорошо. Во всем нужно убеждаться самой. И она медленно повернулась с широко распахнутыми глазами.       Как он смеет вот так просто заявляться и спрашивать её, в порядке ли она? Как только наглости хватило?! Её губы так и остались приоткрытыми. Мэл не могла найти слов, а затем рассвирепела.       — Ты… ты кинул меня! На этот раз точно, — набросилась на него Мэл.       — Я ушёл, потому что решил вернуться на Остров Потерянных через воронку, — Гарри сделал попытку всё объяснить, но она и слушать ничего не хотела.       — Точно! Бросил! — Мэл всплеснула руками.       — Без тебя было бы больше шансов выплыть. На Острове я хотел найти твоих приятелей и сообщить им, где ты, — пират снова попытался объяснить. И она снова его оборвала.       — Поэтому сбежал втихую, пока я сплю. Чтобы не рассказать о плане моего спасения и ни в коем случае не предупредить остаться ждать в замке, — усмехнулась Мэл. Конечно она не верила ему. У неё не было ни одного повода верить. А теперь ещё и никакого желания. В какой-то момент Мэл решила, что они одна команда. Но он предал её доверие. Это хуже, чем было до того, как она вообще решила довериться Гарри Крюку. И больнее.       — Можешь ерничать сколько угодно, — вздохнул он.       — Спасибо, что разрешил. Что стало с твоим гениальным планом? Почему ты вернулся? А, поняла! Все таки решил предупредить, да?       — С чего ты так бесишься? Потому что я обманул твоё доверие, которого и не было? Ты же никогда не переставала ждать от меня подвоха! — не выдержал Гарри.       Он честно пытался. Пытался вести себя осторожнее с девчонкой, у которой проблемы с доверием. Но Крюк со своими глупыми, импульсивными поступками способен только портить.       — Не переводи стрелки, — насупилась Мэл.       — Делаю как ты. Нападаю, толком ничего не узнав, — усмехнулся Крюк и сделал шаг вперед. Мэл неловко отшатнулась, что его еще больше позабавило.       — Я вернулся, потому что понял: ни один из твоих друзей мне не поверит. Они скорее решат, что это ловушка, чем попробуют довериться мне ради твоего спасения. И нам нужно придумать другой способ выбраться. Вместе. Ты же без меня тут пропадешь, — Гарри заигрывал с ленивой ухмылкой, стараясь сгладить резкий выпад, и сделал еще один шаг к ней, но Мэл не реагировала, не отступала. Она закусила нижнюю губу и задумчиво уставилась в никуда. «Потому что это правда. Горькая, но правда,» — отметил про себя Крюк. «И она это знает». Он пристально смотрел на Мэл, склонив голову чуть набок.       — Бену очень повезло, — прошептал Гарри, уверенный, что его не слышат.       — Что? — Мэл внезапно подняла глаза, но не ждала ответа. Это было не важно. Её волновало другое. И взгляд глаза в глаза.       — Что будет, если мы застрянем здесь навсегда?       — Тогда я сделаю так, чтобы ты была в порядке.       Ни капли яда, насмешки или фальши. Слишком откровенно и серьезно. Слишком близко и волнительно. Так много всего «слишком», что это невозможно терпеть. И совсем не хочется. Они согласны в этом и тянутся друг к другу, затаив дыхание. Гарри ещё никогда не ловил себя на таком сильном желании поцеловать кого-то. А Мэл никогда не видела его глаза достаточно близко, чтобы быть завороженной. Забываясь и забывая, что где-то на другом острове её парень, должно быть, с ног сбился её искать. Просто кажется, что мир там не существует. Он приснился ей, а настоящая жизнь всегда была здесь. Рядом с Гарри. И чем больше Мэл так кажется, тем ближе она тянется губами к его.       — Какой невероятный успех найти вас в этой глуши!       Голос Умы звучит как оглушающий выстрел, пробуждающий от наваждения. Мэл резко отшатывается от Крюка и растерянно смотрит вокруг. Она пытается прийти в себя и найти оправдание тому, что чуть не натворила. Гарри смотрит на неё с сожалением, а Мэл запускает пальцы в волосы, избегая его взгляда.       «Да что со мной? Что со мной не так?!» — винит она себя внутри. Тем временем Ума и команда уже приближается к ним.       — Держись рядом, — приказывает шёпотом Гарри. Мэл вскидывает на него недоумевающий взгляд. Зачем? Почему? Его команда сообразила раньше и нашла их, а она теперь заложница. Это не продолжение приключения вместе. Они по разные стороны баррикад. Всегда так было. Он даже прыгнул, чтобы поймать её и сделать своей пленницей. Подарком Уме.       — Ты привел их сюда, — вдруг приходит осознание. Гарри хочется кричать, что это не так, но пираты слишком близко, и он виновато молчит. — Ты обманул меня и загнал в ловушку! — от подступившей ярости Мэл некуда деться. Её гложет обида за всё, что она успела испытать к этому чертовому предателю. За то, что она была так глупа. И Мэл заносит руку для удара, но Крюк перехватывает её и смотрит прямо в глаза.        — Птичка попала в клетку, — торжествует Ума совсем рядом, но Мэл её не слышит. Она задыхается. И Крюк тому виной.       Он силой опускает её руку, но не отпускает. Запястье ноет от крепкой хватки, а все попытки вырваться тщетны.       Пусть так, но она будет рядом. Гарри это нужно даже больше, чем Мэл. Убеждаться снова и снова, с силой отчаянья сжимая тонкое запястье, что она рядом, а значит в чертовом порядке. Хотя бы снаружи.       — Гарри, — Ума не зовет, а приказывает обратить на себя внимание. Крюк знает, что она просто боится делать это по-другому. На его пути встречаются только поломанные пташки. Они неосознанно тянутся к нему, принимая безумие за силу, а он душит их из любопытства. Чисто случайно. С детским желанием узнать, что будет, если сжать птичку в руке. А сейчас он сжимает сразу двух птах, и обе задыхаются от отчаянья.       Ума не дура. Она замечает, что он смотрит теперь на неё по-другому. Со скрытой обидой и претензией. И дело не в том, что его искали так долго. Наоборот. Ума думает, Гарри не наигрался. Капитану странно это: в паршивке Мэл она не видит ничего забавного, но странности — это его конек. Вымученно вздохнув, Ума идёт на уступки, проклиная свою слабость.       — Продолжишь быть её клеткой до получения выкупа, — распоряжается, не глядя на этих двоих. Она смотрит на команду, притворяясь, что в этой усталой кучке никчемного сброда можно найти поддержку. Правда в том, что её поддержка — это тот, на кого Ума теперь смотреть не хочет. Его взгляд, только его всегда придавал ей уверенности и позволял зваться капитаном. Взгляд, который теперь он дарует не ей.       — И отвечаешь головой. Третий промах, — скрепя сердце, признается она в постыдной цифре, — нам не потянуть.       Но во втором промахе: упустить Мэл и приказать Гарри поймать её, был заложен сразу третий: позволить им сблизиться. Ума чувствует, как резко из триумфатора превращается в проигравшего. Мэл снова побеждает даже в её плену. От неё нужно избавляться как можно скорее.       — Если поторопимся, успеем на берег до ночи, — объявила Ума. — Я иду впереди, Гил будет замыкающим.       Мэл взглянула на него, но вместо этого столкнулась глазами с другим пиратом. Она узнала в нем того, из-за кого упала с моста. Пират недобро ухмыльнулся, но лязг сабли, которую Гарри снова повесил на пояс, и твердый его взгляд спугнули пирата. Крюк не спустил с него глаз до тех пор, пока тот не последовал за Умой, уже отправившейся в путь.       — Тебя не тронут, — пообещал Гарри, взяв Мэл и за вторую руку, но она выдернула её, несмотря на боль, и озвучила то, что Крюк хотел бы добавить сам:       — Я им не позволю.       Он вздыхает и пытается заставить себя принять то, что теперь Мэл окончательно и бесповоротно для него потеряна. Это особенно тяжело, когда он успел почувствовать её губы так близко к своим, будто это был поцелуй. Ему не стоило тянуть эти секунды трепетного сближения. Пират берет то, что хочет, и не терзается потом сожалениями. А теперь его везде будет преследовать призрак упущенной возможности. И этот её разочарованный, уязвленный взгляд. Она чувствовала бы себя сейчас еще хуже, если бы он успел прикоснуться губами к её обнаженной душе. Но Гарри это совсем не утешает.       Ему приносят все, что успел скинуть перед прыжком. Ремень, саблю, шляпу и любимый крюк. Все что нужно, чтобы снова стать собой. Довершить образ мерзавца, предателя, лжеца. Крюк тянет с тем, чтобы экипироваться. Пираты уже отправились за своим капитаном, а он все вертит в руках шляпу и несколько раз меняет положение ремня. Гил связывает Мэл руки и ждет, когда же приятель закончит. Ему не по себе находиться в этому лесу, когда последний член команды скрылся из виду. Здесь водятся странные воинственные существа, которых они видели по дороге от берега, и, кто знает, может, что-то похуже? Даже присутствие Гарри не придает храбрости.       — Знаешь, вам стоит догнать их и идти в центре колонны, — замечает Гил. Он ведь знает, что так пленников переправлять лучше всего. Но Крюк смотрит на него столь холодно, что Гил предпочитает заткнуться и позволить ему повести Мэл перед собой по тропе через лес.       — Расскажешь, что с тобой приключилось? — снова подает голос Гил по пути.       — Не сейчас.        Однако Гил не отстает.       — За кружкой пива на корабле? — предлагает он.       — Возможно.       Мэл хочет абстрагироваться от всего. Мысленно просить прощения у Бена, которого чуть не предала, мечтать о воссоединении с ним и, конечно, о встрече с друзьями. Не имея возможности обнять Иви и слушать её убаюкивающее тихое пение, Мэл тяжелее переносить душевные раны. Однако голоса пиратов навязываются ей сами, их просто невозможно не слышать. И этот скупой разговор, интонации так характерны для парней с Острова, что Мэл почти забывает, что знает Гарри. Его личность растворяется в общей безликой характеристике.       — Вы долго, — недовольно замечает Ума, когда они догоняют команду, и капитан идет в хвост колонны, чтобы высказать им свое недовольство лично. Гарри ухмыляется. Конечно она заметила. Эта улыбка обаятельного и безумного Гарри Крюка сбивает Уму с толку. Неужели за несколько десятков минут он пришел в себя? Такая резкая перемена слегка смягчает её гнев. «С возвращением, » — мысленно адресует ему Ума и бросает на Мэл насмешливый взгляд. Чары ведьмы оказались недолгими, и дорогой сердцу помощник снова на борту её злодейского плаванья.       — Ладно, идём, — она возвращается в начало колонны и продолжает вести всех за собой, не скрывая улыбки. К чему это, когда никто не видит?       Мэл знает Уму неплохо, но такого непостоянства не замечала никогда. Она переводит взгляд на Крюка, пытаясь понять, чем они только что смогли сменить гнев капитана на милость, и сталкивается с хитрым прищуром, от которого по телу бегут мурашки. Все больше и больше кажется, что Гарри приснился ей. Все эти разговоры на вершине и у камина, теплые руки и шепот с хрипотцой, обещающий защиту и заботу. Всегда был только Крюк, прозванный так за любимую игрушку в руке. Он медленно проводит им по позвоночнику Мэл, когда она снова идет впереди. Даже сквозь одежду она чувствует это и содрогается. Крюк облизывает сухие губы. Знать, что с Беном Мэл никогда не испытает подобного, слабое, но утешение во всей этой истории, стремительно подходящей к концу.       Ума не делает привалов. Команда сначала стойко терпит, но когда усталость становится невыносимой, начинается бунт. Пираты переговариваются между собой шёпотом, но шёпот многих голосов сливается в гул, и Ума не выдерживает.       — В чем дело? — она резко останавливается и разворачивается к сброду, с которым вынуждена иметь дело за неимением лучших. Они сбились в кучу, наплевав на порядок, чем ещё больше её взбесили.       Повисло молчание. Никто не решался высказаться первым.       — Они устали, — объяснил Гарри. Он оставил Мэл под присмотром Гила в конце колонны и подошёл к Уме. — Все мы.       Его появление дало пиратам надежду, что Гарри будет говорить от их имени. Уж он-то не робеет перед капитаном. Однако Ума не собиралась ничего менять. Ей хотелось поскорее убраться с дьявольского острова. И, она чувствовала, команде тоже. Только усталость взяла верх над этими слабаками.       — Выровнять колонну! — приказала она, положив руку на эфес* сабли для убедительности. — Продолжить идти!       — Ума! — остановил её Гарри, взяв за плечо. — Лучше прикажи сделать привал, — посоветовал он тихо. Ума избегала его взгляда и сурово смотрела на остальных. — Бунты нам ни к чему.       Она вымученно вздохнула. Упрямство не позволяло ей изменить решение. Что станет с её авторитетом, если она станет прогибаться под чье-то мнение?       — Мы продолжим путь, — прошептала она Крюку в ответ. Тогда он развернулся к команде и объявил сам.       — Капитан разрешила передохнуть, — и пираты возликовали. Они тут же стали рсссаживаться на обочине тропинки. — Двадцать минут! — добавил он.       — Что ты делаешь? — набросилась Ума.       — Спасаю твою шкуру, — ответил Гарри с лёгкой улыбкой и пошёл обратно в конец.       — Осуществляешь мечту? — холодно спросила его Мэл по возвращении. Гил не понял вопроса, но Крюк точно знал, о чём она говорит. Их сделка. Гарри рассказал, что сам хочет быть капитаном и добьётся этого с помощью её магии или без. Раз теперь от Мэл толку мало, придётся ему идти к цели одному. Настолько одному, что никто не должен знать о задуманном. Поэтому он ответил весьма туманно:       — Я просто делаю своё дело, и стараюсь делать его хорошо. А дальше пусть люди решают.       — Они тоже думают, что ты хорошо справляешься, — ответил Гил с лёгкой улыбкой, и Гарри улыбнулся в ответ. Как и планировалось, он ничего не понял.       Водная гладь шла мелкой рябью. Волны разбивались о берег и покрывали его пеной. Носом врезавшись в песок, там стояли две деревянные лодки. За ними оставили присматривать троих: по человеку на лодку и одного часового. Он ходил вдоль моря туда-сюда и иногда поглядывал на лес. Каждый раз напрасно. Прошел вечер, прошла ночь, день, а вот теперь снова вечер, но капитан и команда всё не возвращались.       Эта вылазка на проклятый остров, куда никому в голову не приходило соваться, обещала быть короткой. Ума приняла решение спонтанно, сборы были поспешными и непродуманными. Капитана словно черти гнали… или чутьё. Чего-чего, а магии за пираткой никто не замечал, как и таланта к предсказаниям. Но всем было ясно: утром второго дня с пропажи Гарри Крюка к команде на палубу Ума вышла воодушевленная какой-то идеей.       Грести было нелегко. Море, не наблюдаемое с пришвартованного корабля, а настоящее, дикое, брыкалось и знатно бурлило. Ума зло называла пиратов сухопутными крысами и трусами. Сама она стояла на самом краю, бесстрашно заглядывая в лицо стихии. Любая волна могла смахнуть её в воду, но все они обходили капитана стороной. Когда члены команды отплевывались и откашливались от солёной воды, она оставалась твёрже кремня, и всё смотрела вдаль.       Приблизившись к берегу, они возликовали. Первое в их жизни плаванье далось с трудом. Пираты были счастливы прикоснуться к твёрдой земле. Однако, когда эйфория от окончания пути прошла, наступил настороженный страх перед неизведанным местом. Все завидовали нескольким парням, которые остались на Острове Потерянных. Счастливчиками себя посчитали и те, кого назначили на берегу сторожить лодки. Один взгляд на плотные ряды высоких деревьев нагонял страх на людей, никогда не видевших леса. Но сейчас часовой боролся с чувством более смутным. Мыслью, что товарищи не вернутся. С желанием уплыть без них.       Груз ответственности спал с плеч часового, когда, пробираясь сквозь ветки, на берег вышла Ума, а за ней и остальные.       — Отдохнём на корабле, а сейчас спустить лодки на воду! Отходим немедленно, — отдала приказ капитан не останавливаясь.       — Гил! — крикнула она слишком громко и нервно. Парень с готовностью поспешил на зов.       — Будешь во второй лодке. Присмотришь там за порядком, — устало распорядилась Ума.       Гил растерялся. С одной стороны, он был польщен оказанным доверием, но с другой стороны, боялся ответственности за дело, в котором мало что смыслил. Однако Ума избавила его от дилеммы. Она была не настроена обсуждать собственный приказ. Гилу оставалось лишь подчиниться.       Это не осталось незамеченным для Гарри. Он был вдалеке от берега, но понял по тому, что Гил стал собирать команду около одной из лодок, что его назначили за главного. Им с Мэл же предполагалось плыть в одной лодке с Умой. Крюк задумался. Такой расклад не был ему на руку. Он пытался поймать взгляд Умы через весь пляж, но она сознательно избегала его, погрузившись в заботы перед отправлением. Ругнувшись, Гарри сел на песок и попытался решить, что делать дальше. Ведь дальше игра поднималась на новый уровень, на котором не будет простительных ошибок. Только фатальные.       Думалось плохо. Из-за раздрая чувств или потому, что Мэл стояла над душой. Гарри не в первый раз заметил эту её дурную привычку.       — Сядь, — холодно приказал он, но Мэл садиться не собиралась. Крюк устало вздохнул. — Сядь, тебе говорю.       Мэл бросила на него испепеляющий взгляд. Он должен был жечь по-настоящему, иначе нет толку. Гнева в её глазах Гарри не увидит, потому что не смотрит. Уставился в песок, как в морскую пучину, и надеется найти в нём истину. Но чуда не случилось.       Мэл фыркает и почти решает сесть, но над берегом громогласно раздается приказ:       — Все в лодки!       Он транслируется не капитаном, кем-то другим. Очередным доверенным лицом, пока Ума забирается на борт и устраивается на корме.       Гарри поднимается и отряхивает рукой штаны. Подцепив за веревки на её руках, он притягивает Мэл крюком к себе и просит:       — Не наделай глупостей, — слишком проникновенно для мерзавца и подлеца. Мэл балансирует на грани того, чтобы поверить, но вовремя себе напоминает, что чувственная актерская игра — тоже разновидность лжи, и одаривает актера фальшивой улыбкой.       В понимании Мэл и Гарри «глупости» означают разное. Эфес* — рукоятка