Когда мир катится в пропасть

      Серсея была собою довольна. Она держалась с истинным королевским достоинством, пока Роберт орал на нее, брызжа слюной во все стороны и багровея, словно поджаривающийся на вертеле поросенок. Она не удостоила мужа ни словом, молча принимая все обвинения, абсолютно уверенная в правильности того, что сделала. Она не проронила ни слезинки, когда Роберт со всей дури залепил ей пощечину, да так, что у нее зазвенело в голове и заплясало в глазах. Она лишь крепче сжала зубы, сожалея только о том, что из-за этого злобного монстра не сможет пойти во вторник на благотворительный прием — у нее слишком нежная кожа, и отвратительный синяк наверняка расползется на пол-лица.       — Завтра, как только наступит рабочий день, я первым же делом вызову адвоката и начну бракоразводный процесс. А тебя, шлюха, я не хочу больше видеть здесь ни минуты. Собирайся и прямо сейчас вали к своему папаше. И выродков своих забери, чтобы не мелькали у меня перед глазами — иначе я передумаю оставлять им наследство.       Серсея гордо вскинула голову на длинной изящной шее.       — Я уеду, Роберт. И даже собираться не буду — на то у меня есть прислуга. И детей заберу, будь уверен, но только не сегодня, а когда мы с Джейме обсудим ситуацию. Наследство можешь оставить себе — насколько я могу судить, после себя ты оставишь только долги, моим детям они ни к чему.       С этими словами Серсея оставила трясущегося, будто в припадке, красного от бешенства Роберта, и гордо удалилась к себе. А вот дальше все пришлось делать быстро. Первым делом она позвонила администратору и велела как можно быстрее подготовить личный самолет. Следом она набрала номер отца.       — Да? — сухо ответил в трубке мужской голос.       — Папа, — Серсея облизнула внезапно пересохшие губы, ощущая на них остатки сверхстойкой помады, — ты мне нужен.       — Что ты натворила?       — Не могу по телефону. Я еду к тебе. Прямо сейчас.       — Мне стоит бояться?       — Папа, это не шутки.       — Зная тебя, я в этом не сомневаюсь, — холодно ответил Тайвин Ланнистер. — Жду.       Девчонка-администратор подсуетилась быстро, в кои-то веки. Обычно эта курица норовила все сделать не так. Впрочем, как и весь персонал — эти бездельники никуда не годились, всем приходилось заниматься самой.       Если бы еще кто-нибудь это ценил.       Легкий персональный самолет быстро доставил ее на живописный аэродром Утеса Кастерли, хотя на этот раз Серсея была не в том настроении, чтобы любоваться знакомым с детства пейзажем. Во время полета она, как могла, собиралась с силами, понимая, что разговор с отцом будет одним из самых жестких в ее жизни.       Выслушав ее признание, Тайвин долго молчал, сверля тяжелым взглядом свою дочь.       — И почему же Джейме сейчас не с тобой? Почему ты не побежала к нему, как делала ночами, а приползла ко мне?       — Джейме сейчас в Просторе у Тиреллов. Деловая встреча во время уик-энда. Можешь стегать меня какими угодно словами, отец, я ко всему готова. Но ты должен мне помочь. Если Роберт ославит меня разводом и поднимет шум…       — Замолчи и дай мне подумать, — отрезал Тайвин, не поведя даже бровью, отворачиваясь к окну.       Серсея в который раз позавидовала его выдержке. Она всю жизнь подсознательно пыталась скопировать у отца эту королевскую манеру держаться, но каждый раз признавала, что ей вряд ли когда-либо удастся достичь такого мастерства.       Его раздумья длились недолго — около десяти или пятнадцати минут.       — Ты говоришь, Старк сейчас в больнице?       — Да…, но при чем здесь Старк? Месть меня интересует лишь во вторую очередь. Сначала мне надо разобраться с Робертом…       — Я не о мести говорю, — обрубил ее реплику Тайвин. — У него есть пистолет?       — У кого? У Старка?       — У Старка, — терпеливо повторил Тайвин, но от его тона Серсея почувствовала себя тупой дошкольницей.       — Откуда мне знать? Я не ходила к нему.       — А кто ходил?       — Ну… Роберт ходил… и, кажется, Петир.       — Мизинец? — Тайвин удивленно вскинул бровь. — А он что там делал?       — Понятия не имею… Я за ним не слежу.       — А стоило бы, — язвительно вставил Тайвин. — Где Мизинец посеял — там пожинай очередную интригу. А откуда ты знаешь, что он там был?       — Он приходил ко мне вчера вечером… просил усилить охрану Старковских дочек.       — Зачем? Впрочем, сейчас не об этом. Позвони Мизинцу и узнай, есть ли у Старка пистолет. Это важно. Да намекни, чтобы он сразу же забыл об этом разговоре.       — Хорошо, — Серсея повиновалась.       Петир, казалось, вовсе не удивился вопросу. Хихикнув, подтвердил, что видел у Старка пистолет, и даже указал место, где тот его хранит. И подтвердил свою амнезию в конце разговора, как и хотелось Тайвину.       — Теперь вот что. Ты сейчас же вылетаешь обратно, вместе с Клиганом.       — С Горой? — Серсея поморщилась. — Да он же в самолет не влезет…       — Влезет. Не о том думаешь.       — И что он там будет делать?       — Это уже не твоего ума дело. А теперь слушай, что следует сделать тебе…       Назад Серсея летела уже в куда лучшем настроении, чем в Утес, несмотря на то, что ей в спину дышал самый большой человек, которого она когда-либо видела в жизни — телохранитель Тайвина Ланнистера Григор Клиган, по прозвищу Гора. Серсея, конечно, предпочла бы куда более изящного исполнителя отцовских планов, но Тайвин был настолько уверен в преданности этого человека, что спорить с ним было бессмысленно. Если будет необходимо, Гора прострелит себе ногу, сядет в тюрьму или даже убьет самого себя, и эта уверенность дорогого стоила. Впрочем, сегодня от него требовалось совсем другое.       Был уже поздний вечер воскресного дня, когда они с Григором вошли в больничную палату — охрана пропустила первую леди с внушительного вида телохранителем без всяких проблем. Старк спал, пробудившись лишь в тот момент, когда хлопнула больничная дверь.       — Что вы здесь делаете? — хриплым со сна голосом спросил человек, несколько часов назад перечеркнувший в одночасье всю ее жизнь своим гребаным языком.       — Пришла проведать тебя, — непринужденно ответила Серсея, поведя точеным плечом и обойдя койку, села на стул у изголовья со стороны окна, закинув ногу на ногу.       Григор, действительно подобный мрачному нависающему над всеми каменному утесу, занял место с другой стороны изголовья, заставив Старка нервно вертеть головой из стороны в сторону.       — Решили меня убить?       Старк старался держать лицо, но у него это плохо получалось. Серсея видела, что правой рукой он принялся шарить под матрасом, но Григор одним точным движением руки в черной кожаной перчатке выдавил из его кисти пистолет, заставив больного вскрикнуть, и игривым жестом жонглера провернул его в руке.       — Вам это с рук не сойдет, — мрачно повернул к ней голову Старк, — Роберт уже все знает.       — О, тебе не стоило труда мне об этом сообщать, — Серсея указала рукой на багровеющий синяк на левой стороне лица, — он уже поговорил со мной.       Старк поморщился.       — Мне жаль, что Роберт не смог удержаться от этого. С его стороны это было недостойно… Но, учитывая обстоятельства…       — Оставь свою жалость при себе, Старк. Она тебе еще пригодится — быть может, жалеть самого себя.       — Зачем вы пришли?       Серсея изогнула изящные брови и сменила положение ног.       — Чтобы убедить тебя поговорить с Робертом. Ты должен сказать ему, что результаты анализов были сфальсифицированы — тобой или Арреном, это уж как угодно, — с целью скомпрометировать Джейме, учинить скандал в правительстве и сместить его с должности.       — Я не сделаю этого, — упрямец приподнялся на своей кровати, слегка багровея, и Серсее на мгновенье стало его жаль.       — Сделаешь. Роберт уже едет сюда. Думаю, он уже на подходе.       — И что же должно меня убедить это сделать?       — Как что? Твои дети. Твои прекрасные дочери. Ведь они гостят в Президентском дворце, разве нет?       — Они уехали домой! — громко выкрикнул Старк, будто пытался убедить в этом самого себя. — Они должны были уехать еще днем.       Серсея нахмурилась. Она как-то упустила этот момент и не рассчитывала, что Старк решит отослать девчонок именно сегодня.       — Что ж, — в ее голосе звучала легкая досада, — есть и другие рычаги.       — Какие же? — ядовито уточнил Старк, ерзая на своем ложе, — раненая нога явно причиняла ему боль.       Так ему и надо.       — Сейчас придумаю, — Серсея несла полную чушь, пытаясь тянуть время и нервничая все больше, — где носит этого неповоротливого борова Роберта?       Но, к ее счастью, Старк лишь успел открыть рот в изумлении, когда дверь палаты снова распахнулась и в нее ворвался взволнованный Роберт.       — Нед, что ты… — он внезапно остановился посреди палаты и принялся оторопело переводить взгляд с Горы на Серсею. — Что ты здесь делаешь, шлюха?!       — Роберт, не кричи, — успел сказать Старк, поморщившись, когда раздался выстрел.       Не слишком громкий, просто щелчок. Какой и должен издавать маленький персональный пистолет со встроенным глушителем, отобранный Горой у Старка.       В этот раз бедняга Старк не успел и рта раскрыть, как Григор бросил пистолет на пол рядом с кроватью и вскинул свой собственный, пустив ему пулю прямо в лоб. Второй выстрел прозвучал куда громче, чем первый. Все произошло в какие-то доли секунды, настолько быстро, что тело Роберта рухнуло на пол, когда Старк был уже мертв.       В больничную дверь ворвались потрясенные охранники.       — Робе-е-ерт!!! — закричала Серсея, бросаясь к телу мужа. — Не-е-е-ет!       Впоследствии, заново прокручивая и переживая весь этот долгий день, вечер и бессонную ночь в компании следователей и инспекторов, она снова гордилась собой — за то мастерство в выражении чувств, которых к Роберту у нее никогда и не было. Ей соболезновали, утешали, искренне пытались поддержать, а она была безутешна — к тому времени, как предварительное следствие и допрос были закончены и ей позволили уехать домой, она намочила слезами уже третий платок.       Все складывалось как нельзя лучше. Версия, придуманная отцом, сработала, будто увертюра, разыгранная по нотам опытными музыкантами. Совершенно случайно ей сыграла на руку утренняя встреча Роберта со Старком: вызванные для допроса охранники, дежурившие в то время, слышали, как Роберт кричал, бил в стену и бросался стульями по палате. Выглядело так, словно старые друзья не на шутку поссорились. Петир тоже подыграл великолепно, бросая на Серсею искренние сочувствующие взгляды. Он подтвердил, что встречался со Старком днем и выслушал его необоснованные претензии к президенту и премьер-министру относительно новой реформы, которую они планировали внедрить. «Старк был категорически против, — расстроенно качал головой Петир, — и даже угрожал оружием, если они не отменят реформу. А ведь это наводит на подозрения. Возможно, он беспокоился о собственном бизнесе, который после принятия ряда законов должен был лишиться сверхдоходов от спекулятивной продажи нефти».       Предварительное заключение, которое сделали следователи, было именно таким, на которое Тайвин и рассчитывал: старые друзья жестоко поссорились из-за политических разногласий, и Старк пытался с помощью шантажа заставить Бейлиша и Серсею повлиять на решение Баратеона; когда же Роберт приехал еще раз, чтобы попытаться убедить бывшего друга, Старк выстрелил в него, за что был мгновенно застрелен телохранителем Серсеи.       Григора Клигана даже не стали заключать под стражу на время предварительного следствия, взяв с того письменное обязательство являться на проводимые дознания по первому требованию, не покидать пределов континента и сообщать о планируемых перемещениях по Вестеросу.       Остаток ночи Серсея провела в одиночестве, мечтая о Джейме в своей постели. Но тот должен был прилететь из Простора лишь в понедельник утром. Одиночества же сегодня ей хотелось меньше всего — адреналин бурлил по венам, заставляя буквально кипеть и без того разгоряченную кровь. Будучи не в состоянии справиться с накрывшим ее возбуждением, порожденным недавним успехом, она, грешным делом, уже стала подумывать о том, чтобы использовать своего внезапного телохранителя — Григора Клигана, в качестве средства для разрядки. Воображение разыгралось не на шутку — она уже буквально чувствовала под своими пальцами его фантастически мощное тело без одежды, и представляла тот пыл и напор, с каким эта гора железных мускулов будет вторгаться в ее податливое тело… Но когда она все же решилась выйти в коридор в одном лишь тонком пеньюаре, мысль эта как-то сразу испарилась — взгляд предполагаемого заменителя Джейме был настолько жутким, что все ее вожделение сразу поутихло.       Вернувшись в постель, она, вместо неудовлетворенного тела, принялась ласкать свою память приятным воспоминанием из утреннего разговора с отцом:       — Но если Роберт погибнет, все мои мечты остаться первой леди на второй срок рухнут в одночасье! — ужаснулась она, выслушав план Тайвина.       — Не рухнут, — спокойно возразил отец, — ты сама будешь баллотироваться в президенты. И народ тебя поддержит, в память о твоем муже, которого безголовая чернь всегда почему-то любила.       ххх       Санса, пожалуй, за всю свою жизнь не пролила столько слез, сколько за последние три дня.       Прекрасное, теплое и солнечное субботнее утро совершенно не предвещало беды — впервые со дня их приезда в Королевскую Гавань отец согласился провести время вне своих кабинетов, уделить внимание дочерям и прогуляться с ними в парке.       А потом произошло это ужасное покушение. Несколько часов они с Арьей дежурили под операционной в ожидании вердикта врачей — пуля убийцы угодила отцу прямо в колено. Начальнику охраны Старков, Джори Касселю, повезло куда меньше — закрыв собою отца, он получил пулю прямо в затылок и скончался на месте.       Санса нервно кусала свои тонкие пальцы, приходя в панику от мысли, что было бы, не пожертвуй собою бедный Джори. Ей было жаль и отважного телохранителя, и его несчастного отца, сэра Родрика, который остался в Винтерфелле с матерью, и сестру Джори, маленькую Бет Кассель, но больше всего ей было жаль собственного отца, который получил такую страшную рану, и по предварительному заключению врачей, может навсегда остаться калекой.       Новый удар по сердцу и новый повод для слез у Сансы появился после того, как отец отослал их домой. Едва успев осознать случившееся с отцом, теперь она не могла представить, как они с Арьей смогут уехать и бросить отца одного. Но и ослушаться она не посмела, да и Арья, сцепив зубы, уже молча тыкала пальцем в телефоне, бронируя билеты по банковской карте отца на ближайший рейс.       Рейс вылетал только после трех часов дня, и у них с Арьей было вдоволь времени, чтобы успеть собраться. Не обошлось и без досадных неприятностей — вначале к Сансе пожаловал Джоффри, который, похоже, был под воздействием алкоголя или даже наркотиков, потому что вел себя совершенно неадекватно, дерзил, насмехался над ранением отца и грубо пытался выведать, куда это она собирается. Санса с трудом смогла выставить его за дверь, не без помощи Арьи, чья комната была рядом. Арья, к большому удовольствию Сансы, так пнула красавчика Джоффри, что он вылетел в коридор, упав навзничь и задрав ноги, под проклятия собственного телохранителя.       Затем Санса попыталась найти Серсею Баратеон, чтобы сообщить ей об отъезде, но сначала услышала их с мужем ругань в его кабинете и не решилась беспокоить, а часом позже ей сообщили, что Серсея покинула Президентский дворец.       Роберта Баратеона она и так побаивалась, несмотря на присущую ему любовь к веселью и шуткам, а после сегодняшней услышанной ссоры и подавно — президент так кричал за дверью своего кабинета, что у Сансы затряслись поджилки.       Ничего не оставалось, как разыскать Вейона Пуля и Харвина Моллена, предупредив их об отъезде, а затем вызвать такси на назначенное время.       За этим делом ее и застал Петир Бейлиш, навестивший ее после обеда.       — Что я вижу?! — удивился он, завидев собранные чемоданы. — Ты куда-то уезжаешь, моя милая?       — Да, — расстроенно подтвердила Санса, присаживаясь на край убранной кровати, — мы с Арьей.       — И куда же? — Петир тоже выглядел огорченным, присаживаясь рядом с ней и забирая теплой ладонью ее руку к себе на колени.       — Домой.       — Почему вдруг? Ничего не понимаю… А как же ваш отец? А как же консерватория, учеба, Мариллион, съемки? А как же прием в ближайший вторник? Мы ведь еще не закончили столько дел, дорогая Санса…       — Я не могу ослушаться отца, а это было его пожелание, — сокрушенно покачала головой Санса.       — Правда? И когда же он этого пожелал? — Петир успокаивающе перебирал ее пальцы, держа ее руку в своих теплых и мягких ладонях.       — Сегодня утром… Он сказал, что здесь нам оставаться опасно, ведь на него совершено покушение…       — О, я уверен, что вам, милые юные леди, ничего не грозит в Президентском дворце. Здесь вы под надежной охраной.       Санса снова покачала головой.       — Решение принято, билеты куплены. Мы должны ехать. Я как раз собиралась вызвать такси.       — Зачем же такси? — спохватился Петир. — Моя машина к вашим услугам. Тем более, я собирался уезжать — могу закинуть вас в аэропорт.       — О, спасибо! — Санса взглянула в его серо-зеленые глаза с искренней благодарностью. — Вы так добры ко мне…       — Я делаю это не бесплатно, — весело подмигнул ей Петир. — Кое-чего я захочу взамен, моя милая.       — И чего же? — слегка напряглась Санса.       — Во-первых, обещания, что когда здесь все утрясется, вы вернетесь назад и продолжите вашу учебу. А во-вторых, дружеского поцелуя, — с этими словами Петир обворожительно улыбнулся и подставил Сансе гладко выбритую щеку.       Санса облегченно выдохнула: выполнить обе эти просьбы ей ничего не стоило, и она была даже благодарна этому человеку, который, словно ангел-хранитель, всегда появлялся в нужный час и даже в такой тяжкий момент пытался ее утешить и развеселить. Она слабо улыбнулась и потянулась губами к его щеке, но в последний момент он повернул лицо и подставил ей губы, мягкие и теплые, словно у женщины, и даже слегка приоткрыл их…       Смутившись донельзя, Санса вспыхнула и отстранилась. Петир довольно засмеялся.       — Право, милая моя Санса… такое впечатление, что тебе не семнадцать, а одиннадцать лет… Что ж, не буду тебя смущать. Вели своей охране погрузить в машину ваши вещи.       Внизу оказалось, что в одну машину все не помещаются: у Петира был водитель, сам он сел на переднее пассажирское кресло, а Санса и Арья сели сзади. Вейона и Халлена, согласно договоренности со штатным водителем, состоявшим на службе во дворце, повезли на машине из президентского автопарка, в сопровождении телохранителя Петира — Бейлиш и тут проявил галантность и не захотел смущать девушек присутствием постороннего на заднем сиденье. Собак разместили порознь — хорошо воспитанная Леди поехала в машине с охранниками, Нимерия же разделила заднее сиденье с сестрами, сдерживаемая хозяйкой.       Петир включил музыку в записи — это были ее любимые арии в исполнении Мариллиона, и Санса невольно заслушалась, мысленно подпевая женскую партию, когда вдруг почувствовала, как Арья пребольно ткнула ее острым локтем в бок.       — Ты что? — зашипела Санса, обернувшись к сестре, и увидела, как та приложила палец к губам.       — Мы не туда едем, — шепнула она, склонившись к уху Сансы.       — Как не туда?       — Эта дорога ведет не в аэропорт, а на побережье… Разуй глаза!       — Эмм… лорд Бейлиш? — обратилась к своему ангелу-хранителю слегка встревоженная Санса. — Моей сестре кажется, что мы едем не туда.       — Правда? — Петир повернул к ней свое лицо, излучающее доброжелательность, и негромко рассмеялся. — Это зависит от того, мои милые леди, куда вы хотите попасть.       — Мы, кажется, ехали в аэропорт, — грубо ответила Арья.       — Ну-ну-ну, стоит ли так нервничать?.. Мы лишь сделали небольшой крюк, чтобы заехать на мою виллу — я хотел бы оставить Сансе небольшой подарок на память.       — Но… мы ведь можем опоздать на самолет, — неуверенно проговорила Санса, переводя взгляд с улыбающегося Петира на злобно кривящую губы Арью.       — Уверяю тебя, моя милая Санса, это не займет много времени.       Они и вправду вскоре подъехали к великолепному особняку, уютно расположившемуся на живописном побережье Королевской Гавани в приятном отдалении от шумного порта и городских пляжей. Арья нервничала, то и дело поглядывая на часы, и ее волнение все больше передавалось Сансе.       Обе машины въехали в просторный ухоженный двор со стрижеными лужайками и мощеными дорожками, и Петир первым вышел наружу, помогая выйти девушкам.       — О, сумочки можете оставить здесь, ведь мы ненадолго, — Бейлиш мягко отобрал у них сумочки и бросил на заднее сиденье машины.       — Зачем вы закрыли ворота? — грозно просила Арья, оглядываясь назад.       — Ну не оставлять же их открытыми, в самом деле? — непринужденно ответил Петир.       — Где ваш подарок? — Арья насупилась еще больше. — Давайте побыстрее, нам уже надо торопиться.       — Он в доме. Прошу вас, леди, пройдемте — это займет не больше двух минут.       Харвин и Вейон уже подошли ближе и вопросительно посмотрели на Сансу, жестами указывая на время.       — Ваша доблестная охрана и милые собачки могут подождать здесь, мы скоро вернемся, — ворковал Петир, почему-то заставляя Сансу нервничать все больше.       Когда же за ними захлопнулись двери виллы, Санса внезапно почувствовала себя будто в ловушке. Петир призывным жестом поманил их за собой, куда-то вверх по широкой винтовой лестнице, и еще одна дверь за ними захлопнулась уже на втором этаже — в просторном кабинете хозяина, откуда открывался панорамный вид на Черноводный залив. Через полукруглый балкон, задрапированный прозрачными газовыми занавесками, в комнату проникал свежий морской воздух, и доносились пронзительные крики чаек.       Все так же жестом пригласив девушек занять места в креслах напротив огромного полированного стола, Петир Бейлиш подошел к открытому балкону и мечтательно засмотрелся на вид.       — Это что, шутки такие? — возмущенно воскликнула Арья, срываясь с места и в два прыжка подскочив к Петиру.       — Арья… — одернула ее Санса, хотя нехорошие сомнения начали одолевать ее саму.       — Увы, мои милые леди, это не шутки. На самом деле, я думаю, что решение вашего отца отправить вас в Винтерфел было слишком уж поспешным.       — Что это значит? — крикнула Арья, и Санса вдруг пожалела, что собаки остались снаружи.       — Это значит, что сегодня вы домой не полетите. Мне очень жаль вас разочаровывать, но кто-то же должен положить конец этой истерии. Уверяю вас, леди, в Президентском дворце вы будете в безопасности, и все разногласия, возникшие между вашим отцом и мистером Баратеоном, вскоре будут улажены.       — Разногласия? — удивилась Санса. — Но у них нет разногласий, они ведь друзья…       — Верно, друзья! — Петир повернул лицо к ней и широко улыбнулся. — Надо дать время друзьям разобраться между собой. Уверен, это просто недоразумение, и ваш отец с минуты на минуту изменит свое решение… Бьюсь об заклад, милые леди.       Сансе так хотелось верить этой доброжелательной улыбке… Но поступок Петира всколыхнул в ее душе чувство, похожее на гнев. Санса невольно перевела взгляд на Арью — та была бледна и нервно кусала губы.       — Вы не имеете права. Выпустите нас немедленно и дайте нам уехать в аэропорт, — отчеканила сестра, злобно глядя на Бейлиша. — Иначе…       — Иначе? — вопросительно вскинул бровь Петир. — Вы меня побьете? Я наслышан о ваших успехах в рукопашной борьбе, юная леди… У вас здесь очень хороший тренер, насколько я слышал, он из Браавоса? Неужели вам так хочется закончить ваши уроки и снова вернуться в провинциальную спортивную школу, леди Арья?       — Вас это не касается. Идем, Санса, — Арья быстро, почти бегом, подошла к Сансе, схватила ее за руку и направилась к двери. Дернув ручку, она остановилась.       Санса закусила нижнюю губу — дверь оказалась заперта. А телефоны остались в сумочках, в машине… Она обернулась к Петиру.       — Вы не должны так поступать с нами…       — Милая Санса, — на лице Бейлиша теперь отображалась скорбь, — ты ранишь меня в самое сердце своими словами… Поверь, я делаю это ради вашего же блага… Ваш отец… от боли он не в состоянии принимать верные решения. Умоляю тебя, не сердись на меня… Предлагаю сделку: сегодня вы останетесь у меня — до вечера, а еще лучше до утра. А завтра, прямо с утра, мы все вместе поедем к вашему отцу и поговорим еще раз. Клянусь, если он будет настаивать на вашем отъезде, я лично куплю вам билеты и завтра же вы отправитесь домой.       — Ведь это не предложение, верно? — мрачно спросила Арья. — И если мы не согласимся, вы не поменяете свой план?       — Боюсь, что нет, милая леди. Но это…       — Верните нам наши вещи. Мне надо позвонить отцу.       — Я бы не хотел, чтобы вы звонили именно сегодня, мисс Арья. Вы расстроите отца и, не приведи Семеро, мать… зачем это нам сейчас? Лучше давайте успокоимся…       Так Санса и Арья остались на вилле Петира Бейлиша до утра… Этой ночью они пожелали спать в одной комнате, на одной кровати, держась за руки, как в далеком беззаботном детстве. Санса снова плакала, проклиная себя за доверчивость, а Арья снова молчала. Хотя на этот раз Санса предпочла бы слышать злые и колючие упреки сестры, чем ее молчание.       Отец, наверное, сходит с ума от волнения. Они не написали ему, как обещали. Сообщил ли ему кто-нибудь, что они не уехали домой? Так, всхлипывая и орошая слезами подушку, Санса заснула.       А потом настало утро самого черного дня, после которого все полетело в пропасть. Бейлиш привез их не в больницу, как обещал, а в Президентский дворец, и уже там сестры узнали страшную новость о том, что их отец убил президента и сам был застрелен каким-то охранником.       С этой минуты Санса перестала что-либо видеть за пеленой собственных слез.