Когда мир катится в пропасть

      Арье снилось, будто она варится заживо в огромной кастрюле, в наваристом бульоне в компании с картошкой, морковкой и сельдереем, а Пирожок удовлетворенно помешивает ее половником и с аппетитом причмокивает. Арья в ужасе попыталась выбраться из густой горячей жижи, но Пирожок, обеспокоенно глядя на пытающийся улизнуть основной ингредиент своего супа, придавил ее сверху крышкой, почему-то упирая ее прямо Арье в грудь. Мучительно напрягшись и изо всех сил пытаясь вздохнуть, Арья…       …проснулась и поняла, откуда растут ноги ее предрассветного кошмара — она была зажата у стенки мощным горячим телом Джендри, который занял всю оставшуюся кровать, перекинув мускулистую руку через ее горло и вальяжно расположив тяжелую ногу поверх ее вытянутых ног. В довершение, будто этого не хватало, на ней умостилась Нимерия, уложив лапы ей на плечи, а печальную морду — на грудь, и жарко сопела в лицо.       — Да отвалите вы от меня! — возмутилась Арья, отчаянно барахтаясь в куче навалившихся на нее горячих тел и пытаясь освободиться из плена.       Джендри промычал ей в шею что-то невразумительное, даже не пытаясь проснуться, и во сне лишь крепче сжал ее своими неподъемными конечностями. Нимерия же радостно подняла голову, раскрыла пасть в безумной, свойственной хаски улыбке, высунула большой розовый язык и лизнула хозяйку в лицо.       — Фу!!! — в сердцах выразила Арья все, что накипело на душе, и с воодушевлением бунтаря сделала еще одну попытку вернуть себе желанную свободу.       Нимерия поняла команду по-своему, в мгновение ока слетела с хозяйки, очутившись прямо у двери с недвусмысленным намеком, но едва Арья освободилась из последних пут в виде обвивших ее рук и ног Джендри, в нее прилетела подушка.       — Дайте людям поспать! — недовольно произнесла Шейла, не открывая глаз.       — Кто рано встает, тому Неведомый подает, — назидательно изрекла Арья, бросив подушку обратно и сладко потягиваясь.       — Кто рано встает, тот уже всех задолбал, — буркнула в ответ Шейла, отворачиваясь к стенке и накрывая голову подушкой.       Злорадно хохотнув, Арья нарочито громко хлопнула дверью уборной.       Нимерия, похоже, едва сумела дождаться, когда Арья, зябко поеживаясь от утренней прохлады даже в теплой толстовке, выведет ее на пробежку в парк.       Утро было чудесным. Чувствуя приятную легкость во всем теле, Арья глупо улыбалась, вспоминая вчерашние взрослые забавы с Джендри. Они уснули далеко за полночь, вдоволь натискавшиеся, но ужасно неудовлетворенные, так и не осмелившись переступить некоторые особенно желанные границы. Стыдно было даже вспоминать, до каких только уголков на ее теле не добирался своими настойчивыми пальцами Джендри, и как она сама, осмелев и распалившись, в отместку трогала его тело… и какие непристойности хрипло шептал ей в ухо Джендри, давая волю разгулявшейся фантазии и бесстыдно озвучивая свои похотливые желания…       Возвращаясь, она столкнулась со своим героем-любовником во внутреннем дворе — он на ходу завязывал шнурки на своей толстовке. Подхватывая ее на лету в свои загребущие объятия, он легонько прикусил ее ухо и забубнил ей в волосы:       — Привет, волчонок… сегодня повторим?       — Пусти, извращенец, — в притворном гневе Арья легонько хлопнула его по затылку, — я на работу опаздываю.       — Я тоже, — буркнул он, не выпуская ее из объятий, — но не отпущу, пока не поцелуешь…       Арья сдалась почти без боя и тут же растаяла под настойчивыми мягкими губами Джендри, неожиданно отступая и упираясь спиной во что-то теплое, движущееся и живое…       — А чтоб вас Иные побрали, бесстыдники! — заорал кто-то над ее ухом голосом миссис Равеллы. — Нашли время лизаться!       Арья и Джендри отскочили друг от друга, будто их окатили холодной водой. Арья, не оглядываясь, кинулась к двери, не желая встречаться взглядом с рассерженной леди-управляющей.       Настроения ей это, впрочем, не испортило: все утро она порхала между столиками, как глупый попугай, механически повторяя заученные фразы и расточая посетителям фальшивые улыбки, а кислая физиономия Шейлы и испепеляющие взгляды миссис Равеллы лишь добавляли ей злорадного удовлетворения.       Правда, к окончанию обеденного времени управляющая загоняла ее настолько, заставляя по десятому разу вытирать чистые столики и до блеска натирать стаканы, что жизнь уже не казалась ей сияющей в солнечных бликах радугой.       Как назло, посетители стали попадаться из тех, которые вынут тебе душу своими придирками, а потом оставят на чай фигу с маком. Такие дни бывали — Шейла рассказывала о них, когда они еще разговаривали, — но теперь Арья испытала это на собственной шкуре.       И даже улыбки не спасали.       Очередной толстопузый хрен, ноющий, что суп у него недостаточно горячий, а бекон недостаточно прожаренный, а салат недостаточно хрустящий, в конце концов поймал Арью за передник и выдал ей целую тираду о том, что чай у него недостаточно сладкий, и что это вообще за дыра, где не умеют обслуживать гостей на должном уровне…       Арья покосилась на сахарницу, стоящую перед его носом, закипая от гнева, и вдруг глаза ей застлала кровавая пелена. Не соображая, что делает, она выхватила из толстых пальцев-сарделек чашку с чаем, вылила недовольному хаму на голову, а поверх вывернула содержимое сахарницы.       — Теперь достаточно сладко? — медовым голосом поинтересовалась она, склоняясь над занудой и пытаясь поймать взгляд его зажмуренных глаз, в то время как тот лишь тонко визжал на весь зал.       Миссис Равелла подскочила к ней со скоростью выпущенной из ружья пули, отвесила щедрый подзатыльник и велела немедленно убираться в кухню. Арья в сердцах стащила с себя передник и швырнула его в стену, понимая, что работы у нее больше нет.       Притихший Пирожок с опаской бросал на нее осторожные взгляды, но заговорить так и не решился.       Миссис Равелла явилась через полчаса; к этому времени Арья уже успела остыть и была полностью готова к головомойке.       — Идем, — сердито дернула она девушку за плечо.       — Куда? — поинтересовалась Арья, глянув на нее исподлобья.       — К мистеру Хгару. Пусть решает, что с тобой делать, дикарка.       Арья приуныла. Она надеялась, что до этого не дойдет, и ее вышвырнут без унизительных разборок с управляющим, тем более, что он интуитивно нравился ей. Но пришлось тащиться вслед за миссис Равеллой, на ходу придумывая варианты подходящих ситуации извинений.       — Вот, — войдя в кабинет управляющего, миссис Равелла подтолкнула Арью ближе к столу, — у меня просто нет слов!       Якен Хгар со своей обычной полуулыбкой на красивых губах и веселым прищуром в янтарных глазах взглянул на Арью, а затем на миссис Равеллу.       — Человек хотел бы поговорить с девочкой наедине.       Арье показалось, что миссис Равелла зашипела, будто змея, но ослушаться приказа хозяина не посмела, вышла из кабинета и тихонько прикрыла за собой дверь.       — Простите, — с ходу выпалила Арья, опустив виноватые глаза в пол, — сама не знаю, что на меня нашло.       Якен некоторое время с интересом изучал ее, а затем жестом указал ей на кресло напротив своего стола.       — Девочка может присесть.       Вздохнув и мельком скользнув по нему взглядом, Арья послушно села в кресло, и сложила руки на коленях, будто прилежная школьница.       — Славная девочка очень темпераментна. Девочке надо работать над собой, иначе жизнь рано или поздно поработает над девочкой, — глубокомысленно изрек Якен глубоким бархатным баритоном.       — Девочка виновата и очень сожалеет, — покаянно склонив голову и теребя край форменной юбки, ответила Арья.       — У милой девочки есть имя? — неожиданно спросил Якен.       Арья подняла на него недоумевающие глаза.       — Да. Меня зовут Нэн.       Якен задумчиво побарабанил по столу пальцами.       — Человек имеет в виду настоящее имя.       — Это мое настоящее имя, — осторожно ответила Арья, наблюдая за ним исподлобья.       — Девочка лжет. Человек хочет услышать правду.       Арья пыталась лихорадочно сообразить, к чему был задан этот вопрос. Неужели ему на глаза попалось дурацкое объявление о розыске, и он узнал, что она в бегах? Она закусила губу и промолчала.       — Девочка боится, — понимающе произнес Якен и приветливо улыбнулся, окутывая ее теплом янтарных глаз. — Человек поможет. Девочку зовут Арья Старк — маленький потерявшийся волчонок, который ищет свою стаю на севере… и не может скрыть за милой улыбкой острые зубки.       Арья гордо вскинула голову и выпрямилась в своем кресле.       — Я не потерялась. И я знаю, где искать свою стаю, будьте уверены. Если вы хотите сдать меня полиции, я все равно сбегу… Вы не заставите меня…       Якен слегка наморщил нос, всем своим видом выражая легкое презрение.       — Человек не имеет желания сдавать славную девочку полиции. Человек хочет помочь.       Арья недоверчиво уставилась на него.       — Помочь? Как? Человек отвезет меня домой?       Якен по-доброму усмехнулся.       — Человек не может так рисковать.       Что ж, по крайней мере, это было честно.       — Тогда чем же человек может мне помочь? — заинтересовалась Арья.       — У девочки нет документов. Это осложнит ее путь на север. Человек может позаботиться о том, чтобы документы у девочки были. Имя Нэн ей по-прежнему нравится?       — Не хуже других, — пожала плечами Арья.       — А фамилия?       — Сноу. Пусть будет Нэнси Сноу.       — Человек понял, — согласно кивнул Якен, тряхнув волнистыми разноцветными волосами.       — А можно…       Он вопросительно вздернул кверху одну бровь.       — Можно, чтобы мне было восемнадцать лет?       Красивые губы Якена сложились в недоверчивую улыбку.       — Любой полицейский поймет, что это ложь. Человек рекомендует хотя бы шестнадцать.       В шестнадцать лет ей, по крайней мере, продадут билет на междугородний автобус. Это лучше, чем ничего.       А иметь при себе документы — это несравнимо лучше, чем ничего. Арья почувствовала, как расползаются в благодарной улыбке ее губы.       — Девочка благодарна человеку. Только она не понимает, чем заслужила эту милость?       — Люди должны помогать друг другу. Кто-то помог человеку. Человек поможет девочке. Девочка поможет другому человеку. Иначе этот мир не выживет.       В его янтарных глазах Арья вдруг увидела тысячелетнюю мудрость, и по ее спине пробежали мурашки.       — Пусть славная девочка потерпит еще пару дней. И постарается при этом не поливать сладким чаем головы посетителей. Человеку не нужны лишние проблемы.       — Можно, девочка обнимет человека? — вдруг ни с того ни с сего выпалила Арья, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.       Якен несколько секунд молчал, все так же внимательно изучая ее лицо. Арья ожидала, что он поднимет ее насмех, но вместо этого он поднялся из-за стола и неторопливо подошел к ней. Арья тоже встала, шагнув ему навстречу.       Его теплые добрые руки сомкнулись за ее спиной в успокаивающем объятии. Арья вдохнула его волнующий запах, почему-то напомнивший ей отца, и на мгновение положила голову ему на грудь.       — Девочка справится, — услышала она у себя в волосах тихий голос, — человек в нее верит.       ххх       Сандор даже подумать не мог, что придет в бешенство еще до того, как переступит порог резиденции дорнийского семейства.       Еще в машине его выбесил этот говнюк Джоффри — в зеркало заднего вида Сандору было хорошо видны его наглые пальцы, гуляющие по обнаженным плечам Сансы. А гаденышу было все мало, и Сандор, закипая от ярости, вдруг увидел, как змеиные пальцы заползают ей под корсаж. Руки свело судорогой так, что он чуть не потерял управление машиной.       А на приеме… Пекло! Этот хлыщ Оберин не понравился ему с первого взгляда, которым тот одарил его пташку. Не надо было даже уметь читать по лицам, чтобы догадаться, чего хочет от нее этот озабоченный старый хрен. Он, на правах хозяина дома, увивался за пташкой с первых же секунд их прибытия, и Сандор, скрипя зубами, изо всех сил пытался справиться с колотящей его дрожью.       А Санса… Боги, его Санса, казалось, наслаждается мерзкими попытками этого слащавого пижона облапать ее с головы до ног!       Сандор судорожно сжал кулаки, наблюдая, как старый развратник склоняется над нежной шейкой Сансы и что-то шепчет ей на ухо.       Еще хуже стало, когда они принялись кружиться в вальсе. Тут Сандор был бы рад, если бы на месте Оберина оказался Джоффри — по крайней мере, тот не стал бы елозить руками по пташкиной заднице и прижимать ее к… Седьмое пекло!!!       На мгновение оторвав от вальсирующей пары воспаленные, налитые бешенством глаза, он вдруг встретился с другими глазами — черными, горящими, прожигающими его насквозь… и обомлел.       «Я найду тебя даже в пекле, — вспомнились ему срывающиеся от ненависти слова. — И убью тебя собственными руками».       Гребаная же ты тысяча Иных! Как могло случиться, что они встретились именно здесь, на этой идиотской вечеринке, где Сандор стоял у всех на виду, скованный по рукам и ногам своим долгом?!       Девица, плотоядно ухмыляясь и глядя ему в лицо острыми кинжалами полыхающих злорадством черных глаз, эффектно приблизилась к нему, виляя крутыми бедрами, обтянутыми облегающим красным платьем в пол. Одна ее нога была практически полностью обнажена из-за высокого асимметричного разреза, а другая была скрыта мягко струящейся красной тканью, еще больше подчеркивая ее соблазнительные формы.       — Вот мы и встретились, Пес, — расплываясь в ядовитой улыбке, промурлыкала черноволосая дорнийка. — Помнишь меня?       Сандор сглотнул. Еще бы не помнить… И хотел бы забыть, да совесть не позволяла…       — Вижу, что помнишь, — удовлетворенно ухмыльнулась она, пробегая красноречивым взглядом по его лицу, шее, груди… — Ну и как же ты оказался здесь, воин?       — Я здесь на работе, — прохрипел Сандор, едва сумев выдавить из себя слова.       — Что же ты такой робкий? — хмыкнула дорнийка, стряхивая пальцами невидимые пылинки с лацкана его пиджака. — Я помню тебя совершенно другим… сильным отважным воином, который не побоялся храбро засунуть свой член в пленную девушку…       Сандор в отчаянии закрыл глаза и глубоко вздохнул.       — Я сожалею об этом.       Он сам понимал, как глупо это звучит, но надо же было что-то говорить. Он действительно сожалел о том срыве, и эта картина часто мучила его впоследствии долгими бессонными ночами. Дорнийка презрительно расхохоталась.       — Ты сожалеешь… нет, мой дорогой, так просто ты не отделаешься. Помнишь, что я обещала с тобой сделать?       — Помню, — сказал Сандор, упираясь взглядом в ее горящие глаза и беспомощно наблюдая, как она медленно наматывает на палец его галстук, затягивая все туже, словно пытаясь его удавить.       — Не боишься? — хмыкнула она.       — С чего бы? — Сандор почувствовал, как его губы тронула злая улыбка. — Бояться тебя? Здесь?       Она слегка качнула головой и зацокала языком.       — Да ты, видимо, так и не понял, кто я.       Сандор вынул из ее пальцев галстук и ухмыльнулся.       — Вот чего мне не хватало все эти годы — понятливости.       — Что ж, давай познакомимся, — она игриво протянула ему руку, — Нимерия Мартелл. Но я не люблю сложностей — поэтому просто Ним.       Сандор застонал, прикрыл глаза и откинул голову назад, ударившись о стенку.       — Ты дочь Оберина? — прохрипел он, когда вновь обрел возможность говорить.       — Вот именно, — хищно улыбаясь, Ним запустила пальцы ему под ремень. — Как тебе идея, что расчленять и оскоплять тебя буду не я, а мой отец?       Дерьмо… Сандор вздохнул и мельком глянул в зал, где пташка уединилась у окна с отцом этой самой девушки, которая сейчас, будто дразнясь, пробиралась пальцами ему под ворот рубашки. Он успел заметить, как Оберин склоняется над медноволосой головкой, и снова вскипел.       — Что ж, хочешь — зови его. Будем выяснять отношения прямо здесь?       Ним вновь зацокала языком, скользя тонкими пальчиками по его шее.       — Какой смелый… Почти такой же смелый, каким был тогда, когда трахал меня на задворках разбитого блиндажа…       — Ты сама нарывалась, разве не помнишь?! — вспылил Сандор. — Какой бы мужик вытерпел твои выкрутасы?! Впрочем, я уже сказал — я сожалею об этом…       — Сожалеешь? — промурлыкала Ним, отпуская его ремень и дерзко скользя пальцами к ширинке.       — Прекрати, — выдохнул он, чувствуя, как предательское тело реагирует на ее прикосновения.       Гребаный кобель.       — Не о том ты сожалеешь… — прошептала Ним, заслоняя его своим телом от случайных зрителей и продолжая издеваться сквозь ткань штанов над его твердеющей плотью. — Раз уж взялся за дело, надо доводить его до конца… А то трахнуть ты меня трахнул, а удовлетворить и не подумал…       — Что?! — Сандор опешил, перехватив внизу ее запястье и стараясь убрать ее руку от своих штанов.       — Я хочу сатисфакции.       — Что?!       — Прямо сейчас…       — Ты с ума сошла?!       В это время заиграла другая музыка — это было зажигательное танго, настолько неуместное сейчас, в эту минуту, что Сандор готов был своими руками задушить музыкантов.       — Я сделала это давно, — низким грудным голосом пропела Ним и захохотала, слегка запрокинув красивое лицо. — Потанцуем?       Она двинула бедрами, чтобы задеть его затвердевшую плоть, заставляя Сандора заскрежетать зубами.       — Нет. Я же сказал — я на работе.       — Что ж, придется отлучиться… — коварно улыбнулась Ним и облизнула губы, — и отработать должок. Только на этот раз качественно…       — Я никуда не пойду… — прохрипел Сандор, периферическим зрением замечая, как Санса с Оберином выходят в центр зала.       Семеро, она собралась танцевать с ним танго?       Танго?! Серьезно???       — Смотри мне в глаза! — Ним хлопнула его рукой по обожженной щеке и заставила посмотреть на себя. — Ты хочешь, чтобы я обо всем рассказала отцу?       — Ты этого не сделаешь, — прорычал Сандор ей в лицо.       — Правда? — Ним сузила черные глаза. — И почему же?       — Сама же все усложнишь. Себе самой. Отец знал, что ты бегала по катакомбам с диверсантами?       Нимерия впервые промолчала, прожигая его глазами.       — Имей мужество ответить за свое зверство, — наконец, произнесла она, гордо вскинув голову.       — Я готов ответить. Хочешь убить — убивай. Только почему зверство? — возмутился Сандор. — Разве ты пострадала? Разве я тебя бил? Хоть один синяк оставил на тебе?       — Ты оставил женщину неудовлетворенной, — хмыкнула Ним, расстегивая нижнюю пуговицу его рубашки и запуская под нее пальцы, трогая его живот, — в Дорне это считается оскорблением. Ты не знал?       — Прекрати, — Сандор поспешно застегнул рубашку, вновь возвращаясь взглядом к танцующей паре, и остолбенел.       Перехватив его взгляд, Ним раздраженно повернула голову на танцпол и тоже замерла.       Они были поистине прекрасны. Оберина Мартелла по праву называли Красным Змеем — его сильное гибкое тело буквально обвивало медноволосую хрупкую красавицу, забирая в удушающие кольца рук, нападая и подчиняя, а она ускользала, изгибалась, манила за собой, сдавалась на милость и снова ускользала… У Сандора перехватило дыхание — он уже не мог ни видеть, ни слышать ничего, кроме танцующей под заводящий ритм дорнийского танго пары, полностью позабыв как о девушке, стоявшей прямо перед ним, так и о нависшей над ним угрозе.       Он почувствовал ее пальцы на своем подбородке, но раздраженно дернул головой, не в силах оторвать взгляда от Сансы в руках Оберина. В жилах вместо крови разлился жгучий яд, где-то за грудиной бурлила и клокотала дикая ярость; больше всего на свете ему хотелось в два прыжка настигнуть Змея-искусителя и сомкнуть руки на его горле.       — Так вот на кого ты запал, воин! — расплавленный от захватившего его безумия мозг уловил чей-то голос. — Закатай губу, это добыча моего отца! Не для такого безродного кобеля, как ты!       Сандор хотел было злобно заставить ее заткнуться, но его вдруг будто окатили холодной водой — до его сознания дошли слова, которые она только что обронила.       Оберин Мартелл. Если это правда, и он действительно имеет виды на пташку… Знатный, красивый, богатый… имеющий власть… способный помочь ей и вырвать ее из львиного логова без всяких последствий… обеспечить ей будущее… И ей он явно нравится — вон как выплясывает с ним в паре, не видит ничего вокруг себя…       Ним дернула его за рукав, заставляя отвлечься от танцующих, и он почувствовал невероятную усталость, каменной глыбой навалившуюся ему на плечи. Невидящими глазами он посмотрел на девушку. Та явно собиралась сказать ему что-то едкое, но увидев его лицо, почему-то промолчала и несколько мгновений просто вглядывалась в него.       — Я тебе не нравлюсь? — спросила она, наконец.       — Прости, — сказал он глухо, — но я не смогу отработать свою вину так, как тебе хочется. Хочешь убить — убей, я даже сопротивляться не стану. Заслужил. Хочешь засадить меня — подавай в суд, отпираться и нанимать адвокатов я тоже не буду.       Искры в черных глазах Ним поугасли, теперь она лишь изучающе рассматривала выражение его лица.       — Я действительно сожалею, — повторил Сандор, глядя ей в глаза.       — Хорошо, — подумав, сказала вдруг Ним, — твои сожаления приняты. Но ты все равно мой должник.       — Чего ты хочешь? — глухо спросил он.       — Не дрейфь… ничего такого, что могло бы запятнать твое «доброе» имя… Хочу, чтобы ты пообедал со мной и выразил сожаление еще раз. В приватной обстановке.       Сандор хотел было вяло возразить, но она быстро приложила палец к его губам.       — Не сейчас. Когда будешь готов. Завтра, послезавтра… Позвони мне.       — Я не…       — Дай свой телефон.       Сандор, больше всего на свете желая сейчас оказаться в полном одиночестве где-нибудь очень далеко отсюда, автоматически вынул из кармана свой телефон. Нимерия насмешливо хмыкнула, а затем сама вбила в его телефонную книгу свой номер.       — Не забудь — ты мой должник. Не позвонишь — я все расскажу отцу.       ххх       Серсея была в своей стихии. Да, это то, чем она жила, это то, к чему она стремилась, это то, что было настоящей ее жизнью — уважение, признание, блеск, статус! Она ни на минуту не оставалась одна: влиятельные люди один за другим подходили к ней и наперебой выражали свое признание; люди рангом пониже заискивали перед ней в попытке втереться в доверие и получить покровительство; политические оппоненты опасались ее и пытались исподволь выведать ее дальнейшие планы по предвыборной программе…       Ее душа пела.       На первый вальс ее пригласил Джейме — в этом она даже не сомневалась.       — М-м-м, тебя невозможно оставить даже на пять минут, — томно пожаловался он, приближая губы к ее уху, — тебя сразу окружает толпа.       — Я думала, тебя порадует такая моя популярность, — игриво заметила Серсея, слегка сжимая его пальцы, — ты ведь сам этого добивался, господин премьер-министр.       — Меня бы порадовали твои ноги вокруг моих бедер, и желательно как можно быстрее… — выдохнул Джейме.       Серсея хихикнула, чувствуя, что заводится с пол-оборота.       — Именно поэтому ты так часто бросаешь меня одну, — она капризно надула красивые губы, зная, что ей очень идет это выражение, и что Джейме очень любит целовать ее в эти губы…       — Милая сестричка… ты же знаешь ситуацию… в государстве куча проблем… Все на ушах из-за этих убийств… В парламенте нервозная обстановка… В кабинете министров куча прошений об отставке… Да еще и эта назревающая истерия, насчет эпидемии на Севере…       Серсея поморщилась. Вообще-то она ожидала от Джейме другого развития разговора. Она хотела, чтобы он продолжил говорить о своем обожании, а не жаловался ей на ситуацию в стране.       — Иные бы его побрали, ваш гребаный Север. Слышать ничего не хочу ни о нем, ни о его эпидемиях…       Джейме промолчал, продолжая вальсировать, но у его бровей залегла горькая складка.       — Не обижайся, — сдалась Серсея, чувствуя, как он эмоционально отстраняется от нее, — я просто уже устала от проблем. Давай обсудим это все дома, хорошо?       — Спасибо, родная, — ответил Джейме и поцеловал ее руку.       После вальса они отошли к горке с вином, а в зале раздались звуки танго.       — Не хочешь оттянуться? — Джейме подмигнул ей и легонько толкнул ее плечом в плечо.       — Танго? Шутишь? — засмеялась Серсея. — Нет уж, пусть молодежь развлекается.       Джейме согласно хохотнул и перевел глаза на танцпол, пригубив бокал с великолепным красным дорнийским. Серсея взглянула на него с любовью, но он вдруг изменился в лице.       — Что? — спросила она с холодеющим сердцем.       — Смотри, — сказал Джейме и дернул ее за рукав.       Она обернулась. На танцполе творилось что-то невероятное — гости расступились, освободив пространство, и все как один глазели на танцующую в центре пару. Сам хозяин дома, Оберин Мартелл, Красный Змей Дорна, вел в танце Сансу Старк. И надо было признать, что танцевали они так искренне, так вдохновенно и так страстно, что у Серсеи пропал дар речи, и кровь застучала в висках. Она и не знала, что в рыжей девчонке, вечно пускающей сопли и слюни, может таиться столько страсти. У нее закралось подозрение, что Оберин организовал весь этот прием не просто так, а ради встречи с Сансой… и что между ними что-то есть… Но как это возможно?!       — Это не танец… — хрипло сказал Джейме, когда феерическое безумие на танцполе закончилось. — Это чистый секс…       — Джейме… — Серсею пронзила внезапная мысль, заставившая ее похолодеть, — тебе не кажется, что Оберин ведет свою игру? Он решил прибрать Сансу к рукам.       Джейме нахмурился.       — Может быть, ты права… мотивы у него есть… Он очень активно способствовал тому, чтобы Тристан обхаживал Мирцеллу… Ему необходимо породниться с нами… А Санса… Санса — это Север… Если зайти дальше — это возможность слияния газового гиганта Мартеллов и нефтяного — Старков… А с учетом того, что никого из Старков у руля собственной компании сейчас нет…       — Надо этому помешать! — выдохнула Серсея. — И немедленно!       — Ты, кажется, должна была добиться от нее подписания брачного контракта с Джоффом, — недовольно напомнил ей Джейме.       Серсея обиженно поджала губы.       — Она упирается. Не могу же я ее пытать, чтобы она поставила эту гребаную подпись! Она даже голодовку мне устроила! Ты хочешь, чтобы все это повторилось, и меня обвинили в том, что наследница Старков умерла голодной смертью в моем доме?! Да еще Джофф… не знаю, что на него нашло на этой яхте… Вместо того, чтобы помогать мне и влюбить ее в себя, он только все портит… Вот где он сейчас, скажи на милость, в то время как его невеста чуть ли не трахается на танцполе с другим?!       Расстроенная Серсея залпом выпила бокал.       — Ну… в этих делах я тоже не советчик…       Но Серсею вдруг осенила другая мысль, и она просияла.       — Я знаю, что делать!       — Что?       — Я позвоню отцу. Сегодня же.