Когда мир катится в пропасть

      Сегодня действительно был финальный день съемок. Практически все кадры по сценарию были отсняты, осталась лишь работа операторов монтажа. Санса устало опустилась на стул в гримерной, чтобы снять с лица макияж — персонал уже разъехался по домам, и помочь ей было некому. Она почти закончила, когда в дверном проеме, как и обещал, появился Петир.       — Я успел? — улыбаясь и губами, и искрящимися серо-зелеными глазами, спросил он. — Рад, что ты меня дождалась. Я хочу сделать тебе подарок…       Он протянул ей небольшую коробочку из плотного картона.       — Что это? — осторожно спросила Санса, принимая подарок из рук Петира.       — То, что поможет справиться с Джоффри, если в нем взыграет желание потребовать от тебя исполнения супружеского долга… по крайней мере, на какое-то время это его успокоит.       — Что это значит? — Санса ничего не понимала.       — Открой.       Она открыла коробочку: внутри находился небольшой стеклянный флакончик с прозрачной жидкостью. Санса вопросительно посмотрела на Петира.       — Если видишь, что отвертеться никак не удается, капни две-три капли этого средства в напиток и дай ему выпить. Это успокоит его и… погасит мужской пыл. Ты понимаешь, о чем я?       Санса вспыхнула и кивнула.       — Только ни в коем случае не пей это средство сама! — добавил Бейлиш. — На женщин оно действует совершенно противоположным образом — они становятся агрессивными и жадными до плотской любви, без разницы с кем.       Санса поразилась словам Бейлиша, но снова кивнула, пряча подарок в сумочку.       — Благодарю вас за помощь, Петир, — тихо сказала Санса.       — Ах, моя милая… Это не невесть какая помощь… Но чем дольше ты сможешь удерживать Джоффа на расстоянии от себя, тем больше у нас будет времени, чтобы придумать выход из этого положения.       — Выход? — в голосе Сансы сквозила горечь. — Я не вижу выхода, Петир. Ланнистеры так долго добивались от меня подписания контракта, что уже не допустят развода.       — Все решаемо, моя милая, — Петир сказал это таким уверенным тоном, что Сансе очень захотелось ему поверить, — положись на меня… мы с тобой обязательно придумаем, как выпутаться из этой ситуации.       Он взял Сансу за руку и поднялся, увлекая за собой, а затем ласково прижал ее к своей груди, заставляя окунуться в преследующий его запах мяты. Несмотря на то, что Петир всегда был неизменно добр и ласков к ней, все ее естество, тем не менее, воспротивилось его прикосновениям и объятиям: тело покрылось гусиной кожей, а все волоски на нем как один встали дыбом, словно неведомое ей чутье предупреждало ее — это ловушка, беги, беги, беги…       Но разум не находил причин для опасения.       Петир хочет ей помочь… он возродил в ней надежду.       В то время как Сандор…       Бейлиш провел Сансу к выходу, где ее должен был ожидать кто-то из телохранителей семьи Баратеон. Но, к ее удивлению, на парковке ожидала до боли знакомая черная машина, к крылу которой небрежно прислонился Сандор.       Подняв на него удивленные глаза, Санса не сумела скрыть испуга: его лицо щедро украшали кровоподтеки и ссадины, а не затронутая ожогом правая скула нездорово опухла. На языке вертелся вопрос, но, покосившись на Бейлиша, она не стала его задавать. Петир и Сандор смерили друг друга молчаливыми неприязненными взглядами, после чего Сандор открыл заднюю дверь.       — Добрый вечер, миледи.       «Надо же, какой вежливый», — подумала Санса с болезненной апатией.       — Добрый вечер, сэр. До свидания, Петир.       Пока они выезжали с парковки, Санса все еще хотела задать свой вопрос, но затем передумала.       К чему ей знать, что с ним случилось? Жив, хвала Воину, и этого ей вполне достаточно. Не похоже, чтобы его заботили ее тревоги о нем.       А ей теперь все равно. Любимый человек от нее отказался. Ее насильно выдали замуж за нелюбимого. Оберин Мартелл, даже если и имел на нее виды, уже ничего не сможет сделать. И пытаться не станет. А вот Петир Бейлиш, как ни странно, не потерял надежду помочь ей… только он один…, а ведь она после сорванного побега считала своим врагом…       Поэтому Санса молча отвернулась к окну.       Интересно, он уже знает о браке? Сообщил ли ему кто-нибудь? Слишком спокойным он выглядит для человека, который знает. А если нет, то как отреагирует, когда узнает?       Все еще не хотелось верить в то, что ему наплевать на нее.       В молчании они ехали, в молчании он помог ей выйти из машины, в молчании провел ее до комнаты, в молчании отомкнул ключом дверь.       — Доброй ночи, — вежливо сказала Санса, входя в комнату.       — Доброй ночи, мисс Старк, — безжизненно отозвался Сандор.       — Теперь уже миссис Баратеон, — таким же равнодушным голосом поправила его Санса и закрыла за собой дверь.       Ступив на мягкий ковер, она с наслаждением сбросила надоевшие туфли — целый день на ногах давал о себе знать, — когда вдруг вместо ожидаемого щелчка в замке она услышала, что дверь снова открылась и закрылась.       Санса медленно обернулась — он стоял, прислонившись спиной к двери.       — Что это значит? — его голос был каким-то слишком уж глухим, хотя и привычно скрипучим.       — То, что я сказала, — ровно ответила Санса, глядя прямо в серые глаза.       Тяжело было смотреть на его избитое лицо. Скользнув взглядом вниз по его фигуре, она заметила, что сжатые в кулаки руки тоже разбиты — на костяшках пальцев запеклась кровь.       — Ты не могла этого сделать, — выдохнул Сандор, глядя на нее немигающим взглядом.       — Мне пришлось.       — Но почему?! — он сделал шаг к ней и остановился, будто наткнулся на невидимую стену.       Вот сейчас самое время попытаться сделать ему больно, язвить, брызгать ядом…, но во всем этом уже не было никакого смысла. И сил тоже не было. Санса устало присела на кровать.       — Сегодня приезжал Тайвин Ланнистер, — честно сказала она. — Он сказал, что моя мать заболела в тюрьме, и ее ждет смерть, если он не возьмет на себя труд вызволить ее оттуда.       — И ты ему поверила?!       — У меня не было выбора, Сандор. Я не знаю, что это за болезнь. Все говорят о каком-то неизвестном вирусе на Севере… Но если это единственный шанс спасти ее, я обязана его использовать.       Сандор побледнел — это было заметно даже сквозь все его синяки.       — Что же ты наделала, пташка…       — Твой брат тоже приезжал, — как можно равнодушней сообщила ему Санса, уводя разговор в сторону, — жаль, что вы не смогли повидаться.       — Сгорел бы он в пекле, — жестко сказал Сандор. — Они били тебя?       — Нет! — от такого предположения Санса даже отшатнулась. — Меня никто и пальцем не тронул…       Сандор смотрел на нее потемневшими глазами и явно не знал, что сказать.       — И что теперь? — спросил он растерянно.       — Ничего, — с поразительным для себя спокойствием ответила Санса, — просто жить.       — Я по-прежнему могу увезти тебя отсюда, — упрямо возразил Сандор, словно пытаясь уцепиться за ускользающий бесплотный мираж.       — Куда?       — Куда скажешь… На Север… в Дорн… в Эссос…       Санса слабо улыбнулась и покачала головой.       — На Севере меня уже никто не ждет… Джон мне ничем не поможет… Позвони ему, скажи, чтобы не ехал…       Сандор молчал. Помешкав, Санса продолжила свои на удивление спокойные рассуждения:       — В Дорн?.. Ты все еще пытаешься сплавить меня Оберину? Но зачем я ему нужна, замужняя? Или ты думаешь, что он хотел жениться на мне только по любви?       Сандор молчал.       — А в Эссос… как ты собираешься переправить меня туда без документов?       — Я сделаю тебе документы, — зло бросил Сандор. — Ты больше ничего не хочешь мне сказать?       — Нет, — пожала плечами Санса.       — Хорошо. Тогда отдыхай… А мне надо будет все обдумать, — сказал Сандор и повернулся к двери.       — Не о чем тут думать, Сандор. Я перестала быть твоей проблемой, когда ты отказался от меня.       Он замер. Даже сквозь плотный пиджак она видела, как напряглась и окаменела его спина.       — Ты стала моей проблемой, когда я полюбил тебя, — глухо ответил он, и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.       ххх       Арья устало плюхнулась на диван в комнате отдыха и пододвинула к себе тарелку с едой — стоило перекусить во время послеобеденного затишья в кафе.       Но не тут-то было.       — Нэн, тебя ждет хозяин, — заглянула в комнату миссис Равелла.       После инцидента с вывернутым на голову гостю чаем отношения с управляющей стали заметно прохладнее, и Арья не услышала от нее ни одного доброго слова за последние несколько дней. Вот и сейчас  лицо у нее было такое, будто Арья только что нагадила ей в суп.       — Иду, — уныло ответила она, отложив ложку, и нехотя поднялась.       По пути в офис хозяина она лихорадочно соображала, для чего он ее вызывает. Инцидентов с гостями больше не было — Арья уже приучила себя не принимать близко к сердцу придирки посетителей, и каждый вечер молилась на все увеличивающуюся стопку денег, которые собирала чаевыми на свой неблизкий путь в Винтерфелл.       Но чем ближе она подходила к кабинету, тем сильнее росла в ней уверенность, что дело вовсе не во взбучке, которую собираются ей задать. А это могло означать лишь одно: возможно, сегодня у нее появятся документы.       Воодушевленная, она постучала в дверь кабинета и смело вошла после короткого «да», раздавшегося изнутри… и замерла на пороге.       В кресле Якена Хгара сидел не Якен, а незнакомый ей неказистый на вид мужчина с блекло-голубыми глазами. Он был коренаст и невысок; мясистый нос красноватого цвета выделялся на одутловатом лице, а на щеках под трехдневной щетиной проглядывали прыщи.       — Здрасьте… — растерянно произнесла Арья, — я думала, меня звал господин Хгар.       — Нет, тебя звал господин Виз, — ухмыльнулся мужчина, сидящий за столом Якена. — Господину Хгару пришлось на время уехать. Но он просил меня передать тебе пакет, когда его принесет посыльный. Лично в руки. Ты же Нэнси Сноу, верно?       — Да, сэр, — сказала Арья и подошла ближе.       Виз взял со стола небольшой запечатанный конверт и задумчиво повертел его в руках. Арья терпеливо ждала, пока неприятный тип им налюбуется и отдаст ей.       Но Виз не торопился.       — Странно, что Якен нанял тебя. Я слышал, ты та еще штучка. Гостей нам распугиваешь…       — Прошу прощения, сэр. Я исправилась. Можно, я заберу свой пакет?       — А что мне за это будет? — неприятно осклабился Виз, глядя на Арью в упор и игриво помахивая конвертом в руке.       — Я помолюсь за вас Семерым, господин Виз, — пытаясь сдержать закипающий гнев, ответила она.       Виз, все еще с любопытством глядя на Арью, неторопливо поднялся, вышел из-за стола и подошел к ней вплотную. Она слегка отступила, смело глядя в его в блеклые глаза.       — И это все, что ты можешь мне предложить?       — У меня больше ничего нет, сэр. Кроме денег, которые я заработала здесь и которые мне очень нужны.       — А я думаю, есть еще кое-что, — ухмыльнулся Виз и потянулся рукой к Арьиной заднице, но у нее глаз уже был наметан — она научилась угадывать похабные жесты таких вот любителей девичьих прелестей.       Быстрым движением она выхватила конверт из толстых пальцев Виза, одновременно отскакивая в сторону.       — Благодарю вас, сэр, — ответила она, глядя в лицо переставшему ухмыляться Визу и пятясь к двери, — я не забуду вашей доброты. Прошу передать мою благодарность господину Хгару.       В комнате отдыха ждал остывающий обед, но ее мысли уже были заняты другим. Не заходя на кухню, она пересекла двор и проскользнула в открытую дверь гаража, приспособленного под станцию технического обслуживания автомобилей.       Из динамика внутри раздавалась ритмичная музыка. Джендри, весь перепачканный машинным маслом, в одних рабочих джинсах и широком фартуке на голое тело самозабвенно копался в днище распятого на эстакаде автомобиля и что-то мурлыкал в такт музыке, зажав в зубах разводной ключ.       Арья подошла к нему незамеченной и, не удержавшись, коснулась пальцами его голой спины.       — Привет, — тихо сказала она.       Джендри вздрогнул, обернулся и вынул ключ изо рта.       — О, привет… — просиял он и потянулся к ней, чтобы чмокнуть ее в губы, — что там у вас, затишье?       На губах Арьи остался странный привкус — то ли разводного ключа, то ли машинного масла. Она вздохнула.       — Да.       — А у меня тут запара. Не догадалась мне обед принести? — подмигнул ей Джендри.       — Прости. Я и сама еще не ела. Мне надо кое-что тебе сказать.       — Что? — бесхитростно улыбнулся Джендри.       Арья покусала губы.       — Я уезжаю.       — Куда? — теперь он выглядел по-детски растерянным.       — Домой. На Север.       — Как? Уже?..       — Я скопила чуток денег, — Арья хлопнула себя по кармашку форменного передника, — а Якен сделал мне документы.       Она попыталась изобразить улыбку и повертела конвертом перед носом у Джендри.       — Покажи, — буркнул он, вытирая грязные руки о фартук.       Арье и самой не терпелось вскрыть конверт, но Джендри уже выхватил его из ее рук и быстрым движением оторвал край. Пошарив внутри, он извлек пластиковую карту, которая оказалась удостоверением личности, оформленным по действующим правилам Вестероса. С фотографии взирала рыжеволосая девчонка с прилизанными к голове волосами, в которой Арья с трудом узнала себя, а дата рождения сообщала о том, что Арье исполнилось шестнадцать всего два дня назад.       — Нэнси Сноу, — озвучил Джендри, придирчиво рассмотрев карточку. — Да, выглядит неплохо. А это что?       Джендри бесцеремонно порылся в пакете и достал белый конверт с вензелем Вестеросского банка.       — Неужели он тебе еще и деньжат на карту подкинул?       — Не завидуй, — Арья выхватила из его рук карточку и конверт.       Надорвав банковский конверт, она действительно увидела платежную карту с выбитым на пластике именем «Нэнси Сноу», и пин-код к ней. Арья и сама не поняла, что имел в виду Якен. Карта пуста, и он заказал ее для удобства? Или на ней есть деньги? Надо бы проверить в ближайшем банкомате. Перевернув конверт, она увидела написанный карандашом от руки номер телефона, вероятно, Якена, и непонятные ей два слова на высоком валирийском.       — И когда ты планируешь… уходить? — обеспокоенно поинтересовался Джендри.       — Завтра с утра, — решительно ответила Арья, пряча в карман передника удостоверение и конверт с банковской картой. — Пойдешь со мной?       Джендри замялся, растерянно глядя на нее.       — На Север?..       — Да.       По неуютному молчанию Джендри Арья уже и так догадалась об ответе.       — А что я там буду делать? — уныло спросил Джендри.       — То же, что и здесь… рабочие руки везде нужны. У нас на Севере целая куча предприятий, нефтяные вышки…       — У кого это «у нас»? — поймал ее на слове Джендри.       Арья прикусила губу. Но, поколебавшись, решилась использовать последний козырь.       — Я Арья Старк.       Она рассчитывала, что это признание произведет на Джендри неизгладимое впечатление, но, похоже, глубина невежества этого парня была неизмерима.       — Никогда не слышал о Старках? — Арья не могла в это поверить.       — Что-то вроде крутится в голове, но…       Она вздохнула.       — Старкам принадлежит весь нефтяной бизнес в стране. Мой отец был главой крупнейшего нефтедобывающего и нефтеперерабатывающего конгломерата… А еще он был советником президента Роберта Баратеона.       — Был?       — Его убили. В Королевской Гавани.       — А-а-а… Это тот Старк, который застрелил президента? — припомнил Джендри.       Арья нахмурила брови.       — Он ни в кого не стрелял. Президент был его другом. Это подстава.       Джендри смотрел на нее в явном замешательстве.       — Так ты у нас, оказывается, благородная леди?       — Это имеет для тебя значение? — Арья чувствовала бесполезность разговора, но все еще не хотела сдаваться.       Джендри снова подумал.       — На Севере у тебя осталась мать?       — Да. И братья… соглашайся, Джендри. Идем со мной.       — Арья… — Джендри кашлянул и отвел глаза, — ты понимаешь…       — Понимаю. Не продолжай, — Арья развернулась и вышла из гаража.       Она все-таки вернулась в комнату отдыха и доела свой совсем остывший обед, поскольку разбрасываться лишними калориями перед дорогой не следовало, и только потом сообщила миссис Равелле, что сегодня ее последний рабочий день. Она так и не смогла определить, какое именно чувство вызвала эта новость у управляющей — облегчение или сожаление.       Уже вечером, закончив смену, она обняла на прощанье недоумевающего Пирожка, поблагодарила его за все вкусняшки, которыми он то и дело ее подкармливал, и отправилась к себе в комнату.       Шейла осталась в комнате отдыха — как догадалась Арья, посплетничать с Пирожком, поэтому она спокойно собрала все свои нехитрые вещи в рюкзак, подкрасила корни волос в рыжий цвет и легла спать.       На душе скребли кошки. Даже воодушевление от скорой встречи с мамой меркло после того, как Джендри отказался идти с ней. А ей только-только начало казаться, что их отношения укрепились…       Скрипнула дверь, и Арья притворилась спящей, думая, что это вернулась Шейла. Однако по хмурому сопению, приближающемуся к ее кровати, поняла, что ошиблась. Джендри, не раздеваясь, скользнул под одеяло рядом с ней.       — Зачем ты пришел? — буркнула Арья, не поворачиваясь к нему.       — Арья… не обижайся.       — Я не обижаюсь.       — У меня тут только-только начало все налаживаться… Стабильность, заработок…       — Не объясняй.       — Я приеду в гости. Дашь мне адрес?       Арья хмыкнула.       — Хочешь в гости? Запомни одно слово — Винтерфелл.       — Я уже понял, что на теплый прием мне рассчитывать не придется… — сказал он, пробираясь рукой ей под майку и щекоча ее живот.       — Перестань, Джендри, — Арья убрала его руку. — Это твоя жизнь — делай с ней что хочешь.       Джендри так больше и не решился добиться от Арьи привычной порции поцелуев, а просто сгреб ее в объятия и заснул рядом, окутывая своим теплом.       На рассвете, пока он еще спал, Арья бесшумно собралась, намотала на ладонь поводок Нимерии и тихо ушла, ни разу не оглянувшись.       ххх       Сандор не сомкнул глаз до самого утра. В голове каруселью крутилась тысяча гребаных мыслей, каждая из которых была гаже другой.       За что боги издеваются над ним? Стоило ему отлучиться всего на один день — и пташку сразу облапошили львы… Ведь только вчера вечером он увидел для нее выход, разом решающий все проблемы — Оберин Мартелл… Жуткая боль от осознания того, что необходимо добровольно отдать любимую женщину другому ради ее блага, словно фрезой кромсала душу на кровавые лоскуты. Целые сутки были потрачены на бесплодные попытки свыкнуться с этой болью… Сандор прекрасно понимал, что именно этот другой сможет дать ей ту жизнь, которой она заслуживает.       Было бы глупо надеяться на то, что такая девушка, как Санса Старк, действительно захочет остаться с ним на всю жизнь… мыкаться по углам, довольствоваться одеждой с распродаж и покупать продукты со скидкой… Утонченная аристократка, красивая и талантливая, она должна блистать на сцене оперного театра, давать концерты, купаться в овациях и принимать обожание поклонников… И рядом с ней должен быть тот, кто сможет обеспечить ей такую возможность.       А теперь кровожадные львы превратили эти надежды в прах, накинувшись на девушку, оставшуюся без защиты. Сандор не мог простить себе, что так неудачно выбрал выходной день… Он рассчитывал хоть немного прийти в себя и подготовить все к отъезду, чтобы ни единого лишнего дня не оставаться в этом постылом городе, когда придет время.       С того самого момента в минувшую пятницу, когда он отчетливо понял, что девочку необходимо как можно скорее увезти из львиного логова, и до вчерашнего гребаного приема у Мартелла, он собирался держать все необходимое наготове, чтобы дать деру на Север, если Джону Сноу не удастся вызволить пташку на законных основаниях.       За прошедшие сутки, мысленно отдав Сансу Оберину, он изменил свои планы, повернув на юг — лучшая возможность вернуться на службу в Дорн. Нелли, к счастью, уехала и тем самым развязала ему руки — Мизинцу больше нечем его шантажировать. Да и мысль о том, что он все-таки будет в одном с пташкой краю после ее замужества с Мартеллом, приносила какое-то мазохистское удовлетворение.       Но все обернулось гораздо хуже.       Теперь Санса — жена Джоффри. Он до сих пор не мог в это поверить. Бедную пташку посадили в клетку, подрезали крылья и надавили на самое больное — ее мать… Почему-то Сандор не слишком верил в то, что Тайвин сказал ей правду. Была ли Кейтилин Старк больна на самом деле, еще предстояло выяснить, но его сердце терзалось от жалости к Сансе: его девочку, тоненькую, хрупкую, старающуюся быть сильной, могло сломить только новое несчастье… и страх за жизнь матери.       С Нэдом Старком уже разделались. Теперь добрались до его жены… Неужели в своем стремлении захватить бизнес Старка они пойдут на истребление всей его семьи, оставив Сансу единственной наследницей, чтобы через брак получить контроль над северной нефтью?       И как же, гребаное ж ты седьмое пекло, теперь решать эту головоломку? Мартелл, вероятнее всего, отпадает: одно дело — Санса Старк, и совсем другое — Санса Баратеон. Какой ему смысл связываться с замужней пташкой? Он и сам наверняка был не прочь получить хорошие барыши от этого брака, но теперь она окольцована. А бороться с Ланнистерами в открытую, добиваясь развода, он едва ли захочет.       Пташка, похоже, совсем сдалась. Сандор мог ее понять — ее бьет наотмашь одно несчастье за другим: ранение и смерть отца, побег сестры, заточение в золотой клетке, побои от Джоффри, известие об аресте матери и брата, а теперь вот этот брак…       Чем больше Сандор думал об этом, тем тяжелее ощущал собственную вину. Если бы он не спасовал вчера, на приеме, если бы не стал размышлять о высоких материях, а просто вырвал бы ее из чужих рук, затащил в темный угол и прошипел бы ей на ухо, что не потерпит никого другого возле нее — тогда, возможно, она не стала бы ничего подписывать, прежде не поговорив с ним. А так… девчонка наверняка решила, что осталась одна, безо всякой поддержки, и отдала себя на растерзание львам, не видя никакого выхода…       Седьмое пекло… Он вновь пожалел, что послушал ее тогда, субботним утром, и не повез ее сразу на Север. Да, на тот момент еще ничего не было толком готово, и в ее опасениях были неоспоримые зерна истины… Но если бы он мог знать, что промедление будет стоить ей свободы!       Невыносимо хотелось выпить, но Сандор не стал даже прикасаться к бутылке — ему нужна ясная голова. Так или иначе, надо решать проблему, несмотря на усложнившие ее обстоятельства. И придумать выход.       Проблем, на самом деле, было несколько.       Первой был сам брак Сансы. Наверняка к процедуре его заключения можно было придраться, ведь у Сансы не было опекуна. И даже если эту роль незаконно взяли на себя Серсея или Джейме, то брак все равно можно расторгнуть по инициативе самой пташки, когда она достигнет восемнадцатилетия.       Но для этого нужны документы, а их нет.       С другой стороны, хрен с ними, с документами. В конце концов, Санса может заявить об их утере или краже и подать в свои северные инстанции запрос на восстановление.       Сложнее была вторая проблема — доставить Сансу на Север и обеспечить ей безопасность до совершеннолетия. Там уже надо будет объединить усилия с ее кузеном, Джоном Сноу, помочь ему добиться опекунства, восстановить ее в правах наследования Винтерфеллом. Быть может, стоит разузнать побольше информации об ее тетке, Лизе Аррен, которая хотела забрать к себе пташкиных младших братьев. Однако оставалась опасность, что Ланнистеры-Баратеоны могут выслать за ними погоню и еще, чего доброго, поставят на уши всю полицию Вестероса. Его новая машина не засвечена, документы на подставное лицо Кузнец тоже подсуетил, волосы пташке можно перекрасить. Можно, конечно, и обрезать, но не хотелось бы… Сандор вздрогнул, вспоминая ощущение ее мягких струящихся водопадом волос на своей груди, когда она склонялась к нему за поцелуем… Усилием воли он заставил себя отогнать видение и заглушить снова появившееся внутри болезненное и ненужное чувство.       Вот только с собственным лицом выходит загвоздка. С такой приметой, как у него, никакие липовые документы не помогут. Придется быть крайне осторожным и все время прятать лицо под капюшоном…       Сандор нахмурился. Впрочем, это его уже не остановит — не та ситуация. Рано или поздно Джоффри предъявит права на постель Сансы, а то, что он склонен к жестокости, Сандор видел своими глазами. Этого нельзя допустить.       Третья проблема: надо выяснить, что же действительно происходит с леди Кейтилин Старк. В чем ее обвиняют, чем она больна, опасно ли это для жизни, и каким образом Тайвин Ланнистер давит на следствие. Жаль, что у него нет никаких связей в этих кругах…       Его размышления прервал звук смс-ки, пришедшей на его доступный телефон. Сандор скосил глаза на часы — второй час ночи. Что за идиот вздумал писать ему в такое время? Он пошарил рукой в кармане пиджака, брошенного на спинку кресла, и достал телефон.       Сообщений было два. Странно, но слышал он лишь один звук. Последнее сообщение открылось на дисплее: «Нарываешься? Жду ответа немедленно!!!».       Удивившись, Сандор открыл предыдущее. Судя по времени, оно пришло в тот момент, когда он провожал Нелли в аэропорту — видимо, шум аэровокзала заглушил негромкий сигнал. В нем было всего два слова: «Джоффри Баратеон».       Сандор злобно хмыкнул — ну надо же, как совпали интересы заказчика с его собственными! Однако с этим уж точно покончено. Пускай все прошлые грехи достаточно тяжелы, чтобы после его смерти утащить в самую глубокую и жаркую из всех семи преисподних, но больше он не будет никого убивать по чьей-то указке.       В ответ он отправил лишь одно сообщение, очень короткое, состоящее из характерного символа, по которому даже тупой догадался бы, куда его посылают.       До утра сообщений больше не было. С трудом дождавшись рассвета, Сандор позволил себе подольше постоять под холодным душем, а затем внимательно рассмотрел в зеркале свое лицо.       Опухоль на скуле постепенно сходила, а красные пятна стали сменяться благородной синевой, кое-где переходящей в желтизну. Зато белки глаз были покрыты густой красной сеткой — хронический недосып давал о себе знать.       До выхода пташки к завтраку оставалась еще уйма времени, и он сходил на кухню, выпил двойную порцию крепкого кофе со свежими тостами. Возвращаясь обратно, попытался размять затекшие от напряжения плечи. Давненько он не был в спортзале, надо бы возобновить занятия по возможности… Так недолго и форму потерять.       Он отомкнул дверь, стараясь не шуметь, но Санса тут же открыла ее, видимо, тоже встала и собралась раньше обычного.       — Привет, — просто сказал Сандор без всяких церемоний. — Завтракать будешь?       — Привет, — так же просто ответила она, качнув головой. — Нет аппетита, да и не хочу никого из них видеть.       Судя по ее заплаканным глазам и синим кругам под ними, она тоже плохо спала ночью, если спала вообще.       — Тогда идем. Может, успеешь перехватить что-нибудь возле консерватории.       В машине он усадил ее на переднее сидение — им надо было поговорить. Если она и удивилась, то виду не подала. Едва отъехав от ворот Дворца, Сандор открыл окно и тихо сказал, стараясь наклониться к ней ближе, — возможно, у него и паранойя, но исключать прослушку в машине не стоило:       — Пташка, возьми себя в руки и не отчаивайся. Мы скоро уедем, я тебе обещаю.       — Нет, — сказала она так же тихо, приближая губы к его уху, щекоча своим дыханием его воспаленные нервы, — мне нельзя.       — Но почему? — почти застонал Сандор. — Неужели ты действительно смирилась?!       — Если Тайвин не поможет маме, она… — пташка запнулась.       Сандор помрачнел и вновь понизил голос:       — Я позвоню твоему Джону. Попрошу его узнать, что на самом деле происходит с твоей мамой. Может, это все вранье. А потом…       — Сандор… умоляю тебя… не предпринимай ничего, что может навлечь подозрение Ланнистеров… Пусть он выполнит обещание, ведь я выполнила свое…       Сандор хотел возразить ей, хотел убедить ее в том, что она ошибается, что нельзя идти на поводу у шантажистов… Что единственный путь вырваться из этого пекла — это один раз решиться и уехать… Но осекся на полуслове. Что будет, если они с Сансой благополучно доберутся до Винтерфелла, и к этому времени в морге ее будет ждать труп матери? Хрен с ним, с Сандором — его она может ненавидеть сколько угодно… Но себе самой она никогда этого не простит.       А что, если леди Кейтилин и вправду можно спасти?       Поэтому Сандор лишь хмуро кивнул в ответ:       — Хорошо. Я постараюсь все разузнать без лишнего шума.       — Спасибо, — выдохнула пташка ему в ухо. — Сандор… ты можешь остановить машину?       — Где? — он не понял. — Прямо здесь?       — Да… пока нас никто не видит…       — Что случилось? Тебе плохо? — встревожился он, бросив взгляд на ее бледное лицо.       — Просто останови.       Сандор съехал с дороги, обогнул какое-то техническое строение между домами и припарковался на пустынном заднем дворе.       — Что с тобой? — заглушив двигатель, он взволнованно посмотрел на нее.       — Ничего.       Она повернулась к нему, робко взяла его лицо в свои дрожащие ладони, посмотрела прямо в глаза… и спросила одними губами:       — Ты меня любишь?       — Больше жизни, — прошептал он в ответ, чувствуя, как глаза застилает влажный туман.       Не выпуская его лица из ладоней, Санса притянула его к себе и поцеловала в губы… всего лишь касание, без намека на страсть или похоть, но Сандор сдался сразу, боясь спугнуть эту хрупкую нежность и слабые ростки доверия на обломках им самим разрушенной любви… осторожно обнял ее, прижимая к себе худенькое вздрагивающее тело.       — Не оставляй меня, — чуть слышно прошелестела она ему в губы, на миг отрываясь для вздоха.       — Я буду с тобой, — он скользнул губами по ее щеке, — пока буду тебе нужен.       — Спасибо, — выдохнула она и уткнулась лицом ему в шею.       Обнимая свое хрупкое сокровище, Сандор вдруг с ужасом понял, каким был идиотом, когда собирался, играя в благородство, отдать ее другому. Понял, на какие мучения обрек своей холодностью эту чистую, открытую, искреннюю девушку…       Пусть она сама решает, сколько все это продлится. Она еще слишком молода… Быть может, со временем, когда она остынет, наигравшись в любовь, столкнувшись с реальностью жизни, и разрыв уже не будет казаться слишком болезненным, тогда они вернутся к обсуждению ее будущего…       А пока только он несет за нее ответственность. И никто другой.