Когда мир катится в пропасть

      Несколько дней Санса жила в каком-то странном ватном тумане, сквозь который рассудку было трудно пробиться. Обрывочные мысли плавали словно пугливые рыбки в густом сиропе: то пытались трепыхаться, вырываясь и уплывая куда-то в глубины подсознания, то увязали намертво в клейкой субстанции, зависая и бессмысленно кружась на одном месте.       Кое-что из этих обрывочных мыслей Санса помнила и даже осознавала. Она видела себя в каком-то странно знакомом и одновременно совершенно чужом месте. Она что-то крепко сжимала в руках, что-то очень важное для нее, а у нее пытались это отнять. И тогда она кричала что есть силы, срывая голос и оглушая саму себя собственным криком, и в конце концов от нее отстали.       Иногда она видела перед собой смутные, расплывающиеся лица, чаще всего незнакомые. Но были и те, которые она видела прежде… Одним из них было лицо врага — это она знала абсолютно точно. Когда она видела его перед собой, она съеживалась, крепко сжимая в руках свою важную вещь, и зажмуривалась, изо всех сил стараясь не визжать. Второе лицо, смутно напоминавшее ей кого-то, периодически наплывало, двигало тонкими губами и говорило: «Санса… Санса… Санса…»       Санса? Что-то очень, очень знакомое…       Ах да, это ведь ее имя… Но кто она? Как трудно вспомнить…       Озарение пришло внезапно. Санса так и не смогла понять, проснулась она или попросту выплыла из безумия.       Как она могла забыть? Она — Санса Старк! Дочь Эддарда и Кейтилин Старк. Она из Винтерфелла. Винтерфелл — это на Севере.       Санса впервые за долгое время огляделась вокруг себя осмысленным взглядом. Это место было ей незнакомо. И все же она его знала. Где она?       Что с ней произошло?       Она попыталась встать с кровати, чувствуя глухую пульсирующую боль в висках, и голова резко закружилась. Она ухватилась одной рукой за изголовье, а второй… во второй она все еще судорожно сжимала вещь, которая, как она помнила, имела для нее большую ценность. Санса взглянула на нее и заставила себя разжать пальцы.       Это был мужской трикотажный реглан желтого цвета. Она развернула его дрожащими руками. Он был очень большого размера и весь в бурых пятнах засохшей крови.       И тогда на ее едва пробудившееся сознание обрушился шквал воспоминаний, таких тяжелых и страшных, что она тихо завыла от внутренней боли.       Отец мертв. Мать больна и нуждается в помощи. Сандора расстреляли из автоматов, и он остался умирать где-то на пыльной обочине, истекая кровью… это его кровь на реглане… она была в этом реглане…       А потом ее забрал Петир Бейлиш.       Санса еще раз огляделась вокруг, сотрясаясь от крупной нервной дрожи. Разве это дом Бейлиша? Она помнила красивый просторный особняк с видом на Черноводный залив, наполненный воздухом, проникающим сквозь широкие панорамные окна… Здесь все было совсем по-другому.       Она заставила себя оторваться от кровати и, прижимая к груди окровавленный реглан, подошла к окну.       — О… — вырвался у нее сиплый надсадный возглас.       Она знала этот двор. Иногда она играла здесь, будучи ребенком, когда приезжала сюда на время школьных каникул вместе со своими братьями и сестрой. Это было Орлиное Гнездо, резиденция Арренов. Сестра матери, урожденная Лиза Талли, вышла замуж за Джона Аррена, и вскоре у них родился ребенок по имени Роберт, ее кузен.       Боги… ей показалось, что каменная плита, невыносимо сдавливающая грудь под одеждой, как будто стала чуть легче. Пожалуй, за последнее время это лучшее, что могло с ней случиться… она в доме своей тетки Лизы.       Но как это возможно? Как она сюда попала? Ведь Петир…       Санса содрогнулась, когда в ее мыслях промелькнуло это имя. Ей отвратительно было произносить его даже про себя. Мизинец — так называл его Сандор. Для нее он теперь тоже станет Мизинцем — слишком много чести для такого мерзавца, чтобы называть его по имени…       Сандор…       Санса изо всех сил тряхнула разрывающейся от боли головой, чтобы отогнать от себя мысль, которая пугала ее больше остальных. Если она сейчас впустит в себя эту мысль, она сойдет с ума, и на этот раз окончательно.       Тихо щелкнул дверной замок, заставив ее вздрогнуть. Она обернулась к двери и увидела испуганное лицо молодой девушки в форменной одежде, поверх которой был повязан идеально выглаженный белый передник.       — Д… доброе утро, мисс Старк, — тоненьким запинающимся голоском произнесла девушка.       — Доброе утро, — просипела Санса в ответ, не узнавая свой голос.       Наверное, она сорвала его, когда кричала и визжала во время своего недавнего помешательства.       — Я… я позову миледи, — пропищала девушка и выскользнула за дверь.       Санса попыталась немного расслабиться — спина уже начинала болеть от слишком сильного напряжения в мышцах. Она заставила себя разжать и слегка размять пальцы на правой руке, а затем и на левой, не выпуская при этом из рук желтый реглан.       Ожидание было недолгим. Вскоре на пороге ее комнаты действительно появилась ее тетка, Лиза Аррен.       — Санса, дорогая, — выдохнула она с порога и остановилась, вглядываясь в лицо племянницы, словно опасалась ее, — тебе уже лучше?       — Да, — ответила Санса сиплым безжизненным голосом.       — Ох, ну наконец-то… Дай-ка я тебя обниму, — и тетка подплыла к ней, шурша длинной юбкой, по пути раскрывая объятия.       Санса покорно дала себя обнять, остро чувствуя неискренность за улыбкой и объятиями Лизы Аррен.       Впрочем, ей было все равно.       — Как ты себя чувствуешь, дорогая?       — Хорошо, — прохрипела Санса и облизнула сухие губы. — Почему я здесь?       — А где же тебе еще быть, моя дорогая? — притворно изумилась тетка. — Ведь я единственная, кто остался у тебя из родни. Скоро сюда приедут Бран и Рикон… И Арья, когда найдется.       Санса мучительно попыталась сложить в тяжелой голове какую-то головоломку, но не сумела и оставила ее на потом.       — Как я сюда попала? — осторожно спросила Санса, уже догадываясь об ответе.       — Разве ты не помнишь, дитя мое? Тебя привез Петир… отбил у каких-то бандитов на дороге… за тобой была погоня, Санса, — понизив тон, доверительно поведала ей тетка. — А еще тебя разыскивают по всему Вестеросу за убийство Джоффри Баратеона.       Лиза выжидающе смотрела на нее, но лицо Сансы даже не дрогнуло.       «Джоффри Баратеон, — промелькнула в голове очередная рыбка-мысль, высвободившаяся из вязких пут. — Я вышла за него замуж. Я отравила его ядом, который дал мне Петир».       — Где он? — спросила она тем же безжизненным тоном, что и прежде.       — Джоффри? — удивилась тетка, на этот раз, кажется, искренне. — Уже в могиле, дитя мое… в могиле…       Санса поморщилась.       — Не Джоффри. Мизинец.       Теперь уже поморщилась Лиза, и тон ее стал значительно холоднее:       — Не называй его так, это неуважительно. Где ты нахваталась этих жаргонных словечек?       — Где он? — повторила Санса.       — Скоро приедет навестить тебя, — без прежней теплоты ответила Лиза.       И Санса, наконец, решилась на самый важный вопрос:       — Что с Сандором?       Лиза непонимающе моргнула.       — Не знаю никакого Сандора… Ладно, моя дорогая, ты пока отдыхай, а я велю приготовить тебе завтрак. Тебе подать сюда или ты присоединишься к нам с Робертом в столовой?       Санса изо всех сил напрягла мозг, чтобы понять, чего хочет от нее тетка, а когда до нее дошел смысл ее слов, то не смогла найти правильного ответа.       — Мне все равно, — сказала она и села на кровать, прижимая к груди реглан.       Лиза заметила ее движение и брезгливо поморщилась.       — Санса, выбрось, наконец, эту ужасную тряпку! Что ты в нее так вцепилась? Она же вся в крови…       Санса почувствовала, как в ней всколыхнулось что-то безумное, и непонимающе посмотрела на тетку… заметила внезапный испуг в её глазах, увидела, как она сделала шаг назад, словно отступая.       — Ну хорошо, хорошо… всему свое время, правда? Я… велю подать тебе завтрак сюда, — сказала она и поспешила закрыть за собой дверь.       Санса услышала щелчок замка.       Значит, она снова в заточении.       После завтрака ей слишком уж настойчиво предложили вымыться в душе, и Санса безвольно согласилась. Реглан она не выпустила из рук, пока не защелкнула задвижку изнутри. Долго собиралась с мыслями, осматриваясь и не соображая, что ей следует делать, но дождавшись очередного прояснения, вошла в душевую кабину и включила воду. Отрегулировав температуру, она тупо смотрела, как по ее телу розовыми струйками стекает вниз кое-где засохшая кровь.       У нее не было никаких ран, кроме душевных. Это была кровь Сандора.       Кое-как вымывшись и переодевшись в чистую одежду, Санса вышла из душа, села на кровать и принялась ждать, прижимая к груди желтый реглан.       Мизинец не замедлил появиться — он был в Орлином Гнезде уже к обеду. Переступив порог ее комнаты, он широко улыбнулся, сверкнув веселыми огоньками зеленоватых глаз. За его спиной маячила Лиза, не решаясь войти.       — Санса, моя милая… Как же я рад видеть тебя снова в добром здравии! — жизнерадостно заговорил он, приближаясь к ней.       Её передернуло от омерзения, но она заставила себя смотреть ему в лицо. Остановившись прямо перед ней, Мизинец раскрыл объятия, но она не шелохнулась. Его широкая улыбка слегка померкла, он опустил руки, погладил ее по плечу и бросил быстрый взгляд на Лизу. Та моментально захлопнула дверь, оставшись снаружи.       — Как ты себя…       — Что с Сандором? — перебила она его, буквально выплюнув из себя слова сквозь плотно сжатые зубы.       — С Сандором? Хм… — Мизинец озадаченно почесал в затылке. — Мертв, наверное. Что еще с ним может быть?       Безумие вновь начало подниматься откуда-то из живота, наполнило грудь, подступило к горлу, застлало глаза.       — Мертв? — выдохнула она, цепляясь сознанием за слова, которые собиралась произнести, чтобы удержать ускользающий разум. — Вы же обещали…       — Я обещал, что его не будут добивать. И я сдержал обещание, хотя видят Семеро, милосерднее было бы пустить ему пулю в лоб, чтобы не мучился. Когда мы с тобой уезжали, он был еще жив. Но ты же понимаешь… с такими ранениями он и так был не жилец, и вряд ли на пустой дороге его быстро нашли, — Мизинец непринужденно пожал плечами. — Но что тебе до него? Если бы это не было полнейшим абсурдом, я бы подумал, что вы… что ты… влюблена в этого урода…       Сансу дернуло, как от разряда электрического тока. Впрочем, отвечать этой мерзкой твари у нее не было сил.       Сандор мертв.       Мизинец долго молчал, ожидая от нее ответа, а затем произнес:       — Итак, моя милая. Теперь твой черед выполнить свое обещание. Ты ведь обещала мне что угодно, я правильно помню?       Санса молчала, тупо уставившись на скомканный желтый реглан в своих руках. Ей было все равно.       — Тебе не интересно знать, чего я хочу от тебя? — все еще шутливо, но уже с едва заметной ноткой раздражения спросил Мизинец и поднял лицо Сансы за подбородок, заставляя ее взглянуть на него.       — Нет, — ответила она.       — Что ж… тем лучше. Значит, ты не будешь устраивать истерик, когда я попрошу тебя поставить свою подпись на брачном контракте?       Мысли-рыбки снова разбежались кто куда, и Санса никак не могла взять толк, о чем говорит этот человек. Какой брачный контракт? Один она уже подписала, став женой Джоффри.       «Но Джоффри мертв, — одну рыбку ей удалось ухватить за хвостик, и она вяло трепыхнулась, давая ей подсказку, — ты стала вдовой».       «Так вот чего он хочет!» — поняла Санса.       Но ей было все равно.       — Мне все равно, — сказала она осипшим голосом.       — Это великолепно, моя милая! — у Мизинца явно улучшилось настроение, и он чмокнул Сансу в щеку, вновь заставив её содрогнуться от омерзения. — Это просто великолепно! Ты делаешь меня счастливым! И поверь, очень скоро я сделаю счастливой тебя!       Еще одна рыбка-мысль выплыла из тягучего безумия на поверхность сознания. Вот она… да… вот то, что так обеспокоило ее после разговора с теткой…       — Что с моей мамой?       — Ох… — мерзкое лицо вдруг изменилось, изображая сочувствие, — ты до сих пор не знаешь? Мне очень жаль, но она не выжила. Этот вирус, на Севере… ты знаешь… похоже, он никому не дает шансов.       Мама умерла…       Сансе вспомнилась строгая улыбка матери, с которой она провожала ее в Королевскую Гавань. Вспомнилось, как мать поцеловала её — сначала в одну щёку, затем в другую, а потом в лоб. Вспомнилось, как тепло отец с матерью обнялись перед посадкой в самолет.       Санса почему-то ожидала, что после осознания этих слов ее опять целиком поглотит безумие. Но этого не случилось, и она начала ожидать, что из ее глаз брызнут слезы. Слегка нахмурившись, пыталась вспомнить, когда плакала в последний раз… кажется, это было тогда, у машины… она умоляла убийц не стрелять в Сандора…       Странно, но слез тоже не было. Просто пустота. Звенящая, широкая, смешная пустота.       Она еще раз посмотрела на участливое лицо мужчины перед собой и громко расхохоталась.       ххх       — Докладывайте, — раздраженно приказал Джейме, кивком указывая Мерривезеру на кресло напротив своего стола. — Как продвигается дело?       — Ну… м-м-м… Даже не знаю, с чего начать… — занервничал Мерривезер, доставая из кармана платок и вытирая им вспотевшие руки.       Джейме брезгливо наблюдал за нервным ерзаньем директора госдепа, а затем рявкнул:       — Начните уже с чего-нибудь!       — Получены результаты анализов жидкости из бокалов, — выпалил Мерривезер, едва не подпрыгнув в кресле.       — И что там за яд?       — Ну-у-у… э-м-м… дело в том, что никакого яда анализы не выявили.       — Что?.. — опешил Джейме. — Что вы сказали?       Мерривезер облизнул губы и затараторил:       — В бокале, из которого пила мисс Санса — на нем остались отпечатки ее помады, — обнаружено вино.       — Да что вы говорите! — ядовито воскликнул Джейме. — А я думал, Дикий огонь.       Мерривезер бросил на него укоризненный взгляд и продолжил:       — Это то же самое вино, что было в бутылке, безо всяких примесей. В бокале, из которого пил ваш… кхм… племянник… осталась лишь пара капель… их, конечно, использовали для анализа, но… никаких примесей в них не обнаружено. То же самое вино, что и у леди Старк…       Джейме хрустнул костяшками пальцев.       — Что за бред вы несете?! А что было в крови моего… племянника?       — Ничего, — Мерривезер опять нервно облизнулся, — ровным счетом ничего! Никаких ядов, известных науке, обнаружено не было…       — Тогда от чего он умер? — Джейме почувствовал, как почва уходит у него из-под ног.       — Согласно заключению судмедэкспертов, от удушья. Но никаких посторонних предметов ни в гортани, ни в дыхательных путях не обнаружено. Следов на шее тоже нет — его не душили физически.       — И все-таки, он задохнулся, — Джейме был не в состоянии осознать сказанное.       — Да. И это загадка.       — Загадка?! — Джейме вспылил уже не на шутку и треснул кулаками по столу. — Мать вашу, чем вы там занимаетесь, в госдепартаменте расследований?! Загадки друг другу загадываете?!       Мерривезер изо всех сил пытался сохранить достоинство.       — Версия у нас все-таки есть. Один из экспертов предложил заманить в бокал… подопытную мышь.       Джейме хлопнул глазами. Кто из них двоих сейчас сходит с ума?       — Он добавил в бокал… в общем, неважно. Мышь, которая лизала стенки бокала, вскоре издохла… от удушья.       Джейме выдохнул.       — То есть, яд там все-таки был?       — Вероятно, был… Но доказать это невозможно. Его не определил ни один анализ.       — А мышь? Разве это не доказательство?       — Лишь косвенное и весьма отдаленное, господин премьер-министр. Пока не найдена очевидная связь между смертью мыши и содержимым бокала, мы не можем приложить это к делу как неопровержимое доказательство…       — А почему анализы ничего не показывают? — Джейме почувствовал невообразимую усталость, в последнее время все чаще накатывающую на него внезапными приступами, и потер виски.       — У нас есть предположение… Я слышал, что в Эссосе когда-то очень давно был разработан яд, который совершенно не оставляет следов. Его называют «Слезы Лисса». Очень вероятно, что именно этот яд каким-то образом попал в бокал мистера Джоффри. Но для того, чтобы доказать это, нам надо найти емкость, из которой леди Санса — если это была она — добавляла яд в бокал вашего племянника.       — Вы обыскали ее комнату?       — Конечно. Есть кое-что подозрительное… Но это опять лишь косвенная улика.       — Что именно?       — Коробочка. Ее размер весьма подходящий для того, чтобы скрыть в ней небольшой флакон. И она пуста.       — Но не обязательно именно флакон? — раздраженно спросил Джейме.       — Совершенно верно, — с готовностью кивнул Мерривезер. — Мы сняли с коробочки отпечатки пальцев… и вот что интересно — помимо отпечатков леди Сансы, там есть еще отпечатки… кхм… лорда Бейлиша.       — Бейлиша? — Джейме нахмурился и забарабанил по столу пальцами. — Вы уже допросили его?       — Конечно, — облизнулся Мерривезер, — но он говорит, что не может припомнить, при каких обстоятельствах держал в руках эту коробочку. Говорит, что возможно, в ней было что-то из косметики, которой леди Санса пользовалась, приезжая на студию для съемок. Блеск для губ или тени, или еще что-то…       Джейме откинулся в кресле и забарабанил пальцами уже по его подлокотникам.       — Хорошо. Из всего вышесказанного я делаю вывод, что вы не продвинулись ни на йоту. Что с самой леди Старк? Вы нашли ее?       — Увы, нет, господин премьер-министр, — сокрушенно покачал головой директор госдепа, — она будто сквозь землю провалилась. Мы все еще в поисках.       Джейме уже готов был зарычать, когда Мерривезер поспешно продолжил:       — Зато мы нашли кое-что другое. Вернее, кое-кого.       ххх       Сознание вдруг разорвалось дикой болью. Некоторое время он лежал, не открывая глаз, и терпеливо пытался выявить источник этой боли. Он всегда так делал после многочисленных ранений, которые преследовали его на службе в Дорне. Сначала отделить источники боли один от другого, а потом пытаться справиться с каждым из них по очереди. Иначе от боли можно сойти с ума.       Итак… Болела голова. Болела правая рука, сразу в нескольких местах: плечо, предплечье, кисть. Боль растекалась по всем правому боку сплошным широким потоком. Боль была в спине и груди… еще, кажется, левое бедро, но в этом он не был уверен, так как боль в нем еще окончательно не прошла после предыдущего ранения.       Он попытался вздохнуть глубже — боль в груди тут же усилилась. В горле першило. Страшно хотелось откашляться, но он заставил себя подавить это желание — не стоило большого труда догадаться, что после этого его просто разорвет от боли.       Что ж, теперь можно открыть глаза.       Свет. Дневной свет, не слишком яркий. Он попытался очень осторожно, совсем чуть-чуть повернуть голову вправо — и увидел край высокого окна, которое закрывали светлые тканевые ролеты. Осторожно и медленно повернул голову влево — больничный монитор, капельница, прозрачные трубки, соединяющие ее с его телом.       Он в больнице.       Он не умер. И, похоже, будет жить.       Санса. Где Санса? Что с ней? Не ранило ли её? Все, что он помнил перед тем, как потерять сознание — ее жуткий крик. А потом крутой вираж и пустота.       Что же с Сансой?       Эта мысль слишком, слишком его утомила. А вернуть голову на место оказалось уже совершенно непосильной задачей.       Он услышал негромкий щелчок замка, легкие шаги, успел увидеть склонившееся над ним лицо медсестры со слегка нахмуренными бровями, и тут же снова отключился…       В следующий раз, когда он открыл глаза, боль ощущалась уже не так остро — видимо, ему увеличили дозу обезболивающего. Возле его постели сидела женщина.       Некоторое время он молча рассматривал эту женщину, впечатленный ее внешним видом. Она была огромной. Не толстой, не рыхлой, но явно очень высокого роста и широкая в плечах — похоже, с хорошо развитой мускулатурой. Огромная, как богатырь. Он решил, что она ростом и телосложением не уступит ему самому.       Кроме того, женщина была некрасивой: коротко стриженные светлые волосы цвета жухлой соломы, такие же брови и ресницы, красноватые веки, слишком широкий плоский нос, толстые выпяченные губы.       Правда, глаза у нее были красивыми. Голубыми и прозрачными… как у Сансы. Этими глазами она смотрела прямо на него.       Ах, да… она была в форме, поверх которой на широченные плечи был накинут белый больничный халат.       — Мистер Клиган? — произнесла женщина грубым, чеканным голосом, невольно обнажив неровные крупные зубы. — Как вы себя чувствуете?       Сандор медленно моргнул и попытался улыбнуться. Ну и вопросик!       — Дерьмово.       — Понимаю, — не меняя тона, сказала женщина. — Меня зовут Бриенна Тарт. Я расследую ваше дело.       — Очень приятно… детектив Тарт.       — У меня к вам много вопросов, мистер Клиган. Очень много. Вы в состоянии отвечать?       — Да, — сказал Сандор и отключился.       Когда он очнулся снова, боль, пронизывающая его тело, была пульсирующей, но довольно терпимой. А возле его кровати сидела все та же женщина. Похоже, он отключился всего на пару минут.       — Доброе утро, — сказала женщина голосом вежливого робота. — Сегодня вам уже лучше? Прошу прощения, если вчера утомила вас, но мне нужны ответы на мои вопросы.       Вчера. Значит, это было вчера. Он пролежал в беспамятстве или во сне почти сутки, и вот теперь она снова здесь. Будто сторожевой пес.       Ах, да… Он и забыл. Ведь Пес — это он сам.       Мысль позабавила его, и он почувствовал, как его губы исказила улыбка.       — Я вижу, вы в хорошем настроении, — ровным голосом заметила Бриенна Тарт. — Итак, мистер Клиган. Желаете ли вы, чтобы при нашем разговоре присутствовал адвокат?       Адвокат? О нет! Чем меньше людей будет копаться в его грязном белье, тем лучше. Она одна уже готова продолбить дырку в его голове, а вдвоем с адвокатом они просто разорвут его мозг на части.       — Нет, — шевельнул он губами, — спрашивайте.       — Кто в вас стрелял?       Это был легкий вопрос.       — Я их не знаю.       — Где леди Баратеон?       А это был странный вопрос. Здоровая бровь Сандора удивленно поползла вверх.       — Н-не знаю… Полагаю, в Королевской Гавани. Где ей еще быть?       Бриенна Тарт поморщилась.       — Вы сбежали оттуда вместе с ней.       — А… Вы имеете в виду Сансу Старк?       Бриенна Тарт нахмурилась и сверилась со своими бумагами.       — По моим данным, она — леди Баратеон, вдова Джоффри Баратеона. Но раз мы друг друга поняли, прошу вас ответить на вопрос. Где она?       — Я не знаю, — беспомощно ответил Сандор, — я надеялся, вы знаете.       — Как это понимать? — Бриенна снова нахмурилась, уже враждебно. — Она же была с вами.       — Да, была. Мы ехали в машине, когда в нас начали стрелять. А потом меня ранили, я отключился… и очнулся уже здесь. Разве ее не было в машине, когда меня нашли?       — Нет, — хмуро ответила Бриенна и, казалось, о чем-то задумалась.       На мгновение Сандор обрадовался. Нет? Сансу не нашли… может, ей удалось убежать и где-то спрятаться?       Но радость тут же омрачилась пониманием того, что это невозможно. Их преследовало несколько автомобилей, и в каждом из них были вооруженные люди. Когда Сандора расстреляли, она осталась одна и без защиты. Значит, они забрали ее.       Но кто они, эти люди?       — Мои… преследователи… это была не полиция?       — Нет, — коротко ответила Бриенна, внимательно вглядываясь в его лицо.       — И не люди Серсеи?       — Нет. Серсея Баратеон была не том в состоянии, чтобы отправлять за вами погоню. Как только обнаружилась смерть её сына, Джейме Ланнистер обратился в полицию.       — Меня нашла полиция?       Сандору почему-то было неприятно от этой мысли. Если бы полицейские слегка поторопились, они успели бы схватить похитителей Сансы. Хотя он не мог решить, было бы это лучше для нее или нет. И эта мысль снова его утомила.       — Нет. Насчет вас поступил анонимный звонок в Службу спасения. Вас нашли и привезли в госпиталь. В полицию обратились сотрудники госпиталя, действуя по инструкции.       Сандор чувствовал, что его сознание снова куда-то уплывает, но заставил себя сконцентрироваться на голубых глазах Бриенны Тарт.       — Хорошо. Мой следующий вопрос: зачем вы убили Бороса Блаунта?       — Потому что он хотел убить меня.       — А почему он хотел убить вас?       — Потому что я убил Джоффри Баратеона.