Если б Бьякуя был сотайчо...

Вообще-то самое страшное испытание для своих терпения и гордости Бьякуя планировал оставить напоследок, но в его графике по посещению жен случилась накладка. Ту супругу, которую он собирался навестить сегодня, срочно отправили с миссией в Генсей, а у еще одной оказался заранее запланирован прием — теперь тем более не посетить его было бы невежливо, не с фамилией Кучики. Так что, пришлось и главе клана держать слово. Он отправился прямиком в роскошь Северных покоев, а чувство складывалось такое, словно в клетку с тигром собрался входить не иначе. Мысленно помолившись, князь резко выдохнул, распахнул седзи и… вжих! Он бы и увернуться не успел — хорошо, что цветочный горшок пролетел в сантиметре от уха, а вот не пустая угроза прилетела в лоб прямым попаданием: — Следующий полетит в голову! Только попробуй, ублюдок, переступить через порог! Отчего-то бесстрашному главнокомандующему стало боязно, но разве мог он показать свой страх этому дикому чудовищу? Она бы живьем его тогда сожрала — такой только покажи слабину. Поэтому он осторожно занес ногу для нового шага и… позорно сбежал, вернее, сорвался в шунпо, чтобы избежать досадного столкновения своего величественного лица с грубой глиной еще одного цветочного вазона. Кто вообще разрешил поставить цветы в покои этой смертоносной женщине? Хозяин дома ведь ясно выразился: в покоях у нее не должно быть никаких колющих, режущих, тяжеловесных и прочих опасных вещей. Не иначе, как очередной прокол Ренджи случился? Или всё было сделано намеренно, капитану в отместку, так сказать, или, наоборот, в помощь подруге? Так или иначе, думать об этом у Кучики не осталось времени — на свою беду он избрал неверный вектор побега и оказался в комнате, а не за пределами ее. Война была развязана за секунду дела. Вчерашняя Куросаки, ныне Кучики Ичиго издала гортанный рык, вмиг сделавшись багровой от закипевшей ярости, и убийственным взглядом вспыхнувших глаз уже давно изрубила супруга в фарш. — Твое счастье, что моего Пустого больше нет, а Зангецу заперт у тебя в кабинете, — зло процедила она вдобавок, — иначе я бы уже разорвала тебя на ошметки! — Хочешь поговорить об этом? — Бьякуя щелкнул пальцами, седзи отъехали и кто-то моментально подал князю дзабутон. Заняв крайне не почетное, зато самое безопасное место, у двери, Бьякуя твердо кивнул как будто бы опешившей жене: — Я весь внимание. Она ткнула пальцем в наружную стену и вскипела еще больше: — Ты еще и при свидетелях собрался делать это, извращенец?! Аристократ выпучил глаза — даже его можно было чем-то смутить: — Что? Нет! Какого мнения ты обо мне? Просто хороший слуга должен быть всегда в услужении господина! — Его гордейшество безбожно врало, стараясь отогнать от себя всеми силами ту недавнюю мысль, в которой он собирался прихватить с собой на приступ Северных покоев половину стражи — Кучики ведь совершенно не знал, чего ожидать от этой жены. Конца света? Это как минимум. Она фыркнула и скрестила руки на груди, выжидательно уставившись в ответ и кивнув на дверь. Бьякуя скрепя сердце подчинился и отправил челядь восвояси, сам же сверкнул сталью в глазах: — К твоему сведению ранее первую брачную ночь супруги проводили в присутствии матери мужчины, представителей совета старейшин и еще половины двора. — Так мне что, еще и спасибо тебе сказать сейчас? — Ичиго речами колола не хуже занпакто. — За что это, интересно? Притащил меня в дыру! Наплел про какие-то правила допотопной давности! С какого-то бугра сделал меня аристократкой одного клана, затем — уже другого, я и глазом не успела моргнуть! А теперь еще и спать с собой заставляешь?! Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха! — Она звучно скрипнула зубами и хрустнула костяшками пальцев в сжавшихся кулаках: — И за что мне тебя благодарить, Бьякуя?! Хотя прости-прости, я совсем забы-ы-ыла! — С театральной капитуляцией вскинула она руки и не менее наигранно изобразила уважительный поклон: — Я ж теперь должна вас величать не иначе как Бьякуя-сама, да?.. Кучики сжал переносицу: вечер обещал быть долгим и отнюдь не томным — если они не остановят препирательства и разбирательства прямо сейчас, то дело точно закончится жаркой битвой. И это не являлось метафорой для страстной ночи. — Ичиго, как наследница давнего благородного рода шинигами, ты должна… — Заткнись! — оборвала она его непозволительно и топнула досадливо ногой. — Ничего я никому не должна! И не затыкай меня! Бьякуя недоуменно вскинул брови: вообще-то даже не успел еще заткнуть ее ни словом, ни поцелуем, а супруга эта уже ополчилась против него, будто ее свободу как-то ограничивали. А меж тем, он ее даже выделил меж остальных, уважил как дважды героиню Общества душ, отдал ей Северные, самые высокочтимые для любой жены, покои, но, разумеется, Ичиго была бы не Ичиго, если бы ни наплевала на оказанную ей честь. Она разъяренно зашагала по этим самым покоям из стороны в сторону: — Я вообще готовилась к переезду в университет! Сидела и никого не трогала! Долбанных пустых исправно отправляла к вам на перерождение! А тут — трах-бах, здрасьте: извольте стать наложницей нашего «величества», тьфу! — Не наложницей, — устало выдохнул князь: он устал это ей повторять, — а официальной женой. Такой же как все, вполне возможно, что и первой, самой главной, если ты произведешь на свет мальчика… — Заткнись! — вновь осерчали на него. — Не говори обо мне как об инкубаторе! И вообще! У меня на следующей неделе церемония поступления в Токийский университет! Так что… привет! Она рванула к выходу, но мастер шунпо оказался быстрее и преградил ей путь собой: — Хорошо. Хочешь обучаться? Я устрою тебя в Академию духовных искусств. Что еще ты хочешь? — Пф! Не собираюсь я учиться в вашей Академии! Я и так всё уже знаю, а без того, что не знаю, как-то прекрасно справлялась и до этого! Даже помнится победила тебя, о-о-о, несравненный повелитель хадо и ба-а-акудо!.. От ее ерничаний хотелось самому убиться. Кучики с судорожной скоростью стал передумывать еще тысячу и один вариант подкупа, чтобы Шиба осталась у него, но если он за месяц не смог ничего придумать стоящего, то на что рассчитывал сейчас? — Я не хочу, чтобы ты уходила, — просто признал он причину, по которой не мог отпустить несговорчивую принцессу другого Великого Дома, ведь в отношении ее князем двигал больше чем долг, тут были примешены и очевидные личные симпатии, которые в их обществе не сильно вязались с семейной жизнью. — Ичиго, ты слышала? — Он скользнул поверх ее вскинутых вперед кулаков и чувственно огладил напряженные руки до самых плеч. Девушку, точно ошпаренную, откинуло от него в не менее впечатляющем шунпо. Огненные глаза ее сделались темными: — Не смей меня лапать! И… и… сядь на место! Чтоб я видела твои руки! И… замолчи! Думаешь, что подкупишь своими маслеными словечками?! Ага, как бы ни так! Аристократ вновь опустился на подушку, и не потому, что ему строго наказали — естественно, — а потому что живо как-то у него испарились силы что-либо делать или говорить. Говорила теперь только она — Ичиго прорвало, и она опрокинула не поток, а цунами своих возмущений, проклятий и ругательств на головы всего Дома Кучики до самого первого колена. По сравнению с ее настоящим бунтом, протест Тоширо казался теперь Бьякуе цветочками, а ягодки… «Ягодка» сейчас вышагивала опять взад и вперед, бесконечно суетясь, безостановочно размахивая руками и крича уже чуть ли не до хрипоты горла. Неугомонная. Возможно, еще несколько минут подобных ее яростных излияний — и Ичиго бы наконец онемела, ослабла, сдалась бы, но Бьякуя не тешил себя пустыми надеждами: эта шинигами и мертвой не сдавалась. Возможно, еще несколько минут подобных ее яростных излияний — и Бьякуя сам бы сдался, вышел бы вон и задумался бы о разводе, но… в поле его зрения стали всё чаще попадать ее мелькавшие в полах юката лодыжки — загорелые, подтянутые, точеные, и мужское воображение невольно разыгралось. Бьякуя стал пропускать мимо уха уже большинство ее слов, откровенно пялясь на ноги временной-уже-не-временной шинигами в надежде уловить мельком очертания ее острых коленей или крепких бедер. Стопы у Ичиго были неприлично большими как для девушки, шагала она в сердцах по-мужски широко, и вообще похоже не заморачивалась ни своим поведением, ни своим видом, но в этой своей броской естественности не могла не интриговать чужую фантазию еще больше. Аристократ поерзал на пятках от зачинавшего его волновать неудобства и постарался взять свое желание под контроль. Он вспомнил день свадьбы с Ичиго. Тогда она не выглядела так привлекательно, разумеется. В отличие от бурно возмущавшейся Тоширо или плакавшей в рукав Изуру, Ичиго выдавали замуж сразу… связанной, а еще с кляпом во рту под густо вышитой фатой. Не то, чтобы брак навязывали девушке насильно — родственники-то ее были не против. Безалаберный отец так вообще вспомнил, какой же он высокородный аристократ и о том, что его «доченьке лучшей партии не сыскать»! Вот только… не дочь его сейчас молнией металась перед Бьякуей: глаза ее огнем горели, буйны волосы разметались пламенем по плечам, обжигающий румянец опалял гневом даже на расстоянии, даже на расстоянии аура ее дышала несусветным пеклом, а дрожавшие от боевых рефлексов пальцы не сулили ничего ласкового. Истинное исчадие Джигоку. Урожденная из Энгецу не иначе, а не дочь Шибы Ишшина. — …да я лучше Гриммджоу в десна поцелую, чем буду с тобой, так что, пррроваливай! — так закончила она свою часовую яростную речь и категорично указала мужу на дверь. Кучики покорно поднялся, но слушать никого не собирался — ррраз, и вжал Ичиго в стену, обхватывая ее руки за запястья и заводя те ей высоко над головой. — Класс! — ничуть не испугалась она такого наскока и только пуще оскалилась злобно: — Если я не согласилась, так ты меня насиловать собрался?! Значит, аристократы привыкли так решать все дела?! Бьякуя тяжко выдохнул — даже его ангельскому терпению когда-то наступал предел, и сейчас он был особенно близко. Почему все его считают насильником, если это его право мужа, а многоженство — право по рождению? — Я не собираюсь брать тебя силой, не перегибай палку, — ровно проговорил он, стараясь скрыть не просто эмоции, а эмоции дурные, дерзкие, дикие, те, что еще клубились в его душе с детства, те, который перенял Сенбонзакура, столь скорый на расправу. — Однако твоя правда, аристократы решают свои дела именно так — авторитетом, влиянием, превосходящей силой, статусом и состоянием. Она нехорошо сузила глаза и буквально выплюнула ему в лицо упрек: — А-а, купить меня собрался?! Так я не продаюсь, так и знай! — Заткнись… — тихо рыкнул всегда спокойный князь, нынче позволив себе недопустимое как в речах, так и в отношении к даме. Однако перед ним стояла не леди — дикая кошка, тигрица, требовавшая укрощения, как бы прискорбно это ни прозвучало. По-иному она бы никогда не далась ему, по-иному она бы не пошла ни за ним, ни к нему. Ей требовался властный, сильный, но при этом не грубый и уважавший ее укротитель. Бьякуя рассчитывал, что он являлся как раз таким. Ичиго дернулась в его хватке, попытавшись вырваться, и утробно рыкнула, когда ей это не удалось, а пальцы Бьякуи сжались вокруг ее запястий настоящими кандалами. — Мне больно! — предупредила она и прошила его насквозь сердитыми молниями из глаз. — Если тебя это успокоит, меня тоже не радует, что я делаю тебе больно, — остужающим тоном попытались успокоить ее. — Если хочешь нежности, можем переместиться на футон. — Нет! — отрезали ему. — Отлично! — взбрыкнул и Бьякуя. — Значит, предпочитаешь стоя? Шлеп! Он даже не понял как это произошло: как она выдернула руку и залепила ему крепкую пощечину. — Ты на что это намекаешь?! Мне восемнадцать лет и меня к тебе девственницей притащили! — Восемнадцать? — деланно изумился Кучики и не преминул съязвить в лучших традициях своей прозорливости: — Значит, ты даже по земным меркам достигла возраста согласия. Значит, это не будет считаться изнасилованием… — …согласия, пенёк! — не успел он опомниться, как ему постучали по лбу. — А я что, дала согласие??? Князя накрыло: мало того, что его ни во что не ставили, так еще и бесцеремонно смели касаться, тогда как он… не мог. Почему Ичиго было можно, а ему нельзя? Они во всем — статус, уровень силы, храбрость, дерзость — стояли на одном уровне! Да и вообще сколько можно было отпираться, если он не раз замечал, что она смотрела на него с тем же интересом и желанием, что вспыхивало подчас и в его груди?! — Что ты собра… ампфр-р!.. Заткнуть эту шинигами было невозможно, но Кучики сунулся к ней в упор и попробовал последнее действенное средство; кажется, так страстно он даже в юности дев не целовал, но в том и был секрет — такие поцелуи лишали не только слов, но и дыхания, а то и чувств. Кучики подхватил обмякшую жену, крепко обвив ее руками за талию, и насладился приглушенными рычащими вибрациями у нее на языке - это уже больше смахивало на игривую песнь, чем на смертоносные угрозы. — Ммм… уах! — выдохнула она, когда он разорвал поцелуй, и загипнотизировала Бьякую расширенными зрачками, почти съевшими всю ее янтарную радужку. Самое время было загонять зверя. — Предлагаю всё-таки переместиться на футон? — самодовольно усмехнулся он, чувствуя грудью, как бешено стало колотиться сердце в груди Ичиго и как кожа ее даже сквозь юката стала обжигать пальцы. — Нет, сказала же, — упрямо настояла она так же, на своем, и туже обняла его за плечи, почти соскальзывая с них, почти душа его за шею. — Ты что-то говорил о моей любимой позе? Так слабо?! Не поддаться на провокации всегда было для Бьякуи проблемой: то чертова кошка в детстве раздразнивала его и заставляла затем гоняться по всему Сейрейтею, то потом варвар Зараки бывало так задолбает этим своим «Давай подеремся», что сдержанному аристократу приходилось посылать свою сдержанность куда подальше и отстаивать свою честь. А что делала Ичиго? Ичиго как раз вновь пыталась поддеть его, высмеять в чем-то, что каким-то образом могло господину совершенству не подчиниться. Да он лучший глава в истории клана и самый молодой главнокомандующий Готея! Да у него четыре атаки Сенбонзакуры в банкае! Да у него пять лучших представительниц рода шинигамского в женах! А она закидывала ему, будто чего-то там он боится или не может! Проклятая огненная девчонка! Бьякуя собирался доказать ей, насколько она сомневалась, будто ей с супругом не повезло... Кучики нервно высвободился из своего кимоно, так же резко сдернул юката с плеч жены и жадно прикусил ее покатое плечо. Рукой скользнул по ее стану ниже, потянул ткань за край и рывком оторвал половину подола. Ох же и раздраконила она его, ох же зря она это сделала! Кучики закинул ее ногу себе на талию и вжал собой в стену, пытаясь найти им обоим точку опоры. Ичиго придумала лучший вариант: ухватив его за плечи, чуть свои лопатки не разодрав до крови, проехалась по стене выше, когда, закинув и вторую ногу Бьякуе за спину, позволила себя подхватить за ягодицы и одним махом насадить на восставшую словно против нее плоть. — Ох!.. — только и вскрикнула она, поморщившись. Если бы поцелуй так ее не возбудил, естественно, всё прошло бы куда проблематичнее, а может, Бьякуя и вовсе бы отказался от этой дикой затеи. А так он не стал ее жалеть, только ехидно попенял ее упрямству: — А я предлагал более комфортный для тебя вариант. — Заткнись… — с дрожью выдохнула она. Морщинка меж ее бровей разгладилась, румянец лизнул по щекам, а уголки губ чуть подались вверх. — Ты долго еще будешь так стоять? Князь вновь усмехнулся довольно: — Я не стану просить прощения за особенности своей прекрасной физиологии, но если о промедлении шла речь, то… если ты хорошо меня попросишь… Его обожгли еще одной пощечиной — Ичиго взглянула так, что и без того редко шутивший Бьякуя, забыл что вообще такое шутить. Он состроил сосредоточенное лицо и принялся аккуратно двигаться, пытаясь одновременно достойно поддерживать вес не самой изящной партнерши. Ичиго была долговязой, почти в рост с него, а еще многолетние тренировки прибавили ее подкачанному телу веса. Естественно, эти нюансы сильного шинигами отнюдь не смущали, но вопреки их колкому общению, он не мог не обеспокоиться ее удобством. Жена ведь как никак, причем настолько ладна и хороша. — Может… всё-таки переместимся на футон?.. — выдохнул он, уже весь вспотев порядком. Ичиго закатила глаза: — Заколебал уже с этим футоном… — Спустила ноги на пол, соскользнула с бедер Бьякуи и, игриво повиляв задницей, опустилась в итоге на разостланную постель в два матраса. Супруг ждать себя не заставил — опустился следом, опустился на нее, пустил сперва жену по тропам истинного наслаждения, затем и себе не отказал в удовольствии проследовать за ней. Как он и предлагал изначально — более уютное место и действо благоприятно повлияло как на процесс, так и на его развязку. Князь, оставшись в восторге от своей очередной, выполненной с успехом, «миссии» отвесил комплимент Ичиго, пленившей его своей страстностью, и направился к себе — время позднее, нужно было еще проглядеть пару отчетов и выспаться в одиночку. Но не всё так случилось, как задумывалось. — Что, только один раз? — догнало его в спину на пороге. Он обернулся. Ичиго нахмурилась и возмущенно скрестила руки под грудью. Грудь у нее была красивая — и не большая, и не маленькая, как раз по ней и как ему самому нравится… но это Бьякуя отвлекся. Услышав самый неожиданный вопрос, он недоуменно взглянул: — Прости? Я думал, что ты… — Что я что? Хилячка какая-нибудь? — вспыхнула рыжая новым огнем. — Пф! Когда ты сон души мне поражал, и то больнее было. Так что нечего мне тут пургу гнать, типа «тебе не больно, дорогая?» и «ты очевидно очень устала, дорогая…». Давай, — откинула она полог одеяла, совершенно не стыдясь своей наготы, нередко и так мелькавшей в бою, — отрабатывай теперь должок. Бьякуя, порядком обалдев, выгнул вопросительно бровь — хотел было не остаться в накладе, ответить взрывной девчонке, но он был умнее, поэтому не стал этого делать. Вместо ухода, он повернул назад, на ходу скидывая с плеч кимоно и где-то с удовольствием даже окунаясь вновь в неостывшие еще и постель, и Ичиго. — Ну хорошо, как пожелаешь, — усмехнулся он заинтригованно, будто вновь покусившись на негласную провокацию, и блестяще выполнил свой супружеский долг и во второй раз за ночь. Затем вновь трогательно простился, вновь неторопливо собрался, вновь вальяжно подошел к седзи и… вновь застыл на пороге, атакованный вопросом с подковыркой: — Что, всё? У Бьякуи мимо воли полезли на лоб глаза, и он с опаской взглянул на сердитую девушку через плечо. — Извини?.. — За то, что можешь только два раза? — поерничала Ичиго, входя в кураж своей полезшей наружу мести и обретшей новое дыхание независимости, которую ей попытались урезать, а теперь так неосторожно сумели покорить. Похоже, за подобный проступок кого-то ждал очень долгий реванш. — Что, Кучики-сотайчо настолько плох? — с вызовом спросила она, даже не таясь, что задевает теперь и его чисто мужскую гордость, и репутацию главнокомандующего, и авторитет аристократа, взявшего себе в жены целых пять — пя-а-ать! — жен. Какого черта он это сделал? Ему теперь хотя б одну Ичиго пережить. Бьякуя прикрыл глаза, глубоко вдохнул, с шумом выдохнул и спросил, что должен: — И сколько мне придется теперь замаливать у тебя все свои прегрешения? — Ну, ночи точно не хватит, — не без удовольствия пропела эта хитрая ненасытная женщина и дерзко оскалилась, как некогда делал ее кровожадный пустой. Бьякуя в который раз за сегодня снял с себя кимоно, проследовал, сверкая ягодицами, мимо Ичиго к вешалке, накинул на ту кимоно и, забравшись обратно под одеяло, поинтересовался любопытства ради: — И не жалко тебе Ренджи, если я завтра вообще на службу не приду? Ичиго цокнула: — Ну Айзен же из Мукена на свободу не рвется сейчас и других императоров квинси пока не проснулось, так что… да, мне пофиг, как там Ренджи будет выкручиваться. Ее муж только головой покачал: во-первых, измываться над своим лейтенантом - чисто его прерогатива, во-вторых, Ичиго явно требовался преподаватель ораторского искусства — болтала она хуже известных ему простолюдинок. И кстати об Айзене. Бьякуя включил главнокомандующего и подумал, что нужно будет навестить узника и оповестить того, что лично он не намерен его потчевать время от времени задушевными разговорами в стиле Кьёраку Шунсуя… Тут, правда, Бьякуя опомнился, ибо Ичиго перекосило отнюдь не от оргазма, и поспешил оставить мешавшие ее удовольствию мысли о службе. Не потому, что он боялся дважды героини Общества душ, а потому, что кроме звания главнокомандующего он ведь носил и «титул» супруга. Однако совмещать эти два занятия становилось с каждым днем и женой всё тяжелее, в физическом плане так точно.