Если б Бьякуя был сотайчо...

Двадцать восьмой глава клана Кучики с брезгливостью вырывал на макушке очередные три седых волоска и то и дело косился в отражении зеркала на письменный стол. Увесистая кипа бумаг ждала, буквально жаждала внимания и рождала в его храбром сердце непривычный трепет. Если дела пойдут так и дальше, то он не только возрождение Пяти Великих Домов курировать не сможет, он и сам по миру пойдет. Шутка ли, расходы казны почти приравнивались к ее доходам. Такого в истории существования рода Кучики еще не случалось, и знал бы нынешний князь, насколько прожорливыми могут быть шинигами в «особенном положении» — остался бы холостяком до конца своих дней. И всё же долг усадил Бьякую за стол, как провинившегося ученика — за парту. В наказание за тщеславные мечты, за переоценку собственных возможностей, а еще за то, что дедушку не слушал. Говорил ему тот остановиться на двух женах, так нет же: в Бьякуе будто вновь юношеский максимализм проснулся. И это на второй-то сотне лет, когда чай нервы уже успокаивал слабо, корень петрушки не способствовал идеальной потенции, а уставшее сердце просило чаще покоя. Бьякуя горько вздохнул, но стоически взялся за чтение: гордость не позволяла признать, что пупок он с пяти женами себе подразвязал-то… А может, и не пупок тоже. Первая же страница квартальных смет заставила холодные, скупые на эмоции глаза князя мимо воли округлиться, вырасти в диаметре, и новая партия из трех сотен коробок леденцов для Тоширо тут оказалась не при чем. «Страусиные яйца, хвост крокодила, селезенка козла, лапки кузнечиков…» — Бьякуя опустил лист и бросил взгляд за окно: зоопарк он вроде у себя в поместье не держал. Вопросительно выгнув бровь, князь обнаружил дальше по списку килограммы крабового мяса и несчастных осьминогов, затем — несметное количество потребленной птицы, на тушках кроликов его уже стало подворачивать, а когда дело дошло до гор полезной для его беременного гарема печени, князя откровенно замутило. Он с детства не терпел эту гадость, коей пичкали наследника по приказу деда, обеспокоенного мнимым малокровием внука. Румянца в итоге она мальчугану так и не прибавила, а вот отвращение оставила навсегда. Бьякуя даже знать не желал, кто и в каких количествах поедает треклятую печень, иначе сослал бы жен в Мукен, а то и поглубже. В Аду точно смердело не многим лучше, чем печеночная паста. Пожевав язык, Кучики малодушно не решался перевернуть страницу — второй лист оповещал будущего многодетного отца о расходах на ткани. О-ох. Кимоно для барышень, округлявшихся на последних сроках с каждым днем всё больше, мастера не успевали перекраивать и пополнять ими гардероб. Километры материала заложили в смету и на скорые обновки для малышей. Пятерых — на секундочку. У которых к тому же должны были появиться личные покои. Обустройство последних в нескольких поместьях сразу требовало не меньшего количества васи для оригинальных седзи и фусума, новых мягких татами для пола, москитных сеток и паланкинов над колыбелями — всё это шло отдельной статьей расходов на следующих трех листах. О наборе дополнительных слуг, няней, повитух князь читать отчаянно не хотел: наемные плюсы в стенах Сейрейтея получали жалование не меньше рядового Готей-13. А сколько еще предстояло трат клану на организацию торжеств по рождению детей? Об этом князь тоже боялся наперед посчитать. Ему срочно нужно было озаботиться приумножением не только своего рода, но и своего состояния. Как сделать это в кратчайшие сроки — загадка. Главнокомандующий помассировал виски, облокотившись о стол, и подумал, что еще больше требовал… отдыха. Где-нибудь за чертой восьмидесятого округа Руконгая. Или в Генсее на необитаемом остове. Кстати, Уэко Мундо рассматривался им тоже как вариант. — Бьякуя? Он рефлекторно вздрогнул от звука отодвигаемой седзи: и на работе, и дома покой ему только снился. — Дедушка? — осклабился сразу, увидев на пороге не очередную супругу — непременно имевшую к нему какие-то претензии, — но действительно близкого и желанного гостя. — Выглядишь скверно, — сухо и по существу заметил Генсей, присаживаясь напротив. Бьякуя потупил взгляд, будто ему снова пятьдесят. Хорохориться бессмысленно. Мигрени стали досаждать ему чаще чем Ренджи, а на величественном лице пролегли глубокие тени под глазами. Бьякуя банально не успевал высыпаться — кто-то или что-то да обязательно выдергивали его из постели еще до зари. Гинрей насупился, задумчиво погладил подбородок: — Не будь недопустимо бить лежачего, я бы напомнил тебе о нашем разговоре годом ранее. — Бьякуя взмолился глазами. — Но да я пришел не за этим. У ворот я встретил Юширо… — Бьякуя побледнел. — …и отправил ее домой. — Бьякуя облегченного выдохнул. — Йоруичи вернулась в поместье, и ты должен нанести визит вежливости, сказала она. Главнокомандующий всея Готея нацепил на себя каменную маску и быстро создал видимость бурной деятельности: заперебирал отчёты, принялся пометки делать, что-то считать. На требовательный взгляд деда он пытался не реагировать, но тот всегда побеждал в их «гляделках», и Бьякуя процедил: — Ничего я этой драной кошке не должен! А Юширо… просто невыносима! Она постоянно ноет, по поводу и без! Гинрей усмехнулся в усы: — Настоящая леди. Твоя бабушка, будучи беременна твоим отцом, пролила столько слез, что в поместье сложилось предание про наш соленый пруд как творение леди Кучики. Бьякуя вскинул заинтересованный взгляд, немного ожил. Он не знал ни свою бабушку, ни мать, да и вообще плохо понимал женщин, пока не появилась Хисана. Они хрупкие существа, да, с тонкой душевной организацией и так далее. Возможно, Бьякуя перегнул палку, относясь к повторной женитьбе как к долгу, и ему стоило взглянуть на мир глазами женщины, как бы странно это ни звучало для его внутреннего самурая? — И всё же к Шихоин я не пойду. Он спешно поднялся, заложил руки за спину, прошел к окну. Живописный вид пруда всегда успокаивал его постыдные вспышки эмоций. Собственное поместье, как неприступная крепость, возвращало в князя должные стойкость и непоколебимость. По венам быстро растеклось умиротворение, и дестабилизированную реяцу Бьякуя взял под контроль, как и полагалось шинигами его статусу. — А как дела обстоят в отряде? — Гинрей продолжил их светский разговор. Бьякуя нервно усмехнулся: — В каком из? У моего лейтенанта случился вдруг разительный скачок трудоспособности, и теперь Ренджи, пожалуй, только в дела Двенадцатого не сунула нос. Все отчеты в идеальном порядке, все тренировки проведены соответственно графику, все миссии закончены вовремя и с малейшими потерями, поскольку Ренджи сама их возглавляет. — Переутомление может дурно сказаться на будущем ребенке, — заметил дедушка. «Зато переутомление Ренджи отлично сказывается на моем ночном сне», — хотел было возразить внук, но придержал остроту: — Хорошо. Я постараюсь ее переубедить. Только когда мой лейтенант меня слушал? Старший Кучики кивнул, прекрасно памятуя историю со спасением Рукии, и с миссией в Уэко Мундо, и с тем небольшим отрядом, который побывал во Дворце Короля Душ. Кажется, везде ниточки вели не только к Ренджи, но и к Бьякуе тоже. Впрочем, он тоже не слушался деда никогда, поэтому Гинрей прошел на энгава и простился, оставляя упрямого наследника с его проблемами один на один, поскольку в решении им оных никогда не сомневался. Младший Кучики решил тоже сделать перерыв и прогуляться по саду, подышать свежим воздухом, погреться на солнышке, может, даже покормить рыб. Полукруглый мостик через пруд оставался одним из любимейших местечек в поместье, поскольку открывал вид на еще большие красоты его маленького личного мира. Бьякуя мечтательно вздохнул, облокотился на поручни и засмотрелся на танцующий на берегу цветок. Его движения отличались повышенной плавностью, элегантностью, неторопливостью, отчего признать в «цветке» временную шинигами не поворачивался язык, но рыжий цвет волос выделял ее среди тысячи тысяч и тысяч. Беременность, на диво, изменила не только Ренджи — Ичиго тоже преобразилась. Стала спокойнее, женственнее, задумчивее, тише, поэтому контакты с этой женой практически сошли на нет. Не сказать, что Бьякую тяготил такой поворот событий, но он бы соврал, сказав, что женился на Ичиго исключительно ради долга. Симпатия между ними давала хорошо ощутимые проблески на разных этапах их нелегких отношений, и Бьякую привлекло в этой девушке то же, что и всех. Угрюмое понимание. К ней одной он мог прийти и рассказать о проблеме. В делах поместья она вряд ли бы помогла, но хоть молча выслушала бы. Иногда и сильным мира сего нужно поплакаться в жилетку. Она завидела его еще издали и прервалась, утирая полотенцем мокрый лоб и шею. Припекало, хоть от воды шел легкий ветерок, и он живописно колыхал ее выпавшие из высокого хвоста пряди. Вкупе с раскрасневшимися щеками и чрезвычайно живыми глазами Ичиго выглядела сейчас непривычно мило. Бьякуя очаровался. — Чем занимаешься? — решил начать он с совсем невинного вопроса. Так он думал. — Сам не видишь? — буркнули ему в ответ. — Гимнастикой. — Верно, — кивнул князь, — говорят, она полезна для здоровья. У Ичиго замерла в воздухе рука. — Намекаешь, что я толстая?! Бьякуя использовал цикаду, и в физиономию мокрым полотенцем получил остаточный образ. — Даже не думал, — подал он голос за плечом у жены, — просто ребенку ведь нужны упраж… — …так я что, дармовой тренажёр для него или инкубатор для будущего князя? Бьякуе бы вовремя прикусить язык, но он попытался воззвать к здравому рассудку беременной женщины: — Послушай, как ты можешь называть так нелестно себя, мать наследника Дома Кучики и жену главнокомандующего? Я считаю… — …а какое лестное? — Ичиго не слушала его. Решительно сократила между ними дистанцию и практически ткнула в Бьякую своим внушительным животом. — Бегемот? Дирижабль? Да планета Земля будет меньших размеров, чем я сейчас. И спрашивается, кто в этом виноват? Ты! Притащил меня в эту дыру, запихнул в меня этого прожорливого монстра… — Ичиго, — на сей раз перебили ее, — я бы не рекомендовал называть плод таким словом. — Ах, плод? — Ичиго обхватила живот обеими руками и испепелила главнокомандующего взглядом. — Да как ты смеешь? Всё! Развод! Ноги моей здесь больше не будет! Я сегодня же возвращаюсь к отцу и буду воспитывать сама своего сына! Бьякуя на какую-то минуту впал в полнейшую прострацию и очнулся, когда шумно топавшая временная шинигами уже покинула сад. Ее следовало срочно завернуть, ведь Бьякуя не имел в виду ничегошеньки из того, что она наговорила, перекручивая сказанное им же с ног на голову, и тем более не собирался ее никуда отпускать. — Постой, — он удержал ее за рукав. — Гецуга Теншоу! Оказалось, на входе в сад Ичиго оставила свои вещи и меч, который теперь едва не снес бедному князю полголовы, если бы он вновь не проявил чудеса шунпо. Ичиго рассекретила его маневр сразу и, вскинув Зангецу в руках, побежала по аллее, жаждая мужниной крови. Она не стыдилась выкрикивать это и многое другое, включая угрозы, проклятия, описания его казни в деталях, хоть без холма Сокёку, нарушая этим звенящую тишину в пределах поместья и ровный ритм сердца одного спрятавшегося в кустах цветущих гортензий капитана. — Тайчо-о… — Ренджи, сейчас не время, — отмахнулся машинально он. — Тайчо-о-о. — Ренджи?! — Бьякуя обернулся и выпучил глаза: вместо лейтенанта на него пялилось нечто — ушастое, рогатое, зеленочешуйчатое. Оно опасно загудело за маской пустого и заговорило вновь голосом лейтенанта:  — Тайчо, я привела языка. — Какого еще языка? — Ну, обычного языка, — выглянула Ренджи из-за одной из его лап к вящей радости Бьякуи, — давайте устроим ему допрос с пристрастием? Разузнаем, что там в Уэко Мундо да как? У Кучики вспухла венка на виске, и нервный тик затерзал его правый глаз: — Ренджи, ты совсем рехнулась притащить пустого сюда?! — Проницательность Кучики буквально кричала ему, что такого гиганта Ичиго не сможет не заметить, а вместе с пустым и его, а Ичиго в гневе несла прямую угрозу всем: и пустому, и капитану, и его лейтенанту с еще одним будущим наследником в животе тоже. — Живо забирай его и мигом уходи! — Но тай… — Немедля, это приказ! Если Ичиго сейчас застанет меня здесь, то не поздоровится и тебе. — А за что же это она на вас осерчала, любопытно? — Ну и разве он был не прав? Ренджи и не подумала сдвинуться с места. — Видимо, дал маху ваш капитан, — пробасил пустой, за что мигом получил в маску с локтя от леди Кучики. Она не желала перерывать разговор из-за таких пустяков. — Ну-ну, тайчо? — Ага! — в кусты запрыгнула Ичиго и, тряхнув Ренджи за грудки, прошипела ей в лицо: — Ты представляешь, как он назвал ребенка? «Плод»! Нет, ты слыхала? Плод его ужасного чувства юмора и атрофированной совести. — Тайчооо! — В вечно влюбленных глазах Ренджи впервые засквозило укором. — Я ничего дурного не имел в виду, — принялся тот оправдываться как перед учителем за невольно выпущенное на уроке бранное слово, но теперь его пронизывала как копьем еще одна пара глаз, и Бьякуя совершенно растерялся. — Изуру? А ты как здесь очутилась? — Принесла вам стихи, которые вы обещали зайти почитать мне тысячу раз! — Ему под ноги веером кинули с сотню каллиграфически исписанных страниц, а в грудь зашвырнули кольцом. Во всегда тихую Изуру словно бес вселился. — Вы мне больше не супруг! Все трое жен дружно ахнули, схватились за руки, как непреломное сестринство, и, быстро перешепнувшись между собой, строем принялись наступать на благоверного. Их глаза горели огнем, щеки — тоже, и даже на кончиках остро запиленных ноготков стали поблескивать заряды гневной реяцу. — Негодяаай! — Ичиго воинственно сузила глаза. — Как ты смел бросить женщину с ребенком?! — Да никого я не бросал! — вспылил капитан, но потом одернул на себе хаори, пытаясь сохранить спокойствие. Это всё гормоны, как поясняли лекари, он должен быть терпеливым и гибким, тактичным и понимающим. — Послушайте, дамы, вы всё совершенно неправильно поняли. Изуру, дела в поместье не оставляют мне свободных минут, но, обещаю, я прочту все твои стихотворения сегодня же, слово аристократа. Ренджи, прошу, не усердствуй так с охотой на пустых, это может быть опасно для тебя и твоего ребенка, особенно, когда ты берешь пустого в плен. И Ичиго, нет, я не посчитал и не считаю тебя толстой, и дитя, что в тебе, я не оскорблял, а напротив очень жду пополнения, и люблю, и вообще для меня все дети — это огромное счастье и залог нашего светлого будущего! Девушки снова переглянулись. — Он что, назвал тебя толстой? — переспросила бывшая Абарай. — Прикинь? — бывшая Куросаки мигом пересказала свой вариант истории. — Негодяааай! — затянула вновь бывшая Кира, заставляя Кучики хлопнуть себя рукой по лицу и исчезнуть в шунпо с южного двора, чтобы выйти на пороге собственного кабинета на противоположном конце усадьбы. Князь только собрался утереть испарину со лба рукавом, как ему постучали сзади по спине. — Шихоин? — Аж побледнел он весь. Чертова кошка не носила его дитя, но почему-то выглядела грознее всех трех супруг, от которых он сейчас едва унес ноги. — Чем обязан? Йоруичи дернула сестру практически за шкирку и поставила себе наперед. Юширо смущенно отвела глаза, которые как всегда были на мокром месте, тогда как старшая Шихоин через ее голову вновь ткнула в Бьякую пальцем: — Если ты еще раз ее не примешь, или чем-то огорчишь, или перестанешь ее навещать каждый вечер, то я оторву тебе всё, что торчит, малыш Бьякуя, и свою дальнейшую супружескую жизнь ты проведешь тихо и скромно в качестве евнуха. Мы друг друга поняли? Кучики сглотнул, но страха не выдал. Пятеро детей ему в принципе вполне хватит. — Это что, угроза? — Что ты, — драная кошка расплылась в наглой ухмылке, — просто предупреждение. Наподобие того, чтобы ты поосторожней теперь пил чай, а то Киске тоже может нашаманить такое, что у тебя там всё самим собой отвалится… — Вон! — указал на выход ненавистной особе князь. — Я сам разберусь со своими женами без посторонней помощи, усекла? — Мы с тобой давно родственники, малыш, — похлопала Йоруичи его по плечу, — и сейчас ты по-родственному пойдешь и сделаешь Юширо кучу приятностей, еще и мороженого ей закажешь на сдачу. Или ты хочешь порадовать обеих сестер Шихоин, м? Так я категорически… не против. — И Йоруичи расстегнула молнию на своей куртке. Бьякую вновь как корова слизала языком: нет-нет, две кошки — это перебор, он не выдержит двоих, только не Шихоинское отродье! Отдышавшись за углом восточного крыла, Бьякуя вновь воспользовался шунпо, чтобы вернуться в сад, а оттуда, не прибегая к реяцу, скрытно, мелкими перебежками да прячась за деревьями, обвешиваясь ветками и посыпая себе голову пеплом, добраться до центральных врат поместья. В Первом у него в подчинении всё-таки имелась сотня передовых бойцов. Шестой тоже бы пришел на помощь бывшему командиру безотказно. Месяц так можно было бы продержаться, пока не разродятся первые три жены, а с Ренджи и с Ичиго он как-то уж справился бы сам. Две — это ведь не пять? — Девчонки! Вон он где! Держиии!!! «Чертова кошка! Чтоб ты лопнула вместе со своими глазищами!» — кинулся наутек капитан, на ходу бросая приказ охране никого больше не выпускать, и чуть не врезался в пятую Кучики. «Черт! Только ее мне еще не хватало!» — Тоширо? Ты что-то хотела? Я немного занят и меня ждут дела в отряде. — Хотела тебе сделать втык за не те конфеты, что ты выписал… — Она вытянула шею и увидела за оградой преследовавших его «счастливиц» разделять с ней одну фамилию и мужа. — Но, похоже, за меня это уже сделали или сделают. Бьякуя взмолился глазами, хоть тут надеясь на холодный ум не менее сдержанной жены. — Ладно, бегите, Бьякуя-сама, бегите. — Тоширо вызвала Хьёринмару загородить дорогу преследовательницам, а заодно остановить пустого, пробиравшегося так же скрытно из поместья в сердце Сейрейтея. Сорвавшийся в шунпо главнокомандующий подумал, что к любимым леденцам капитана Десятого отряда нужно выписать ей еще и благодарность. Ну, за пойманного «языка». И за личные заслуги по спасению вымирающего вида Кучики.