can't wait to go home

Прежде чем приходит Юнас, Исак успевает дать Эвену таблетки и рассовать по углам вещи, чтобы создать хотя бы видимость порядка. Освобождает место на кухне, решая, что они посидят именно там. Слышит звонок в дверь и, напоследок проверив Эвена, который все так же спал, идет открыть дверь. — Привет, — здоровается Юнас, держа в руках полиэтиленовый пакетик с двумя еще теплыми, завернутыми в фольгу кебабами. — Привет, проходи, — отвечает Исак, отступая дальше внутрь квартиры и пропуская друга. — Держи, — отдает еду, скидывая рюкзак на пол, — у меня еще есть пара баночек колы, но ты вроде не любишь, — продолжает говорить он, разуваясь и снимая куртку, — я подумал о молоке, но потом понял, что с фастфудом это особо не сочетается, поэтому не купил. Ничего? — Оу, ничего, — смущенно улыбается мальчик, польщенный таким вниманием к себе. — Колу я тоже люблю. Они перебираются на кухню, усаживаются друг напротив друга за стол. Юнас достает кебабы, отдает один Исаку, замечая, как тот нетерпеливо на него смотрит. На самом деле, Юнаса сильно беспокоит этот мальчик. Он живет с двумя парнями, у него синяк под глазом, вывихнутое плечо, он снова голодный, еще и вчера оказался на улице в плохую погоду. Он выглядит младше своих лет, хрупким и отчего-то беззащитным. Наверное, именно поэтому Юнас не смог остаться равнодушным. Несмотря на всю его относительную необщительность и консервативность (он не любит заводить новых знакомых, придерживаясь мнения, что настоящих друзей не может быть много), Юнаса что-то заставило позвонить и прийти к Исаку. Он наблюдает за тем, как подросток разворачивает еду, как аккуратно откусывает кусочек и прикрывает от удовольствия глаза. — Приятного аппетита, — со снисходительной улыбкой произносит Юнас, ощущая приятную теплоту от сделанного доброго дела. Покормил голодного котенка. В его голове это звучит слегка абсурдно, но после очередного взгляда на Исака он понимает, что именно на это ситуация и похожа. — Спасибо, — отвечает Исак, улыбнувшись, — тебе тоже, — добавляет он, желая остаться в его глазах воспитанным и культурным. Тем, с кем приятно общаться. Наверное, Юнасу его элементарно жалко. И это не самое лучшее чувство. Большинство людей не любят, когда их жалеют, по крайней мере, Исак явно не из таких. Поэтому старший решает, что не будет этого делать. Хотя бы постарается. — Как у тебя дела? — спрашивает он, просто чтобы прервать тишину. — Нормально, — пожимает плечами Исак. — Точно? — вскидывает брови Юнас. — Ты выглядишь немного… помятым. — Просто плохо спал, — продолжает отнекиваться мальчик, отводя взгляд. Врет. Ну не может он смотреть прямо в глаза, когда врет. Сосредотачивается на еде, осторожно откусывая и следом вытирая рот рукой, чтобы не сидеть с соусом на губах. — Ладно, — соглашается Васкес. Он не любит докапываться до кого-то. Если человек захочет, то расскажет сам, так? Плюс они с Исаком не такие супер-пупер друзья, чтобы тот охотно все выкладывал, и Юнас в этом его понимает и поддерживает. Он не будет давить и просто будет рядом. Он чувствует, что обязан побыть с ним.

***

Когда Исак осиливает половину порции, то притормаживает и перестает есть. Он неуверенно встает из-за стола, кусая изнутри губу. — Я скоро вернусь, — говорит он, ничего толком не объяснив, и уходит в другую комнату. Юнас же остается сидеть на кухне, окончательно расправляясь со своим кебабом. Доедает, собирает мусор в пакетик и немного прибирается (просто убирает со стола), так как ему нечем себя занять. И вот, когда становится совсем скучно, новости в инстаграме проверены и лента в фейсбуке пролистана, он не выдерживает и идет на поиски Исака. К слову, он тут впервые. Раньше Исак никогда не звал его к себе, они виделись либо на улице, либо у Эбби, либо у Линн (очень редко) дома, так как Магнусу в целом запрещали кого-то приводить, а у Юнаса постоянно кто-то из семьи был дома. Идет на звук, останавливаясь у одной из комнат. Наверное, это комната Исака. Приоткрывает, замечая Исака, лежащего к нему спиной, и второго парня, находящегося напротив Исака. Они лежат друг напротив друга, и Исак что-то тихо ему говорит, параллельно трогая его волосы. Такая умиротворенная атмосфера… Словно они в отдельной вселенной, только лишь вдвоем. — …ко мне пришел друг, — буквально шепчет Исак, и Юнасу приходится прилично напрячь слух, чтобы услышать, — ты не против? — Нет, — отвечает Эвен охриплым голосом, — приводи, если хочешь. — Хорошо, — с облегчением выдыхает младший, улыбнувшись. — Иди, не надо сидеть тут со мной, — подгоняет его парень, кутаясь уютнее и пряча нос под одеяло. Их с Юнасом взгляды мимолетно встречаются, но ни один ничего не говорит. В этот самый момент Юнас подумывает уйти и не подслушивать, но что-то заставляет остаться. Ему кажется, что он наблюдает что-то интимное и личное, и это вроде некрасиво, но любопытство берет верх. — Ладно, — улыбается мальчик, осторожно проводя пальчиками по его щеке, — только не делай ничего, о чем потом пожалеешь. Я доверяю тебе, — на полном серьезе продолжает он. — Если вдруг что-то понадобится, зови. Получив в ответ подтверждающий кивок, Исак приближается и целует его в скулу, затем чуть ниже, ведет к подбородку и наконец находит чужие припухшие покусанные губы. Чуть ли не нависает над Эвеном, целует. — Люблю тебя, — улыбается Исак, отстранившись. Напоследок крепко-крепко обнимает, вдыхая его запах. — Поправляйся, ладно? — Постараюсь, — отвечает Эвен, слабо улыбнувшись. А Юнас уже почти превратился в лужицу. У него душа радуется этой картине. Он ни разу не видел настолько открытого и доброго Исака, как сейчас с Эвеном. И его определенно радует тот факт, что не все у него так плохо, как Юнас успел представить. — И вечером, когда вернется Крис, ты уже точно поешь, ясно? — наигранно строго указывает подросток. Он пытался уговорить его съесть немного кебаба, но в итоге тот все-таки не согласился. Крис сказал, чтобы Исак не заставлял его ничего такого делать, а чтобы просто был рядом и следил, чтобы Эвен не натворил хуйни, подобной той, что случилось вчера. — Ясно-ясно. Исак отстраняется, удобнее заправляет под Эвена уголки одеяла и встает с кровати, беря в руки половинку кебаба, которую временно отложил на прикроватную тумбочку. И только теперь замечает Юнаса. Замирает на месте, глядя на него. Его резко обливает ведро холодной воды реальности. Блять. Он отлично помнит слова Эбби о том, что не все люди относятся к геям нормально. А с учетом того, что при Юнасе ни он сам, ни Эбби не упоминали про их «отношения» с Эвеном, то черт его знает, что Юнас об этом подумает. Интересно, давно ли он тут стоит? Сколько услышал и увидел? — Прости, я искал туалет, — быстро врет Васкес, захлопывая дверь и удаляясь в реальный туалет. Вот как можно было так спалиться? Почему он раньше не ушел? Сильно ли обидится Исак? Как ему это объяснить? «Искал туалет, нашел вас, решил подслушать»? Блядство. Юнас стоит перед зеркалом в туалете и думает, что лучше сказать Исаку. Точнее, как лучше извиниться. Скажет, что почти ничего не слышал. По идее, так и было. Почти. Он глубоко вздыхает и все-таки идет обратно на кухню. Заходит в помещение, репетируя про себя слова, которые скажет Исаку, но запинается, как только видит самого Исака. Мальчик сидит на стульчике у окна и смотрит в пол, перебирая в руках свой хвостик. Юнас медленно подходит к нему ближе, замечая, как тот следит за его ногами, но взгляда не поднимает. И как это понимать? Васкес ожидал обвинения или хоть что-нибудь за вмешательство в личную жизнь, но, кажется, у Исака другие планы. На мгновение подросток поднимает глаза, встречается взглядом с Юнасом, и второй видит в них лишь вину и страх. Никакого осуждения или раздражения, а лишь стыд и неуверенность. — Исак? — удивленно произносит старший, пытаясь понять причину такого поведения. — Ты чего? — Я тебе противен? — напрямую спрашивает Исак, вновь спрятав взгляд. — Если да, то просто ничего не говори. Я не заставляю оставаться здесь, так что можешь просто уйти, я не обижусь, все понимаю. — Что за глупости? — снисходительно переспрашивает Юнас, улыбнувшись тому, что они оба загнали себя из-за мелочей. Он подходит ближе к Исаку, присаживаясь рядом. Несмело приобнимает его одной рукой за плечи, ощущая, как тот поддается и прижимается к нему ближе. — Так вы с Эвеном встречаетесь? — осторожно интересуется он, поглаживая его по плечу. — Не знаю, — тихо отвечает Исак, уткнувшись носиком в его грудь, а мягкие волосы с ушек теперь щекочут подбородок. Но слово «встречаетесь» ему нравится гораздо больше, чем «спите» или «трахаетесь». — Я же вижу, что ты его любишь, — улыбается Юнас, — и это чудесно. — Так ты не против геев? — отстраняется, заглядывая в глаза. — Какая мне разница? Ты нравишься мне как человек, а от того, кого ты любишь, ты никак не меняешься. Это личное дело каждого, верно? — Верно, — с облегченной улыбкой соглашается Исак, снова уложив голову на его грудь. — Я тоже так думаю. Не понимаю, почему парню парня как друга любить можно, а как кого-то большего уже нет… — Потому что есть определенные рамки «нормы», по которым парни должны встречаться исключительно с противоположным полом, — объясняет Юнас, разрешая Исаку быть рядом и играться с веревочкой его толстовки. — Так… ты не хочешь рассказать, что у вас случилось? Кажется, дела у вас так себе. — Все хорошо, — отнекивается мальчик. — Просто небольшие трудности. — Ты мог попросить о помощи. — У меня никого для этого нет. С Эбби я вроде как поругался, Крис и так работает, а Эвену самому нужна помощь… — А я? Или Магс? Или Линн? — перечисляет Юнас, отстраняя его от себя. Заглядывает в наивные глазки, мягко улыбаясь. — Если бы ты попросил, мы все помогли бы, чем смогли. — Н-но… Зачем вам помогать мне? — не понимает Исак. — Эбби сама ко мне подошла, сама познакомилась и знает она меня лучше. А вы со мной общаетесь только из-за нее. Всего пару суток назад я был уверен, что ты меня вообще ненавидишь. Плюс я вряд ли смогу как-то отплатить вам, так что… Мы сами постараемся справиться. — Так не делается. Мы — друзья. А друзья помогают друг другу. Сколько вам не хватает денег? — напрямую спрашивает Васкес. — Много, — он снова отводит взгляд, — у Эвена просто не получается содержать нас троих. Но, когда он поправится, я устроюсь где-нибудь подрабатывать. — Гибридов не берут на работу. — Берут, — буркает мальчик. — Просто незаконно и платят меньше. — Собираешься работать за гроши? — У меня выбора нет. Если у Криса не получится собрать достаточно денег, меня могут забрать от Эвена и усыпить, — его голос начинает мелко подрагивать. — Так что если в этот раз все обойдется, то я постараюсь быть полезным для Эвена, постараюсь облегчить жизнь. Устроюсь на работу и буду приносить в дом хоть какие-то деньги, — уверенно говорит он. — Если у вас не будет достаточно денег, скажи мне, я добавлю сколько нужно будет, хорошо? У меня есть большая старая копилка еще с детства. Как раз стоит и ждет своего часа, — подмигивает Юнас, проведя рукой по волосам Исака, из-за чего на голове образовался беспорядок. — Спасибо тебе, — он шумно сглатывает, мимолетно вытирая зачатки слез с глаз. — Пока что не за что, — усмехается Юнас. — Ты принес поесть, а это уже что-то, — с улыбкой отвечает Исак. — Черт, я забыл, — внезапно спохватывается парень, вскакивая на ноги. Приносит из коридора свой рюкзак, расстегивая и доставая упаковку куриного филе. За ней появляются небольшая коробочка салата и несколько баночек обещанной колы. Юнас ловит непонимающий взгляд Исака, поясняя, — Приготовишь позже, на обед или ужин. — Не нужно было, — смущенно отвечает мальчик. — Ага, конечно. Ты холодильник ваш видел? Там и мышь бы повесилась, — отчитывает Васкес, складывая все внутрь холодильника. — Магнус сейчас пошутил бы про то, что я кот, а коты едят мышей, — усмехается Исак. Юнас только снисходительно улыбается. Улыбающийся Исак ему нравится намного больше, чем напуганный или стесняющийся. Надо чаще заставлять его улыбаться.

***

— Ну что, может, пойдем к тебе в комнату? — предлагает Юнас, когда они заканчивают с перекусом. — В приставку поиграем или еще чего придумаем? — У меня нет своей комнаты, — отвечает Исак, неловко почесывая затылок. — У Криса есть отдельная, а я живу с Эвеном. — То есть там была комната Эвена? — Да. — Значит, спишь ты тоже с ним? — уточняет Васкес. — Да. Но мы просто спим, — добавляет Исак, — ясно? — Я ничего более и не имел в виду, — поднимает руки в знак защиты. — Тогда посидим тут. — Посидим, — соглашается подросток, затем отвлекаясь на вибрацию телефона. Скорее берет в руки, зная, что ему может позвонить Крис. Но это оказывается Эбби, с которой он не хочет разговаривать, поэтому он просто откладывает телефон в сторону. — Не ответишь? — вопросительно приподнимает брови Юнас. — Нет. — Так сильно злишься? — Да, — твердо отвечает Исак. — Вчера произошло что-то еще? — Когда я пришел, ее уже не было, так что нет. — Так… Ты злишься на сам факт того, что она выбрала другого, или потому, что променяла тебя на Криса? — аккуратно интересуется Юнас. — Я злюсь на самого себя. За то, что снова доверился, — понуро произносит подросток. — Просто пора привыкнуть, что для остальных общение со мной значит гораздо меньше, чем мне кажется. — Ты очень негативно мыслишь. — Реалистично, — поправляет Исак. — Это не так, ну. Ты загоняешься. — Не-а. За последние пару дней я окончательно убедился в том, что слишком доверчивый и наивный. Эбби я в этом винить не могу, ведь для каждого человека одни и те же слова имеют разную значимость. Просто мне все казалось серьезнее, чем это было на самом деле. Вот и все. Сам дурак. — Я не до конца понимаю, — хмурится Юнас. — Знаешь, — У Исака на губах появляется слабая улыбка, — Эва всегда говорила, что за любые произнесенные слова надо отвечать. И я всегда отвечаю, даже если для меня это не выгодно. Я, конечно, понимаю, что иногда сдержать слово не получается, но есть слова, которые нарушать нельзя и которые лучше не произносить, если ты не уверен наверняка. — И что же это за слова? — «Я люблю тебя», — тихо произносит мальчик, на пару секунд замолкая. — Я говорил их всего пару раз в жизни, только если правда был уверен. После Эвы я отчаянно старался заполнить пустоту в сердце, пустив туда не тех людей. — Эва — это твоя сестра, да? — уточняет Юнас, заставляя Исака вспомнить, что он особо ничего про нее не рассказывал. Каждый раз, если его спрашивали, он закрывался и менял тему. Старался забыть. — Да, — подтверждает Исак. — В общем, наверное, я поспешил открываться кому-то так быстро, — вздыхает он. — Не суди о всех по поступку одного человека. Эбби не со зла это сделала, она просто легкомысленная. — Из всех людей я выбрал Эвена и Эбби, — говорит младший, прерывая его слова. — Я рассказал ей обо всем, я открылся, я показывал слабость, я доверял. Я не ожидал, что она так просто забьет на меня. И ладно, если бы только это, но… Вчера, когда я сказал Эвену, что люблю его, он оттолкнул и прогнал меня. Сказал, чтобы я ушел, что я притворялся в своих чувствах, но это не так. Я никогда не смог бы сказать человеку, что люблю его, если это не так. А вот все остальные, похоже, могут. Всем друг на друга плевать с высокой башни, — он всхлипывает, сразу же вытирая слезы. — Никому нельзя доверять. В этом Эва была чертовски права. Только ей я мог доверять, и вот теперь ее нет, — он отворачивается, прикрывая лицо руками. Прерывисто дышит, кусает губы, но не плачет. Нет. Он не будет плакать. — Хей, Исак, — мягко проговаривает Юнас, осторожно поворачивая его за плечо к себе. Убирает его руку от лица, заглядывая в глаза, — если хочешь, можешь поплакать, только не держи все в себе. Такое обычно плохо кончается. — Пообещай мне кое-что, — просит Исак, вместо того, чтобы расплакаться, хоть соблазн и велик. — Что пообещать? — Не говори мне, что любишь меня, если не будешь уверен, — на полном серьезе просит мальчик, — даже если я скажу тебе, что люблю, не смей отвечать это дурацкое «я тоже», когда это нихуя не так. Понял? — Понял, — соглашается Юнас, подбадривающе улыбнувшись. — Кажется, для тебя это правда важно. — Да. — Но ты с Эбби все же помирись. — Раз она поступила так один раз, то без зазрения совести поступит так и в следующий раз. Эва говорила, что… — он запинается, прикусывая себе язык. Хватит говорить про Эву! — В общем, пока не знаю. Время покажет, — быстро переводит тему он. — Расскажи про Эву, — внезапно просит Васкес. Он видит, что Исак постоянно ее упоминает, причем пока что лишь в положительном свете. Она наверняка была важна для него. — Ч-что? — хмурится Исак. — Зачем? Ты же ее не знаешь, это не интересно. — А ты расскажи. — Брось, тебе будет скучно об этом слушать, — все еще сопротивляется он. — Да нет. Я и так не знаю ничего о тебе, о том, как ты живешь сейчас, как ты жил раньше, не знаю о твоей сестре, твоих бывших друзьях. Расскажи о себе. Я люблю слушать. Плюс о жизни гибридов мало что знаю, да и времени у меня вагон. — А как же Магнус? Он, что ли, не рассказывал тебе ничего? — Он с рождения живет в одном месте у одних и тех же людей, выполняя одну и ту же работу. Поверь мне, там нечего рассказывать. А вот у тебя жизнь точно поразнообразнее была, я уверен. — Ну ладно, — несдержанно улыбается Исак. — Но ты говори, если станет скучно. И Исак просто начал рассказывать, вспоминая всю свою жизнь. Вспоминает, как изначально жил в детском приюте для гибридов, где из детского только название. Их держали в клетках для крупных собак. Помнит это большое подвальное помещение, где всегда было сыро и холодно. Помнит выставленные в ряд клетки, для каждого ребенка своя. Помнит строгого надзирателя, помнит ту отвратительную еду, из-за которой у него часто болел живот. На всю ночь их закрывали в клетках, днем же отправляли работать. Исак с Эвой всегда держались вместе, так что отправляли работать их тоже вдвоем. Он помнит все те богатые дома, где они прибирались. Помнит иногда добрых людей, угощающих их нормальной едой. Наверное, владелец одних из таких домов спас ему жизнь. Получилось это случайно. Однажды, когда они выполняли свои обыкновенные обязанности, Исак подружился с девочкой — дочкой хозяина этого дома. Они весело провели время (и не суть, что Исак все это время прибирался, а девочка просто ходила за ним и без умолку говорила), и под конец, когда Исаку надо было уходить, она позвала своего папу, показала на него пальцем и сказала, что хочет себе именно его. Как оказалось позже, отец пообещал ей завести гибрида на постоянной основе. Но его не взяли, так как отец изъявил желание взять кого-то постарше и явно не мальчика (мальчик же подрастет, станет юношей, дочка тоже превратится в молодую девушку, а там и не уследишь). Все вернулось в прежнее русло. Уборка днем, клетки ночью. Дерьмовая еда, отвратительные условия. Исак помнит, как в одну ночь проснулся с сильной болью в животе. Он старался не плакать, чтобы его не наказали, но в итоге не выдержал и попросил помощи. Его отправили в больницу, врачи поставили диагноз аппендицит, но лечить отказались — операция стоит денег, платить за него некому, легче усыпить. Он слышал все сказанные слова, смирился уже с тем, что его усыпят, и теперь просто лежал на боку, держался за живот и плакал. Он был совсем один, он не мог сбежать из-за боли, Эвы не было рядом, его скоро собирались убить. Если бы не совпадение, он бы реально тогда умер. Но ему повезло. К нему в палату зашел заведующий данным отделением врач, который оказался отцом той девочки. Он узнал Исака, ему стало его жалко, а вырезать аппендицит — раз плюнуть для него. Потому он поручился за него, сам подготовил операционную, сам провел операцию и сам присматривал за ним после. Это был семилетний мальчик. Совсем еще маленький, но уже успевший натерпеться различного дерьма. — Пап, ну давай возьмем его к себе, пожалуйста, — просила его девочка, пришедшая на работу к папе. — Кажется, я уже говорил, что мы возьмем девочку, — строго отвечал мужчина, хотя было заметно, что он уже ломается. Беззащитный маленький мальчик, боящийся и пугающийся всего вокруг, мог разжалобить любого. — Возьмите мою сестру, — предложил Исак, только услышав это. Выиграть для сестры более-менее нормальную жизнь тоже достижение. Не себе, так Эве. — Ей сейчас девять лет, она очень вежливая и аккуратная, — со слабой улыбкой продолжал мальчик. — У тебя есть сестра? — удивленно переспросил мужчина. — Да. И я буду очень вам благодарен, если вы заберете ее к себе. — Пап, давай возьмем их обоих? — предложила девочка, так и сверкая от энтузиазма. — Нельзя их разлучать. А так будет и девочка, как ты хотел, и Исак, как хочу я. Пожалуйста. И его взяли. В конце этого дня он уже ехал на заднем сидении автомобиля в сторону приюта. Там они забрали Эву, а затем отправились в новый дом, в котором прожили ближайшие шесть лет. Исак рассказывает о жизни в этом доме, о строгом, но справедливом хозяине. Они были единственной прислугой детского возраста. Но правила и требования к ним были как и ко всем остальным: выполняешь все, что тебе говорят — все хорошо. Не выполняешь или выполняешь плохо — тебя накажут. Исак еще не раз попадал под горячую руку, но каждый раз он знал, что это справедливо. Знал, за что его бьют и почему. Зато, когда ему исполнилось тринадцать, он выполнял свои обязанности блестяще. Он любил этот дом и этих людей. — А что случилось потом? — спрашивает Юнас, сбивая воспоминания Исака. — М? — Раз все было так хорошо, то как ты оказался тут? — Ну… Тот мужчина разорился, и ему пришлось от нас отказаться, — грустно улыбается Исак. — Он любил нас как своих детей, поэтому позволил сбежать, а не сдал обратно в приют. Он дал нам с собой немного денег и пожелал удачи. Вот. — И тебя нашел Эвен? — Нет. Мы еще около трех лет жили на улице. Все было относительно хорошо, но… потом Эву словили. А меня нашел Эвен. Вот и все. Потом я узнал, что Эву усыпили, Эвен решил оставить меня у себя, так и закрутилось все. — Понятно, — кивает Юнас, обдумывая его рассказ. — Не представляю, как ты это все вынес. — У меня просто был человек, который любил меня и которого любил я. Может, ты удивишься, но этого вполне достаточно, — улыбнулся Исак. — Значит, Эва? — улыбнулся в ответ парень. — Да. Она была очень хорошей, — подтверждает подросток, — она по-настоящему любила меня. Мы нуждались друг в друге, мы шли бок о бок на протяжении всей жизни, что я помню. — Наверное, трудно терять настолько дорогого человека… — Да, но… Она сейчас в лучшем месте, — грустно улыбается Исак, взглянув на мгновение в окно, — надеюсь… — Она была красивой? — продолжает расспрашивать Юнас. — Очень красивой, — отвечает мальчик. — У меня есть рисунок, сейчас принесу, — внезапно вспоминает он, сбегая в другую комнату за скетчбуком. Заодно и Эвена проверит. А Юнас радуется, видя энтузиазм и блеск в глазах Исака. Он обожает, когда человеку настолько важна тема разговора, когда у него куча невысказанных мыслей или идей, что он просто забывает обо всем остальном. Как сейчас Исак. Такое ощущение, что он очень долго держал все в себе, думал, накапливал мысли, а теперь просто выпускает их. Высказывает человеку, которому не похер. И Юнасу действительно не все равно. Ему интересно узнать об Исаке побольше, плюс то, что он так много рассказывает, создает ощущение доверия. Возможно, Исак доверяет и открывается. Или Юнасу просто так кажется. Во всяком случае, даже если это не так, то все еще впереди.