Глава вторая. Выстрел в небо
3 февраля 2018 г., 23:59
Уход за раненым — мероприятие рутинное, но длительное, требующее постоянного внимания. Еще и с питанием необходимо заморачиваться и не только с ним. Пришлось ставить силки, на птичек охотиться. Речную рыбу готовить опасно, мало ли какие паразиты в ней водятся. Поэтому, бульон я варил из какого-то местного голубя, столь неосторожно пролетавшего неподалеку. Пусть камушек — не кондиционер, так и птичка на вертолет особо не тянет, прямого попадания она не пережила.
Осмотр собранных на поле боя трофеев дал мне весьма богатую и неоднозначную пищу для размышлений. Особенно — странные маски, имитирующие морды химер. Не то чтобы это сильно смущало, у нас тоже любят носить платочки с черепами и рисовать челюсти на технике. Но это не обнуляло шансы, что мне повстречались культисты.
Весьма интересными оказались местные средства связи. Голографические экраны, удивительно емкая батарея, мощная антенна. И завязано это великолепие на владельцев. А вот оружие — форменный… даже и не знаю, как назвать это «чудо». Образцы были уникальными, непохожими друг на друга, но роднила их одна общая черта: мизерный, отрицательный, я бы сказал, запас прочности. И, вдобавок, практически полное отсутствие следов износа. Вот как? Как они этого добились, если у меня один из автоматов рванул в руках всего через двенадцать выстрелов? Это ведь даже не половина магазина.
Странное оружие, странное снаряжение, одежда индивидуального пошива и никаких следов унификации. Ну, за исключением средств связи и ложек. И то и другое было произведено промышленным способом, максимально практично и утилитарно. Содержимое аптечки еще, вернее его часть. Таблетки в блистерах, ватные тампоны, перчатки, флаконы с какими-то жидкостями. И рядом — самодельные мази, настойки, травы и прочий «самопал».
Девушка смогла очнуться лишь на следующее утро. Было заметно, что ей в полной мере передалась теплолюбивость змей, осталось понять, как обстоят дела со всем остальным. Благо, пища готова еще со вчерашнего дня.
Как оказалось, зооморфы спокойно могут питаться той же пищей, что и люди. Прошли сутки, другие. Раны успешно заживали, девушка стала вести себя гораздо активнее. Она даже попыталась провести небольшую рекогносцировку, буквально выползя из землянки. Что же, настала пора поговорить….
— Стой на месте, руки за голову. — Видя непонимание, повторяю на английском. — Don’t move. Freeze.
Она не поняла предупреждений ни на одном из знакомых мне языков. Русский, английский, пара слов на казахском, армянском и латыни… без толку. Пришлось волочь ее за шиворот на импровизированную койку. Она мне нужна относительно здоровой и активной, больной учитель — хреновый учитель.
Языковой барьер преодолевался с переменным успехом, но я оказался прав. Этот язык — чудовищная смесь греческого, латинского, японского, немецкого и арабского. Возможно, есть в нем и вкрапления иных наречий, но сходу удалось определить именно эти.
— Фаунус? — Уточнил я в очередной раз, нарисовав несколько зооморфов с разными отличительными чертами животных. Она кивнула. Рисую несколько одинаковых людей без звериных черт.
— Цивиум. — Отреагировала она. Изучение языка продолжалось своим чередом.
Несколько раз на мой лагерь нападали Гримм — именно так местные называли все типы химер. Тварей привлекали отрицательные эмоции: боль, ярость, страх, ненависть…. Приходилось каждый день зачищать лес в радиусе пары километров.
Видовое разнообразие гримм оказалось сравнительно большим: волки — беовульфы, медведи — урсы, скорпионы — дес сталкеры, кабаны — борбатоски, птицы — невеморы, змеи-тайджицу. И да, вишенкой на торте — мумаки, сиречь мамонты — голиафы. Охрененно большие, на редкость злопамятные и умные твари, которые вдобавок еще и передвигаются исключительно группами по десять-двадцать особей.
Впрочем, самой главной новостью оказалось отнюдь не это. Планета называется Ремнант, континент — Санус, королевство — Вейл, с одноименной же столицей на юго-востоке отсюда. Манхеттен остался в прошлом, нынче я обитаю на «Остатке». Символично.
***
** Мия Равенлофт считала себя довольно удачливым фавном. Ей не мешали звериные черты: не было необходимости вычесывать репья из хвоста, с осторожностью принимать душ, чтобы вода не попала в уши. Линька, разве что, но и этот досадный недостаток проходил заметно легче. Снять омертвевшую кожу существенно проще, чем избавляться от выпадающей шерсти. Ей повезло при рождении, повезло и потом, в юности, когда расисты стали устраивать гонения. Другим девушкам порой приходилось гораздо хуже, ведь в городе гримм нет, там водятся другие твари. Белый Клык стал очередной знаменательной вехой: сначала — участие в демонстрациях, потом — членство в народной дружине, занимавшейся патрулированием гетто. К ним редко заглядывала полиция, слишком уж негостеприимны рабочие кварталы. Стоило лишь начать копать и на ответственном за этот район оказывалось несколько десятков висяков, взыскания, выговоры. Подобные отметки в личном деле не красят никого, и со служивыми был заключен негласный договор: к фавнам не лезут, а те стараются не создавать проблем, сохраняя снаружи видимость порядка. И решают свои проблемы, не вынося сор из избы. Постепенно ситуация становилась все хуже и хуже. Закрывались больницы, школы… людей становилось все меньше, а вместе с ними уходили и деньги. Фавны жили небогато, ведь они работали на любой, даже самой грошовой должности. Товары в магазинах падали в цене, ведь окружающие не могли позволить себе что-то дорогое. Более качественное. Те, кто мог, кому повезло — пытались вырваться из этой нищеты, но кроличьи ушки или лисий хвостик — это приговор. Тебя не примут в благополучных кварталах и затопчут свои же, когда ты приползешь обратно, как побитая шавка. Предателей не любит никто, особенно подстилок богатых извращенцев, которые порой бывают так падки на экзотику…. Белый Клык менялся вместе с фавнами, из которых он состоял. Акции возмездия все ужесточались и ужесточались. Общество раскололось на тех, кто собирался уехать в Менаджери и непримиримых борцов. Гира Беладонна сложил с себя полномочия главы организации. Ему бы все равно пришлось это сделать, костяк Белого Клыка теперь занимал радикальные позиции. Они убедились в действенности насилия, и теперь готовились взять реванш за все годы страданий. Мия тоже хотела, чтобы эти ублюдки перестали смотреть на них сверху вниз и называть животными. Сбить спесь с холенных морд, никогда не знавших, что такое голод. На место Гиры пришла Сиена Хан, а в королевствах стали формировать силовые подразделения: Белый Клык расширялся. Боевики атаковали грузовые поезда, праховые шахты, организовывали нападение на управляющий состав некоторых корпораций. В особенности — Праховой компании Шни, ставшей символом всего того, что фавны ненавидели: расизма, ненормированного рабочего труда, отсутствия каких-либо социальных обязательств. Проще говоря, их вновь сделали рабами, но уже без хозяев, которые бы считали работников своим имуществом. Ценным имуществом, в которое вложены льены. Прах был основой, одним из столпов, на котором стояла цивилизация. Многие технологии были завязаны на эту странную и загадочную материю, что добывалась не в самых приятных для жизни уголках Ремнанта. Оружие и снаряжение требовало праха, во все больших количествах. Белому Клыку нужны были собственные шахты. Требовались перевалочные пункты, передовые оперативные базы, убежища. Мия вошла в состав одного из разведывательных отрядов, рыскавших вне периметра безопасности. Им везло на первых порах, ведь новичков никто не бросал на убой, а открытая аура позволяла усиливать себя и свое оружие. Да, те, кто согласился на эту процедуру, рисковали существенно больше других, привлекая гримм на свет своей души, пылая для них словно пламя в ночи. Это компенсировалось резким увеличением физических возможностей. Постепенно, с накоплением опыта, подобные… разумные учились усиливать свою одежду и оружие. Как Охотники, что испокон веков сражались с гримм. Везение не длится вечно. Последний выход оказался фатальным, а им ведь всего лишь надо было перейти из одного убежища в другое. Но гримм словно взбесились, за двое суток им встретилось беовульфов и урс больше, чем в последний год. Все устали, вымотались и боекомплект начал подходить к концу. Непонятно, кто ошибся первым, да и результат это не изменит. Группа полегла. Нет ни старого койота Сэма, ни ежа Шедоу, ни даже Бибопа. А ведь этот кабан был самым опытным бойцом, жаль, по лесу ходить так и не научился. Именно на него приходилась основная огневая мощь отряда. Очнувшись в землянке, Мия испугалась. Вытащить с поля боя живой ее могли бы разве что охотники. Сыгранная команда и не из последних. Врать таким — недальновидно, а правду сказать… так террористов не любят нигде. В лучшем случае ее пристрелят сразу, ну а каторга на праховых рудниках — всё равно, что русская рулетка с одной пустой каморой. Тем большим было удивление девушки при понимании, что спас ее молодой паренек. Он не то что охотником не был, а будто свалился с луны. Первым, что пришлось сделать — учить языку. Самым простым понятиям: земля, дерево, вода, гримм…. Алекс усваивал новые знания поразительно быстро, словно вспоминая забытое за давностью лет. А однажды вечером оказалось, что он тоже прекрасно видит в темноте. Мерсер тогда даже разговаривал уже вполне сносно, и едва ли понял бы ее превратно. И Белому Клыку новобранец, уже способный в одиночку противостоять стае беовульфов с помощью топора, пришелся бы очень кстати. И это — лишь дополнительное преимущество, ведь едва ли фавна, столь похожего на человека, да еще и обладающего лечащим проявлением, отправят на передовую. Алекс был немного странным с ее точки зрения, но его вербовка обещала стать легким делом. Парень вел себя довольно наивно и беспечно, был на редкость открыт и прямолинеен. Мерсер жадно интересовался всем, и Белый Клык исключением не стал. Причины возникновения, цели, задачи и способы их достижения. Поначалу, вопросы были простыми и наивными, а ответы на них — однозначными и бесспорными. Алекс спрашивал, делал заметки, думал, и задавал новые вопросы. Он все больше интересовался историей Белого Клыка, разными случаями из жизни. Разбирал их, сравнивал, анализировал. Выстраивал свое видение ситуации, и если в отношении Шни все звучало довольно обосновано, то по отношению к фавнам… нет, пожалуй, про Белый Клык он грязь не лил, но выстраивал вполне определенную картину. И Мии эти контуры не нравились, они их выставляли расистами почище многих врагов. Что она могла ответить на вопрос «почему в Белом Клыке больше нет людей?». А проведение конкретной разбивки акций по годам? Мерсер не говорил прямо, он лишь задавал вопросы и пытался получить на них ответы. Мия уже не пыталась молчать или юлить. К чему, если ее уже переиграли. Отравили сомнениями, словно добротным ядом. И, как будто, ему этого было мало, в один из дней Мерсер перешел черту. Он стал расписывать возможное будущее Белого Клыка. Возможное сотрудничество с конкурентами Праховой компании Шни. Сговор с власть имущими, наемничество и работа на сильных мира сего. Эскалация конфликта с людьми, массовые теракты со случайными жертвами. Использование грабежей в качестве источника финансирования. Многое было сказано, они тогда серьезно поссорились. Алекс напоследок лишь заметил, что последней чертой, последним знаком того, что Белый Клык достиг дна, станет тот день, когда передовое оружие Атласа, которого даже в войсках пока нет, появится у боевиков. Она тогда в запале ответила, что скорее небо рухнет на землю. Алекс лишь грустно улыбнулся и предупредил, что раз уж она выздоровела полностью, настала пора уходить. На следующий день они оставили землянку, в которой прожили целый месяц, и двинулись к одному из убежищ.***
Фавны. Существа, объединяющие в себе черты людей и животных. Выродки, чей удел рабство и служение на благо людей. Такое положение дел сохранялось веками. А потом началась война. Тогда, девяносто лет тому назад, королевства Мистраль и Мантл напали на Вейл. Потом к этому междусобойчику подключилось Вакуо. Война два на два продолжалась десять лет и конец ей положили гримм. Тварей расплодилось несчетное множество, они едва не стерли местную цивилизацию с лица земли. А фавны… они внезапно оказались услышаны и получили вольную. Мне постоянно приходилось напоминать себе, что это — не Земля и проводить бездумные параллели глупо, опасно, опрометчиво. Но это не мешало анализировать политическую ситуацию, и происходящее мне откровенно не нравилось. В воздухе витало ощущение беды, что произойдет не сейчас. Вероятно, через десять-двадцать лет, когда сменится очередное поколение. Может, через еще одно или два. И эту раковую опухоль придется вырезать ценой больших потерь, без оглядки на потери и цену. Пророком я не был, но уже видел подобное на более поздних стадиях. Знал, как ускорить этот процесс, как подняться на гребень волны. И понятия не имел, как предотвратить. Смотря в оптический прицел, я думал — правильно ли поступаю. Впрочем, это лишь время покажет, а сейчас гадать толку нет. Мия уже скрылась в пещере, где и скрываются эти… террористы. Их бы по-хорошему зачистить нужно, но я не знаю ни уровень сил, ни количество бойцов. Раскрытие ауры серьезно повышает физическую мощь, позволяет усиливать материалы снаряжения и оружия, наделяет уникальным «проявлением». Кто-то становится берсеркером, кто-то телепортируется на короткие расстояния. Телекинез, криокинетика… «проявления» сугубо индивидуальны, за некоторыми исключениями, лишь подтверждающими общее правило. Мия утверждала, что аура у меня открыта. Она даже прибегла к ритуалу пробуждения. В целом, это похоже на попытку своим пламенем возжечь чужой костер и повторные попытки — бесполезны, они не приносят результата. Стандартные техники обучения оказались не слишком эффективны. Медитации, правильное дыхание… толку с этого, если у тебя иная биология? Проявление мое неизвестно, а попытки усиления снаряги — малоэффективны. Вот себя — да, получается хорошо. Отлично получается, но недолго, к сожалению. Впрочем, дело скорее в материалах — отданный девушке нож плохо ей поддавался, но и усиление держал даже спустя несколько дней. Только коэффициент полезного действия при накачке — мизерный. Вот и думай, моя ли это вина? Путешествие в сторону Вейла длилось не слишком долго. Пришлось задержаться неподалеку от одного из поселков. Есть целая программа переселения, но это сродни русской рулетке. Особенно опасны бандиты, и передо мной как раз открылся шикарный вид на такое кочевье. Двуногие отродья, эти разумные гиены готовились, выжидали момент, максимально подходящий для нападения. Дождались, но вовсе не того, что они бы хотели. Я неплохо наловчился в вырезании армейских баз и применил тот же опыт здесь, позволив обнаружить свое присутствие лишь под самый конец акции. Образ, представший перед местными, заметно отличался от моего стандартного внешнего вида: сапоги, пепельно-серые галифе и китель без знаков различия, тренч того же цвета. Широкополая шляпа и ковбойский платок — несколько не в тему, но хорошо прикрывали лицо. Маскарад был прост и в нужной мере искажал мой стандартный облик. При необходимости этот эпизод можно будет приписать себе, продолжить отдельную серию акций от имени некоего народного мстителя, или же просто забыть. Темучин ставил отметку по тележной чеке. Я поступил проще — ликвидировал всех, кто носил при себе оружие: большую часть орды. Детей и некомбатантов привел в поселок — пусть с ними разбираются деревенские. Оставив большинство трофеев, забрал лишь часть денег и оружия. Задерживаться не стал, не хватало еще пересечься с полицией и охотниками. «Буллхед» уже вылетел, этот конвертоплан будет здесь минимум через полтора часа при полете на максимальной скорости. Но я бы ориентировался на крейсерскую, в триста пятьдесят-триста семьдесят километров в час. Это еще сорок минут форы. Удачно получилось, и подкрепился, и людям доброе дело сделал. Идти к городу стало проще, идти к городу стало веселее. Осталось лишь понять, что же я там буду делать? Но, в любом случае, большой город для меня — оптимальная среда обитания. Даже не смотря на более высокую вероятность встречи с серьезными противниками.
