Rose ecarlate comme du sang

      Когда цветные пятна, пляшущие перед глазами, наконец, закончили свою дискотеку, Джонси смогла разлепить отяжелевшие веки и запустить пальцы в волосы, вспоминая давнюю привычку теребить кончик хвоста, которые оказались несколько длинней ее обычных светлых кудрей, достававших за всю свою жизнь максимум до тощих плечей. Однако сейчас, девушка ощущала непривычную тяжесть, вызванную увесистой рыжей косой, уютно лежащей тут же на подушке.       Подумав над дальнейшим ходом действий, она решила отложить крики-стоны на потом, ибо получить по затылку чем-то тяжелым не хотелось. «В последнее время, я превратилась в героиню бульварного романа — постоянно кричу, плачу и предаюсь меланхолии… Пора завязывать, так и до превращения в нытика не далеко», — Джонси вела разговор сама с собой, потихоньку перебирая в голове другие признаки шизофрении. Спина, на которой она пролежала, по ощущениям, дня два, дала о себе знать, отзываясь ноющей болью на каждое телодвижение.       В тот самый момент, когда девушка решила свернуться в любимую позу эмбриона и поспать, отложив поиск срочной психологической поддержки на потом, дверь тихонько приоткрылась, издавая наипротивнейший скрип. В проеме появилось женское лицо, усыпанное веснушками. Женщина сощурила большие серые глаза, что-то прошептала и удалилась.       «Теперь не смешно…», — Джонси резко села, от чего голова загудела, заставив ее поморщится, — «Где я нахожусь?!»       Окинув комнату взглядом, она увидела рядом свисающие концы темно-зеленого балдахина, перехваченного серебряными подхватами. В середине, как оказалось, спальни, лежал огромный ковёр с высоким ворсом, такого же, как и балдахин, цвета. Два деревянных кресла, книжный шкаф и клавесин из темного дерева, дополняли мрачную обстановку. Каменные стены, и высокие потолки, поддерживаемые большими колоннами, делали комнату невероятно большой. Ко всему этому прибавились элементы декора со змеями. Они были повсюду. Ещё будучи в «своём» мире, Джонси их терпеть не могла. Одна мысль о том, что такая красавица заползёт в ее дом, заставляла зарываться в одеяло и триста раз проверять двери и окна. Теперь, буквально отовсюду на неё смотрели чёрные, остекленевшие змеиные глаза.       «Все это начало меня порядком раздражать. Я сижу невесть где, судя по интерьерчику, в прекрасной эпохе средневековья. Интересно, если я выгляну в окно, я застану местный фейерверк на плахе?»       Встав, наконец, с кровати, она запустила ноги в домашние тапочки и проковыляла к зеркалу, которое нашлось около гардеробной, исследовать которую девушка решила после.       Зеркало было несколько мутноватым, а золотую раму украшала голова, — спорим, не угадаете кого, — змеи. «Либо тут живут заклинатели, либо у них такой фетиш, что странно. Не будем думать о зоофилии», — Джонси нервно улыбнулась собственным мыслям.       Если до этого она решила отложить вариант с драматичным вскриком на потом, то все, что девушка смогла предпринять сейчас, это издать непонятный полустон и заскулить. «Да, на собачьей выставке я бы сделала всех. Такое себе достижение…»       С тусклой поверхности на неё смотрел другой человек. Пропали мамины шоколадные, лучащиеся нежностью и теплотой глаза. Напротив, она встретилась с высокомерным, холодным взглядом льдистых глаз. Они казались прозрачными, даже пугающими. Злополучная рыжая коса растрепалась, являя миру ореол мелких кудряшек. Джонси всегда считала рыжих- стервами, после того, как одна подставила её перед шефом, забрав законное повышение. Глупые предрассудки… Несмотря на то, что волосы имели такой редкий пигмент, на бледной, алебастровой, даже фарфоровой коже не проступало ни единого пятнышка или намёка на веснушки. Губы, дрожащие от подступающей истерики, представляли из себя аккуратный бантик, причём нижняя губа была полнее. Довершали этот достаточно необычный образ, стервозно изогнутые, светлые брови. На вид незнакомке было не больше двадцати лет.       «Кто ты?» — этот вопрос так и повис в воздухе, когда к ней начала постепенно возвращаться память. Мелькнули картинки аварии, мелькнул и тот странный брюнет и его не менее странные слова о магии. «Хранитель фигов! Куда ты меня забросил?!», — она, невольно, сжала кулаки.       Своей единственной целью девушка сейчас видела узнать хотя бы имя этой девицы из зеркала, побороть истерику и убраться отсюда, в темпе вальса, поскорей.       Пока её слёзы лились рекой Хуанхэ, а ослабевшие пальцы щёлкали по дурацкой голове змеи над зеркалом, тяжёлая дверь отворилась, и на пороге показалась уже знакомая женщина, однако, сейчас рядом с ней стоял статный мужчина в мантии, сжимая рукой с перстнем золотой набалдашник трости. «Всё золотое… Мне уже хочется взглянуть на унитаз».       Мечты Джонси о драгоценной находке были прерваны звучным баритоном: — Друэлла, как ты себя чувствуешь? — «Это он ко мне обратился, как я понимаю. Меня зовут Друэлла, уже хорошо, хоть какая-то информация. Внимаем дальше». — Прекрасно! — Девушка улыбнулась, делая два шага навстречу этому господину. — Не просветите меня, какое сегодня число?       «Даю слабо, что меня упекут в желтый дом, если я не перестану тянуть такую, похожую на оскал, лыбу. Ну, я так и думала. Сейчас я ляпнула какую-то, судя по лицу мужчины, глупость». — Милая, — из-за широкой спины выглянула женщина, одетая в дорогущее платье. «Как она ходит с таким количеством оборок?» — Все точно в порядке? — Эван! — Её грубо прервали. «Этот тип нравится мне всё меньше и меньше. Слишком много пафоса». — Если это такая шутка, то она не удалась. Заканчивай этот цирк и одевайся! Через час прибудет мистер Холл. Попрошу впредь без фамильярностей, не забывайся. — Он бросил презрительный взгляд на жену и удалился, размеренно постукивая тростью по каменному полу. — Я пришлю домовика, дочь. Не задерживайся и спускайся к обеду, ты ведь знаешь, отец этого не любит… — Обрубив на корню все попытки Джонси заговорить, она выбежала за дверь, махнув напоследок веером.       «Какая дочь? Кто эти люди? Как мне сбежать?». Эти вопросы роились в голове, не давая сделать и шагу. «Судя по обстановке, я уже в жёлтом доме, а это — мои санитары».       Девушка поняла, что должна была поговорить с Хранителем. Сначала надавать по одному месту, а потом перейти к дипломатическим переговорам. Она не придумала ничего лучше, чем распахнуть тяжёлые ставни и крикнуть в пустоту: — Я хочу понять, объясни мне! — Осознав вместе с эти свою беспомощность, Джонси, в конце концов, дала волю слезам. Не железная всё-таки.