Rose ecarlate comme du sang

      Девушка с трудом отцепила похолодевшие пальцы от карниза, пытаясь ровно дышать и заглушить в себе подступавшую истерику. Глупо искать поддержки и надеяться, что тебя услышит какой-то неведомый «хранитель»… Может, это вообще глюк её больной фантазии.       Джонси всегда ненавидела слезы в ситуациях, которые нужно решать, а не впадать в отчаяние. Так чем же её теперешнее положение отличается от всего того, что она стойко переносила в своей «прошлой» жизни? Наверное, тем, что там она четко знала кто она, чего хочет от жизни, и где находится. Рядом были любимые родители и какие-никакие знакомые, а не одичалый мужчина в странной одежде, затыкающий жену и, как она поняла, дочку, не давая им даже малейшей возможности поступить, как они считают нужным.       Она развернулась на сто восемьдесят градусов, окидывая взглядом комнату, вызывающую у неё ассоциацию с тюрьмой. Нет, даже с адом, в котором ей теперь придется находиться всю оставшуюся «жизнь».       Джонси не сразу заметила фигуру, сидевшую на кровати, ибо плотный балдахин скрывал незнакомца от посторонних глаз надёжным полотняным занавесом. Она замерла, боясь пошевелиться. Её самообладания хватило лишь на то, чтобы схватить со столика расчёску и выдавить хриплое: «Кто Вы?».       Фигура пошевелилась и, как ей показалось, засмеялась. Когда ткань была отодвинута в сторону бледной рукой, принадлежавшей неизвестному, перед ней предстало лицо того, кого она больше всего хотела прибить. Хранитель.       — Неужели с нашей последней встречи я так изменился? — Парень хмыкнул, откидывая отросшую челку со лба. — Сижу я себе, заполняю новые страницы досье на спасенных, а тут крики-оры… Чем ты снова не довольна?       — Да ты!.. Да ты! Да как ты можешь?! Я, в конце концов, имею право на элементарную осведомленность о своей нынешней личности! — девушка топнула ногой, норовя пустить в гостя чем-то тяжёлым. Этим оказалась уже знакомая расчёска, всё ещё судорожно сжимаемая её пальцами.       — Эй, осторожней! Если хочешь меня убить, возьми что-то поострей или, если такого не имеется в наличии, заточи ручку… Ладно, молчу! А почему ты такая грубая и негостеприимная? Не хочешь предложить мне, скажем, чая? — Парень взял в руку одну из золоченых чашек, уютно расположившуюся на прикроватном столике. Тут же стоял пузатый чайник с водой. — Милый сервиз! — Увидев, что брови девушки поползли наверх, а ноздри начали раздуваться, он вернул атрибут на место, поднимая руки в примирительном жесте.       — Я налью тебе чай, но только предварительно вылью туда дозу яда!       — Так, стоп! Я не обладаю багажом времени, чтобы развлекать тебя тут. Хочешь знать кто ты? Да без проблем! Вот тебе папка, — из чёрного дипломата на покрывало посыпалось множество бумажек и файлов, — ага, вот она. Изучай! Если что просто зови, а не ори как резаная! Мне же стыдно перед коллегами!        Брюнет поклонился, отпустив пару шуток про «милый халат», растворяясь в воздухе.       Джонси прорычав сквозь зубы излюбленное «придурок», направилась к кровати, беря в руки белую, заляпанную местами папку с аккуратно выведенными словами: «Друэлла Розье».       «Ну и имечко…», — Джонси выдохнула, открывая самый ценный для неё, на данный момент, документ. Сейчас, наверное, она выглядела бы глупо для вошедшего в её комнату человека: сидит на кровати, дергаясь и решаясь открыть эту заляпанную папку.       Наконец, первая страница предстала перед любопытным взглядом, резво побежавшим по строчкам:

Имя: Друэлла Розье Пол: женский Дата рождения: 30 декабря 1926 года Факультет: Слизерин Курс: 5 Статус крови: Чистокровный Волшебная палочка: Ива, 10¼ дюйма, волос вейлы Лояльность: Розье

      «Стоп! Какой 1926?! Это же опечатка, да?». Дышать уже не помогало, нужно было срочно найти календарь или хоть что-нибудь, показывающее месяц и год. Жить вот так, потерявшись во времени, самое ужасное чувство.       Календарь нашелся возле шкафа. Аккуратные листы с черными, витиеватыми цифрами висели друг за другом, скрепляемые золотой ручкой. Сейчас же на одном из таких листов виднелся год и месяц: «1942. Август.». Маленькие квадратики с цифрами были аккуратно зачеркнуты прямыми линиями. Черточки шли ровными рядами, обрываясь на числе «29».       Это просто ошибка, чья-то шутка. Таких временных скачков не бывает. Побелевшие пальцы взяли со столика перо, обмакнули его в чернила, зачеркивая сегодняшнее число. Джонси быстрыми шагами подошла к злополучной папке. «Скоро ведь первое сентября. Дети пойдут в школу. Там же было упоминание о школе? Я вообще ещё учусь в школе или нет? Бывшая обладательница этого тела достаточно молоденькая, даже юная…». Глаза нашли строчку о курсе и факультете. «Слизерин». «Что-то знакомое… Где же я могла слышать это слово?». В голове всплыли отрывки одного из семейных рождественских вечеров, где к ней в комнату забежала кузина Амели, улыбаясь во все тридцать два и демонстрируя новенькую книгу о Гарри Поттере. Она ещё долго что-то вещала, поминутно упоминая о том, что если бы её угораздило стать волшебницей, она бы на коленях умоляла Шляпу отправить её на Слизерин.       «Не может быть… Этого не может быть! Я попала в „Гарри Поттера“! Либо я действительно в психушке на окраине, либо…». Много раз она слышала о попаданцах, всякий раз смеясь, укоряя Амели в чрезмерной наивности и вере в волшебство. «Судьба просто смеётся надо мной… Если я родилась в тысяча девятьсот двадцать шестом, мне сейчас пятнадцать лет? Замечательно, мне просто несказанно везет. Возраст гормонов, депрессии и школьного геморроя…». Что-то щелкнуло у неё в голове, стоило ей еще раз взглянуть на год...Вторая Мировая Война! Почему все такие спокойные?!       Она подошла к шкафу, отворяя деревянные резные дверцы и доставая оттуда зелёное летнее платье. На улице светило ясное солнце, а ветер улегся. Идеальная погода для отдыха, но не в данной ситуации. Джонси выдохнула, отрываясь от созерцания природы. Судя по ассортименту одежды, обуви и бижутерии семья явно не бедствовала. Это и так было понятно по убранству комнаты и обстановке в доме. Сейчас её это не трогало. «Можно всю жизнь прожить в халупе, но счастливо, чем в семье с тоталитарным режимом, но золотым унитазом», — думала девушка, переплетая косу и надевая на ноги туфли на небольшом каблуке. «Мне нужно выяснить, что происходит…».       Повозившись с злосчастной дверью, которая оказалось достаточно тяжёлой для таких хиленьких ручонок, она поправила подол, вырвавшись, наконец, на свободу. Поместье было просто огромным. Каменные колонны, высокие потолки, картины на стенах. Девушка могла поставить всё на то, что одна из них ей подмигнула. Её шаги эхом раздавались в пугающей тишине. Пройдя метров десять по всевозможным закуткам, она поняла, что потерялась. В голову пришла мысль спросить у портретов, но она хлопнула себя по лбу, вспоминая, что никого из них в глаза не видела, а выдавать себя с головой не хотела. Мозг удачно выдал один из рассказов кузины о домовых эльфах, которых держат все состоятельные семьи. «Просто хлопни!». Возблагодарив судьбу за Амели и её болтливость, она закусила губу, с силой хлопая в ладоши. С минуту ничего не происходило, но после раздалось шипение и в темноте залы появилась тощая фигурка в мятой наволочке. Эльф прижимал уши к голове, хлопая зелеными глазами.       — Чем Тинки может служить госпоже? — проблеяло существо, заглядывая ей в лицо.       — Эм, Тинки… Мне нездоровится. Не мог бы ты проводить меня к родителям?       Девушка ожидала, что ей придется просто последовать за маленьким недоразумением в один из проходов, но последний протягивал ей мозолистую ладошку, почему-то с недоумением окидывая её взглядом с ног до головы.       «Ладно, хоть кто-то страстно желает подержать меня за руку… » — Джонси протянула свою руку в ответ, тут же ощущая неприятный холод и тошноту. Её с силой дернуло куда-то в сторону, и в следующий миг она очутилась посреди ещё большей комнаты. Судя по огромному столу и еде на нем— в столовой. Мужчина, которого ей теперь придется называть «отец» читал газету, на первой странице которой мелькали фотографии. «Мать» сидела рядом с мужем, опустив голову к тарелке, не притрагиваясь к еде. К слову, стол ломился от количества всевозможных блюд и напитков. Заслышав стук каблуков по каменному полу, она подняла на дочь взгляд, который тут же просветлел. «Видимо, она очень любила Друэллу… Мы с ней подружимся. Так, а теперь стараемся не выдать себя с потрохами».       — Кхм, — она попыталась привлечь к себе внимание мистера Розье, однако тот проигнорировал этот жест, продолжая молча читать выпуск «Ежедневного Пророка». — Родители, обратите на меня внимание, пожалуйста! — От этого пафоса и демонстративного игнора хотелось лезть на стену. Наконец, он оторвался от газеты, подняв на дочь холодный взгляд, заставляющий поёжиться. — Чудесная погода, правда? Самое-то для семейного пикничка! — «Боже, что я несу?!»       — Друэлла, через пятнадцать минут у тебя урок пения. Я вижу, что ты еще не окончательно оправилась, раз позволяешь себе подобные глупости. — Мужчина встал, направляясь к выходу. — Твой обед. Постарайся не опозориться перед учителем. Мне нужно в Министерство. Война магглов сильно бьёт по балансу в нашем мире. Почему от грязнокровок столько проблем? — Он ещё что-то бормотал, пока цокающий звук от трости не исчез в глубине коридора.       — Дорогая… — Она почувствовала прикосновение руки матери. — С тобой точно всё хорошо?       — Лучше не бывает! Давай после занятий мотнемся по магазинам? Мне нужно кое-что прикупить к школе! — Джонси продолжала улыбаться, заглядывая в лицо женщины. «Если и она сейчас толкнет пафосную речь про фамильярность и уважения, я полезу под стол». Однако, та удивленно посмотрела на дочь, улыбнувшись и легко кивнула головой. — Вот и здорово… — Девушка замялась, но пожалев миссис Розье, выдавила, — мама.       Камин озарился зелёным пламенем, прежде чем оттуда появился тощий старикан с нотами в руках. «Никогда не любила эту нудятину… Ладно, устроим ему горячий прием!». Сжав напоследок руку матери, теперь уже полноправная Друэлла Розье выпорхнула за двери столовой, ожидая Тинки и бесполезный урок музыки.