Джером

В черном лимузине Джека привезли в бедный район и выкинули как вшивого щенка. — Через тридцать дней мы заберем тебя! — прокричал Тэсситер, закрывая окно машины, которая тут же скрылась за поворотом. Шикарно просто. Отряхнув с себя дорожную пыль, Джек осмотрелся. Точнее, Джером. Да, он сам себе имя выбрал и теперь горько жалел о своем выборе. Надо было попроще, что-то типа Джейка или Джерри, да хоть тот же Джеки! Солнце медленно садилось, жара потихоньку спадала, и стало чуть легче дышать, хотя Джека чуть не вырвало на грязный тротуар. Воздух был пропитан гарью и смесью всего самого мерзкого, что есть в мегаполисах: испражнения, пищевой мусор и куски горелой плоти — это далеко не полный список того, что уловило острое обоняние Джека. Как же здесь люди выживают? Тут место только для тараканов и крыс, здесь можно дышать только в противогазе! Асфальт под его удобными коллекционными кроссовками за двадцать тысяч долларов плавился, и Джек поспешил уйти в тень. Нужно трезво оценить свои шансы выживания в этом клоповнике, распределить свое время, узнать где находятся ночлежки и столовые для бездомных. В какофонию звуков и мерзких запахов прибавились крики и удары примерно в трехстах метрах от Джека, где-то за поворотом, куда скрылся лимузин. Надо сматываться с опасного переулка, но сперва нужно осмотреться, стараясь не привлекать лишнего внимания. Итак, что Джек имел, находясь в тени разбитого магазина: несколько людей в порванных одеждах сновали туда-сюда, видимо, в поисках какой-нибудь вещицы, которую можно сдать на переработку мусора. И повсюду, вот почти на каждом шагу, был мусор в виде старой бумаги, странно что она еще не сгорела под таким палящим солнцем, мусор в мешках, мусор в баках, он был везде и от его запаха становилось дурно. — Эй, Ларри, этого типчика я раньше не видел! — показал пальцем на Джека один мужик, стоявший неподалеку от мусорных баков, своему другу, активно искавшему пропитание в мусоре. Либо у них все плохо со слухом, либо это толстый намек на то, что нужно бежать куда глаза глядят, его слова прозвучали довольно громко, и тот «Ларри» повернулся к нему и посмотрел на Джека. И вот, уже напоролся на проблемы, а еще даже десяти минут не прошло. Да, нужно бежать. Стараясь не привлекать внимание, Джек, как можно уверенней и развязней быстрым шагом пошел в другую сторону, подальше от этого «Ларри» и его неэтичного друга. Главное, чтобы они за ним не побежали. На третьем метре и за очередным поворотом Джек дал деру — мало ли что могло ожидать его на этом опасном пути. Слава богам или метафизической хрени, он напоролся на странную ночлежку с перекошенной вывеской «Приют для бедных» и смело зашел. Лучше бы не заходил, честное слово. Повсюду грязь, порванные обои непонятно какого цвета, стойка администратора вся в следах от пуль и царапинах, а за ней стоял крупный темнокожий мужчина с ружьем на спине. Видно, здесь он и администратор, и охранник и вышибала в одном лице. — Чего надо? — пробасил мужчина, как только Джек перешагнул порог ночлежки. — Есть свободные места? — Осталась одна койка, Белоснежка, пять долларов за ночь, в восемь утра освобождаем свои туши от кроватей, оплата вперед. Стереотипы оказываются не врали, в этом районе надолго засело старое доброе неравенство, однако здесь балом правили представители других наций, а не белые. — Но это ночлежка для бедных! Значит бесплатно! — вскинулся Джек, но по угрюмому взгляду чернокожего и тому, как он медленно потянулся к ружью, он решил, что стоит снизить голос. — Ха, на том свете будет бесплатно, — огрызнулся нигер, но перестал тянуться к ружью, и добавил. — Плати или проваливай, Снежок. Пришлось повиноваться, в карманах даже цента не было, и Джек ушел, вновь позволяя себе окунуться в отвратительный запах трущоб и гнетущую атмосферу происходящего. Придется ночевать так, где-нибудь в закутке и верить, что его здесь не изобьют до смерти. Он забыл, как солнце покинуло город и пришла ночь, а с ней полная тьма, изредка освещаемая фонарями на бетонных столбах. Джек не помнил, когда в последний раз ему было страшно. Вроде лет пять назад, когда он был буквально в шаге от увольнения и получения пособия по безработице. Но сейчас волоски на теле дыбом встали, ощущая на себе неотвратимость происходящего. Пройдя еще несколько метров и не видя ничего перед собой, Джек споткнулся и упал на что-то склизкое и вонючее. Позже он понял, что приземлился на чью-то рвоту и сам чуть не вырвал на грязный асфальт. — Воу, посмотрите, кто забрел в наш квартал! — гнусаво протянул латинос, весь украшенный тату, в заляпанной кровью майке. Было плохо видно, но Джек очень хорошо разглядел в его руке биту, обвитую колючей проволокой. — Очередная Белоснежка, нам сегодня везет, парни! Свет многоэтажек тускло обрамлял закуток, где находился Джек, и он пришел к неутешительному выводу, что его окружила банда из четырех человек, у одного даже был пистолет. Он непроизвольно сглотнул. — Снимай с себя обувь, выродок, иначе познакомишься с моей Пенни! — латинос наставил на него биту, и Джек разглядел на ней кровь и ошметки кожи. Быть жертвой Пенни ему не хотелось, и Джек поскорее снял кроссовки и отдал главарю банды. Будет довольно непросто бегать в одних носках по асфальту в жаркий день. — А теперь пиджак. — Захотел стриптиз посмотреть? — не удержался Джек и тут же отхватил удар под дых и, потеряв равновесие, упал. Другие члены банды загоготали и сделали шаг к Джеку. — Снимай пиджак, пидор, — отчеканил латинос. — Это последнее предупреждение. Сплюнув кровь, Джек с трудом снял пиджак и дрожащей рукой отдал ему. — А теперь снимай джинсы. Остальные громко засмеялись. — Какого хрена тут происходит? — этот голос Джек раньше не слышал, и вряд ли он принадлежал одному из членов банды. Чужие шаги приближались, и Джек наконец смог увидеть молодого парня в грязных джинсах и серой толстовке. — Рис, отъебись. Не видишь, я тут справедливо граблю богатого. — В моем закутке? — Рис с сомнением посмотрел на Джека где-то с секунды и добавил. — Зачем сюда пришел? Джек не понимал, к кому парень обращался, но латинос ответил: — Да вижу, что какой-то хер полез к твоему дому вот и хотел узнать, не ты ли часом здесь. — Какая забота, — Рис повернулся к латиносу и прошептал ему что-то на ухо, отчего тот чуть ли не расплылся в широкой улыбке. — Завтра утром я тебя найду. — Конечно, детка, иначе тебе не поздоровится. — И, смачно хлопнув парня по заднице, отчего тот поморщился, приказал остальным дружкам: — Пошли, наша работа здесь закончена. Как только в закутке стало на четырех человек меньше, Джек с ужасом понял, что за эти долгие минуты почти не дышал, боль медленно растекалась по телу и до жути хотелось выблевать содержимое завтрака прямо на асфальт. Рис подошел к нему и осторожно опустился на одно колено, придирчиво осмотрев Джека, он неутешительно добавил: — Удар под дых от Сэма никогда даром не проходит. Ты в порядке? — Относительно, — только это смог сказать Джек, и посмотрел на Риса. Карие глаза, довольно симпатичное лицо, на носу и щеках грязные пятна. Если отмыть, причесать и одеть в чистую одежду, то парень похож на тех ангелов из одной гей-порностудии, к которым Джек заезжал несколько месяцев назад. Странно, что он еще живой. Хотя… — Эй, прекрати пялиться, — Рис встал и дал Джеку руку, он быстро принял помощь и с трудом поднялся. — Лучше уходи отсюда. — Почему я должен уходить? — Джек хотел поблагодарить парня за «спасение», но хорошо, что не успел сказать «спасибо». Этот заморыш уже выставить его со своего укромного уголка собрался. — Может, мне здесь нравится? Рис с недоверием взглянул на него и, устало вздохнув, ответил: — Видишь ли, — он ткнул металлическим пальцем в грудь Джека. Только сейчас Джек заметил, что одна рука у Риса бионическая. — Я тут сплю и не хочу видеть страшные рожи возле себя, — он указал направо и тот увидел грязный матрас с одеялом, который находился за решеткой и под замком. — Ты что, просрал место в ночлежке? Коротко кивнув, Рис громко фыркнул. — Как тебя зовут? — парень сделал шаг вперед к Джеку и пристально на него посмотрел. — Ты мне кого-то напоминаешь. — Дже… — хотел сказать свое настоящее имя Джек, но быстро спохватился. — Ром. Джером я. — Отстойное имя, Джером, — заключил парень, сложив руки на груди. — Меня зовут Рис.