Джером

Они стояли на другом конце улицы, где располагалась покосившаяся от ветров и дождя церковь, в которой проходило венчание одной очень незаурядной пары: карлика-латиноса в темном костюме и очень полной темнокожей женщины в белоснежном свадебном платье. Все радовались и кидали лепестки цветов под ноги молодоженам, священник желал им счастья, понимания и веры, но переводчик интерпретировал его слова совсем по-другому: показывал непристойные движения, за что священник дал ему подзатыльник, заметив, как тот «переводил». — Милая пара, — Рис достал из кармана джинсов грязный платок и протер им глаза. — Что за фрик-шоу, — непонимающе сказал Джек. В ответ на это Рис ткнул мужчину в ребро, отчего тот чуть ли не скрючился от боли. — Не понимаю, какого хрена я за тобой пошел. — Можешь идти куда хочешь, никто тебя не заставляет с нами тусоваться, — вклинился в их разговор Вон. — Обычно в церкви раздают всякие плюшки, пирожные. Да и с этой парой мы знакомы. — Я отсосал ему два года назад за двадцатку, — перестав протирать платком глаза, добавил Рис. — Рад за него. Вона удивили эти слова, и он приложил руку к лицу. Джек хотел сделать то же самое. — Твоя честность когда-нибудь выйдет нам боком, — вымученно произнес очкарик. — Но от нее пока никто не умирал! — наблюдая, как пара садилась в маленькую машину, Рис махал им рукой. — Привет! Счастья вам! Увидев Риса, карлик быстро сел в машину, которая быстро скрылась за поворотом, звеня грязными банками и плохо наклеенной надписью «молодожены». Тяжко вздохнув и убрав платок в карман джинсов, Рис сказал: — Так, я пойду в церковь, священник меня знает, и нас слишком много, так что побудьте тут. — Надеюсь, ему ты не отсасывал, — невесело пробормотал Джек. Джек искренне хотел верить, что этот худосочный парень не перетрахал все мужское население в бедном районе. Просто в голове не укладывалось, да и представлять особо не хотелось. — Нет, конечно. Это он мне отсосал, — гордо сказал Рис и бодрой походкой пошел к церкви. На его слова Вон лишь тихо застонал, но противиться решению не стал. И вот Джек остался с очкариком почти наедине. Только гул машин, мимо проходящие люди и палящее солнце свидетельствовали о том, что они не одни в гетто. — Не создавай проблем, Джером, и жить белому старперу станет чуть легче, — подметил Вон. — Кто бы говорил, паразит. — У меня отличный хук правой. — А у меня — левой. — На том и порешили, — усмехнулся очкарик и заметив, как Рис выходит из церкви с бумажным пакетом в руках, добавил: — Держись подальше от нас, Джером. Хоть Рис к тебе и добр, но я нутром чую, что ты хуже Сэма. Джек не успел что-либо ответить, как подошел Рис и весело сказал: — Ладно, парни, вот вам по куску пирожного, а теперь мне нужно идти. И, Джером, — он повернулся к Джеку и ласково попросил, — больше не приходи ночевать к моему закутку. Я не хочу видеть смерть еще одного белого в моем доме. — Еще одного? Но Джек спросил в пустоту, ибо Рис уже пересек дорогу и пошел по другой улице, не обращая ни на кого внимания. — Уже даже Рис понял, что с тобой опасно иметь дело, — легонько похлопал по плечу мужчины Вон и пошел совсем в другую сторону. И вот Джек остался совсем один, на незнакомой улице, а день только начинался. И начался он очень паршиво: успел побыть сталкером, спровоцировал злобного хоббита и теперь он был один в гетто, населенном одними латиносами и темнокожими. На данный момент его жизнь — полное дерьмо. Ну, у него хотя бы было пирожное, и это не могло не радовать. Минут пять, не больше. И что делать дальше? Куда податься? Генеральному директору «Гипериона» не пристало таскать тяжелые мешки, он не для этого двадцать лет горбатился на компанию, чтобы потом месяц надрывать себе спину. Еще чертов грим ужас как чесался, эти придурки-гримеры сделали из его прекрасного лица какое-то месиво. В общем, день прошел зря: Джек осторожно гулял по району, стараясь не натыкаться на компании, состоящие больше чем из двух человек, искал, так сказать, предел собственных перемещений. И нашел его, когда увидел ухоженную лужайку, цветастое дизайнерское кафе и ювелирный магазин «Тиффани и Ко». Сразу стало ясно, если Джек сделает еще один шаг, то датчик на ноге издаст сирену, и у Совета начнется весомый повод для волнений. Когда наступил закат, Джек понял, что заблудился. Этот район больше похож на муравейник со своими ходами и лабиринтами, чем на любой другой в Лос-Анджелесе. «Радуйся, Риззи, я к тебе сегодня точно не приду», — подумал со злости Джек и направился, куда глаза глядят. Или он такой везучий, или кто-то ему с неба «помогает», но под вечер он наткнулся на пять банд: три из них латиносы, а две — темнокожие. Но Джек успел унести ноги, не зря все-таки в молодости легкой атлетикой занимался. — Какого хрена ты здесь? — из полумрака улиц раздался недовольный голос. И почему-то Джек не удивился, узнав его обладателя. Видно было только смутные очертания худощавого силуэта, но через пару секунд появился Рис — чистый и без пятен на лице, даже чувствовался еле уловимый запах кондиционера. — А ты чего такой опрятный? — Плюсы быть хастлером — некоторые клиенты бронируют номер в мотеле и там можно сходить в душ, а на оставшиеся деньги постирать одежду в прачечной, — улыбнулся Рис, но улыбка быстро исчезла, и на ее месте появилась недовольная гримаса. — Почему ты опять пришел ко мне? — Судьба, наверное, — ну не будет Джек говорить о том, что он плутал по всему району и заблудился. — Или кто-то хочет умереть, — подытожил Рис, скрестив руки на груди. — Тебя видели в туалете. — Эм… — Ты думал, что мы не услышим, как ты писаешь? — Рис засмеялся. — Признаюсь, это было громко, и как узнал? — Рис сделал вид, что задумался и быстро ответил. — Сэм сказал, что видел твою макушку. Шикарно просто. Теперь Джеку точно придется на все время пари прятаться от этого Сэма и его прихвостней. — Я не буду просить прощения за то, что прервал ваше недо-порно. Естественно, туалет предназначен для того, чтобы справлять нужду, а не заниматься диким сексом в кабинках. — А ты и не прерывал, Сэмюэля Джозефа это даже заводит, — видя на лице Джека удивление, Рис начал смеяться до слез. — Прости, просто твое лицо…ха-ха, такое смешное. Теперь этот хастлер с сомнительными устоями насмехался над ним, и Джеку хотелось прописать по этой смазливой мордашке несколько ударов. — Ладно, посмеялись и хватит, — отсмеявшись, Рис сразу же стал серьезным и твердо сказал. — Тебе нужно уйти. За поворотом есть площадка, укрытая навесом. Некоторые там спят. Быстрая смена эмоций парня ввела Джека в замешательство. Даже возникла мысль, что у него не все в порядке с головой. В принципе, это неудивительно: жизнь в трущобах — это настоящие американские горки, от которых можно легко сойти с ума. Тем более, Рис — хастлер, и можно только гадать, что с ним происходило за закрытыми дверями машин и гостиниц. — Ну, спасибо за наводку, — гнев сошел на нет, и Джек лишь отмахнулся от парня и пошел по его совету. Спустя несколько минут и трех попаданий в грязную кучу мусора, Джек все-таки нашел то место, о котором говорил Рис. И правда, широкая деревянная лестница, ведущая на площадку, примыкавшая к зданию, которое было выкрашено в унылый синий цвет, и несколько бездомных, спящих вдалеке. Как некстати, возле лестницы располагался огромный контейнер для мусора. «Я мог бы там уместиться», — подумал про себя Джек, но быстро отмел ужасную мысль. Ведь мысли имели свойство сбываться. Осторожно поднимаясь по лестнице, стараясь не разбудить бездомных, Джек как можно удобней улегся на деревянный пол, поближе к стене здания. И вот, подложив под голову руки, Джек начал дремать, мысленно благодаря Риса за совет. Он уснул и видел сны о том, что снова богат и купается в роскоши: вместо тушеного брокколи в столовой — огромный стейк средней прожарки и шампанское за двадцать тысяч долларов, а компанию ему составляют самые известные люди в мире. И в этом сне он хотел бы остаться навечно, но не получилось: Джек летел в мусорный контейнер, сметенный открывшейся дверью. Было в этой ужасной ситуации две новости: хорошая — контейнер был на треть завален мягким и жидким мусором, пострадала только гордость, а плохая — на Джека свалились помои. Круто вторая ночь началась, ничего не скажешь.