Джером

Раннее утро, столовая для бедных — У-у-у, Джером, от тебя… — как можно нейтральней сказал Рис, стараясь не смотреть на Джека, сосредоточив взгляд на еде. — Пахнет. Второе утро было в несколько раз хуже, чем первое, несмотря на то, что в первую ночь он напоролся на банду бешеных латиносов и спал в сломанной коробке. Джек даже не успел умыться в туалете, сразу пошел в очередь за завтраком, ведь «в большой семье клювом не щелкают», за что получил массу недовольных и пренебрежительных взглядов со стороны волонтеров и таких же как он. Теперь Джек-Джером на всю столовую мягко говоря «вонял». — Спасибо тебе за наводку на ту площадку, век не забуду, — пробурчал Джек, загребая ложкой чечевичный суп. Его бежевый свитер из шерсти мериноса стал похож на грязную инсталляцию в одной галерее, на которую он забрел полгода назад, будучи глубоко пьяным в компании красоток-моделей. И этот «перфоманс», если Джек ничего не запамятовал, стоил больше ста тысяч долларов. — Боже, я не могу это терпеть, — закрыв рот рукой Вон, он встал из-за стола и пулей побежал к туалету. Наступила неприятная тишина, изредка нарушаемая звоном кружек и ложек и перешептыванием некоторых бездомных, косящихся на Джека. Он не обращал на них внимания, на шепотки убогих ему, мягко говоря, плевать, главное сейчас было утолить собственный голод. — Не увидел дверь, — Рис неторопливо размешал суп и продолжил. — Может, ты и правда везунчик, некоторые отбивали себе ребра. — Он посмотрел на Джека и окинул изучающим взглядом, начиная с глаз и заканчивая грудью мужчины. — Всего лишь гордость пострадала, я прав? На каверзный вопрос Джек отвечать не собирался: обсуждать собственное самочувствие с хастлером, у которого гордость ничего не стоила, себе дороже. — И одежда, — подытожил Рис. — Ты правда не увидел дверь? Она же огромная, зазоры видны за милю. Джек все еще продолжал молчать, спокойно поедая суп. Ему хотелось остроумно ответить, поставить парня на место, но он понимал, что Рис — единственный в гетто, кто благосклонен к нему и не смотрит на него с явным отвращением, как его друг-очкарик. Новые связи не стоило рвать на пустом месте, особенно во время пари. Осталось всего лишь двадцать восемь дней, нужно было немножечко потерпеть, а потом будет легче. Из туалета вернулся Вон и, прощебетав что-то в духе «старпер все еще здесь», театрально повернулся и пошел обратно в уборную. — Просто есть еще одна ночлежка, на пересечении третьей и пятой улицы. Называется «Лагерь угнетенных», и там можно спать бесплатно, если успеешь занять место, но я не советую туда идти. — Что там такого? Я спал раньше в ночлежках, все еще живой, как видишь. Правда, Джек не уточнил, что ночевал в таких помещениях двадцать лет назад, а может быть и больше, тогда он только начал работать на «Гиперион». Время забирало плохие воспоминания, оставались только слабые отголоски, вялые напоминания о прожитых днях. — Значит, тебе везло. Когда я с Воном остался на улице, в этих трущобах, мы наткнулись на «Лагерь». И… — Рис осекся, несколько секунд он сохранял молчание, его лицо ничего не выражало, но потом в глазах появился намек на эмоцию, но Джек понятия не имел какую, да и парень к тому моменту «вернулся в реальность» и невеселым голосом продолжил. — Не важно, главное, не ходи в туалет. Ни под каким предлогом. Джек не стал продолжать диалог, тема для разговора исчерпана, да и ясно, что скрывалось за словами хастлера. Вскрывать почти зажившие раны — мерзко, а если они еще и душевные — то вдвойне. — Рис, мы опоздаем, — прибежал Вон и, увидев Джека, все еще сидящего за их столиком, скривился. — Пошли. — Куда вы? — Тебя это не касается, Джером, — сказал, как отрезал, Вон, и вышел из здания. Боже, Джек был готов прописать этому карлику несколько смачных ударов прямо сейчас, но Рис бы такой жест не оценил. Хастлер не ответил на его вопрос, но дал совершенно бессмысленный совет: — Пожалуйста, умойся, в уборных есть раковины если что, — попросил Рис, но перед тем как открыть входную дверь, он улыбнулся и добавил: — У тебя кукуруза на лице. Джек машинально прикоснулся к лже-шраму и чуть не скривился: Рис был прав. Смахнув с себя грязь, он продолжил есть. И вот, спустя десять минут желудок был наполнен вполне сносной едой, осталось только отмыть лицо и постараться уменьшить свой зловонный запах путем замачивания свитера в воде. Джек уже встал из-за стола и неспешным шагом направился к туалету, но в этот момент входная дверь открылась, и вошел Рис, что-то бормоча под нос. — Ты мне нужен, — быстро сказал он и, грубо взяв мужчину за руку, поволок к выходу. — Охуел? — Джек вырвался из захвата и остановился. — Я тебе дам новую одежду, — он жалобно посмотрел на него. — Просто мне нужен еще один человек. — Для чего? — черт, этот хастлер, наверное, след на руке оставил, больно. Но Джек виду не подал и просто нахмурил брови, незаметно поглаживая руку. — Пока ты препираешься, ребенок может попасть в беду! — Мне какое дело? — Если не пойдешь со мной, то перестану защищать тебя от Сэма, — Рис был серьезен как никогда, и у Джека от такого тона в горле пересохло. Еще одну встречу с Сэмом и его бандой Джек мог не пережить. — Шантажировать собрался? — Да, — честно ответил Рис, но затем умоляющим тоном попросил. — Ребенок может умереть, если мы не успеем. Тяжело вздохнув, Джек спросил: — Что от меня требуется? — Пойти со мной.

***

Если бы Джек знал, что нужно бежать от своры бешеных собак, он бы послал Риса на хуй. Потому что предупреждать надо было! Но сейчас он держал на руках ребенка, маленькую девочку лет четырех, и бежал куда глаза глядят, а чуть позади его догонял Рис. В легких не хватало воздуха, в мышцах накопилась молочная кислота, и вот они были почти на финишной прямой, точнее прямо у входа в одно неприметное четырехэтажное здание. Дверь была уже открыта, там их ждал Вон и какой-то старичок в очках, с маленькой девочкой примерно шести лет. — Забегай туда, — кричал Рис. Джек хотел сказать пару «ласковых» слов парню, но сбивать дыхание на опасном моменте было немыслимо, и, подчинившись, он вбежал в здание, сразу за ним последовал Рис. Дверь быстро закрыли на задвижку, снаружи раздался недовольный лай своры. Джек отдал девочку старику и тихонько сполз на пол, стараясь восстановить дыхание. — Ты молодец, Джером. Без тебя я бы не справился, — тяжело дыша, пробормотал Рис. — Не умеешь бегать? — С детьми в руках — да, — усмехнулся Рис и тоже сел на пол. — Спасибо. Джек кивнул и посмотрел на удаляющихся вглубь здания старика и двух девочек, вместе с ними ушел Вон, говоря про то, что «нужны антисептики, а то у нее может быть заражение». — Кто они? — Это Феликс с дочками, младшая Саша, а старшая — Фиона. Я с Воном часто их навещаю, помогаю с пропитанием и обучением девочек. Господи, да напротив него сидела настоящая Мать Тереза. Правда, в мужском обличии и явно не дружившая с головой. Он хотел съязвить, но один вопрос интересовал Джека больше, чем остроумные шуточки в адрес хастлера, и он не преминул спросить: — Какого хрена ребенок забыл на заброшенном объекте, кишащем собаками? — Саша ничего не забыла, ее похитили. — Рис нахмурился и зло добавил. — Это все проделки одной банды. — Которой заправляет твой Сэм? — Боже, нет, — Рис яростно покачал головой. — В этом квартале дела ведет другая группировка, и с ними я в натянутых отношениях. Они терпят мое присутствие, потому что Вон здесь живет и ведет их счета. Но похитили Сашу другие люди. Видя, как Джек начал с интересом оглядывать помещение, Рис быстро сказал: — И нет, Джером, ты здесь спать не будешь. Да и не получится. — С чего бы? — Этот квартал со всеми прилегающими зданиями принадлежит черным, они не потерпят на своей территории еще одного белого. Вона и Феликса с девочками они с натяжкой приняли, потому что полезны для них. — А ты? Рис на секунду завис, обдумывая слова Джека и, облизав сухие губы, ответил: — Мои навыки непригодны для их деятельности, — он грустно усмехнулся и встал с пола. — Думаю, скоро начнется война группировок, похищение ребенка — это первый звоночек. Слушать о терках между бандами утомительно и совсем бесполезно для его слуха, Джек здесь ровно на месяц, не больше, так что вся сумасбродная хрень его не касалась. И когда он выиграет пари, то сметет этот район с лица Лос-Анджелеса. И плевать ему на остальных, деньги есть деньги. Из-за угла показался старичок по имени Феликс вместе с Воном, и первый начал говорить: — Спасибо, что спасли мою дочь, — он снял очки и вытер их платком, Джеку показалось, что он плакал. — Не знаю, что бы я делал без нее. — И теперь Феликс обратился к Рису: — Думаю, сегодня не будет никаких занятий. — Да, они пережили сильный стресс, — Рис поднялся с пола и добавил: — Мы с Джеромом пойдем, нужно ему одежду подобрать. Точно, одежда, а то на него уже Вон косился и демонстративно зажимал нос, всем видом показывая, что терпеть его здесь не намерен. Как ребенок, честное слово. — Ты знаешь, где другой выход, — улыбнулся Феликс и ушел. — Да, я все еще слышу эту безумную свору, — усмехнулся Рис, и, в подтверждение его слов, лай собак усилился. — Вон, ты здесь останешься? — Придется, у Саши глубокие царапины, нужно обработать раны, а еще целая куча счетов, которую нужно разобрать, — начал жаловаться очкарик. — Почему не отведете ее в больницу? — спросил Джек. Его вопрос рассмешил Вона, а Рис лишь покачал головой: — Феликс с девочками находятся в Америке нелегально, — спокойно ответил хастлер. — Их депортируют, если они придут в любое муниципальное заведение. Мы обходимся своими силами. — А в полицию позвонить насчет похищения слабо? — Ты совсем с ума сошел, Джером? — Вон уже чуть ли не слезы с глаз вытирал. — Мы живем в долбаном гетто, чувак, это самый бедный район в Лос-Анджелесе. Сюда копы лишний раз стараются не заезжать, таксисты отказываются приезжать. И, как говорил Рис, девочек вместе с Феликсом просто напросто выкинут из страны, а им нельзя возвращаться. О боже, как все сложно. Джек проигнорировал их слова и, с огромным усилием встав с пола, обратился к Рису: — Ну что, я жду свою новую одежду. — Хорошо, — парень улыбнулся и прошел по коридору. — Пошли. Этот дом был настоящим лабиринтом: несколько поворотов налево, два направо и прямиком до другого выхода. Наконец, они вышли из кирпичного дома. Признаться, зловонный запах гетто будет преследовать его всю жизнь: солнце нещадно слепило в глаза, а после приятной темноты в здании выйти наружу было тем еще испытанием. И Джек до сих пор не мог понять, почему Рис носился с ним, как курица с яйцом. Нашел ботинки, показал столовую, теперь уже искал ему одежду, хотя тут был честный бартер: жизнь девчонки, в обмен на не вонючие шмотки. — Я ведь слышал разговор в туалете, — сказал Джек. — Тебе разве не наплевать на свою жизнь? То, что Рис подставлялся из-за него, доставляло ему странное наслаждение и маленькую радость, чего он давно не испытывал. Джеку казалось, что он был нужен парню больше, чем сам нуждался в хастлере. — Ты о чем? — Рис удивленно посмотрел на мужчину, даже остановился. Отвечать Джек не хотел, но Рис терпеливо ждал и смотрел на мужчину удивленным взглядом, скрестив руки на груди. — Ну, я жду. — Чего? — Не знаю, — Рис закатил глаза. — Чуда какого-нибудь, что все станет проще, а с неба полетят доллары. Но падающих долларов нет, но зато ты здесь, стоишь передо мной и яйца мнешь. Хастлер его провоцировал, или на самом деле не слышал те слова — оставалось только догадываться. — О господи, забудь. Джек махнул на него рукой и пошел по прямой, но Рис остановил его: — Ты не туда идешь, Джером, — он показал направо, туда, где раньше бесновала свора собак. — Нам сюда. Да и я не слышу их лая, они долго не задерживаются здесь. — Почему? — А ты догадайся. Через несколько проспектов и безличных домов они остановились возле двухэтажного здания, Рис прошел дальше, спустился по бетонной лестнице, ведущей к подвалу и подозвал Джека. С огромной неохотой он пошел вниз и наткнулся на преграду в виде разбитого окна. — Хм, думаю, ты пролезешь, — Рис нахмурил брови, оценивая габариты Джека. — Ладно, я первый. И, осторожно присев, чтобы не пораниться об осколки, лежавшие на лестнице, он пролез в окно. Раздался звучный хлопок и уханье парня. — Давай, Джером, — позвал Рис Джека. — Если что, я могу подхватить тебя. Тут падать прилично. Теперь Джек не особо хотел новую одежду, собственную можно постараться замочить под пожарным гидрантом к примеру, да и надежда на худосочного парня в качестве поддержки не вселяла ему должного оптимизма. — Ну, давай, тебе нужна одежда или нет? Набрав в легкие побольше воздуха, Джек спустился и, блять, не удержался, руки соскользнули с деревянной рамы окна, и он пулей влетел в подвал. Хорошая новость: Джек ничего себе не отбил, он даже смог нормально дышать, а плохая, а может быть и нет, это с какой стороны посмотреть — Рис лежал под ним. И он надеялся, что не убил парня, а то стукнуться головой об бетонный пол было сродни смерти. Джек не помнил сколько времени так лежал на нем, пока не услышал: — Сам слезешь или тебе помочь? — интимно прошептал парень на ухо Джеку, от его голоса во рту стало сухо. Ну, парень живой, это определенно радовало. Как будто камень с души упал, и не надо было объясняться очкарику и предводителю банды латиносов, что их друг, любовник (нужное подчеркнуть) умер от травмы головы. В подвале ничего не было видно, только тусклый свет из разбитого окна освещал дальний угол помещения. Шорох ткани вместе с прерывистым дыханием разбавляли неловкую тишину. Джеку казалось, что он поцарапается об кости Риса, но нет, он был на удивление мягким. На одну короткую секунду Джек представил, как бы выглядел парень в постели, но не получилось, Рис вероломно спихнул мужчину на холодный бетонный пол. — Полежал и хватит, — пробурчал хастлер, тяжело поднимаясь. Было больно падать спиной на бетонный пол, но мелькнувший в голове гнусный комментарий Джек приберег на потом. — Ничего не повредил? — все-таки девяносто килограмм идеальных мышц упали на анорексичного парня, Джек должен был спросить о его самочувствии. — Только спина ноет. — Мне казалось, ты костлявый. — Так и есть, — согласился Рис. — Просто на мне футболка, свитер и толстовка. Вопросы отпали сами по себе, и, поднявшись с пола, Джек спросил: — Где одежда, пирожок? Не обращая внимания на клички, Рис взял Джека за руку и повел его вглубь, все дальше уводя от маленького окна. — Сейчас покажу, — он открыл дверь и нащупал у стены выключатель. Свет зажегся через несколько секунд, из-за вольфрамовых ламп светил он слишком тускло, но одежду было видно. Она была везде: на стойке, на плечиках, на вешалках, на ящиках, покрытая густой пылью. — Это склад разорившегося театра, здание прибрала к рукам банда Сэма, выбирай, что хочешь. — Он тебя не убьет за кражу? — Если встречу его, то расскажу, что ты сделал. По крайней мере, он не станет снимать с тебя обувь, — заключил Рис, улыбаясь. — Иди выбирай, присматривайся. Здесь нет нормального выхода, будем пролезать через окно. И еще: захвати с собой старую одежду и выкинь где-нибудь, а то склад провоняет. Выбор по идее был невелик: не будет же он расхаживать по трущобам во фраке или камзоле, как какой-нибудь дворянин или пират? Пришлось изрядно попотеть, чтобы найти вещи своего размера и более современные. Где-то на третьем круге, Джек нашел нормальный свитер желтого цвета, белую футболку и темные брюки. — А ты хорошо сложен, — подметил Рис, сидя на ящике и с интересом разглядывая Джека, когда тот переодевался. Джек хотел уже отпустить какую-нибудь пошлую шуточку в адрес парня, но не успел. — Не так как Сэм, конечно, но для своего возраста ты хорошо сохранился, — спустил на землю Джека хастлер, обворожительно улыбаясь. Пропустив еще одну шпильку в свой адрес, Джек, наконец, надев более-менее чистую и непахнущую одежду, спросил: — Тебе точно не наплевать на свою жизнь? — Ты все о том же разговоре? — Рис спрыгнул с ящика и в два шага подошел к нему. — А что ты слышал? — Много чего, — особенно Джека интересовала фраза «увижу с этим пидором, то неделю ходить не сможешь». Рис был слишком близко, карие глаза с вызовом на него смотрели, и быстро облизав сухие губы, он ответил. — Понятно, — кивнул хастлер. — Я свободный человек, Джером, и, если кто-то считает, что я принадлежу ему, он глубоко ошибается. Да, я мальчик по вызову, гей-эскорт как еще говорят, да, я трахаюсь за деньги, но моя душа свободна, а тело, — он закусил губу чуть ли не до крови. — На несколько часов нет, и знаешь: несколько — это не вечность. Рис нервно засмеялся и махнул на Джека рукой и пошел обратно туда, откуда они пришли. — Боже, почему я перед тобой оправдываюсь. Джек давно хотел озвучить этот вопрос, но случай никак не представлялся, и вот, он появился: — У тебя с головой все в порядке? — Да, — быстро ответил Рис и также быстро добавил: — Возможно, нет. Не знаю. Не уверен. Хастлер посмотрел на Джека, теперь на смазливом лице не было гнева или пренебрежения, и мужчине показалось, что на него глядел настоящий Рис, безо всяких сиюминутных помешательств, неудачных шуток и ненужных эмоций, и он спокойно сказал: — Мне так проще жить, Джером. И из-за этого многие обходят меня стороной, что к лучшему, — он вымученно улыбнулся, тон голоса стал чуть теплее. — Пойдем на улицу, мы и так тут засиделись. С трудом и руганью, они выбрались из подвала театра, Джек даже умудрился руки оцарапать о стекло. — Умеешь ты вляпываться в полное дерьмо, Джером, — удрученно добавил Рис, осматривая ладонь Джека, который лишь морщился от боли. — Надо обработать, иначе пойдет заражение. — Я не пойду к твоему очкарику. Снова видеть эту недовольную рожу Джек не намерен. — Ладно, — согласился Рис. — Значит, пойдем ко мне. У меня где-то завалялся виски, надеюсь его еще не выпили. И Джек тоже хотел верить в то, что у парня виски еще был — хотелось промочить горло, вот уже неделю он обходился без спиртного.