Джером

— Ты куда идешь? — спросил Джек, он заметил, что Рис повернул совсем в другую сторону — не в тот переулок, где жил хастлер в теплое время года. — Думаешь, что я живу там на постоянной основе? — Если сравнивать с Анкоридж, то зима здесь просто райская, — пожал плечами Джек. На это Рис лишь смешно фыркнул, и вместе они завернули за угол. Перед ними возвышалось очередное кирпичное здание с выбитыми окнами и заколоченными досками, стены были украшены всевозможными цветастыми граффити, но больше всего внимание Джека привлекла дверь. Толстая, стальная, с пятнами крови на поверхности. Рис медленно подошел к ней и, благодаря ряду довольно сложных манипуляций, открыл её. — Проходи. — Почему ты здесь не ночуешь? — спросил Джек и осторожно вошел в здание, стараясь смотреть под ноги. — Пройдешь чуть дальше, сразу поймешь, — усмехнулся Рис и зашел внутрь, закрывая наглухо дверь. — Окна немного пропускают свет, но оставлять дверь открытой чревато. Могут набежать другие. Джек молча с ним согласился, но как только сделал несколько шагов по прямой, то его чуть не вырвало — нос уловил ужасный запах. Пахло кровью, смертью и чем-то отвратительно сладким, похожим на прогнившее мясо. На обоях были кровавые следы и надписи о грядущем конце света, неподалеку располагались сломанный напополам диван и разрушенный в труху обеденный стол, слева от этого мерзкого зрелища находилась деревянная лестница. — Весной и летом здесь невозможно спать, зимой и осенью чуть легче. — Что здесь произошло? — спросил Джек, он с трудом удержал позыв выблевать содержимое желудка на грязный деревянный пол. — Три года назад здесь убили семью, а потом банда Сэма начала использовать это место в качестве пыточной. Я сплю на втором этаже, пойдем туда, и старайся не шуметь, — будничным тоном сказал Рис, направляясь к лестнице. Пытаясь унять рвотные позывы, Джек последовал за ним. Ступеньки скрипели при каждом шаге, это, казалось, было слышно даже на улице. — Ты не можешь тише? — шикнул на него Рис, добравшись до последней ступени. — Я стараюсь! — и, словно в подтверждении своих слов, Джек споткнулся. Теперь к болезненным ощущением помимо саднившей спины присоединилось все тело. — Господи, дай мне сил, — Рис закрыл лицо рукой и, спустившись по лестнице, осторожно помог Джеку подняться. — Ты хуже Фионы! — Вот не надо меня сравнивать с мелочью пузатой, — но помощь парня Джек принял и спокойно дошел с ним до второго этажа. Вид стен здесь был чуть получше: было меньше крови и всевозможных надписей, и запах был не таким уж насыщенным, как на первом этаже. Но дышать полной грудью все еще не стоило. Рис улыбнулся и повел Джека в самую крайнюю комнату. — Но ты так на них похож, — сравнил его с детьми Рис. На эти слова Джек лишь тихо фыркнул и больше ничего не говорил, пока они не дошли до дальней комнаты. Больше всего он удивился тому, что дверь не была ничем заперта, замок был вырван с корнем. Рис просто толкнул, и она с еле слышным скрипом открылась. — Проходи, — Рис пропустил вперед. Ну, комната, находившаяся в беднейшем районе, была относительно чистой в сравнении с гостиной на первом этаже, кое-где валялись пивные бутылки, темный ковер покрылся сигаретным пеплом и был завален окурками, и в довершении всего посреди комнаты лежал просто огромных размеров матрас, накрытый мягким пледом. — Воу, — остановился Джек, с интересом осматривая комнату. — Это что? Это, — хотел было уже сказать «я», указывая на стену, украшенную уже выцветшими плакатами с генеральным директором «Гипериона», но вовремя спохватился и удивленно спросил: — Красавчик Джек? Джек даже видел лимитированную литографию с самим собой на золотом фоне, уверенно смотрящим в будущее. Так, погодите-ка… Он подумать не мог, что хастлер собирал плакаты и, матерь божья, даже фотографии модных журналов с ним. Джек напоролся на самого преданного фаната, хотя тот утверждал, что ненавидел Красавчика и «Гиперион» всем своим падшим сердцем. — Никак не могу их выкинуть, — пожал плечами Рис, садясь на жесткий матрас и с нежностью разглядывая фотографии. — Несмотря на то, что Красавчик Джек и его компания уволили нас с Воном, им я восхищаюсь. Поднять компанию до небывалых высот, чтобы она лидировала на мировом рынке на протяжении десяти лет — не каждый сможет. В его голосе было нечто большее, чем просто восхищение и уважение, а в карих глазах появилась настоящая, искренняя эмоция, похожая, на радость. «Ох, кексик, если бы ты знал, кто стоит сейчас перед тобой», — подумал Джек, но не стал развивать тему про себя любимого. Не хотелось думать, что было бы, если бы Рис узнал, кому помогал на протяжении двух с половиной дней. Помогал тому, у кого страшный шрам на лице и ободранные руки, который в грязной одежде и в неудобной обуви, постоянно сквернословит и не хочет окунаться в жизнь сумасшедшего гетто, довольствуясь жалкими потребностями. Почему-то казалось неправильным, и никак не поддавалось объяснению. Проще не думать о будущем, а сосредоточиться на настоящем, да и ладони заныли, напоминая о том, что он порезался о грязные осколки стекла, и вязкая кровь начала капать на ковер. — Ах, да, сейчас поищу спиртное, — опомнился хастлер и начал искать под матрасом. Пока он копошился в своих вещах, Джек осматривал стену с самим собой, стараясь не привлекать внимание Риса. Джек помнил все свои фотосессии начиная с две тысячи десятого года. Вот плакат, когда он только вступил на должность генерального директора — излучающий энергию и магнетизм во взгляде, другой — надменный и горделивый — спустя три года. Но больше всего его внимание привлек самый свежий плакат — он снялся для модного журнала этой весной: все еще уверенный в том, что мир принадлежал только ему. Это означало, что Рис врал насчет ненависти к гендиру «Гипериона» и вряд ли собирался выкидывать эту бессмысленную макулатуру в ближайшем будущем. — Этот, — Джек указал на последний плакат, — появился только в прошлом месяце. Ты мне врешь, пирожок? — С чего бы? — Рис все еще искал спиртное и не обращал внимание на Джека. — С того, что ты должен их выкинуть, — гаденько улыбнулся Джек, уверенный в своих догадках. — Есть, нашел, — вытащив из-под трубы почти полную бутылку виски, воскликнул Рис и, посмотрев на Джека, серьезно добавил: — Я правда должен выкинуть плакаты, потому что Сэм ревнует меня к ним. Очень странно, конечно, испытывать ревность к тому, с кем я никогда не встречусь… — пробормотал он, и через несколько секунд на Риса снизошло озарение, и он, улыбнувшись, спросил: — Ты тоже его фанат? «Нет, пирожочек, я нечто большее», — хотел сказать Джек, но промолчал и лишь покачал головой. — Тогда тебе какое дело до плакатов? — возмутился Рис, но его взгляд упал на руки Джека, и от вида жутких порезов все его недовольство ушло. — Садись, будем раны обрабатывать. Присев, Джек выставил руки перед Рисом, и тот, кивнув, уже хотел было открыть бутылку, но остановился. — Черт, забыл. Нужны бинты, Джером, или тряпка какая-нибудь. Толку не будет, если я просто вылью на твои руки Джеймисон, — словно само собой разумеющееся сказал Рис и, встав с матраса, начал искать по комнате что-то хотя бы отдаленно похожее на чистые тряпки. Спустя несколько минут безуспешных поисков Рис сдался и начал снимать с себя верхнюю одежду. — Ты чего творишь? — удивился Джек, наблюдая бесплатный стриптиз от хастлера. Не каждый день он видел такое зрелище, да и интересно же было, как выглядел парень без всей этой мешковатой одежды. — Ну, чистых тряпок здесь нет, так что, — пробубнил парень, снимая с себя свитер вместе с толстовкой, — пожертвую своей футболкой. Все-таки по моей вине руки ободрал. Джек не мог не согласиться и флегматично пожал плечами. Если бы Рис первым выбрался из подвала, то все могло быть по-другому: к примеру, он попрощался бы с парнем сразу же, а не сидел здесь на грязном матрасе, увлеченно наблюдая за раздевающимся хастлером. Как только Рис снял с себя футболку, при тусклом свете с заколоченных окон, перед Джеком предстало неприятное зрелище: у парня по всему телу были фиолетовые кровоподтеки, а на левом боку красовался длинный зарубцевавшийся шрам. Джек хотел спросить, кто его так, но промолчал — вопрос застрял в горле, там он и остался. Сейчас было не подходящее время, да вряд ли парень будет открывать душу перед ним. Рис, быстро порвав футболку на тонкие лоскуты и обмочив ткань виски, попросил Джека: — Давай руки, — капли спиртного стекали с импровизированных «бинтов» на пол, и Джек невольно облизнулся. Боже, как же ему хотелось выпить, и про себя он жалел, что драгоценный виски шел попросту в никуда. Под аккомпанемент шипения Джека вперемешку с тихими матами, Рис обработал раны и наложил своеобразную повязку. — Все равно придется идти к Вону, — удрученно добавил хастлер, осматривая руки Джека. — Сегодня слишком поздно, завтра утром сходим к нему, хорошо? Ну, тут просто невозможно сказать «нет», особенно когда просил полуголый парень, стоя перед ним во всей своей непритязательной красоте. Карие глаза расстроенно смотрели на Джека, и на секунду мужчине показалось, что Рис похож на одного мультяшного оленя, который был туп как пробка, но слишком храбр для своего возраста. Джек не мог вспомнить имя, хотя оно появлялось в голове каждый день, стоило ему заметить хастлера в столовой. Спустя несколько секунд на его плечо лег темный металл. Холод бионической руки отрезвил Джека, и он молча кивнул. — Тем более еще осталось полбутылки, — повеселев и плюхнувшись на матрас, Рис весело добавил. — Будешь? — Глупые вопросы задаешь, кексик. Ладони болели, но Джек смог пересилить жжение, и взял из чужих рук бутылку Джеймисона, сделал глоток и чуть расслабился: тепло мягко расходилось по телу, не собираясь останавливаться. — Откуда шрам? — спросил Рис, забирая у Джека бутылку. — Чего? — Перевернутая «V», — хастлер показал бионической рукой на шрам, поморщился, сделав глоток и передал бутылку Джеку. — Можешь не отвечать, думаю для тебя он… — Рис сделал паузу, чуть тише добавив: — больная тема. Твою ж душу… Джек о нем благополучно забыл, поддельный шрам перестал чесаться, когда он лежал в мусорном контейнере, погребенный помоями, и на данный момент никаким боком себя не проявлял. — Встрял в потасовку на литейном заводе, — спокойно соврал Джек и сделал еще один глоток. Боже, как не хватало ему алкоголя за эти дни. — Но потом я им отомстил. Он зловеще улыбнулся, да так, что Рис вздрогнул от его оскала, но затем парень быстро отобрал у него виски и сделал несколько глотков. — Наверное, хочешь задать мне еще один вопрос, пока Джеймисон не кончился? — он отдал Джеку бутылку и, глупо улыбнувшись, добавил. — Черт, я опьянел. — По тебе не видно. — Правда? Рис посмотрел Джеку в глаза, и господи, их лица были в слишком опасной близости. Их колени соприкасались, еще чуть-чуть, и граница каких-то хрупких отношений могла исчезнуть, и осталось бы только неловкое смущение со странной, порочной вседозволенностью. Еще полных трех дней не прошло, чтобы связывать себя случайными связями, и Джек сделал несколько глотков, стараясь не думать об этом. Боль в руках постепенно уходила, вместо нее пришло неуместное возбуждение. Пустой желудок дал о себе знать: он тоже опьянел. И пришла неожиданная мысль, словно вспышка, как чертов атомный взрыв: хотелось поцеловать хастлера. Слишком быстро, слишком рано, но Джеку на тот момент было плевать. Он не знал, что на него нашло, почему в его гениальную голову пришла такая ненужная мысль. Факт того, что парень был его преданным фанатом безусловно радовал Джека, но одновременно и огорчал. Ведь парень не знал его настоящего, как и Джек не знал, кто Рис на самом деле: сумасшедший с очевидным уклоном на биполярное расстройство, сейчас очень модное заболевание в определенных кругах, или просто хороший актер, играющий свою роль до конца. И мысль о том, что Рис так и не узнает, кто скрывался за деревенщиной Джеромом, на секунду, на маленькую секунду привела в замешательство мужчину. Но нужно было расспросить Риса, задать один важный для него и для компании вопрос. — Что случилось с рукой? — пытаясь бороться со странными желаниями, спросил Джек. Блять, не тот он хотел задать вопрос, другой, но с языка слетел именно этот. Но в итоге все вышло прекрасно: он перестал испытывать возбуждение к хастлеру. Рис избавил его от соблазнительных прикосновений, сел прямо, как натянутая струна, и теперь внимательно смотрел на протез, медленно сжимая и разжимая металлические пальцы. — Неудачный эксперимент, Джером, — Рис повернулся к Джеку, и на его губах появилась грустная улыбка. — В отличие от Вона я действительно налажал в одном деле, и мою жопу было за что уволить, но выкинули меня совсем по другой причине, — и, поняв, что он сказал, Рис быстро сменил тему и, отвернувшись, добавил. — Боже, я замерз. Он встал с матраса и начал одеваться, проговорив: — Допивай. Я больше не буду. — Как хочешь, тыковка, — подняв бутылку в честь Риса, ответил Джек. Вопросов к парню стало еще больше, чем ответов. Хотелось узнать о нем все, вплоть до нелепой влюбленности в гендира.