Джером

— Это «Д», — медленно объяснил Рис, показывая на картинку в истрепанном учебнике, сидя на старом диване, в окружении Фионы и Саши. — Девочка. Спустя долгую, выматывающую неделю, Джек мог вынести себе вердикт: он почти приспособился к жизни в трущобах. Занять очередь в столовой, не ходить по переулкам ночью, стараться не впутываться в бесполезные дела и не провоцировать некоторых индивидов. Он все-таки послушался Риса, не стал ходить в ту ночлежку, хотя и думал о ней постоянно, особенно ночью, когда ложился спать на той злополучной площадке. А вчера Джек даже нашел что-то наподобие заточки, но ни разу ей не воспользовался. Все-таки он жил в гетто, нужно быть готовым ко всему. И сейчас он стоял в проеме двери, смотрел на то, как Рис учил девочек алфавиту. Больше информации от него Джек не смог выведать, тот лишь отмахивался и говорил: «На трезвую голову я свою жизнь рассказывать не намерен». — Руки еще болят? — непонятно в какой момент подошел очкарик. — Терпимо, — наспех наложенные повязки из футболки Риса сменились бинтами от Вона. — Спасибо. — О, я уж подумал, что Джером благодарить не умеет, — он усмехнулся и продолжил: — Не за что, ты спас Сашу, так что в какой-то степени я тебе должен. В ответ Джек кивнул, продолжив смотреть на Риса и девочек. — Больше похищений не было? — Нет, думаю, Винсент все уладил, — пожал плечами Вон. — Главное, чтобы не случилось повторения двухлетней давности. — А Винсент это… — Ты его не видел? — удивился Вон. — Он главарь банды, которая контролирует здесь несколько кварталов, включая этот дом. И Винсент не такой добрый, как Сэм… Джек повернулся к очкарику, наивно полагая, что тот продолжит свой монолог, но вместо этого он сказал: — Не смотри ты так на него, а то скоро в нем дыру прожжешь, — хмыкнул Вон. Джек вздрогнул и повернулся к очкарику. Твою мать, чего он так зациклился? Что он хотел этим сказать? — Мне нужны ответы от него, а не то, что ты подумал. — Да, конечно, — легко согласился с ним Вон, улыбаясь. — Так все говорят, кто попался под чары Риса, даже Сэм так отнекивался. И я искренне надеюсь, что Рис не поведется на тебя. — Эй! — Джек несильно ударил в плечо Вона. Конечно не поведется, у «Джерома» не было ни цента в кармане! Нет, Джека просто интересовал сам Рис, безо всяких низменных вещей. Хотя, тот момент на втором этаже, когда Рис поделился с ним виски, словно темное пятно нависло в воспоминании, доказывая, что слова Вона имели какой-то смысл и возможно в них была правда. Нет, быть такого не могло. Джек с легкостью мог объяснить то состояние: сказывался алкоголь на пустой желудок, не более. В будущем, когда он выиграет пари, показания хастлера и очкарика могли помочь ему, чтобы уволить Васкеса или, что еще лучше, посадить Купюроголового в тюрьму. Что-то было нечисто при увольнении Вона и Риса, а учитывая уход крупной суммы из компании… — Вы можете в другом месте препираться? — Рис недовольно посмотрел на них. — Девочки постоянно отвлекаются из-за вас. Вон уже хотел сказать, что вина лежала целиком на Джероме, но его перебила Фиона, отвлекаясь от чтения скучного алфавита: — Рис… — протянула она и посмотрела на парня с любопытством. — Когда я вырасту, то стану твоей женой! — И я! — улыбнулась Саша, сверкая двумя зубками по бокам рта. — Чего? — опешил Рис, и когда до него дошел смысл слов девочек, засмеялся. — Я слишком старый для вас, юные леди! Да и Саша, — он повернулся к маленькой девочке. — У тебя ведь Август есть. На его ответ Саша фыркнула и сказала: — Август дурак, а ты хороший! — Но ты не такой старый, как он, — Фиона уверенно показала пальцем на Джека, заставляя взрослых в комнате засмеяться, а потом громко прошептала на ухо Рису. — И я думаю, ты ему нравишься. Как только Фиона сказала о том, чего Джек вряд ли испытывал к хастлеру, кроме странного любопытства, на несколько секунд повисла неуютная тишина. Где-то внизу, очкарик тихо посмеивался. Рис медленно повернулся и посмотрел на него где-то с секунду, а потом спросил: — Ты так считаешь, милая? — на его губах появилась улыбка. Заинтересованный взгляд Риса обжигал не хуже, чем медицинский спирт на ободранные руки, и Джек мог бы выстоять эту битву, но очкарик решил выразить свое «важное мнение». — Дети врать не будут, бро, — усугубил и без того неловкую ситуацию Вон, наконец отсмеявшись. — Ладно, я пошел, скоро Феликс придет. Девочки на вас. И на такой довольно «веселой» ноте, очкарик ушел, оставляя Джека с внимательными девочками и одним парнем, который слишком загадочен для простого хастлера и обычного клерка в его компании. — Мне больше Сэм нравится, он подарил мне автомат! — прощебетала Саша. — Эй, я тебя спас, — скрестил руки на груди Джек. — И никакой благодарности? Надо все свести в шутку, иначе хастлер мог подумать не то, да и слава богам, Джек разучился краснеть в неловких ситуациях. Тот случай в туалете был исключением, и касался в первую очередь собственной жизни. Подумать только: девочки решили, что он что-то испытывал к Рису. Да хера с два: Джек тусовался с ним только потому, что тот мог защитить его от Сэма и других банд. Хотя, тощее тельце и смазливая внешность вряд ли кого могли спасти в назревающей драке, но находиться с хастлером было приятно. Приятно в том смысле, что Рис не раздражал его до белой горячки, как везде сующий свой нос очкарик. Да и белые должны держаться вместе, особенно в таких районах как этот. — Вонючкам я «спасибо» не говорю, — отчеканила Саша, за что получила тычок от старшей сестры и неодобрительный взгляд от Риса. — Саша, нельзя так говорить, — снисходительно сказал парень. — Ты ведь у меня леди? — Нет, я хочу быть как мама Августа! На ее слова Рис тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. — Это случайно, не… — Вэллори, одна из лейтенантов Винсента, — объяснил Джеку Рис. — Они живут на третьем этаже, Август сейчас в больнице. О, теперь Джек знал имя той сумасшедшей, с наслаждением зарезавшая одного бездомного в переулке пару дней назад, за то, что тот на нее «косо» посмотрел. Теперь нужно быть намного осторожней в квартале черных, где сейчас он находился, вряд ли очарование Риса распространялось на нее. — Да, ты ему нравишься, Рис, — хихикнула Фиона. — Он все еще смотрит на тебя. — Боже, девочка, я задумался, — усмехнулся Джек, но все-таки направил взгляд на ободранные стены и неказистый комод. И если честно, то Джек считал минуты, когда придет Феликс. Оставаться с ними было невыносимо для нервной системы, и где-то на уровне подсознания он радовался, что девочки еще маленькие, были бы на лет пять-десять постарше, то проблемы с ними росли бы как снежный ком. Джек не понимал, почему Рис с ними мучался. За те деньги, что он промышлял проституцией, он мог бы спокойно арендовать номер в каком-нибудь мотеле и не беспокоиться о том, что могло случиться завтра. Но нет, он как какой-нибудь святоша из «Красного Креста», помогал детям, и Феликсу, который уходил вечером и приходил на рассвете. Рис как-то рассказывал Джеку, что Феликс — отец двух непохожих друг на друга девочек (честно сказать, они и на него не были похожи), одаренный механик и вор, очень мутный тип, возможно медвежатник, сбежавший из бедной страны. — Я тебе не верю, — она смешно нахмурила брови и продолжила. — Ты что-то спрашивал про Риса у Вона. Черт, у старшей сестры отличный слух, а Саша, или как ее там, вообще не реагировала на перепалку, зато внимательно изучала книгу в руках Риса. Видимо, алфавит ей был важнее, чем терки за хастлера. Рис посмотрел на Фиону, потом на Джека и четко сказал: — Если хочешь что-то узнать, то лучше обращаться к первоисточнику, а не к главному сплетнику в гетто, хорошо? Джек хотел сказать, что и не собирался ничего спрашивать у Вона, ведь очкарик не доверял ему, да и не имел спиртного, чтобы споить хастлера: на данный момент все доступные пути, чтобы узнать о Рисе правду, были закрыты. Плюс его планы нарушили девочки, отчего-то решив, что парень нравился ему. Негромкий хлопок двери и направляющиеся в их комнату тяжелые шаги оповестили о том, что пришел Феликс с огромным чемоданом в руках. Старик выглядел измученным, но при виде девочек он заметно просветлел, и на его губах появилась усталая улыбка. — Папа! Девочки тут же побежали к нему, благополучно забыв об алфавите и Рисе. — Привет малышки, — Феликс осторожно опустил чемодан и крепко обнял дочерей. — Скучали? — Конечно! — в унисон заголосили сестры и после объятий, взявшись за руки, вышли из комнаты. — Ну, на сегодня все. Боже, как ноги затекли, — Рис с трудом встал с дивана и прихрамывая, вероломно оперся на плечо Джека. — У меня к тебе очень выгодное предложение. — Надеюсь, не руки и сердца? На его вопрос Рис усмехнулся и спокойно продолжил: — Как думаешь, полторы недели знакомства хватит для того, чтобы встать на колено и уговорить тебя поспать на моем матрасе? — наконец-то Рис отлепился от него и начал разрабатывать ногу. — Присмотришь за моим местом? Как некстати вспомнился давний разговор с Рисом и Джек его процитировал: — Кто-то говорил мне, что «не хочет видеть смерть еще одного белого в моем доме». Не знал, что ты кровожаден. На его слова Рис засмеялся и поспешил добавить: — Сэм уехал в Сан-Хосе и вернется только завтра вечером, а я хочу ночью поработать. Без его присутствия тебя не тронут. Что лучше: спать в опасной близости от массивной двери которая могла в секунду смести тебя в мусорный контейнер, или спать на матрасе, то есть хоть какое-то удобство? — Я быстро привыкаю к роскоши, пирожочек, — наблюдая за тем, как Рис в буквальном смысле менялся в лице от веселого-спокойного до сомнительного-неуверенного, Джек быстро добавил: — Но ради тебя, так уж и быть, посторожу твой «дом». — Прекрасно. Все-таки ты можешь быть милым, когда нужно, — Рис нежно похлопал Джека по плечу и вышел из дома, оставляя мужчину одного стоять в дверях. Ха-ха, хотелось смеяться. Черт, его с тринадцати лет «милым» не называли, а слышать от хастлера комплимент было непривычно. Где-то в глубине души Джек надеялся, что эта ночь пройдет спокойно, как и остальные за эту неделю. Глубокой ночью. Джек почти улегся на матрасе, нашел идеальную позицию, чтобы тело не болело наутро и не пришлось вытирать с импровизированной простыни в виде тонкого пледа слюни. Признаться, матрас был вполне себе комфортным, безо всяких выпирающих пружин или прожженных дыр от сигарет. Джек закрыл глаза и приготовился ко сну, но ему помешали. — Прости, Джером, — Рис безвольной тушкой упал на Джека, тяжело дыша и что-то просипел ему в шею. — Я обдолбан. — Чего? — Встретился с друзьями Сэма и, — Рис засмеялся и наконец поднял голову. — Мы немного развлеклись. Трое на одного. — Он опять уткнулся в шею Джека и прошептал. — Блять, меня Сэм убьет. Или их, но в любом случае, всем будет хуево. «Черт, он и правда под кайфом», — подумал Джек и осторожно переложил несопротивляющегося Риса на свободную половину матраса. Самому пришлось пристраиваться поближе к кирпичной стене дома, да и еще надоедливое мерцание фонарного столба в нескольких метрах от закутка мешало сосредоточиться на парне. — Хотя не знаю, Сэм любит делиться всем с друзьями. Боже, как все сложно, — Рис покачал головой и закрыл лицо руками, а потом еле слышно вздохнул, его грудь вздымалась в такт частому дыханию. — Я в полном дерьме. — Ты чем обдолбался? — Джек как можно незаметней отодвинулся от Риса, стараясь не терять того из виду, но все еще поддерживая рукой парня. Тот мог упасть с матраса и познакомиться с грязным асфальтом. Почему-то казалось правильным помочь Рису, хотя тот на данный момент выглядел бесформенной амебой, растекающейся на матрасе. — Не знаю, но я не кололся. Метом наверное, или коксом, а может быть все вместе. Качество конечно хреновое, но блять, — Рис тяжело вздохнул и повернулся к Джеку. — Главное, что не герыч, иначе я не переживу второй приход. Идеально просто, Рис еще и наркоман в придачу, и теперь дело против Васкеса могло уйти в трубу, не начав барахтаться в раковине. Никто не станет прислушиваться к словам наркомана, но одного очкарика не хватит в качестве свидетеля, нужен второй. — О, не смотри на меня так, первый передоз случился, когда мне исполнилось четырнадцать. И потом я успешно излечился от героина. — А что сейчас? Рис с пренебрежением ответил: — Они заставили, — он фыркнул и лег на спину, вглядываясь в ночное небо Лос-Анджелеса, на котором не было ни единой звезды. — Все произошло быстро, сперва опоили, а потом… — Рис нервно засмеялся. В его смехе звучали нотки истерики, еще немного и он был бы на грани между сумасшествием и нормальностью. — Я должен был умереть три года назад, а не проживать эту гребаную беспросветную жизнь. Господи, лучше бы Джек не слышал последнее предложение или спал беспокойным сном на той самой площадке. Находиться в опасной близости с обдолбанным хастлером, мечтающем о суициде, было сродни бомбе со случайным таймером: не знаешь, что произойдет в следующую секунду, минуту, а может через целый час, ведь неизвестно сколько времени засечет террорист. Но почему-то Джек подсознательно верил, что должен расспросить Риса сейчас, когда он несет всякую ахинею, и, возможно, пирожочек будет честен перед ним. Или, в крайнем случае, парень успокоится и просто уснет под бубнеж Джека. — Что случилось три года назад? Рис перестал смеяться, но все еще смотрел на ночное небо, и затем сказал. — Ты задаешь глупые вопросы, Джером, — он вымученно улыбнулся, но все-таки ответил, хоть в голосе остались нотки истерии. — Увольнение, изнасилование вместе с избиением, больница, и наконец, моя последняя и самая любимая станция — проституция. — Последнее слово он с ненавистью выплюнул, но, сделав глубокий вдох и такой же выдох, спросил: — Что еще хочешь узнать? Я пьяный и накачан наркотиками, утром я ничего не вспомню, можешь спрашивать. — Он выдержал короткую паузу и четко добавил. — Если не будешь напоминать, конечно. Такая открытость обескуражила Джека, и грех было не воспользоваться возможностью, когда она сама к нему в руки шла, точнее лежала в нескольких дюймах от него. — Сколько ты стоишь? Да блять что на него нашло? Джек не этот вопрос хотел задать, а совершенно другой, но когда он смотрел на Риса, все отходило на второй план и приходило совершенно несуразное в отношении него, несмотря на то, что Джек был настроен решительно по поводу «Гипериона» и Васкеса. Ему тут еще три недели мучиться, и не факт, что за остальные дни до конца пари, он смог бы разговорить Риса. — Ты серьезно? — удивился Рис, повернувшись к нему. Теперь парень был слишком близко к Джеку, да так, что можно почувствовать его мятное дыхание. Видимо, перед тем как упасть на Джека, Рис использовал жвачку. — И это все что тебя интересует? Джек покачал головой и хотел было возразить, но Рис не дал ему сказать и продолжил разговор: — Отсос двадцатка, сотня час. — Хастлер пошло улыбнулся и чуть приподнявшись, нежно прошептал на ухо Джеку. — Но для тебя я сделаю скидку. — За что скидка? — Я уже три месяца не трахался с белыми, — он блаженно улыбнулся и направил взгляд на Джека, его органическая рука мягко легла на пах мужчины, отчего тот нервно сглотнул. — Забыл, как они выглядят, и мой не в счет. Знаешь, у черных хер почти до двенадцати дюймов доходит, у латиносов чуть меньше, но у большинства они толстые и необрезанные. Приятно в жопу, но сосать, — Рис отрицательно покачал головой. — Мне нравятся обрезанные, как у евреев и мусульман. Ты еврей, Джером? Блять, он не обязан отвечать на этот вопрос! Джек должен прекратить поползновения на свое тело, но Рис нежно поглаживал через ткань его член и теперь в этом гребаном закутке стало трудно дышать, а оттолкнуть хастлера и в мыслях даже не было. Хотелось притянуть его к себе и жестко выебать, чтобы тот перестал мучить Джека — он не трахался почти месяц. — У меня был фимоз* в детстве. Рис медленно расстегнул ширинку на брюках, и Джек втянул в легкие горячий спертый воздух трущоб, стараясь не поперхнуться от вязкого наслаждения. Черт, слишком горячо. — Обрезанный, — заключил Рис, сладко улыбаясь. — Мой тоже, потому что у меня отец еврей. — Тогда, — Джек выдохнул, когда хастлер несильно сжал его член, — почему ты такой смазливый? Несколько евреев, с которыми сотрудничал Джек, были непривлекательны и постоянно хотели урвать с него огромный чек в несколько нулей. Он знал, что нельзя ставить крест на всю нацию, но именно такие люди ему встречались по работе. Но Рис, он был слишком красив для еврея, хотя его отношение к деньгам Джеку было неизвестно. — В мать пошел, она у меня американка с французскими корнями. Рис убрал руку с брюк, Джек уже хотел возмутиться по этому поводу, но не смог. Хастлер оседлал его и с силой сжал бедра своими ногами, осторожно пристраиваясь задницей к паху Джека и наклонившись к нему, прошептал: — Отсос или час? Эрекция не заставила себя долго ждать и Рис почувствовав ее, издал смешок, а потом слегка качнулся, приводя Джека в возбуждение. — Блять… Риззи. Он хотел прижать к себе хастлера и не отпускать, но Рис больно ударил его по пальцам, и Джек сразу оставил эту затею. — Я еще не покатался на тебе, Джером, — мягко сказал он, и сделал еще одно тягучее движение, от которого Джек почти перестал дышать. На секунду показалось, что Рис в здравом уме и не накачан наркотой, особенно как говорил и двигался на Джеке; размеренно, почти медленно, совсем не похоже на действия под метом или кокаином. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Какой процент… — Джек прикусил губу чуть ли не до крови, когда Рис в очередной раз качнулся на нем, — скидки? — Могу снизить половину, — значит десятка за минет и полсотни за час. Довольно приемлемая цена, но есть проблема — у Джека не было денег. Джек все-таки притянул Риса к себе, странно, но хастлер даже не сопротивлялся, карие глаза встретились с разноцветными. — А есть тест-драйв? Чужие губы так близко, что можно учуять мятное дыхание и увидеть очертания улыбки. Хотелось поцеловать парня, но Рис как будто почувствовал неладное, приподнялся, и теперь его спина была прямая, как натянутая струна. Джек почти приноровился к весу чужого тела, но Рис отодвинулся, усевшись на бедрах. Хастлер вытащил член Джека из боксеров, мягко поглаживая от основания до головки, мысль о том, что Рис трезвый, отошла на последний план. — Ха-ха, а ты смешной, — Рис наклонился и нежно поцеловал Джека в шею, прошептал на ухо невесомое. — Только если подрочить. Он чуть сильнее сжал член, проведя большим пальцем по стволу, отчего Джек тихо застонал. — И только потому, что он у тебя красивый, прям как я люблю, — голос Риса сочился предвкушением и вседозволенностью. Черт, а он хорош, даже слишком. Джек не мог думать, он вообще забыл о том, что должен был спросить у Риса про «Гиперион». Боже, до чего он низко пал. Все вопросы канули в небытие, когда Рис несколькими ритмичными движениями небрежно прошелся по всей длине члена, и Джек от нахлынувшего экстаза кончил тому в руку. — А ты быстрый, — хмыкнул Рис и слез с него, а потом бионической рукой вытащил из кармана джинсов пачку влажных салфеток и передал Джеку. — Протри там у себя. — У меня секса несколько недель не было! — Джек не понимал почему оправдывался перед ним. Это же хастлер, ему плевать на клиента, кроме его денег. — И вообще… Остальные слова застряли в горле, когда Джек увидел, что Рис облизывал руку, запачканной теплой спермой. Его спермой. — Ты приятный на вкус, — подметил Рис и демонстративно медленно провел языком по большому пальцу, а затем с нескрываемым наслаждением перешел на остальные. — Понравился тест-драйв? Черт… Джек должен был выебать Риса. До окончания пари или после, неважно.