Джером

Последствия казни были ужасающими для Риса и Джека. Они походили на пятна, темные и страшные, в их биографии, оставляющее неизгладимый отпечаток в сознании каждого. Кошмарный сон, от которого хотелось избавиться литрами алкоголя и «Ангельской пылью». Он был похож на фильм ужасов, только ты сидел на первом ряду, и ощущения были как в 5D-кинотеатре: с брызгами крови и опилками костей, оседающими на одежде. В дополнении к ним шел запах: отвратительный, приторно сладкий с железными нотками. И смыть с себя это дерьмо нереально, забыть невозможно. — Роб, принеси контейнеры и кислоту! Надо замести следы, — будничным тоном сказал Сэм. Он оценивающим взглядом посмотрел на изуродованные трупы и добавил: — Нужно их расчленить. В контейнеры они не влезут. А затем он обратился к Джеку: — Джером, можешь идти. Считай, что я подарил тебе бесплатный просмотр снаффа. На лице Сэма засияла улыбка, состоящая из золотых коронок, которую хотелось сбить кулаком. Джек не спорил с ним и, кивнув, в последний раз посмотрел на Риса, когда выходил из здания. Рис даже не взглянул на него, его внимание всецело завладели трупы насильников. С тех пор прошло несколько дней, Джек не пересекался с Рисом, и у него возникла мысль, что хастлер пропал, сбежал от сумасшедшего Сэма. Место Риса пустовало, в столовую он не приходил, девочек и Вона не навещал. Феликс с дочками беспокоились о нем, как и постоянно ворчливый хоббит. — Джером! — щелкнул пальцами перед лицом Джека Вон. — Старпер! — Ч-что? — моргнул несколько раз Джек. — Чего тебе? Он снова был в доме, где жил Феликс с дочками и Вон, в той самой комнате, где Рис читал девочкам алфавит и предлагал Джерому провести ночь в закутке. Джек надеялся, что хастлер придет сюда в назначенное время, чтобы учить детей и попрощаться с ними, ведь Сэм свалит в Мексику через несколько дней. Но Риса здесь не было, только девочки с грустным взглядом, ждущие его. Сперва Вон расспрашивал Джека, придет ли его лучший друг, ведь Джером жил неподалеку от Риса. Джек молча пожимал плечами, а Вон с явным неодобрением смотрел на него, но больше не задавал вопросов: раздался только тихий вздох и усталое «ну проходи, посиди с нами, пока банда Винсента не пришла». А сейчас, когда Рис в третий раз пропустил встречу, Вон забеспокоился. Он посмотрел на него испепеляющим взглядом и поправил очки на переносице. — Где Рис? — спросил в лоб хоббит. — Потому что я видел его только неделю назад в столовой. Говорить про казнь тех уродов не было ни малейшего желания, и Джек сказал то, что сам знал: — Не знаю. — Он не мог сквозь землю провалиться, — покачал головой Вон. — Где ты в последний раз его видел? — В доме, где он зимует, — пространно ответил Джек. — Несколько дней назад. Три-пять, я уже не помню. — И? — Там был Сэм. — Дальше? — А дальше была полная хуета, — вспоминать крошащиеся кости под натиском бензопилы и крики, полные боли, Джек не хотел. — Все ясно, — сказал Вон и вышел из комнаты. Через несколько минут он пришел с двумя бутылками пива. — Бери. Вон всучил ему не откупоренную пинту и сказал девочкам, что Рис сегодня не придет и им лучше уйти к себе в комнату. Саша с Фионой огорчились, но спорить с ним не стали. — Зачем? Не то чтобы Джек был против бесплатного алкоголя, но таким образом Вон хотел выяснить, что случилось с Рисом. Дешевая манипуляция, по типу «честный бартер», но Джек не мог его винить. Когда лучший друг, с которым ты выживал в трущобах без малого три года, бесследно пропал — это всерьез настораживало. — У меня из алкоголя только пиво. Всякие виски и текила — это к Рису. Но его здесь нет, так что наслаждайся тем, что есть. — Вон сел на диван. — Ты ведь просто так мне не скажешь, что случилось там? Джек кивнул ему и открыл бутылку. — Без бухла это непросто. — Он сделал несколько глотков. Мягкий вкус хмеля с солодом приятно растекся по глотке. Довольно неплохое пиво, надо запомнить марку. — Тебе придется постараться, — невесело улыбнулся Вон. — Рис просто так не пропадал на несколько дней. Пару дней максимум, но пять… это в новинку для него. Я не хочу даже думать о том, что он… Вон осекся и осушил половину бутылки. — Я не думаю, что он мертв, — сказал Джек, крутя бутылку в руках. Он оперся о стену. — Та ночь ясно дала понять, что Рис будет жить. — Жить? — Только не здесь. — Джек тихо вздохнул и добавил: — В Мексике. Молчание после его слов прервалось ошеломленным: — Что? — Вон даже снял очки. — Ты серьезно? — Да, Сэм пригласил его поехать с ним, и Рис согласился. — Он не мог согласиться. Рис боится Мексики, — не верящим тоном бормотал Вон. — Знаешь, если бы на твоих глазах распилили бензопилой трех уродов и заставили в это время петь песню Джорджа Харрисона, то ты бы и на джунгли Амазонки согласился. — Что? — Вон снова надел очки. — Почему ты мне не сказал? — А нужно было? Риса там не избивали, только заставили наблюдать и петь. И мне казалось, что он сам скажет тебе, что уезжает. Вы ведь, как-никак, — Джек сделал паузу, — лучшие друзья. — Идиот. — Вон сделал глоток и затем сказал отрешенным тоном: — Рис не выживет в Мексике. — С чего ты так решил? — Ты хоть знаешь, кто такой Сэм? — Вон посмотрел на Джерома и, не увидев у того в глазах страха и трепета, продолжил: — Он один из известных боевиков в Мексике и пять лет скрывается в Лос-Анджелесе. По крайней мере, так Рис мне говорил, — развел руками он. — Да и, думаю, имя у Сэма липовое. Остальные банды боятся его, даже Винсент с ним не спорит насчет территорий, хотя у него больше всех людей в подчинении. Вон сделал глоток и удрученно добавил: — И если он уезжает в Мексику, то здесь станет еще хуже. — С чего бы? Наоборот, все банды могут вздохнуть спокойно, — пожал плечами Джек. — Феликс рассказывал, что до прихода Сэма здесь был полный хаос, насиловали и убивали каждый день. А сейчас насилуют и убивают раз в три дня, и это определенно прогресс, — подытожил Вон и допил бутылку. Затем он взглянул на Джека. — Не знаешь точное время, когда Рис должен уехать? — Через пару дней. Сэм говорил, что уезжает в Мексику через неделю. А сейчас прошло пять дней, так что, — пожал плечами Джек, — Рис, наверное, вещи пакует. — Ха. — Вон засмеялся и встал с дивана. — Из вещей у Риса только плакаты Красавчика Джека, а Сэм их ненавидит. Помню, как Рис мне жаловался, что Сэм адски ревнует его к нему. Нет, даже не ревнует, он ненавидит Красавчика Джека. — Д-да, весело, — подытожил Джек и сделал очередной глоток. Если бы Сэм узнал, кто прятался под личиной Джерома, то от Джека остались бы размолоченные кости, постепенно растворяющиеся в серной кислоте. Вон подошел к Джеку и попросил: — Если увидишь Риса, то отправь его ко мне. Мне нужно отдать ему несколько вещей. Джек, что ли, посыльным здесь заделался? Да хрена с два! — Эй, я тебе не мальчик на побегушках! — Да, ты у нас старпер на длинные дистанции, — констатировал Вон. — Я думал, что пиво сделает тебя попроще, но нет, ты все еще тот же кусок дерьма, который я встретил в столовой. Джек хотел сказать несколько крепких слов Вону, но тот продолжил: — Меня здесь держит работа, которую никто не выполнит, кроме меня, а ты у нас свободный человек! — повысил голос Вон. — Если увидишь Риса, то скажи, что я жду его. Неужели так сложно? Искать и собирать команду волонтеров я не прошу. В его словах имелась логика, и Джек не хотел с ним спорить, иначе не будет возможности коротать день здесь. — Аргх, ладно, — махнул рукой он и пошел по коридору. Когда Джек дошел до двери, то сказал: — Если увижу, то передам твое сообщение. Вон кивнул ему и пошел в другую сторону. Что ж. Оставалось бродить по району несколько часов, а затем можно было идти спать.

***

Спустя несколько часов. Алый закат сменился бесконечной темнотой ночи, превращая район в место насилия, убийств и криков. В это время Джек прогуливался по району бедного гетто и надеялся не встретить участников банд: мало ли что могло произойти с ним, пока он брел по ночному городу один. Сэм ведь говорил, что уезжает, а значит управлять бандой будет кто-то другой. Джек почти привык к гнетущей атмосфере района: безвыходной, отчаянной и апатичной. Сломанные фонарные столбы, в которых раз в несколько секунд мелькала электрическая вспышка, приводили его в странное чувство. Чувство, ранее неизвестное, непонятное в своей новизне, которое сжимало сердце крепкими тисками, а когда боль становилась невыносимой, отпускало. Было что-то исключительное в этой боли. Боль за район, который Джеку ничего не дал, кроме Риса, и который должен был забрать его в лице Сэма? Нет, невозможно. Не было боли, была только ненависть. Джек не питал любви или какой-либо симпатии к гетто, он всей душой ненавидел район, но некоторые вещи… Нет, не вещи, а люди заставляли воспринимать гетто совсем по-другому. Воспринимать район как ту же вспышку от фонарных столбов, которая на одну секунду или меньше озаряла ярким светом задворки старых кирпичных домов и тут же исчезала, оставляя людей в полной тьме. Определенные люди помогли ему встать на ноги, а один человек удостоил своим вниманием и даже спас, а потом и вовсе ввел Джека в странное чувство. Чувство, которое Джек давно не испытывал к людям и не стремился говорить о нем вслух, пряча за маской сарказма и угроз. И все это за пару недель! Ухмыльнувшись своим мыслям, Джек прошел дальше, попутно посматривая на пейзажи убитого района. Пока Джек размышлял о том, что он испытывал к Рису, он зашел не в тот переулок. — Блять, — проскрежетал он, когда встретил кирпичную стену, а не проход к его «любимой» стоянке для сна. Джек пошел назад и повернул налево, слепо веря, что на верном пути. Оказалось, что нет. Ориентация в почти полной темноте была совсем ни к черту. — Джеро-о-ом, — сладко пели где-то неподалеку, но звук становился все тише. Голос был осипшим, но все еще узнаваемым. Трели гитарных струн мягко расходились по улице. Блять, это Рис. Джек поспешил туда, где звучал голос. — Почему ты так холоден ко мне? — грустно пел Рис. Нельзя терять времени, иначе у Риса могли быть неприятности. Джек однажды стал невольным свидетелем, как одному мужику прострелили колени за то, что он пел ночью. — Какого хрена, Риззи? — спросил Джек, пытаясь отдышаться. Он бежал к нему на всех парах. Несмотря на то, что на улице с электричеством было туго, лицо Риса Джек мог разглядеть в мельчайших подробностях. Никаких синяков и кровоподтеков, только стеклянные глаза, смотрящие куда-то поверх головы Джека. Рис сидел на закрытом мусорном контейнере, в руках держал гитару, а неподалеку стояла бутылка виски. «Джеймисон», — подумал Джек, когда увидел знакомую этикетку. — Ч-ч-то? — спросил Рис заплетающимся голосом. Он пытался высмотреть Джека, но, очевидно, его не видел, так как задал вопрос: — К-кт-кто эт сказал? — Это я, Джером. Пьяная улыбка расплылась на лице хастлера, а затем было легкое: — Джер-о-ом, это ты. Рис оставил гитару и попробовал спуститься с мусорного контейнера, но не смог, и, если бы не Джек, успевший подхватить его, то упал бы парень на грязный асфальт. — Дже-е-р-о-ом, — улыбался Рис, мягко обнимая Джека за плечи. — Как же я рад видеть тебя! — И я тебя, — скривился Джек-Джером. Рис был тяжелым, и его руки, нежно поглаживающие плечи Джерома, сильно смущали. Джек осторожно поставил Риса на асфальт, и тот с заметной неохотой отпустил его. — Будешь пить? — спросил Рис, показывая на бутылку «Джеймисона», стоящую на контейнере. — Я знаю одно место, где можно спокойно посидеть. Джек хотел передать послание Рису, что Вон его ждал, но ночью, когда хастлер стоял перед ним пьяный и плохо соображающий, говорить, что хоббит хотел встретиться с ним, было верхом тупости. Рис в таком состоянии вряд ли мог дойти до дома лучшего друга, не словив пулю в голову. Джек скажет Рису о сообщении потом, когда они дойдут до того места. — Ты уверен? Неужели алкоголь так быстро выветрился из хастлера, что он мог говорить чистыми фразами, не съедая слова? Или он так умело притворялся? — Да, и гитару захвати. — Рис, чуть прихрамывая, пошел к развилке улицы. — Черт, ногу отсидел. Джек послушался его и, достав гитару вместе с виски, последовал за ним. Шли они в полном молчании, пока не остановились у одного трехэтажного здания, на котором красовалась потертая вывеска «Душевые» и довольно знакомая для района желтая полицейская лента. — Мы не пойдем через главный вход, Джером, — покачал указательным пальцем Рис, улыбаясь. — Я знаю другой путь, где нам не помешают. — Нас потом копы не спалят? — спросил Джек. Ему не особо хотелось идти на «место преступления». ДНК Джека могла остаться там, если он не будет осторожным. И тогда репутация «Гипериона» могла упасть на несколько пунктов, а акции подешевеют из-за «причастности» гендира к месту преступления. — Нет, просто кто-то взял ленту и обмотал дом, — беззаботным тоном сказал Рис. — Там никого не убивали, «Душевые» закрылись несколько дней назад, но через главный вход мы не пойдем. Ну, хоть какое-то облегчение. Рис завернул направо, где находился узкий проход между домами, и Джек не был уверен в том, что пролезет туда. Рис как будто его мысли читал и сказал: — Ты пролезешь, Джером. Я тебе помогу. Джек понимал, что он слишком крупный для прохода, но возможность спокойно посидеть в приятной компании и выпить виски пересилила его. Сделав глубокий вдох и выдох, он пошел за ним. Проход и правда был узким, шириной с метр, но Джек смог зайти, только пришлось боком идти, как какой-то краб. Рис, не дойдя и середины, сел на корточки и открыл окно внизу, а потом пролез туда. Только пьяный голос раздавался оттуда. — Джером, давай гитару и виски. — Рис протянул руки. Джек отдал ему то, что он просил и сам пролез в окно. — Осторожно, здесь скользко, — предупредил Рис, но было поздно. Из-за полной темноты в здании Джек поскользнулся и упал на пол. Сука, как больно. Джек надеялся, что ничего себе не ушиб, но спина адски саднила. Темнота в данном помещении полностью дезориентировала его, но спустя несколько секунд Рис включил свет. — Прости, — виновато шептал он и подошел к Джеку, помогая ему встать. — Ты можешь помыться здесь, воду пока не отключили, генератор все еще работает. О, а это прекрасная мысль, а то от него несло помоями за милю. Удивительно, что Рис нос еще не воротил при виде Джерома. — Шикарно, тыковка, — сквозь боль улыбнулся Джек и начал осматриваться. Хм, они были в подвале, точнее, в бойлерной с генератором. — Поднимайся, на первом этаже душевые, — завлек его Рис и открыл дверь, ведущую на первый этаж. — Почему на это место еще не пришли другие? — спросил Джек. — Здание принадлежит Сэму, так что даже после закрытия люди боятся сюда заходить. Да, и как Джек раньше не догадался. Половина района, если не все гетто, принадлежала Сэму. — Вот душевые, — включил свет Рис. — Выбирай какую хочешь, а я возьму еще бухло. Он сделал глоток и тут же поморщился, пробормотав «блять, горло жжет». — Ты здесь теперь живешь? — спросил Джек. — Пять дней, где-то так. Я нехило закупился, так что сейчас что-нибудь принесу. — Рис ушел по лестнице вверх, оставляя Джека одного на первом этаже. Что ж, возможность помыться и стереть с себя мерзкий запах радовала Джека. Сняв с себя одежду, он подошел к одной душевой, которая была возле стены. Закрыв кабинку, он повернул краны, включив воду. Ха, здесь даже остался кусок мыла и полупустой тюбик шампуня: сегодня удача была на стороне Джека. Встав под напор еле теплой воды, Джек наконец-то смог почувствовать себя чуть лучше, чем за все время пребывания в гетто. Хотя тот момент, когда Рис подрочил ему, был самым лучшим. Боже, зачем… Какого хрена он сейчас вспомнил об этом? Джек выкрутил холодную воду до максимума, чтобы не думать о столь соблазнительном моменте, и начал мыться. Ха, а шрам даже под водой не собирался стираться, грим действительно был хорош, как и браслет на ноге. Судя по тому, что браслет не пиликал, он был водонепроницаемым, что просто прекрасно. Точно, Тэсситер говорил что-то вроде: «Ты можешь мыться, Джон, браслет работает на глубине десяти метров под водой», но Джек не вслушивался в его словесный понос, он тогда представлял, как будет жить в гетто. — Помощь нужна? — спросил Рис. Он сидел на скамейке напротив душевых. С еще несколькими бутылками алкоголя, едой и гитарой, даже пару полотенец прихватил. Мыться в столь узкой душевой вместе с пьяным Рисом… насколько плохая это была идея по шкале от «бензопила с Сэмом» до «серная кислота от Сэма»? — Пирожочек, я не маленький, так что сам могу помыться, — отказался Джек. Лишние телодвижения ему были ни к чему. — Ну, как хочешь, — ухмыльнулся Рис и сделал глоток виски. Шум воды заполнил комнату, и, спустя какое-то время (Джек не считал, сколько пробыл под душем), почти отмыв с себя грязь, он заметил, как к нему в кабинку зашел Рис. Полностью обнаженный. — Можно я побуду с тобой? — шептал он, обняв Джека за плечи. — Мне страшно оставаться одному. Рис прижался крепче к нему, выбивая из Джека остатки воздуха. Это было слишком соблазнительно для того, чтобы быть правдой. Рис был чертовски близко, чужое дыхание опаляло кожу, желание под напором холодной воды все больше разрасталось в Джеке. — Я совершил много ошибок, но эта… — Рис посмотрел на Джерома и поцеловал его — простое прикосновение губ на несколько секунд. А затем появилась грустная улыбка: — Самая приятная. «Черт, Рис, что ты со мной делаешь», — думал Джек, смотря на него. Перед ним был худощавый, можно сказать, дистрофичный парень, видевший ужасы гетто. Джек обнимал сломленного, пытающегося выжить в Лос-Анджелесе человека, который через несколько дней уедет в Мексику. Рис в отсвете тусклой лампочки выглядел беззащитным и усталым, он склонил голову на плечо Джека. Рис соблазнял его своей доступностью, сам того не осознавая. Джек не хотел признавать, что ему нравился Рис, но сейчас... Он не знал, не имел никакого представления, как дальше быть. Рис был пьян и все, что могло произойти в данный момент, отразится на Джеке страшным образом. Молчание под ледяной водой только усугубляло довольно щекотливую ситуацию. — Рис, мы не можем здесь долго стоять, — спустя несколько минут сказал Джек. — Ты можешь заболеть. Рис поднял взгляд на Джека, он долго молчал, но все же сказал: — Да… все верно. Я пойду. Рис отпустил Джека и медленным шагом вышел из кабинки. Дойдя до скамьи, он укутался в полотенце. — Тут еще второе полотенце есть, Джером. Я здесь посижу. Стало легче дышать, и Джек позволил себе побыть под холодной водой еще немного времени. Нужно было утихомирить мысли по отношению к Рису. Закончив мыться, Джек вышел из душевой, все это время Рис смотрел на него. Оценивающе, словно присматривался к нему, разглядывая каждый сантиметр тела. Но больше всего его привлекла одна вещь, нацепленная на ногу Джека. — Спасибо, — сказал Джек, взяв свободное полотенце. Не новое, но относительно чистое и пахнущее кондиционером, довольно сносное. — Хорошо выглядишь, только, — Рис показал на черный браслет, нацепленный на ноге Джерома, — что это? — Специальный браслет, который запрещает быть свободным. Я наказан, и мне нельзя покидать этот район, иначе будет большой пиздец, — закончив обтирать себя полотенцем, сказал Джек. Джек даже не врал, он говорил чистую правду. Из-за гребаного пари на кону стояли работа и будущее в «Гиперионе», и все это шатко удерживалось на неудобном браслете и дисциплине Джека. — Для района? — Для всех. Рис на его слова издал короткий смешок и случайно разбил бутылку виски, скинув ее рукой со скамьи. На такую «растрату» алкоголя Рис флегматично пожал плечами и поднял другое пойло с пола. Теперь в руках он держал бутылку водки. — Я не люблю ее, но от нее мне становится легче, — поморщился Рис, когда сделал короткий глоток из бутылки. — Будешь? Джек не мог отказать Рису, да и в душевой становилось холодно. Повязав полотенце себе на бедра, он забрал бутылку и отпил глоток. Черт, херово пошла, Джек даже подавился, глотку неприятно обожгло. — Не давись, Джером. Тебе хватит, — улыбнулся Рис и открыл пачку крекеров. — Присаживайся. Сидеть на скамье полуголым, попивая по очереди водку и закусывая ее крекерами — это было в новинку для Джека. Не было необходимости спрашивать о чем-то, та ситуация в душевой прошла, остались только потаенные желания Джека к Рису. — Как ты считаешь, — начал Рис после долгой паузы. — Сэм убил тех уродов из-за меня? Блять, Джек не хотел об этом вспоминать. Картины казни снова предстали перед ним во всем своем «великолепии». — Наверное, да? — Нет. — Рис улыбнулся Джеку и забрал из его рук водку. — Они просрали несколько партий героина, а потом захотели убрать Сэма и начали переговоры с колумбийцами. Это те, которые оставили Сашу на стройке с собаками. А то, что они еще меня трахали, так это пустяк, для красивого словца, — махнул рукой Рис. — Показать остальным, что у Сэмюеля Джозефа есть чувства и он весь из себя герой. — Почему ты мне это говоришь? Джек и так понимал, что Сэм был тем еще безумцем, но эта информация ему ничего не дала, зато он узнал, кто похитил Сашу. Ха, еще одна банда, которая пыталась подмять под себя район. Рис сделал несколько глотков и чуть тише сказал: — Если я был поводом, то эта казнь была бессмысленна и жестока, а когда включаются несколько причин, то все обретает смысл. Хотя в плане жести — это слишком, — хмыкнул Рис. — Я просто поясняю детали, что все здесь подчиняется деньгам, наркотикам и грубой силе. Он оставил бутылку на скамье, пригладил влажные волосы и поднял гитару с пола. — Останешься со мной на несколько часов, хорошо? Я тут песню одну вспомнил. Джек мог и на всю ночь остаться: возможность спать под крышей — это то, чего он так давно хотел с первого дня нахождения в гетто. И, в подтверждение своих слов, Рис начал играть на гитаре. — Я не думаю, что тебе стоит играть… — начал Джек. Их могли услышать, и неизвестно, что могло произойти с ними, если бы кто-то увидел здесь двух белых мужиков, обернутых полотенцами. «When I was seventeen, my father said to me A wealthy man had the things I wanted» Пел осипшим голосом Рис, игнорируя Джека, но, когда закончил строчки, то остановился. — Знаешь, мой отец правда так говорил мне, — горько усмехнулся он. — Потому что мы жили в нищете, и только моя смазливая внешность могла разорвать этот круг. Даже не ум, а ебаная красота и умение подставить задницу или подлизать кому-то, могли сделать меня богатым. «Таким образом у тебя будет все что хочешь», — процитировал слова отца Рис. И продолжил петь. «Coal miner diamond ring, the house he built for me I made a promise to keep them haunted in my» В голосе Риса звучала грусть, он не смотрел на Джека и был полностью сосредоточен на гитаре. «Blue dress, satin neck, taking every piece of my soul» Рис засмеялся, словно вспомнил что-то. — Некоторые клиенты просили, чтобы я надевал платья. Платья их жен, — он улыбнулся Джеку, и снова зазвучали аккорды гитары. — А я не против, за это мне давали еще десять долларов. Поразительно. Когда Рис был пьяный, то он всякую хрень нес, и его невозможно было остановить. Джек хотел перебить его, но оставил эту затею: пускай закончит песню. «Blue dress, faded black, look me in my eyes as they close»* Последние слова он чуть не запел на высокой ноте, но осипший голос не дал вытянуть ее, и Рис сорвался, а затем он поцеловал Джека. Нежно, с привкусом соли от крекеров и горечи водки. Не найдя сопротивления, Рис улыбнулся и продолжил целовать Джека, проникая в рот языком. В этот момент Джеку хотелось оттолкнуть его, напомнить, что Сэм может убить их обоих, но Рис так хорошо целовался, что… а, к черту все. Джек ответил ему и прижал парня ближе к себе, беря того за затылок. Джек сдался на милость Рису. Бесполезно было отрицать то, что Джек чувствовал к нему. Когда воздуха обоим стало не хватать, первым разорвал поцелуй Рис. — Ты мне нравишься, Джером, — он поцеловал его в щеку и прошептал: — Не как Вон или Сэм, а по-другому. — Как? — Как мне раньше нравился Красавчик Джек, — Рис взглянул на Джерома, и в его карих глазах были смирение и безысходность. — Это странно, но в тебе есть что-то такое, чего я не могу объяснить, — он отвел взгляд, но все же продолжил: — Что-то знакомое. Словно я тебя видел миллион раз и сейчас вижу в миллион первый. Джек не знал, что ответить ему. — Но ты мне нравишься намного больше, чем он, — улыбнулся Рис и положил голову на плечо Джека. — Ты лучше его. Джеку казалось, что этот момент настал, что пора сказать, кем он являлся на самом деле. Была высокая вероятность того, что Рис ему не поверит, ну и пусть. Ему не хотелось осознавать тот факт, что Рису нравились два разных человека. — Рис, я… — начал Джек. На его слова ответил еле слышный храп Риса. Хастлер задремал и еще сильнее прижался к Джеку. Черт.