Джером

— Я убил человека, — твердо сказал Рис. Мысль признаться в том, что Джером — чертов Красавчик Джек, всемогущий генеральный директор «Гипериона» ушла сразу, как только Рис сказал это. Было что-то неправильное в идее Джека открыть свою настоящую личность Рису. Что-то из разряда «сосет под ложечкой», неприятное чувство. Джек мог повременить с этим, тем более ночь только началась. Признание в преступлении от того, кто был против насилия и всячески показывал свою позицию насчет него, повергло в шок Джека. Рис же был святым в гребаном гетто! Помогал детям, учил их алфавиту, как-никак спас Джека в первый день пребывания в криминальном районе, пытался остановить бешеного Сэма, когда тот совершал казнь бензопилой. И слышать, что Рис убил человека… Рвало все шаблоны. Появилась неожиданная пустота в голове Джека от услышанных слов. Рис лежал на полу. Он вознес бионическую руку к потолку, словно пытался дотянуться до него. Затем издал короткий смешок и крепко сжал металлические пальцы. — Думал, что я паинька, да? — улыбнулся Рис. — Ангел среди демонов и чудовищ? Он повернулся к Джеку и смиренно ждал, что тот скажет. Тишина в комнате разрезала шумную атмосферу района за заколоченным окном. Они были на втором этаже душевой и здесь было намного теплее, чем на первом. Обычная комната для персонала, в ней стоял потрепанный диван, стол в конце комнаты, а на нем — сломанный телевизор, слева от него располагался огромный шкаф. Ничего необычного. Изначально Джек положил спящего Риса на диван (спать на холодном первом этаже было хреновым решением, ведущим к воспалению легких), но Рис проснулся и скатился на пол, прошептав легкое «хочу охладиться». Места на диване стало больше, и Джек прилег. Неудобно, но это лучше, чем лежать на холодном полу. И вдвойне шикарней, чем спать на улице. Короткое полотенце скрывало тело Риса, точнее, укрывало только гениталии вместе с бедрами. Истязания, произошедшие с ним неделю назад, представились Джеку во всей пугающей красоте, и соблазнительные мысли по поводу хастлера ушли, не успев взбудоражить разум. Черт, он и раньше видел, через что прошел Рис, когда Сэм устраивал показательную казнь в доме для пыток, но сейчас… Разной длины рубцы на худощавом теле со шрамом на левом боку, с желто-зеленоватым оттенком синяки возле выступающих ребер, то гребаное клеймо на шее и везде еле заметные следы от засосов. На первом этаже был приятный полумрак, но тусклый свет фонарного столба, просочившийся через створки окон второго этажа, показал всю жестокость гетто с хастлерами. Джек не хотел причинять Рису боль. — С какого хера мы перешли на твою исповедь, тыковка? Вопрос прозвучал слишком резко, но такими словами «я убил человека» просто так не разбрасывались. Нужно было встряхнуть Риса, иначе он мог уйти в себя и перестать отвечать на вопросы. Джек и раньше интересовался прошлым Риса, с того самого момента, как ему продезинфицировали раны виски, но он не думал, что этот день когда-нибудь наступит. Все-таки Рис собирался в Мексику через пару дней, и этот пьяный монолог был просто вишенкой на торте для Джека. «Убил человека»? Кого худосочный Рис мог убить? Джек помнил все несчастные случаи, повлекшие за собой летальный исход в «Гиперионе». Сто сорок девять дел из ста пятидесяти произошли десять лет назад из-за извержения вулкана на Гавайях, но одна смерть появилась спустя семь лет. Черт, ее по всем новостным каналам и интернету показывали, в то время акции «Гипериона» ушли вниз на пятьдесят пунктов, Тэсситер рвал и метал, как и сам Джек. Разозленный неприятными фактами, произошедшими в компании, Джек до самого утра читал полицейский и пожарный отчеты. В них писалось, что было несоблюдение техники пожарной безопасности, оборудование вышло из строя из-за сгоревшей проводки, отчего и возник пожар в одной экспериментальной лаборатории. В ней заживо сгорел начальник отдела разработок — Сол Хендерсон, которого Джек терпеть не мог: он был слишком напыщенный и постоянно смердел отвратным одеколоном. На камерах не было ничего, что указывало на убийство или поджог. Долбаный несчастный случай, который не получилось скрыть. Тогда репутация «Гипериона» основательно была подпорчена в желтых газетенках, логотип компании украшал первые полосы в течение нескольких месяцев. Восстановление доброго имени «Гипериона» заняло у Джека полтора года, когда компания открыла образовательный центр для детей-инвалидов в Атланте. Всего лишь перерезал ножницами красную ленточку, сфотографировался с детьми — и все, дело сделано. Бульварные газеты перестали обращать внимание на корпорацию, создававшую практически все: от оружия массового поражения до зубных щеток. Рис на вопрос Джека лишь грустно усмехнулся, в его голосе не было ни намека на бессвязную речь, когда он сказал: — Ты постоянно смотришь на протез, думаешь, я не замечу? Рис помахал Джеку бионической рукой, а затем сжал кулак. — Хочешь услышать историю, как я его получил, и что со мной случилось после? Неужели за то короткое время, что Рис спал на плече Джека и когда его несли на руках на второй этаж, алкоголь выветрился из его крови? Или он просто дошел до стадии, когда хотелось выговориться, и плевать ему было на последствия? Отрицать, что Джек не пялился на его бионическую руку не имело смысла. Плохо стертая желтая «H» красноречиво смотрелась на черном предплечье Риса, словно была еще одним клеймом на изможденном теле. Джек молча пожал плечами, согласившись с ним. Рис все это время смотрел на него, как будто ждал чего-то, но Джек молчал. Тишина продолжалась недолго. Быстрый вдох, тяжелый выдох — и Рис начал свою историю. — Три года назад я работал в отделе разработок «Гипериона», был адской смесью ученого с программистом. Трудился не покладая рук, но мне нравилось. Рис прикрыл глаза, на губах появилась грустная улыбка. — Я любил свою работу и мечтал занять должность начальника. В общем, был тем еще амбициозным идиотом, готовый идти по головам. Все-таки воспитание отца дало о себе знать. «У богатых есть все, что тебе нужно», — с усмешкой процитировал слова отца Рис. — Я даже согласился отсечь себе руку, чтобы поставить новую модель протеза. Сол обещал за это повышение, предложил стать его замом. Да, Рис рассказывал именно о том времени, когда произошел пожар. Неужели он был связан с делом Хендерсона? — Пройдя через дохера бумажек и боль, я стал инвалидом, но с новой бионической рукой от «Гипериона». — Рис разжал пальцы. — Чувства непривычные, точнее, болезненные; фантомные боли никуда не делись. Они преследуют меня до сих пор. Было сложно, но за пару месяцев я почти освоился с новой рукой. Даже смог снова играть на гитаре, правда, сейчас не так хорошо, хотя раньше мог заткнуть Бенсона*, и я не шучу. — Рис усмехнулся своим словам, кончик языка прошелся по верхней губе. — И когда прошли все испытания с моей новой рукой, Сол дал задний ход. Рис замолчал и быстро встал с пола. Одним движением снял с себя полотенце, подошел к дивану и начал одеваться. — Что было дальше? Теперь на Рисе была серая футболка и трусы в бело-синюю полоску. — Я был зол, — четко сказал он. — Устроил скандал в отделе, но потом успокоился и продолжил работать под началом Сола. Все равно этот говнюк метил в вице-президенты, и я решил, что мое время придет. Не скоро, конечно, но оно шло, так мне раньше казалось. А потом пошли дальнейшие исследования. — Рис остановился, между бровями появилась складка, словно он пытался вспомнить что-то еще, и, поморщившись, он продолжил: — На сей раз мы создавали глазной протез, позволяющий видеть. Не те обычные протезы, созданные для красоты и комфорта, другие. Моя разработка к слову, — на этих словах Рис усмехнулся. — Но этот патент был записан на Сола, а я числился соавтором мелким шрифтом. «Потому что ты никто, Рис, а я известный человек», — говорил мне мистер Хендерсон, и я подчинился. Но наши с ним исследования так и не дошли до реализации, даже до создания образца. Рис тяжело сел на край дивана, небрежно смахнул пот со лба. Он с нескрываемой скукой смотрел на алкоголь, стоящий на полу. Джек притащил скудный провиант сюда, вдруг наутро захочется опохмелиться. Все могло случиться. Особенно сейчас, когда Рис в прямом смысле слова раскрывал Джеку душу. — Сол требовал больше мощности для проекта и хотел представить образец на следующей неделе, но нихера не получилось, появлялись ошибки, и протез не функционировал. Разозленный этими фактами, он хотел сам довести все до ума. И я позволил ему сделать это. Драматическое молчание. Рис взял бутылку, сделал короткий глоток и поморщился. — На тот момент оборудование было перегружено, температура достигла критической точки. Об этом знали только я и Хендерсон. Коллеги не знали о таких рисках, но наверняка догадывались. Это была единственная лаборатория, у которой не имелось аварийного источника питания. Красавчик Джек не горел желанием вливать средства в здравоохранение, мы создавали великое из дерьма и палок, — последнее предложение Рис сказал с придыханием. На этих словах Джеку стало немножко стыдно, но не настолько, чтобы быть смущенным. Заказчики хотели именно убивать, а не созидать, нужно было удовлетворять запросам потребителей. И Джек давал им это. Вливал огромные средства в военное дело, больше половины активов компании, а четверть, может, и меньше, уходила на здравоохранение и остальные ответвления. — Сол тогда остался там, пытался закончить проект, а я пошел домой, не чувствуя за собой угрызения совести. На следующий день я узнал, что мой начальник сгорел заживо в лаборатории. — Рис немигающим взглядом посмотрел на Джека. — Я убил его, Джером. Я знал, что с такой мощностью и перегрузкой можно нарваться на неприятности, но не помешал ему. Его смерть была на моих руках. Рис придвинулся ближе к Джеку, карие глаза с вызовом смотрели на него, последние слова он чуть ли не прошипел: — Все еще считаешь меня хорошим мальчиком? «Все еще да», — хотел сказать Джек, но промолчал. Рис спас его, в какой-то степени оберегал, и, чего греха таить, он нравился Джеку. Но самое главное, Джек уважал его: надо было иметь стальные нервы с яйцами, чтобы признаться в этом, и у Риса они были. Этот парень мог все, если бы не этот случай. Значит, таким Рис был до увольнения и гетто. Зарвавшимся ублюдком, мечтавшим о власти и готовым идти по костям, как и сам Джек. Если бы они встретились раньше, когда Рис еще работал в «Гиперионе», то Джек пригласил бы его на чашечку кофе. А дальше все могло быть до зубовного скрежета банальным: постель, сто долларов на пол и приказ об увольнении под видом сокращения штата. Или нет? Джек нагло проигнорировал вопрос Риса и задал другой: — Так почему ты не стал начальником, если твой босс сдох? Джек помнил, что вместо Хендерсона поставили совершенно другого человека, и то спустя несколько месяцев, когда отдел разработок полностью оправился от пожара. Странно, неужели Васкес подсуетился и помешал повышению парня? — Появился один Мудаскес, — да, Джек оказался прав. — Он знал о том, что послужило причиной смерти Сола, и начал шантажировать меня. Хьюго хотел, чтобы я устроил его подружку в свой отдел. Рис отвернулся от Джека и теперь смотрел на протез, словно искал в нем очевидные изъяны. Он осторожно опустил бутылку на пол и нервно поглаживал тыльную сторону ладони. — У него не было улик, я не поддался ему и отказал. Тогда я не чувствовал вины за смерть Сола. Считал, что начальник сам нарвался и получил, чего хотел, но это не так. Следующие слова Рис говорил шепотом: — Я убил его своим безразличием, Джером. Не остановил его, как делают все хорошие люди. Я позволил ему умереть. Рис перевел дыхание и спокойно продолжил: — Потом Вон обнаружил огромную утечку денег и все пошло по наклонной. Рис огляделся по сторонам и, увидев что-то вдалеке, с явным облегчением сказал: «Нашел их» и небрежным шагом прошел в дальний угол комнаты, взял со стола что-то, отдаленно похожее на пачку сигарет и зажигалку. Щелчок, яркий огонек и медленное тление сигареты вместе с прогорклым дымом. — Васкес подставил нас, он каким-то образом сделал так, будто именно я распоряжался огромной суммой, и они уходили не на исследования, а на чей-то левый счет, и Вон мне в этом помогал. Типа мы сами на себя настучали. — Рис затянулся и выпустил клубок дыма. — Компания хотела довести дело до суда, но почему-то решили замять это недоразумение. С нами разобрались по-тихому, но в офисе нас уволили с позором. Та сумма быстро вернулась в «Гиперион», и я слышал, что Красавчик Джек не глядя подписал приказ о нашем увольнении. — На имени Джека Рис грустно улыбнулся. — Наша репутация с Воном была уничтожена в пух и прах. Нас никуда не брали, даже на вакансию уборщика отказывали. А дальше долги вместе с проживанием в гетто, и я здесь, продаю свое тело и готовлюсь к переезду в Мексику. Точно, хоббит говорил об этом. Говорил, что Васкес их подставил, из-за него они влачили жалкое существование в криминальном районе: Рис стал хастлером, а Вон работал на банду. Когда Джек выиграет пари, а это было вопросом времени, он разберется с Васкесом и остальными крысами в компании. Джек нутром чуял, что вся эта махинация, произошедшая с парнями, не была составлена одним человеком, хоть и глупо сделана. — Я медленно схожу с ума, и то, что ты сейчас видишь, — это больше не я. — Рис посмотрел на Джека. Красивое лицо исказилось от отчаяния и боли, последние слова он говорил чуть ли не шепотом, от которого шел неприятный холод. — Не тот Рис три года назад, а его жалкое подобие, от прежнего меня нет и следа. — Он снова отвернулся, смотрел отрешенным взглядом на сломанный телевизор, сигарета тускло тлела в руке. — Может, я до сих пор расплачиваюсь за то, что не отговорил начальника? И концом моих страданий будет смерть? Такая же, как у Сола, или хуже? Джек не думал, что Рис склонен верить в мистическую чушь типа кармы и судьбы. Но эти мысли на пьяную голову всерьез могли стать поводом для суицида. Гетто сломило Риса, и Джек не мог такого допустить. — Тыковка, — Джек сел на диван и грубо развернул Риса к себе. Нельзя было отрывать взгляд от этих печальных карих глаз, — в этом нет твоей вины, твой мудак-начальник знал, на что шел, и поплатился за это. Ты не виноват. Это было правдой. Полицейские и пожарные отчеты вместе с независимой экспертизой доказывали невиновность Риса, но Васкес решил психологически надавить на парня, чтобы получить желаемое. Но у него не получилось, и он решил прибегнуть к подлым методам. Неужели все ради подружки? Нет, было что-то еще, это касалось того левого счета, который хоббит заметил в отчетах. — Н-не оправдывай меня Джером. — Рис отрицательно покачал головой. — Это моя вина, и мне с ней жить до самой смерти. Он тихо добавил: — Веселая история, как я получил новую руку и оказался здесь, не так ли? Да уж. Зато у Джека появился компромат на Васкеса. Правда, все это походило не на компромат, а на исповедь одного бедного хастлера, которого обидел большой корпоративный мудак со связями. Как это можно было назвать иначе? Подозрениями? Уликами? Джек понятия не имел, но ясно было одно: у него появился веский повод прижать ублюдка Васкеса. Тимоти и Вильгельм выбьют дурь из этого придурка. — Не то слово, котенок. Теперь потуши сигарету, а то пожар устроишь. Раздался легкий смешок от Риса, атмосфера в комнате снизилась на несколько градусов, он успокоился и кивнул Джеку. Рис протезом сжал сигарету в труху, то, что осталось от нее, красиво полетело на пол, рассыпаясь на мелкие кусочки. — Я думал, что ты будешь осуждать меня. — Рис улыбнулся ему. — Вон не знает об этом, эту тайну знаешь только ты. Почему-то от его слов стало тепло на душе. Джеку доверили тайну, рассказали о неприятном прошлом. Рис доверился тому, кого знал от силы пару недель. Это льстило. — Детка, я вещи и похуже делал, — пожал плечами Джек. Он откинул голову на изголовье дивана, — так что для меня ты все еще святой. — И ухмыльнувшись, добавил: — Правда, с придурью, но у каждого есть недостатки. Рис молча смотрел на него где-то с секунду, не выражая никаких эмоций, но потом на губах появилась слабая улыбка. — Все с тобой ясно. — Он поцеловал Джека в щеку, а затем встал с дивана. — Мне нужно отлить, я скоро приду. — Окей, пирожочек, а я тут посплю, — кивнул ему Джек. Рис босиком дошел до входной двери и остановился. Бионические пальцы крепко сжимали дверной косяк. — Ты бы оделся, Джером. Здесь холодает. — А что? — Джек повернулся к нему. — Я тебя смущаю? — Нет, — засмеялся Рис. — Просто ты можешь заболеть. И он ушел. Только и были слышны звуки удаляющихся шагов. Опять эта чертова забота, не берущая ничего взамен. Снова хорошее отношение, от которого было больно в груди. Рис действительно был святым, хотя таковым себя не считал. Радовало одно: Джек почти высох, только волосы оставались влажными, и он принялся одеваться.

***

Ночь прошла относительно нормально, если не считать того, что Рис обнимал Джека, обвив того ногами. А диван, между прочим, был среднего размера, и двое взрослых мужчин с трудом поместились на нем. Утро слепило ярким светом из плохо заколоченных окон, и Джек, скривившись, повернулся к стенке дивана досыпать остатки сна, но не получалось. Диван ощущался свободным, словно чего-то не хватало. Или, правильней, кого-то. Джек открыл глаза и посмотрел по сторонам. Риса не было с ним, в комнате Джек был один. Сон как рукой сняло, и он быстро встал с дивана. Черт, неужели Джек так долго спал, что Рис ушел? Даже не разбудил его, святоша херов. И алкоголь с остальной едой остался. Зато на столе была записка, написанная аккуратным почерком. Джек взял ее и прочитал: «Я пошел к Вону. Выходи так же, как мы сюда заходили. Ищи меня там. Твой святой Рис», — и смайлик в конце. Джек невольно улыбнулся последним словам и сжал в руках клочок бумаги. Нужно было немного подкрепиться, прежде чем идти к хоббиту и Рису. Он открыл пакет с едой: пачка печенья, крекеры и, боже, бургер и не откупоренная бутылка воды. Желудок отозвался на еду громким звуком. Усмирив свой голод и жажду, Джек решил, что нужно выбираться из «Душевых». Пришлось попотеть, но Джек смог выйти, правда, замарал свой свитер в пыли и песке, но это ничего, еще терпимо. Те помои, свалившиеся на него почти две недели назад, были в сто раз хуже. Атмосфера на улице была странной. В районе ощущалась неестественная тишина, не было криков и чьих-то завываний, только звук машин и горячего ветра. В нос ударил неприятных запах жженных покрышек. Списав все это на раннее утро, Джек ушел на довольно приличное расстояние от тех «Душевых». Ему оставалось дойти пару кварталов до дома Вона, но он услышал голос, раздавшийся сзади, полный нетерпения и предвкушения. — Джером! Не ожидал увидеть тебя здесь! Джек повернулся к его обладателю и ровным тоном сказал: — Привет, Сэм. Сэм стоял в трех метрах от него, в руках он держал ту самую биту Пенни, и до самой рукояти она была измазана кровью. Джек невольно подобрался. — Разговор есть, Джером. Может, пойдешь со мной? — Сэм медленно сокращал расстояние между ними, кровь с Пенни неприятно капала на асфальт. — В бар «Огни», тут недалеко. Промочишь горло, а то бездомным, — он с пренебрежением посмотрел на него, — здесь нелегко. Я угощаю. — Почему бы и нет, — пожал плечами Джек. Не было смысла строить из себя героя, когда у одного имелась обвитая колючей проволокой бита, да еще и окровавленная. — Веди. Сэм кивнул ему и пошел в ту сторону, где были «Душевые», насвистывая одну знакомую мелодию. Джеку этот свист не нравился, но хорошо, что он продолжался недолго. Они дошли до «Огней». Это было одноэтажное здание из бруса с украшавшей его темной вывеской, краска на которой облупилась. Ничего особенного для бара, который располагался в криминальном районе. — Заходи, Джером. — Сэм даже открыл дверь для Джека, приглашая его. Необоснованная вежливость здорово обескуражила Джека, и он молча зашел в бар, с недоверием посматривая на Сэма. Пройдя чуть дальше, Джек поразился тому, как много людей здесь находилось. И ни одного белого. Неприятный холодок прошелся по спине и остался тугим узлом где-то в районе горла. — Проходи дальше, Джером, — положил руку на плечо Джека Сэм. — Во-о-он к тому столику. Он указал на тот, который располагался в самом центре бара. Что-то здесь было не так. Пока Джек шел к нему, в баре воцарилась гнетущая тишина. Посетители с интересом смотрели на него и продолжали глазеть, даже когда Джек сел за столик. Становилось не по себе. — Я думал, что ты откажешься. Сбежишь или типа того. Я слышал, что ты хорошо бегаешь. — Сэм поставил биту на пол и громко сказал: — Елена, две текилы и быстро! Сухонькая старушка быстро принесла две бутылки алкоголя вместе с рюмками и так же молниеносно ушла. — Так это он? — подал голос крупный темнокожий, сидевший за другим столиком, справа от них. Выглядел он грозно, черная майка на его теле легко могла с хрустом порваться, если бы он напряг мускулы. — Да, Винсент, — кивнул Сэм, оскалившись. Джек слышал это имя, но никак не мог вспомнить при каких обстоятельствах оно звучало. — Это он. Как тебя стоит называть? Сэм вытащил из-за спины пистолет и наставил его на Джека. Прямо в лоб. — Джером или, — Сэм наклонил голову, в темных глазах отражалось безумие и веселье, — Красавчик Джек? Что? Джек хотел встать из-за стола, но другие посетители насильно усадили его обратно. Не было путей отступления, он был окружен. Как Сэм узнал? — Тихо, тихо, не паникуй раньше времени, — успокаивал Сэм, но пистолет не убрал. — Мне нужно знать правду и только ее. Он замолчал на несколько секунд и продолжил: — Так как тебя звать? Джером или Красавчик Джек? Или можно просто Джек, я чего-то не догоняю, ты ведь страшный, как атомная война. А красавчиков в своей жизни я многих повидал, на них ты не тянешь. Глумился, ублюдок. — Можешь звать меня Джеком, — выплюнул Джек. — Чего ты хочешь? Видимо, добраться до Вона с Рисом ему явно не светило, как и выбраться отсюда живым. — Правду и только правду, — поцокал языком Сэм. Он убрал пистолет, и дышать стало намного легче. — Наверное, у тебя есть вопросы, так что с радостью отвечу на них. Люблю отвечать на них, — улыбнулся он. — Моя правда может чуточку подождать. — Как ты узнал? — Джек, выпей текилы. Зря, что ли, принесли? — Сэм налил в рюмку алкоголь и отдал Джеку. — Как я узнал? Ты не поверишь, но со мной связался «Гиперион». У Джека чуть челюсть на пол не упала. Чтобы компания, которая никому не пресмыкалась, связывалась с предводителем банды? Попахивало бредом. — А почему ты еще живой больше двух недель? — усмехнулся Сэм. — Сколько тебе там осталось до окончания пари? Дней шестнадцать, пятнадцать? А, хуй с ними. — Сэм махнул рукой, словно эти дни ничего не стоили. — Они связались со мной на следующий день, когда я отобрал у тебя пиджак и кроссовки. За десять штук их сбыл, в общем, неплохие шмотки ты носишь, одобряю. Но, кажется, мы отошли от темы, да? Джек кивнул. — Ладно. Связались они со мной на тему того, чтобы я не покалечил и уж тем более не убил их дорогого гендира. И чтоб других предупредил насчет тебя, — эта ситуация крайне забавляла Сэма. — Понимаешь, просто так я не готов защищать богатого старпера, и в «Гиперионе» поняли мой тонкий намек. Моей банде и остальным группировкам дали нехилые деньги. Сколько нам дали? Роб? — спросил Сэм. Низенький латинос подошел к ним за столик и четко сказал: — Двадцать миллионов долларов. — Точно, — согласился Сэм. — Такую сумму дали еще и девяти другим бандам. И получается, что-о-о, — он мерзко растягивал слова. — двести миллионов долларов. Вот столько стоит твоя жизнь, Джек. Злость кипела внутри, она хотела вырваться наружу, Джек хотел избить уебка Сэма и остальных, но он сделал глубокий вдох и выдох, а затем одним глотком осушил рюмку с текилой. Получалось, что все было спланировано, и Джек мог не волноваться о своей жизни? Все выглядело как хорошо спланированный розыгрыш. Это пари было сплошным цирком, а Джек в нем главным клоуном. — Нет, ты не думай, что наша защита распространится до конца твоего пари, не обольщайся, Джек, — скрестил руки на груди Сэм и твердо сказал: — Она закончится сегодня. Эти деньги еще были и взяткой, чтобы мы убрались из района. Я слышал, что ты планируешь построить здесь завод? Джек кивнул. — Да, нам так и сказали, — согласился Сэм. — Мы наслышаны о твоей «маленькой» армии, — на слове «маленькой» Сэм показал пальцами кавычки. — И нам не хочется терять жизни братьев и сестер за этот район. Тем более меня повысили в мафии, нужно возглавить одну ячейку в Мексике. Твои деньги для моей банды станут хорошим подспорьем. — Почему защита закончится именно сегодня? — Ну-у-у, — Сэм наклонил голову, — потому что завтра я уезжаю в Мексику, остальные банды тоже куда-то сваливают, и начнется зачистка района твоими бравыми гиперионскими солдатами. Наверное, из-за этого, да? — он звонко рассмеялся. Тишина в баре от его смеха стала еще отчетливей. — Нам дали деньги только на этот срок и все. Еще есть вопросы? — Почему только на этот срок? Пари длится месяц. И зачистка района? Не слишком ли рано? Джек не мог в это поверить. Он подписывал договор о пари на целый месяц, а «Гиперион» нарушил его, начав строительство завода спустя две недели. Невозможно. — Без понятия, Джек, — пожал плечами Сэм. — Ты у своих там спроси, нам дали деньги только на этот срок. Возможно, — он облизал губы. — Они хотят перейти к другой части. Завтра же здесь начнется настоящий ад, как в еврейском гетто при Гитлере. Может, они мечтают увидеть, как ты скрываешься за обломками домов, это один из вариантов. — А мирное население? Неужели «Гиперион» не поскупился на смерть обычных людей? Тэсситер, чертов ублюдок! — Их эвакуировали, — хмыкнул Сэм. — Разве ты не заметил, как сегодня было тихо на районе? Остались только бездомные и банды, но и мы скоро свалим. — Это осветят во всех СМИ! — Меня это уже не касается, Джек, — отмахнулся Сэм. — Это твои проблемы. Те, кто не входят в мою банду, — он обратился ко всем в баре. — можете идти. Я показал вам Красавчика Джека, остальные деньги «Гиперион» привезет через час, они мне звонили. На той же точке, что и раньше. — Если ты нас обманешь, Сэм… — пробасил Винсент, вставая из-за стола. — Я тебе когда-нибудь врал, Винс? — с укором сказал Сэм и затем посмотрел на Джека. От его взгляда веяло презрением и жгучей ненавистью. — Деньги будут, ведь здесь сидит их главное сокровище. Через несколько минут в баре стало очень тихо. Сэм выпил рюмку текилы и налил себе еще. — Итак, время вопросов закончилось, — обрадовался он. — Теперь настала моя очередь. Роб! Роб подошел сзади к Джеку и приставил к горлу нож. Холодное лезвие создавало жуткий контраст с горячей кожей. Джек почувствовал ноющую боль у горла, кровь тонкой струйкой стекала с шеи. — Ты трахал Риса? — прямо спросил Сэм. В его глазах теперь было не веселье, а чистое безумие и злость. — За это время вы стали слишком близки. Чуть ли не за ручки держались. — Нет, — честно ответил Джек. — У меня с ним ничего не было, кроме дрочки. Это было правдой, причем довольно неудобной. Видимо, Сэма устроил его ответ, и он кивнул, хищно улыбаясь. Роб отпустил Джека, убрав нож с горла. Джек сразу закашлялся и схватился за горло. На руке осталась кровь. — Ты думаешь, что я какой-то ревнивый мудак, и это действительно так. Я ревнивый мудак. И я не люблю, когда моей собственностью кто-то пользуется. Ты видел сам, как я разбирался со своими друзьями, — на этих словах Сэм издал короткий смешок. — Рису я сказал другое, чтобы он не думал ничего такого. Его мозги не должны быть забиты этой чушью. Надо же, какая забота с его стороны. Рис и правда вляпался в настоящее дерьмо, встретив Сэма. — Знаешь, Рис напоминает мне моего друга детства, такой же красивый и славный, полный энтузиазма. Его звали Риком, почти совпадение, не правда ли? — засмеялся Сэм, но в голосе чувствовалась нечто отдаленное, похожее на горечь. — Рика убили десять лет назад. Убил «Гиперион», — тон голоса стал угрожающим. — Твоя армия была в моем родном Хуаресе, провела зачистку наркокартелей по просьбе мэра, а взамен ты получил землю в Мексике на сто лет. Я читал в интернете об этой сделке. Но парадокс вот в чем. Сэм выдержал долгую паузу, продолжая сверлить взглядом Джека, а затем с плохо скрываемой яростью сказал. — Рик не состоял ни в каком картеле. Он был тем самым мирным жителем, которому подарили пулю в затылок! Твоя армия должна была защищать мирное население, как ты вещал по всем телеканалам, но ты их убивал! Джек не собирался говорить «мне жаль, Сэм», то дело было давно в прошлом. Он отдал приказ, и солдаты «Гипериона» с блеском его исполнили. Теперь стало ясно, почему Сэм так ненавидел Красавчика Джека. Все обрело некий смысл. — Перебравшись в Лос-Анджелес, я встретил Риса. И не представляешь в каком виде. — Сэм грустно улыбнулся, злость в голосе ушла. — В переулке, где мое влияние пока не дошло, около ночлежки, славившейся изнасилованиями. Он лежал избитый, из его задницы вытекала кровь, а на боку была длинная рана. Я собирал его по кусочкам. А когда Рис оправился, то заметил поразительное сходство с Риком, — последнее предложение Сэм сказал с заметной лаской. — Только у Рика глаза были серого цвета. — Тогда какой смысл делать из него хастлера? Если у Сэма были чувства к нему, то какого хрена он позволил ему продавать тело? — Рис так хотел, говорил, что в долгу передо мной. Деньги есть деньги, Джек, это бизнес. Ты должен это понимать. Да и секс за деньги — это бесчувственное дерьмо, в нем нет никакой искры, только разрядка и все, — размышлял Сэм. — Проституция на этом и строится. Да и мы не трахались в то время, все-таки я был тогда порядочным семьянином, — он выпил рюмку и громко поставил ее на стол. Разговор шел не в то русло, и Джек не понимал, зачем Сэм рассказывал свое прошлое. Если только… — Так, что-то я разошелся. — Сэм нервно засмеялся, но потом в голосе прослеживались стальные ноты. — То, что между вами происходило за последние две недели, мне не понравилось. Прям, знаешь, ревность берет. Ты сказал ему, кто ты? — Нет. — Прекрасно, — улыбнулся Сэм. — Я сохраню твой секрет, Джек. Сэм встал из-за стола и с ненавистью посмотрел на Джека. Он ровным шагом дошел до входной двери бара и остановился. — Нет, я просто не могу это так оставить, — Сэм снова вернулся за столик и теперь он с явным интересом разглядывал лицо Джека. — Это твой грим, да? Джек медленно кивнул. Ему не нравилось, что разговор шел о его лице. — Хорошо сделан, я бы не узнал тебя, — восхитился Сэм. — Роб, дай нож. Роб выполнил его просьбу и теперь Сэм держал в руках здоровый охотничий нож, который раньше был приставлен к горлу Джека. Таким можно было спокойно крупных животных резать. Джек нервно сглотнул. — А теперь держи его, — прорычал Сэм. Он встал из-за стола, а в руке крутил нож. Черт, Роб держал его крепко, другие из банды Сэма тоже подключились и теперь стояли слишком близко к ним. — Я тебя ненавижу, Джек. Ты это прекрасно знаешь, нет, даже чувствуешь это. И слышать, знать, что ты входишь в доверие к Рису для меня как ножом по сердцу. Я знаю о его помешательстве на тебе, и меня это не устраивает, точнее, приводит в бешенство. Он мой, Джек. Ты понимаешь это? Сэм сделал шаг, и теперь нож был в опасной близости к Джеку. Кончиком ножа он провел по лбу, скуле, щекам и остановил его там, откуда начинался шрам. — После пари твой грим уберут, и ты снова станешь Красавчиком Джеком, да? Но мне твое лицо и так нравится, показывает твою уродливую сущность, — процедил Сэм. — Я сделаю твой шрам реальным. Дальше была невыносимая боль, как будто все нервные окончания собрались именно там, куда проводил Сэм ножом и горели ярким огнем, а кровь медленно текла, обжигая лицо. Джек не помнил сколько времени продолжалась эта пытка, последнее, что он слышал, — это звонкий голос Риса: тот кричал: «Остановись». Как Рис мог быть здесь? Почему он пришел? Он говорил, что будет у Вона. Неужели его кто-то привел, или Рис пошел искать Джека и наслышался чьих-то криков? Все вопросы разом ушли, окутав разум темной пеленой. Джек потерял сознание, но перед этим он услышал от Сэма: — Анхель, выруби Риса, мы уезжаем в Мексику сегодня. И готовь бензин, надо сжечь здание дотла.