Джером

Боль огромной волной накатывала по всему телу, выжигая нервы, оставляя только пустоту и гнев. Невозможно было пошевелить пальцами, чего уж говорить о том, что сделать вдох являлось непомерно сложным для Джека? — Проснись! — говорили над ухом. Нет, не говорили, а кричали. Чужой голос Джек не смог узнать: все звуки собрались в одну какофонию и выдавали сплошной шум. Он учуял запах горелой плоти, как будто кто-то решил сделать гриль на открытом воздухе, был слышен треск огня. В глазах щипало от грязи и копоти, сквозь закрытые веки он видел красноту. — Давай вставай! — теперь Джек понял, кто орал над ухом. Вон. Чертов хоббит. Джек бы улыбнулся такому повороту событий, но даже сказать что-либо было затруднительно. Во рту накопилась кровь. Он попробовал ее выплюнуть, но не получилось. Пришлось сглатывать. Джек попытался открыть глаза, но не получилось. Он закричал от нахлынувшей боли и потерял сознание.

***

— Как думаешь, он проснется? — Не знаю, — неуверенным тоном сказал один. — Пульс есть, но слабый. Я хочу продезинфицировать рану на лице, но при его состоянии я не знаю, стоит ли это делать. Голоса слышались отдаленно, словно они были на другом конце комнаты. Сложно было разобрать, кому они принадлежали. Уже не пахло гарью, теперь там, где находился Джек, ощущалась сырость и другие отвратительные запахи, присущие затхлому помещению. Хотелось сказать голосам, что он все еще живой, а не какой-то лежащий коматозник при смерти, но все, на что Джек был способен, — это покашлять, распространив тем самым нестерпимую боль по всему телу. Блять, ему всего лишь лицо порезали, но почему же было так больно? Как будто Сэм и тело в покое не оставил. — Черт, он проснулся, — голос того, кто хотел продезинфицировать рану, стал ближе. — Эй, ты меня слышишь? Это был Вон. — Д-да, — каждое слово произносилось с огромным трудом. — Г-где я? — Ты в подвале нашего дома. Здесь ад, по всему району снуют солдаты «Гипериона», расстреливают бездомных. Начались пожары, но до нас еще они не добрались. — Пока не добрались, — уточнил усталый голос, по-видимому, принадлежавший Феликсу. — Папа, с ним все будет хорошо? — тихо спросил тоненький голосок, который можно было распознать как голос Фионы. — Я не знаю, — устало ответил Феликс. Джек хотел открыть глаза, и у него это получилось, правда, пришлось стерпеть жуткую боль. В помещении было темно: свет здесь, как таковой, отсутствовал; в полумраке были видны только грязные лица Вона и Феликса с девочками, склонившиеся над ним. Джек лежал на чем-то мягком, судя по всему, на матрасе, пружины грубо впивались в тело, даруя неприятные спазмы в районе позвоночника. — Г-где Рис? — во рту снова скопилась кровь, и Джек начал кашлять. Вон аккуратно приподнял голову Джерома и сказал: — Сперва выплюнь. Джек послушался совету. Выплевывать кровь было тяжело, но он справился с задачей. — Т-так где он? Последнее, что слышал Джек, — это то, что Риса хотели оглушить и забрать в Мексику. Может, он выбрался из этого дерьма и сбежал? После его вопроса наступило неприятное молчание. Через несколько секунд девочки начали плакать, и Феликс увел их в дальний угол, чтобы успокоить. — Ты не знаешь? — спросил Вон. — Ты ведь был в баре! Он выдержал короткую паузу и начал рассказывать. В голосе прослеживалась безысходность с неотвратимостью происходящего. — Мы пошли искать тебя. Рис начал беспокоиться, что нашего старпера долго нет. Когда дошли до «Огней», мы услышали крики. Твои крики. — Вон посмотрел на Джека, и в его глазах не было ничего, кроме бессилия. — Рис первым побежал туда, я за ним. Когда добежал до бара, то увидел, как Риса уже несли на руках к машине. Без сознания. Вон сделал быстрый вдох и выдох и продолжил: — Я начал возникать и требовать, чтобы его отпустили, но, знаешь, — он невесело засмеялся, — под дулом пистолета пришлось заткнуться. Я смотрел, как Роб с Анхелем поливали бар бензином и как ты лежал на полу, а Сэм стоял над тобой. В руках он держал нож. Странно, что Сэм не пустил пулю в лоб, а только порезал лицо ножом. Наверное, он еще и избил Джека. Потому что болело не только лицо, а еще и тело. Черт. Лицо — это вообще отдельная песня. Средоточие чистой, концентрированной, безжалостной боли, от которой хотелось громко кричать, проклинать всех и вся и желать им мучительной смерти. За время пребывания в этом подвале Джек обрел ясную цель: он убьет Сэма, потратит все ресурсы и активы, но найдет этого ублюдка и заставит поплатиться за все, что тот с ним сделал. Этот шрам стал для Джека напоминанием, что таких тварей надо было истреблять подчистую. Зря он тогда послушался мэра и остановил операцию в Хуаресе десять лет назад, нужно было продолжать давить таких мразей до конца, расстреливать, вешать, разрывать на кусочки осколочными гранатами. И вот сейчас Джек пожинал плоды своей нерешительности. Вон перевел дыхание и снял очки. — Кто-то кинул открытую зажигалку в бар, я не знаю, кто это сделал, но здание сразу же вспыхнуло. Когда Сэм вышел из горящего здания, он сказал мне, чтобы я пошел спасать тебя. — Вон невесело улыбнулся и добавил: — Если успею. Риса положили в машину, и, когда Сэм сел туда, она уехала в неизвестном направлении. На этих словах Вон закончил свой короткий рассказ. — Как видишь, я спас тебя, ублюдок, — негодовал Вон. — Надышался угарным газом и спину потянул. Я тащил тебя несколько кварталов, и огромное спасибо Феликсу, что он был неподалеку и мы вместе донесли твою тушу до дома! Все ради тебя, старпер сраный! От его слов Джеку хотелось смеяться, но не получалось: его лицо было словно оголенный провод: коснешься или сделаешь малейшее движение — и тебе пиздец. — Спасибо, — прошептал Джек. — С меня пиво. Вон на его благодарность лишь угрюмо фыркнул и начал копаться в чем-то, Джек даже увидеть не мог. — Я должен продезинфицировать рану. — Вон вытащил из сумки несколько пластмассовых бутылок и вату с бинтами. — Будет больно. Нет, — он покачал головой, — будет ужасно больно. Ты можешь получить болевой шок. Джек понимал, о чем говорил хоббит, но он не был готов к такому. — Н-нет! — У тебя рана загноится, ты получишь сепсис и умрешь здесь! — вскинулся Вон. — Я буду быстрым и осторожным. Тебе остается только терпеть. Затем Вон обратился к Феликсу: — Феликс, дай, пожалуйста, свой ремень. Нет, только не это. Джек надеялся, что эта хрень не предназначалась ему, но ошибался. В углу послышался шорох, и под неровный шепот девочек Феликс отдал Вону кожаный ремень. Добротный, толстый ремень с железной пряжкой. — Теперь открой рот, — приказал Вон, держа в руках ремень, и, не увидев на лице Джека готовность к боли, возмутился: — Иначе ты язык себе прокусишь, кричать на всю округу станешь. Девочек испугаешь! И в конце концов нас убьют! Аргументы Вона были неоспоримы. Джек послушался его, и теперь в зубах сжимал кусок ремня. Все это выглядело отвратительно. — Молодец, — кивнул Вон. — Я постараюсь как можно быстрее закончить с этим. Сперва мне нужно промыть рану водой. Вон откупорил одну бутылку и промочил ею ватный диск. — Будет щипать, готовься. Джек на его слова коротко кивнул. А что он мог сделать? Если начнется заражение, то он не выйдет отсюда живым. Возникла мысль связаться с солдатами «Гипериона», но она сразу исчезла. Джек был уверен, что если сюда ворвутся солдаты, то они просто убьют всех и вряд ли узнают своего гендира. Тем более, сейчас они проводили зачистку района. Расстреливали бездомных и учиняли пожары. Несмотря на то, что Вон говорил, что «будет осторожным» с Джеком, он солгал: Джек мычал от боли, и, если бы не кожаный ремень в зубах, то его крик услышал бы весь район. На глазах появились непрошеные слезы. Закончив с промывкой раны, Вон вытащил другую бутылку, маленькую, и Джек невольно подобрался. На этикетке было написано «перекись водорода». — Постарайся не умереть, — сказал Вон и поднес к лицу Джека настоящую пытку в виде смоченной салфеткой перекисью. — Хорошо, что Сэм твой глаз не тронул. Капля перекиси упала на открытый участок лица, и Джека затрясло. Эта боль не поддавалась описанию, Джек с силой сжал в зубах ремень, пытаясь полностью прокусить его. Руки сжались в кулак, Джеку хотелось ударить Вона, и, когда тот начал проводить салфеткой по лицу, он взвыл. В голове образовалась полная пустота, только боль била набатом. Джек чувствовал, как ко рту и к носу подступала белая пена. Вон начинал с левой щеки, и, когда начал проходить выше, Джек больше не мог вынести эти мучения. Он отключился, потеряв сознание.

***

Открыть глаза не представлялось возможным. Сплошная тьма, приятная и сырая. Где-то на периферии Джек слышал перешептывания Вона и Феликса. Боль никуда не ушла, но стало чуть легче. По крайней мере, можно было вдохнуть полной грудью, что Джек и сделал. — Он очнулся, — прошептал Феликс Вону. — Спроси у него. Сейчас самое время! — Ладно, — ворчал хоббит. — Если это действительно правда, то… — Что? — прошелестел Джек. Вон долго молчал, прежде чем сказать: — Что ты Красавчик Джек. Это застало Джека врасплох. Теперь получалось, что все в районе знали, кто он? — Ведь это неправда, да? — сомневался Вон. — Ты не можешь быть им. Джек не видел его лица, но он был почти уверен в том, что хоббит закрыл рот рукой, чтобы не засмеяться. Это было правдой. Со стороны Вона послышался глухой смех. Джек устал, и боль никуда не делась. В данный момент ему не хотелось тратить энергию на глупые разговоры и признания. Молчание было его ответом, и порой оно говорило красноречивей пустых слов. — Почему ты молчишь? — спросил Вон, обращаясь к Джеку. — Ну же, ответь мне! — Вон, будь тише, — сделал замечание Феликс. — Мы в подвале два дня, и ситуация в районе накаляется. — Два дня? — спросил Джек. — Да, с того момента, как мы с Феликсом притащили тебя сюда, прошло два дня, — подытожил Вон и не преминул спросить: — И все-таки, это правда? Скрывать, что Джек — не бездомный по имени Джером, не было смысла. Тем более сейчас, когда весь район превратился в настоящий ад. — Откуда узнали? — Джек по такому случаю даже открыл глаза. Опять приятный полумрак, но можно было разглядеть лица остальных. Вон на его вопрос выглядел удивленным, можно было сказать, что ошеломленным. — Вэллори разболтала, когда в спешке уходила с сыном из дома. Сказала, что в нашем гетто тусуется большая шишка из «Гипериона» и скоро район превратится в руины. Я сперва не придал этому значения, — пожал плечами Вон. Он присел возле Джека, вглядываясь в его изуродованное лицо. — Но когда увидел тебя в баре, то вспомнил ее слова. Ты ведь похож на Красавчика Джека, а оказывается, ты им и был все это время. Вон замолчал на несколько секунд, пытаясь справиться с волнением. — Черт. До сих пор не могу принять этот факт, — он снял очки и протер грязной тряпкой. Но его удивление длилось недолго, спустя мгновение хоббит начал негодовать по этому поводу: — Так какого хрена по району ходят солдаты и расстреливают людей? Почему ты здесь? За что нам все это? Вопросы посыпались на Джека рекой, и он не хотел на них отвечать. Не было никакого желания объяснять ему что-либо, но совесть давила на Джека. «Вон спас тебя, вытащил из горящего дома, а ты не хочешь рассказывать правду», — занудствовала она. — Это пари. «Гипериону» нужен новый завод, — поморщившись от боли, сказал Джек. — Ну прекрасно, блять, — с сарказмом сказал Вон. — Столько людей остались без дома или оказались убиты ради твоего завода. Ты как спишь по ночам, Джек? Кошмары не снятся? — Я нормально сплю. И это был не мой приказ прогнать людей из гетто. За меня все сделал Совет директоров, а я должен был провести здесь целый месяц. Вопросы кончились? — непривычно было говорить столько слов, последнее предложение Джек прохрипел. — Не совсем, — покачал головой Вон, но затем его тон стал чуть спокойнее. — Хоть ты меня бесишь, но я не могу все так бросить. Я должен обработать твою рану, остальные сто вопросов подождут. Кстати, это что? — он обвел пальцем места, где был нанесен грим. — Я помню те времена, когда у Красавчика Джека не было шрама и прыщей на лбу. — Это грим. — О, — удивился Вон. — Ясно. Скажу одно: твой грим слегка смягчил порезы от ножа. По крайней мере он не доходит до костей черепа, но достаточно глубокий. Этот шрам останется с тобой навсегда, как ни крути. — Ублюдок Сэм, — прошипел Джек. — Что с ним будешь делать? — Вон снова был наготове с бутылками воды и перекиси. Вопрос показался Джеку невероятно глупым, но он с легкостью на него ответил. Джек не мог спустить это с рук гребаного боевика. Он его из-под земли достанет и совершит свое правосудие: извращенное и ужасное. — Убью. — Ты погоди с убийством, Джек, — намочил тряпку водой Вон. — Мы должны выбраться из этого дерьма, для нас сейчас это главная задача. Джек не стал с ним спорить и приготовился к худшему. Боль прошлась по телу, как только Вон коснулся тряпкой изуродованного лица.

***

Было сложно, но спустя несколько дней шрам отзывался лишь ноющей болью, от которой хотелось скрипеть зубами. Не как раньше, ведь тогда можно было получить болевой шок. Джек опасался, что у него слишком низкий болевой порог. Шрам не может так долго болеть, верно? Риса шрамировали, насиловали и в конце вообще поставили клеймо на шее, а ему было все равно. Рис… Он в Мексике или еще в Америке и жив ли он еще? Джек смутно знал о процедуре прохождения границы из Америки в Мексику. Тем более у Риса не было документов, если Сэм не сделал ему поддельные. Размышления о Рисе грубо прервал хоббит. — Нужно выбираться из подвала, — сказал Вон. Он поднялся с пола и начал собираться. — Солдаты близко. Это было правдой. Припасы, которые успели собрать Вон с Феликсом были на исходе. Пришло время уходить. За последние дни Джек с ними не общался на тему «Гипериона» и пари, только возникал насчет перевязки раны. Остальные не задавали вопросов, Вон начал совершать вылазки, и чудо, что он еще был живой, Феликс с девочками сидели на другом конце подвала и не тревожили Джека. Только жуткий кашель Саши и шмыганье Фионы разбавляли неловкую тишину в подвале. — Ты встать сможешь? — спросил Вон. Сидеть Джек мог, но боль в ребрах давала о себе знать. — Хоббит, я не инвалид, — прошипел Джек, с трудом встав с матраса. Он услышал, как что-то хрустнуло внутри. И боль от хруста была яркой. — Джек, ты настоящий старпер, — хмыкнул Вон и подал ему руку. — Песок так и сыпется с тебя. — Когда закончится пари, ты поплатишься за эти слова, — пригрозил ему Джек, но от помощи не отказался. — Сколько тебе осталось до окончания пари, Джек? Десять дней, больше? — Вон отпустил Джека. — Без понятия. — Шикарно, — заключил Вон. — А если ты проиграешь его, то что будет? На этот вопрос Джек не хотел отвечать. Он не знал на него ответа. То, что спустя две недели после начала пари «Гиперион» начал платить бандам за защиту Джека и затем ввел солдат в район, здорово сбивало с толку. Что будет, если Джек наткнется на одного из солдат? Узнают ли его или убьют? И, если они его встретят, будет ли это означать, что пари аннулируется и Джек проиграл? — Я не знаю. — Блеск. — Парни, надо уходить, — сказал Феликс, держа на руках плачущую Сашу, а Фиона теребила его грязный свитер. — Вы куда пойдете? — спросил Джек. — Наша цель уйти из района. Надеюсь, что на границах не поставили заборы под напряжением, — пробормотал Вон. Джек молча согласился с ним и хотел сказать, что он проводит их до границы, но наверху послышались звуки. С каждой секундой они приближались, а затем послышались голоса о том, что нужно проверить помещения на наличие людей. Солдаты. Теперь было слишком поздно уходить. Паника подкралась под кожу, неприятный холод прошел по всему помещению. — Прячьтесь! — прошипел Джек. — Ты, блять, издеваешься? Здесь негде прятаться! — начал возникать Вон. — Поздно ты героя включил! На его слова девочки начали всхлипывать. — Тише, милые, — успокаивал дочерей Феликс. Дверь, ведущая наверх, с грохотом открылась, и фонари ослепили Джека. За несколько секунд подвал заполонили солдаты в форме «Гипериона». Они наставили оружие на Вона и Феликса с девочками. — Мы нашли его, — сказал один из солдат. — Отлично, — раздался самодовольный тон из рации. Этот голос Джек сразу же узнал. Тэсситер. — Приведите его ко мне. — Что делать с остальными? — снова спросил солдат, оглядывая людей в подвале. — Здесь дети. Девочки на его вопрос испуганно смотрели на них. — Не убивайте их. Я приказываю, — прорычал Джек. Тяжелое дыхание Феликса, тихие рыдания девочек и пронизывающий взгляд Вона только усугубляли ситуацию в подвале. Наступило долгое молчание, а затем: — Слышали, что сказал ваш генеральный директор, лейтенант? — раздался из рации голос Тэсситера. — Отпустите их. — Принято, — кивнул он и опустил автомат. — Красавчик Джек, пройдемте. — Они идут со мной, — сказал Джек. — Им нужна госпитализация, они обезвожены, девочкам нужна помощь медиков. Лейтенант на его слова коротко кивнул и освободил проход к выходу. Только сейчас Джек понял, что почти не дышал. И что, он снова генеральный директор? Пари же еще не прошло.

***

В наскоро сделанном лагере «Гипериона» пахло лекарствами и, что странно, ощущался запах пороха. Яркий контраст, от которого зудело все тело. Сейчас Джек лежал на больничной койке, ему вкололи обезболивающее и теперь убирали с лица оставшийся грим. Браслет сняли сразу, как только Джек зашел в лагерь. Вона и остальных поместили в другое крыло. Джек надеялся, что у них не будет никаких проблем. Он снова Красавчик Джек, генеральный директор корпорации «Гиперион». Да и вряд ли можно было считать его «Красавчиком», особенно с пересекающим лицо огромным шрамом. — Выглядишь отвратительно, Джон, — скрестил руки на груди Гарольд. — Мы почти неделю искали тебя. Джеку понадобилось несколько минут на то, чтобы ответить Тэсситеру, гримеры постоянно толпились вокруг лица и старались не задеть шрам. Они медленно, дюйм за дюймом, снимали «второе лицо», открывая на свет первое. Джек не помнил, сколько времени прошло, но грим сняли, и теперь он почувствовал столь желанную прохладу и ноющую боль с нестерпимым зудом. Джек мог расслабиться. Правда, как это можно было назвать расслаблением? Впереди стояла огромная работа по созданию завода в районе Лос-Анджелеса, еще надо было поквитаться с Сэмом и его бандой. Нет, не бандой, а гребаной мафией. — Отъебись, — махнул на него рукой Джек. — Какого хрена? Почему пари так быстро закончилось? От его вопроса на лице Гарольда на какой-то миг проступила озадаченность, но он быстро принял невозмутимый вид. — Ситуация вышла из-под контроля, когда мы услышали, что в районе произошло жестокое убийство трех людей. Мэр пожалел тебя, Джон, ты должен быть благодарен ему. — Затем Тэсситер обратился к остальным в комнате: — Вы можете идти, спасибо за грим. И все? Его мэр пожалел, и пари закончилось? Бред. В помещении остались только Джек и Гарольд. Прекрасно, можно было выплеснуть всю желчь на Тэсситера. — Мы не стали настаивать на твоем полном месяце нахождения здесь и переписали договор. Ты выполнил большую часть пари, Джон, ты должен радоваться. — Чему я должен радоваться? Что мне лицо к херам порезали? — взвился Джек. — Это уже твои проблемы, — пожал плечами Тэсситер. — Конечно, — злился Джек. — Какого хрена вы заплатили бандам? — Совет беспокоился за твою безопасность, и не смотри на меня так, как будто я нагло вру, — словно само собой разумеющееся ответил Тэсситер. — В договоре было четко прописано, что ты не должен получить серьезных травм, или ты забыл об этом пункте? Сперва мы хотели продлить сотрудничество с бандами до полного месяца, но отказались от этой затеи. А затем произошли убийства. И, зная твой характер, мы не могли больше ждать. Все встало на свои места, но один вопрос не давал Джеку покоя. — Зачем убивать бездомных? — С каких пор они тебя волнуют? — удивился Тэсситер. — С того момента, как меня чуть не убили! Джек был эгоистом, и он этого не скрывал, но то, что происходило в районе, не поддавалось объяснению. Он слышал крики, когда был в подвале, и оглушительные звуки выстрелов, словно ад пришел по его душу. На месте тех бездомных мог быть сам Джек, и от этих размышлений становилось дурно. Такая перспектива раздавалась глухим эхом где-то в голове. — Но не убили же, — хмыкнул Гарольд и прошел к выходу. — Отдыхай, через несколько часов начнется твоя пресс-конференция по поводу района. С таким лицом выходить на всеобщее обозрение, да еще и по телевидению светиться? Нет, Джек не мог позволить себе такую «роскошь». — Я не выйду. — Почему? — остановился Тэсситер. — Я не знал, что ты ослеп, Гарольд, — язвил Джек. — Если ты не заметил, то у меня, блять, настоящий шрам! — И что? — Пускай выйдет Тимоти. Я не стану посмешищем для журналистов! — Джон, нельзя быть таким капризным, но ладно, сегодня за тебя выйдет Лоуренс, но знай, — Гарольд сделал драматичную паузу и продолжил: — не Тимоти генеральный директор, а ты. Когда-нибудь ты должен будешь появиться на публике, а сейчас отдыхай, я позову врачей. — Гарольд, постой! — окликнул Джек. Надо было обсудить еще одно дело по поводу компании. Хоть оно и было неприятным, но Гарольд должен был знать это от Джека, а не от других. Именно с подачи Тэсситера «Гиперион» вышел на мировую арену, а Джек усилил ее могущество в несколько раз. Это дело касалось будущего компании. Тэсситер уже почти открыл дверь комнаты, но остановился. — Ты знал о том, что в «Гиперионе» есть крыса, которая сливает миллиарды на свой счет? — Я хотел спросить тебя о том же, Джон. Пари было еще одним поводом для того, чтобы вычислить огромную утечку денег. Если бы мы посвятили в эти дела тебя, ты бы начал мешать следствию и раскрыл эти детали прессе. Для таких дел нужна холодная голова, а не твоя, Джон. — Прекрати называть меня Джоном! — огрызнулся Джек. — Ладно, — кивнул Гарольд. — Но только сейчас. Ты что-то узнал об этом? — Представь себе, да, — невесело усмехнулся Джек. — Это Хьюго Васкес, наш начальник по отделу информационной безопасности. У меня есть свидетель, он в другом крыле. — Джек показал в то место куда увели Вона. — Поговори с ним, он многое знает. — Обязательно. Тэсситер вышел из комнаты, и через несколько минут помещение заполнилось врачами. Один говорил, что у Джека было сломано ребро, другой вещал, что у него появились гнойные раны на лице. И как Джек должен был отдохнуть?

***

Несколько месяцев прошли как в гребаном калейдоскопе: сменялись ярко, быстро и совсем не запоминались. Кроме одной вещи, точнее, не вещи, а человека. Чертов Васкес, который обкрадывал компанию. Джеку неимоверно доставляло удовольствие, как пытали этого придурка. Вильгельм — телохранитель Джека — пытал его всевозможными средствами, начиная от простых игл под ногти и заканчивая электрическим током, чтобы тот сознался. Совет был категорически против таких пыток, но Джеку было на него плевать. Эта тварь безнаказанно подставляла людей и воровала деньги из компании. Джеку даже не пришлось прибегать к помощи Тимоти, Васкес все выдал как на духу. — Ты изменился, Джек, — необычно было слышать собственное имя от Тэсситера. — Что случилось в районе? Они находились по другую сторону пыток, смотрели через зеркало Гезелла на то, как Вильгельм ломал пальцы Васкесу. Может, та казнь с тремя насильниками как-то повлияла на Джека? Видеть вблизи, как крошилось тело под зубьями бензопилы, — незабываемое зрелище. Но то, что сейчас разворачивалось перед ним, было прекрасно. Душа пела под эти крики и признания. — Много чего, — пространно ответил Джек, он с интересом наблюдал, как Васкес стонал от боли. После пыток Васкеса и его подельников обвинили в крупном хищении средств, их приговорили к огромному сроку в тюрьме без права на досрочное освобождение. Это дело могло растянуться на несколько лет, но связи Совета директоров и показания Вона ускорили процесс. Джек был прав: Васкес не мог сам сделать преступную схему, ему в этом охотно помогали. Как оказалось, в дело были втянуты его несколько братьев, работающих в разных отделах, и подруга. Одной проблемой стало меньше, но осталось еще несколько: найти Сэма и Риса, убить одного и спасти другого. Район полностью превратился в руины, множество трупов оказались погребены под бетоном или растворены в кислоте. На «Гиперион» обрушился шквал критики и гнева, акции рухнули вниз на несколько пунктов из-за смерти невинных людей, и, что удивительно, Совет директоров не комментировал данную ситуацию. Джека оставили разбираться с этим дерьмом наедине. Одним словом, нервы были ни к черту. Первое, что он потребовал от «Гипериона», — это создание маски, которая скрыла бы его приобретенное «уродство». Результаты поразили его; через несколько недель отдел разработок создал образец, и Джек сразу его надел. Металлические скобы по периметру раздражали, но это ничто по сравнению с пересекающим шрамом на все лицо. Джек пообещал себе, что со следующего финансового года он увеличит долю вложений в здравоохранение. Благодаря этой маске, Джек перестал разбивать зеркала в доме и спустя неделю он появился на публике, представляя свою позицию насчет района и сочувствуя погибшим. После его слов акции «Гипериона» поднялись вверх, интернет и пресса начали обсуждать внешность Красавчика Джека. Все стало по-старому. Хотя нет. Ничего не было по-старому. Появилось новое ощущение, странное и режущее сердце. Оно выжигало огнем его лицо. Благодаря ему Джек просыпался посреди ночи. Он до сих пор не мог забыть, как Сэм резал его лицо и пронзительный крик Риса. Черт, Рис… Джек не мог поверить самому себе, но он привязался к хастлеру, хоть и прошло много времени с тех пор, как он видел его в последний раз. Джек был обязан жизнью Рису и в глубине души надеялся, что парень еще живой. Проснувшись от очередного кошмара, Джек поплелся в ванную смыть с себя этот морок и снять маску. Ее нельзя было постоянно носить, иначе могло появиться раздражение. Сняв ее, Джек ясным взглядом посмотрел на себя в зеркало. Длинный шрам, начинающийся с левой щеки, глубокий настолько, что можно было отодвинуть край и посмотреть красноту внутри, и заканчивающийся на правой щеке. Перевернутая V, чтоб ее. Медики говорили Джеку, что этот шрам невозможно излечить, келоидные рубцы не поддавались лечению. Джек всю жизнь должен был проходить в этой маске. — Ты поплатишься за это, — низким голосом сказал в зеркало Джек. — Я убью тебя, Сэм. И этот случай представился Джеку. Трель смартфона разрывала ушные перепонки, и Джек сразу ответил на звонок. — Какого хуя ты звонишь мне в пять утра, Тимми? — заорал Джек. Долгое молчание, а затем приятное: — Босс, кажется, мы нашли то, что вы так долго искали. Первым делом, когда Джек снова вступил в должность генерального директора, он потребовал от Тимоти и остальных найти Сэма и Риса. Это было главной задачей для него. — Где он? — Пустыня Сонора, в нескольких километрах от штата Нижняя Калифорния. У него там штаб. Это стало известно после того, как несколько дней назад произошли серии терактов в Тихуане. Губернатор штата просит нашей помощи. Как прекрасно все складывалось. — Ясно, — оскалился Джек. — Пришли контакты губернатора, мы согласимся предоставить армию на благое дело. Завершив вызов, Джек тихо прошептал: — Черт, Рис. Я надеюсь, что ты еще живой.