Джером

Прошло несколько дней с момента разговора Тимоти и Джека по поводу Сэма, нужно было подготовиться к тому, что их мог ожидать не теплый прием, а настоящая война с наркокартелями. Да и пришлось обсудить договоры с инвесторами по поводу новой линейки вооружения: эти охочие до убийств всегда хотели быть первыми в своем роде. И вот Джек здесь, в аэропорту, готовый лететь и преисполненный жаждой мести. Но радость не была столь долгой. Ее прервал неожиданный гость. — Я полечу, — решительно сказал Вон, встретив Джека с Вильгельмом в аэропорту. — Он мой лучший друг. — Позвать охрану аэропорта? — вкрадчиво спросил Вильгельм, не преминув зевнуть. — Нет, не нужно. Иди в самолет, — приказал Джек. Вильгельм, коротко кивнув, поднялся по трапу, оставив Джека и Вона наедине. Плюсы быть генеральным директором в «Гиперионе»: имелись в арсенале быстрый, как скорость света, личный самолет и специально отведенная для него посадочная полоса с ангаром. Никаких вялотекущих очередей, и можно было улететь в любую точку мира, куда душа хотела. Минусы: об этом самолете знали все в компании. Слухи и догадки о том, что «Гиперион» согласился предоставить помощь властям в Мексике, ходили по компании не один день. Не было удивительным то, что Вон нашел Джека и Вильгельма в аэропорту, да еще и умудрился получить пропуск к ангару. Скорее всего, хоббит услышал о штабе Сэма от Тимоти и сумел уломать двойника дать пропуск. Эти двое неплохо сдружились за последние несколько месяцев, что крайне раздражало Джека. «Прилечу обратно, урежу зарплату Тимми», — заскрежетала мысль в голове Джека, но вслух он сказал другое: — С чего ты взял, что можешь полететь? Джек подчеркнуто посмотрел на наручные часы: они показывали четыре утра — еще два часа до восхода солнца. — Рабочий день начинается с девяти, катись отсюда, пока рассвет не наступил. После истории с Васкесом Джек восстановил Вона в «Гиперионе» и предоставил квартиру на первое время. Не сказать, что Джек был рад такому раскладу, но Вон спас его, тащил на себе несколько улиц и под конец продезинфицировал рану. Это самое малое, что Джек мог сделать для него. Джек собрался подниматься на трап самолета, но твердый голос Вона заставил его остановиться. — Я единственный, — Вон сделал паузу. Следующие слова дались ему нелегко, он говорил их почти шепотом: — Единственный, кто сможет его опознать. Ты не был с ним так долго, как я. Холод зимнего Лос-Анджелеса никогда не ощущался так сильно, как сейчас. Он пронизывал до костей, проходил через кожу маски, даруя нестерпимый зуд с ноющей болью. В горле стоял ком, а сглотнуть никак не получалось. Джек не хотел думать о том, что придется опознавать тело Риса, даже в мыслях не было! Увидеть раскуроченное, истекающее кровью стройное тело, а вместо лица — сплошное месиво… — Я видел Риса голым. Этого достаточно. Хоббита ошеломили слова Джека, но в следующую секунду он принял невозмутимый вид. — Я могу опознать его по зубам. Рис когда-то жаловался мне на то, что у него кусочек зуба отломился. — Вон грустно улыбнулся. — Я должен полететь, Джек. Не заставляй меня умолять тебя. Я волнуюсь за него, и Феликс с девочками тоже. Вероятность того, что Джек мог не опознать Риса в самых ужасных вариациях, была высока. Он не хотел это признавать, но логика одержала верх над эмоциями. Джек должен был спасти Риса один, без всякой помощи, но отказываться от нее не имело смысла. — Ладно, пошли. — Джек открыл дверь. — Ты взял багаж? — Зачем? — удивился Вон. — Ты думал, что мы на один день, и все? — теперь можно было здорово отыграться на хоббите. Джек зловеще рассмеялся. — Мы там пробудем до тех пор, пока я не уничтожу его банду. Низкорослик, это надолго. Судя по недовольному лицу, Вон начал жалеть о своем решении. — Крайний срок — неделя. Может, больше. Джек дошел до кабины пилота, но Вон так и стоял на земле, не решаясь подойти к самолету. — Ты идешь? — спросил Джек и, чтобы быстрей вывести хоббита из оцепенения, добавил: — Или боишься высоты? — Д-да, иду, — встрепенулся Вон и быстро побежал по трапу. Вопрос о боязни высоты он проигнорировал.

***

— О чем задумался на земле? — открыл бутылку виски Джек и разлил ее содержимое по стаканам. В Тихуану они прибудут меньше чем через два часа. Сон не шел, в салоне было скучно, Вильгельм уставился в планшет убивать каких-то курочек и вряд ли был настроен на задушевную беседу, и Джек решил попытать счастья с хоббитом. Тем более его интересовали некоторые вопросы, которые Джек благополучно забыл, когда вернулся к должности генерального директора. Вон долго не отвечал на вопрос: он с непроглядной тоской смотрел в иллюминатор и только через несколько секунд сказал: — На самом деле мне нужно было остаться в Лос-Анджелесе, но теперь слишком поздно. — Не думаю, — улыбнулся Джек, держа в руке стакан с виски. Он сделал глоток. — Ты можешь катапультироваться, только кнопку нажми. Мы только начали набирать высоту. — Смешно, — оценил шутку Вон. Теперь хоббит повернулся к нему и взял стакан со стола. — Если серьезно, то я боюсь. — Чего? — Сэма, — коротко сказал Вон, сделал несколько глотков виски и поморщился. — Какой же он противный. Как ты его пьешь? — Не думай о вкусе, думай о том, какое расслабление он принесет, — посоветовал Джек и спросил: — Почему ты боишься? Вон отвел взгляд и сосредоточился на стакане, смотрел, как лед медленно таял в алкоголе. — Я прочел всю имеющуюся информацию по терактам в Тихуане. Подрыв торгового центра, бойня в церкви и расстрел автобуса с детьми. И это меня пугает. Сэм сошел с ума, Джек, — Вон сделал глоток, — он никогда не стал бы расстреливать детей, дети для него — святое. Саша до сих пор с улыбкой вспоминает, как он сидел с ней. От последнего предложения Джек подавился. — Что ты хочешь сказать? — закашлял он. Горечь от виски никогда не была такой яркой, как сейчас. Направление мыслей хоббита навевало неприятные сомнения. Неужели… — То, что казалось Сэму важным и неприкасаемым, могло обесцениться. Рис был для него важным. Важнее собственной жены и детей, раз Сэм увез его в Мексику. — Вон осушил стакан и пьяно улыбнулся. — И я молюсь о том, чтобы Рис был живым. Информация о том, что Сэм мог пуститься во все тяжкие и пойти против собственных принципов, здорово отрезвила Джека. Он налил себе в стакан еще виски и попросил стюардессу принести лед. Наступила неприятная тишина, тема разговора подошла к концу, и Джек попытался обсудить другое: — Как Феликс с девочками поживают? Джек не видел их с лагеря: он уезжал в центр хирургии, а они в больницу. Вступив на должность генерального директора, он постарался уладить вопрос с гражданством Феликса и детей. Сказал несколько слов в посольстве, обсудил насущные проблемы и выразил искреннюю благодарность мэру за то, что он пожалел Джека. Дело было сделано, осталось только ждать заветных паспортов новоиспеченных граждан Северной Америки. — Нормально. Они живут у меня, Феликс учит Конституцию, Саша уже как несколько дней ходит в детский сад, а Фиона готовится к школе, — улыбнулся Вон. — Наверное, глупость скажу, но я ошибался насчет тебя. Пришло время второй раз давиться виски. Вон признавался в ошибках? Неужели что-то сдохло в салоне, или все проще: у самолета взорвался двигатель, и теперь им грозила авиакатастрофа? — Что? — прохрипел Джек. — О, не делай такое лицо, — покачал головой Вон. — Повторять второй раз я не собираюсь. В общем, спасибо тебе за то, что дал нам второй шанс. — Я ведь говорил, что с меня пиво, — усмехнулся Джек. Вон кивнул ему и продолжил медленно пить виски, он отвернулся к иллюминатору. Теперь темы для разговоров были окончательно исчерпаны, а обсуждать очередные финансовые отчеты в «Гиперионе» Джеку не хотелось. Тем более бутылка виски была наполовину полная. Осталось несколько часов до Тихуаны.

***

Штат Нижняя Калифорния встретил Джека горячим ветром, палящим солнцем и презрительными взглядами от местных жителей. Они до сих пор помнили инцидент, произошедший больше десяти лет назад, когда в Хуаресе погибли не только наркокартели, но и мирные люди. Поздно было сожалеть о таком, оставалось только принять ужасающий факт и пополнить им копилку неудачных решений. Но сейчас все было по-другому. «Гиперион» знал, куда бить, знал, с кем имел дело, и располагал необходимыми данными для успешной операции. Как сообщили разведчики, в нескольких километрах и правда находилась база Сэма, точнее, не база, а штаб одного влиятельного наркокартеля. Только стоила эта информация пары первоклассных кадров в виде разорванных тел. Наркокартели совсем обнаглели и чаще скалили зубы, убивая тех, кто посягнул на их территорию. Губернатор штата просил именно «Гиперион» разобраться с ними, полиции он не доверял. Коррупция стремительно поглощала госструктуры, и никому нельзя было верить. Сторонняя и независимая корпорация, не имеющая аналогов по всему миру, вот, в чем нуждался штат, погрязший в войнах наркокартелей. — Согласно полученным данным, на базе находится примерно от пятидесяти до двухсот человек, — монотонным тоном читал капитан отчет на планшете. — База хорошо защищена, состоит из трех этажей в виде кольца, по центру располагается открытый сад, есть деревянная пристройка. Видимых уязвимостей не обнаружено, но у нас имеется план здания с чертежами. Сорок беспилотников были взорваны на подлете к базе. Весьма усложняет задачу, но в Конго было намного хуже. Это все, что мы могли выяснить. Слышать в лагере «Гипериона», что гребаный Сэм обзавелся крепостью, бесило Джека, выводило из себя. Еще было жарко в помещении, что усугубляло к пониманию ситуации. — Диверсия? — размышлял Джек, слушая отчет. — Или штурм? — Предлагаю совершить штурм ночью, — согласился капитан, на его форме было вышито белыми буквами «Экстон Дж.». — У нас есть необходимое оборудование для ночного видения и снайперы, мы справимся с этим. Но для начала нам нужно устранить собак, находящихся в трех километрах от базы. Их там слишком много. Это займет несколько дней. — Собак? — переспросил Джек. — Да, — кивнул Экстон. — Они воют и лают при виде чужаков, тем самым предупреждая террористов. Собак нужно убить. Джек не считал себя моралистом и ярым защитником животных, поэтому смерть нескольких десятков собак не казалась ему чем-то существенным. Перестрелять кучку одичавших псин для того, чтобы операция считалась успешной. Убить десятки, чтобы спасти миллионы. Обыкновенная арифметика с перспективой на будущее. Пф, это было каплей в море. — Делайте, что нужно, — махнул рукой Джек. — Кто окажет сопротивление, смело убивайте, но предводителя и одного человека оставьте в живых. Любой ценой. Вы получили их досье? Узнать, что операция прошла успешно, а потом увидеть мертвые тела Сэма и Риса, не входило в планы Джека. Надо было сразу расставить все точки над «i». — Так точно. Ожидайте новостей в течение недели, — сказал Экстон и вышел из лагеря. Не успел Джек как следует продумать всю важность ситуации, зашел Вон. — Как прошло? — спросил он, снимая на ходу пиджак. — Жесть, как тут жарко. А я жаловался на Лос-Анджелес за его жару. — Все прекрасно, хоббит, — пожал плечами Джек. — Нам нужно ждать. — Конечно, — согласился Вон, он вытащил платок из кармана брюк и протер им лоб. — Я надеюсь, что Рис будет в порядке. Со словами Вона нельзя было поспорить, и Джек кивнул ему.

***

Новостей не было в течение двух недель, ожидание медленно убивало Джека с Воном. Нервы и так постоянно находились в подвешенном состоянии, и то, что прервалась радиосвязь с отрядом несколько дней назад, здорово сбивало с толку. Но на следующий день Джеку позвонили. — Красавчик Джек, операция успешно завершена, — сказал усталым тоном Экстон. — Но… — Что «но»? — нетерпеливо спросил Джек. Вон на его слова невольно подобрался, ожидая худшего. — Мы нашли их главаря, но другого человека не можем найти. Нам следует проводить допрос по этому поводу? Отсутствие Риса на базе ведь не значило, что он мертв, да? Может, он сбежал задолго до того, как начался штурм? Или его перевезли в другое место? Мыслей было масса, но предстали перед разумом совсем другие, самые худшие варианты. Внутри что-то надломилось, невесомое и удушающее, похожее на волнение. Оно не поддавалось объяснению, это чувство словно сжали в кулак, и от давления медленно покрывалось некрасивыми трещинами. Опасения по поводу Риса начали подтверждаться. — Я сам через час приеду. — Джек завершил вызов. Вон, все это время слушавший односторонний разговор, твердо сказал: — Я поеду с тобой, и это не обсуждается, — в его глазах искрила решительность и готовность к самому худшему. Все было ясно без слов. — Да, ты мне понадобишься.

***

Приехав на базу Сэма, Джек невольно поразился ее виду. От той крепости, величественной и неприступной, не осталось и следа. Она находилась в полуразрушенном состоянии, третий этаж был взорван к чертям собачьим. За всю дорогу, что Джек ехал сюда с Воном и Вильгельмом, они наблюдали трупы собак, а на подходе к базе вместо них лежали уже человеческие останки. У кого-то была оторвана нога, в нескольких метрах лежала окровавленная рука, а чуть дальше и головы с глазами навыкате и просто туловища без конечностей. Отвратительное зрелище, от которого у Джека медленно приходило облегчение. Этот мусор не заслуживал жизни. — Красавчик Джек, нам сюда, — встретил их у ворот Экстон. Джек вместе с Воном и Вильгельмом вышли из машины и последовали за капитаном. Запах горелой плоти и крови сводил с ума, и Джек поднес платок к носу, то же самое сделал и Вон, а Вильгельм выглядел как кремень, запах его не волновал, он с интересом рассматривал базу и обрубки тел. — Я не придавал значения тому, что их главарь безумен и мексиканская мафия способна на многое, но, — невесело сказал Экстон, открывая дверь в сад, — видите это? Огромных размеров промышленный шредер, загрязненный кровью и воняющий испражнениями. Вокруг была куча останков, того, что не получилось измельчить: осколки костей, сломанные черепа, даже руки, наполовину обтянутые кожей. Вона от этого зрелища вырвало. Всю дорогу хоббит стойко держался, но сейчас он не смог противостоять рвотному позыву. Вильгельм на эту «машину смерти» тихо фыркнул. — Когда мы только «прощупывали почву» здесь, я сообщал вам в отчете, что некоторые разведчики погибли при столкновении с ними, — вводил в курс дела Экстон. В его голосе отчетливо прослеживался гнев. Джек кивнул. — Но я не сказал, как они погибли. Их останки были погружены в плотные пакеты для мусора и лежали на границе города с надписью «переработай, Гиперион». Они были перемолоты шредером. Черт. С каждой секундой ярость становилась все ощутимее, руки у Джека так и чесались убить Сэма. Распилить людей на части бензопилой еще куда ни шло, но кинуть людей в дробильную машину… Ужасно и бесчеловечно. — Вы сказали, что на базе не нашли человека из досье, — выблевав остатки завтрака, пробормотал Вон. — Это так? Рис… — Все верно, — кивнул Экстон. — Но мы не можем утверждать, что нужного объекта здесь нет. Утром мы обнаружили несколько потайных ходов и комнат. Но, как я говорю, объекта мы пока не нашли. — Где этот ублюдок Сэм? — прошипел Джек. — С каждой минутой этот пидор живет дольше, чем его дружки. Экстон кивнул, провел их через сад и завел на базу. Через несколько метров они подошли к подвалу. — Он связан, и там его охраняет пара наших солдат, — остановился у массивной железной двери Экстон. — Заходите, а я должен продолжить поиски. — Я с вами, — вызвался на помощь капитану Вон. — У меня нет желания участвовать в допросе. Экстон на такую вольность лишь коротко кивнул и увел Вона на второй этаж, обговаривая то, что первый они изучили вдоль и поперек. — Дай мне пистолет, Вильгельм, — потребовал Джек. — Свой я забыл. Джек слишком торопился встретить Риса, но получил только Сэма, ему сегодня не везло. Вильгельм молча выполнил просьбу и отдал ему пистолет сорок пятого калибра. — Прекрасно, — зловеще улыбнулся Джек, рассматривая оружие в руках. — То, что нужно. Я зайду один, а ты пока погуляй. — Как хочешь, — хмыкнул Вильгельм и ушел. Неужели все? Джек наконец мог получить право на месть? Вдоволь насладиться ею, вкусить столь прекрасное блюдо и узнать, что случилось с Рисом. Последнее волновало Джека больше всего. Несмотря на отбитость Сэма, его последние слова в баре звучали так правдиво, что Джек даже поверил в эту смертельную любовь. Нет, это была не любовь, а ужасная одержимость. Одержимость, от которой скручивались внутренности, постепенно превращая Риса в сумасшедшего. Набрав в грудь побольше воздуха, Джек открыл дверь и спустился в подвал. Первым, что заметил Джек, были скользкие ступени, на одной он чуть не споткнулся. Неужели здесь была пыточная? — Так, кто тут у нас пожаловал? — засмеялся ненавистный голос, принадлежавший Сэму. — За это утро так много ко мне уебков пришло, я что, звезда? Спустившись, Джек теперь смог увидеть того, кто оставил страшный шрам на его лице: свет здесь был очень ярким. Выглядел Сэм так себе: синяк под глазом, тяжелое дыхание, и невооруженным глазом было видно, что он под наркотой. — Давно не виделись, Сэм, — проскрежетал Джек и приказал охранникам: — Оставьте нас одних. — Сэр, вы уверены? — озадаченным тоном спросил один. — С какого хрена ты подвергаешь сомнению мои приказы, рядовой? — прошипел Джек. — Жить надоело? — Простите, Красавчик Джек, виноват, — извинился первый и, кивнув, он вышел из подвала, захватив с собой второго солдата. — Блять, тебя даже свои не слушаются, охуенный ты гендир, — язвил Сэм, ухмыляясь. Такую колкость Джек не собирался оставлять в стороне. Он нажал на спусковой крючок и прострелил Сэму стопу. Тот истошно закричал, матерясь на всю комнату. — Да, я охуенный, единственный в своем роде, — оскалился Джек. — И я начинаю свой допрос. Слышать крики Сэма было музыкой для Джека, словно нечто невообразимое ласкало слух. Он хотел бы слушать их вечно. — Ха, неужели попытать захотел? — зашипел от боли Сэм. — Сука, как же больно! — Где Рис? — отчеканил Джек. На имени Риса Сэм перестал орать и материться, как будто он забыл о боли. Он с вызовом посмотрел на Джека и четко сказал: — Я. Убил. Его. Сэм улыбнулся окровавленной улыбкой и плюнул в лицо Джеку. Сгусток крови попал прямо на маску, и Джек быстро стер ее платком. Нет, невозможно! Это неправда! Разум кричал, что Сэм не прав, но факты от Экстона указывали на то, что Риса не было в живых. — Ты не мог его убить, — цеплялся за веру Джек. — Ты любил его! Ты был одержим им! После его слов Сэм затих, капли пота стекали с грязного лица. Он тяжело вздохнул и продолжил говорить: — Я сохранил твой секрет, Джек, я не сказал ему, кто ты, но один пидорас из моего окружения проболтался ему о том, что ебаный Джером был блядским Красавчиком Джеком, — Сэм истерично рассмеялся, — и Рис сошел с ума. Он сбегал от меня шесть раз! Шесть гребаных раз! На седьмой я не стал мириться с этим. Молчание на короткую секунду появилось в подвале, но затем раздалось ужасное: — Нет! — протяжно кричал Вон где-то наверху. Через несколько секунд прибежал Вон в подвал и держал в руках то, от чего все перестало быть важным. Потертая желтая «H» до сих пор виднелась на черном предплечье. Этот протез принадлежал Рису. — О, и Вон здесь. Привет, — улыбался Сэм. — Не ожидал тебя здесь встретить! — Что ты с ним сделал? — шмыгал носом Вон. В глазах уже подступали слезы, и он рукавом убрал их. — Где Рис? — Хорошо, что ты подошел, я только начал рассказывать. И пускай Джек не перебивает меня, иначе я не стану ничего говорить. У Джека руки чесались избить Сэма. Нет, даже хуже, хотелось прострелить Сэму все конечности, стрелять до тех пор, пока в пистолете не закончатся патроны. — Хотя нет, Вон, лучше уйди, — поменял мнение Сэм. — Ты не захочешь слушать, как я его убивал. Пускай тебе Джек расскажет подробности, твоя психика может слегка пошатнуться, — на последнем слове Сэм громко свистнул. — Иди, я все узнаю, — сказал Джек. — Но… — Иди, — теперь уже не просил, а приказывал Джек. Он должен был узнать правду, а Вон ему мешал. — Х-хорошо, — кивнул Вон и поднялся наверх, на первый этаж. Протез Риса он забрал. Как только дверь закрылась, Сэм улыбнулся и продолжил. Простреленная нога ничуть не мешала ему ровным тоном рассказывать, как он убивал Риса. — Так вот, на чем мы остановились? — Он сбегал от тебя шесть раз… — И на седьмом я конкретно заебался, да, — кивнул самому себе Сэм. — Знаешь, сперва мы отлично потрахались, и могу сказать, что это был самый лучший трах в моей жизни. Он кричал, извивался подо мной, пока я душил его. Ты же слышал его крики на том видео, да? Согласись, что стоны Риса — это самое прекрасное на планете? Джек промолчал. Палец грел спусковой крючок, но самообладание постепенно уходило от Джека, превращаясь в неудержимую ярость. До жути хотелось прострелить Сэму вторую ногу. — Молчание — знак согласия, — хмыкнул Сэм. — Так вот, я не смог его задушить, радуйся, Джеки. Я сделал кое-что другое. На этих словах Сэм засмеялся, и его смех был поистине страшным. Хриплый, булькающий, мерзкий. — Я выколол ему глаза. Это было прекрасно, они такие склизкие и мягкие, почти как желе. Он продолжал кричать, умолял остановиться, но я не мог. Это так хорошо, когда твоя жертва корчится в муках, не так ли, Джек? Чувствовать чужое биение сердца, как кровь течет по твоим рукам, как вся ее жизнь зависит от тебя? Я почувствовал это. Ни одна жертва не дарила мне такой кайф, как Рис. Он был прекрасен, и ты это знаешь. — Что было дальше? — с трудом спросил Джек. — А дальше уже не так интересно, — плюнул Сэм на пол. — Я перерезал ему горло, протез, как ты видишь, я снял, а остальное, — он немигающим взглядом посмотрел на Джека, на его лице расплылась улыбка, — отправил в шредер. На этих словах Джек не выдержал и нажал на спусковой крючок, выстрелив в Сэма. Он стрелял в голову, и, когда Сэм со стулом упал, Джек подошел ближе и стрелял до тех пор, пока не пошли осечки. От лица ублюдка не осталось и следа, разрушенный с остатками костей череп и кусочки мозга плавали в собственном соку на полу. Не такой мести Джек хотел для Сэма, но все что тот говорил, поднимало в Джеке невиданную бурю эмоций, настоящую ярость, от которой кровью наливались глаза. Рис не заслужил такой участи. Он не должен был умереть. На череду выстрелов прибежали Вон с Экстоном, они стояли в нескольких шагах от Джека. — Джек… — тихо сказал Вон. — Дайте дробовик. — Он мертв, — продолжал Вон. — Дайте чертов дробовик! — орал Джек. На несколько секунд повисло молчание, и Экстон передал ему оружие. — Патроны, — требовал Джек. — Мне нужны патроны. Экстон любезно подал ему коробку с патронами и быстро отошел на безопасное расстояние, поближе к Вону. — Джек, он мертв! Ты не вернешь Риса! — кричал Вон и чуть тише добавил, плача: — Он мертв. Вон осел на пол, продолжив плакать, Экстон сел на ступени подвала и закурил, стараясь смотреть только на потолок. Джек не слушал его, он зарядил дробовик патронами, затем послышался щелчок перезарядки. — Я еще не закончил с ним. Раздался леденящий душу выстрел, от которого заложило уши.

***

Очередная встреча с компанией «Атлас» закончилась ничем, Джек адски злился. Еще и появились неожиданные расходы в вооружении, от которых сильно разболелась голова. Несколько лет подряд они уходили в плюс, но сейчас все катилось к чертям. Может, и правда стоило перейти в раздел технологий и здравоохранения? Совет ему мягко намекал о смене курса в «Гиперионе», но Джек слушал их вполуха. На данный момент он со скукой смотрел в панорамное окно в кабинете. Вид из окна был поистине потрясающим, все как на ладони; внизу располагался парк, где пели музыканты-неудачники. Весна в Лос-Анджелесе ничем не отличалась от зимы, осени или лета, все такая же прекрасная, неизменная, почти вечная. Но в ней было что-то такое, от чего щемило в сердце, и Джек знал, что являлось причиной. Он похоронил Риса несколько дней назад, в первый день весны. — Вот отчеты, — поставил огромную стопку бумаг на стол Вон. — Когда будете с ними разбираться? Поразительно, но в рабочее время хоббит соблюдал субординацию и обыкновенную вежливость. А вот после шести вечера он превращался в ворчливое существо, которое было вечно чем-то недовольно. — Не сегодня, — повернувшись к столу и увидев гору документов, Джек скривился. — Через час у меня запланирована встреча в мэрии, это касается завода. — Ясно, — кивнул Вон и пошел к выходу. — Удачи. — Хэй, хоббит, я же Красавчик Джек, — усмехнулся он. — Мне всегда везет. — Да, это точно, — с сарказмом сказал Вон и вышел из кабинета. Вот наглец! Джек встал из-за стола и в последний раз взглянул на вид из окна. До мэрии можно было дойти пешком, за десять-пятнадцать минут, если путь пролегал через парк. На машине до мэрии можно было доехать за тридцать минут, а то и за целый час, все зависело от наличия пробок. — Вильгельм, ты мне нужен, — позвонил Джек телохранителю. — Мы пойдем в мэрию через парк. Встретимся у центрального входа «Гипериона». — Хорошо, — коротко сказал Вильгельм и отключился. Спустившись по лифту и подарив несколько презрительных взглядов работникам, Джек дошел до Вильгельма. Он открыл дверь, и жаркий воздух Лос-Анджелеса мягко прошелся по телу. — Наверное, надо было взять еще одного телохранителя, — размышлял Джек, разглядывая Вильгельма. Они перешли дорогу и неспешным шагом направлялись к парку. — С чего бы? — С того, что я объявил войну наркокартелю, — пожал плечами Джек. — Этот ублюдок Сэм оказался племянником наркобарона. — Везет вам в выборе врагов, — вкрадчиво сказал Вильгельм, посматривая по сторонам. — Да, — согласился Джек и затем поморщился от звуков гитары и скрипки. Аргх, как же Джека бесили эти музыканты! На гитаре играть не умели и пели фальшиво. Уши сворачивались в трубочку и не хотели принимать обычный вид. Джек не понимал, какого хрена он пошел по парку, ведь мог сидеть в машине и слушать только ту музыку, которая ему нравилась. Правда, он бы тогда опоздал на полчаса, а то и больше. Они прошли половину парка, и Джек услышал до боли знакомый голос. Голос, который он не надеялся услышать. Джек начал озираться по сторонам в поиске его. «He was a quiet man Он был тихим человеком*», — грустно пел кто-то. Шум гитары мешал голосу, но Джек смог сориентироваться. — Куда вы? — спросил Вильгельм, когда Джек начал идти совсем в противоположную сторону. «With blood stains on his hands С кровавыми пятнами на руках», — продолжали петь. — Мэрия может подождать! — тихо сказал Джек. Черт, голос замолк, и теперь он потерял его. Оставалось только ориентироваться на аккорды той гитары, но в следующее мгновение снова прозвучал мелодичный голос. «The silver kissed him with scars so heavy Серебро поцеловало его, оставив глубокие шрамы», — протяжно пели последнее слово. Все, Джек нашел источник звука и стремительно побежал туда. Нет, он не мог в это поверить. «I waited patiently, hung on a summer breeze Я ждал терпеливо, уцепившись летним бризом The desert echoes, they drove me crazy in my Эхо пустыни свело меня с ума», — закончили куплет, и Джек увидел, кто его пел. Дико не хватало в легких воздуха, в горле запершило, а в глазах появились ненужные слезы. Джек быстро утер их, ведь ему не пристало плакать. Это был он. Именно он, с его красивой улыбкой, правда, слишком худой, в толстовке и темных джинсах. Левый глаз был скрыт белой повязкой, и не было правой руки. Он сидел на скамейке рядом с одним парнем, который держал гитару. Рис… Увидев Джека, он закончил петь и поднялся со скамейки, тяжело опираясь рукой на подлокотник. — Спасибо, Эйс. Рис не мог быть живым. Сэм сказал, что убил его, убил самым ужасным образом. Вырвал глаза, перерезал горло и отправил в шредер, превратив в перемолотую кучу. — Всегда пожалуйста, — кивнул парень и продолжил играть совсем другую мелодию. До Риса было рукой подать, всего лишь несколько метров, но Джек стоял как вкопанный, боясь пошевелиться. Может, это все иллюзия, и перед ним был не Рис, а какой-нибудь Рейес или Райан? Первые шаги сделал Рис, на его губах появилась грустная улыбка, и он тихо сказал: — Привет. От его простого «привет» остановилось время. Ничего не имело значения, в парке были только они одни и теплый ветер, щекочущий нервы. Услышав лишь молчание от Джека, Рис сказал другое. — Мне жаль, что так получилось, и я… — дрожащим тоном говорил Рис, он отвел взгляд, но его грубо перебили. Джек в три шага крепко обнял его, сжимая до хруста костей, — просто чтобы наконец ощутить его тепло, понять, что это был именно Рис, а не кто-то другой. Тот, кто угощал водкой и пел полуголым песню в холодном здании. — Я рад видеть тебя, — тихо пробормотал Рис. Он осторожно положил руку на спину Джека. Да, это был Рис. Именно тот парень, который спас Джека в гетто и всячески оберегал. Рис, который был влюблен в Джерома. — Я тоже, — чуть ослабив объятие, ответил Джек и крепко поцеловал его. Рис не стал сопротивляться ему. Весна заиграла яркими красками в парке, оставив боль где-то вдалеке.