Пепел разбитых звёзд - 1. Они ещё не генералы

По мере того, как один день сменял другой, Эйлерт постепенно привыкал к тому, что Волфганг постоянно находится рядом с ним. Но сколько бы они ни общались, для Эйлерта Волфганг оставался загадкой. Он не рассказывал о себе, при первой возможности стараясь перевести разговор на историю, искусство или любую другую тему, в которой невозможно было опознать его самого. Эйлерт пытался использовать эти небольшие возможности для того, чтобы разузнать хоть что-нибудь о его интересах, но Волфганг оставался закрыт для него. Он никогда не говорил напрямую о том, что знает, зачем Эйлерт приехал сюда. Но Эйлерта не оставляло странное чувство, что тот видит его насквозь. Иногда он наблюдал за Волфгангом через окно, или когда тот устраивался у камина в комнате отдыха на первом этаже. Большую часть времени Волфганг читал — но книгу всегда прятал в кожаный футляр, а при приближении любого из студентов — даже Эйлерта — закрывал. Он часто и подолгу стоял на веранде их корпуса, рассчитанного всего на пятерых кадетов, один и смотрел вдаль. Особенно он любил стоять так, когда солнце закатывалось за горизонт, и синеву неба озаряло слабое мерцание первых звёзд. — О чём вы думаете? — спросил Эйлерт как-то, застав его в одиночестве в такой час. Волфганг вздрогнул, и ледяная маска мгновенно укрыла его лицо. — О вас, — обворожительно улыбнувшись, сказал он и повернулся к Эйлерту. «Враньё», — подумал тот. У него пропало всякое желание продолжать разговор. — Простите, что помешал, — поспешил откланяться он. На следующее утро, когда Эйлерт вышел привести себя в порядок — душ в корпусе был один на всех, к чему он привыкал с трудом, потому как видеть по утрам посторонних не любил — Эйлерт столкнулся с Волфгангом в дверях. — Мне показалось, что вчера мы поговорили не слишком удачно, — сказал тот. — Даже не знаю, с чего бы вы могли так решить, — ответил Эйлерт и попытался протиснуться в душевую мимо него. — Я хочу исправить ошибку. Нам с вами нужно лучше друг друга понять, — продолжил Волфганг. Эйлерт поднял бровь. — Ну, хорошо, — признал он, — нам в самом деле не стоит ссориться. Что вы хотите мне предложить? — Ничего особенного. Спускайтесь к завтраку на веранду. Там и поговорим. Эйлерт поднял бровь. — Разве здесь подают завтрак в блок? На губах Волфганга промелькнула насмешливая улыбка. — Что-то вроде того. Он отвесил Эйлерту лёгкий поклон и наконец пропустил его. Когда Эйлерт спустился на первый этаж, Волфганг сидел на веранде и неторопливо потягивал чай — Не люблю кофе, даже по утрам, — признался он. — А что принести вам? — Можете смеяться, но мне нравится горячее молоко. Впрочем, я не хочу вас напрягать. — Никакого напряжения! Юки! — крикнул он. В дверях показался тот самый молодой человек с глазами, похожими на миндаль. Эйлерт внимательно наблюдал за происходящим и не торопился выдавать себя, хотя в первое мгновение и испытал желание вскочить и хорошенько встряхнуть этого паренька. — Юки, горячего молока нам, — Волфганг обернулся к Эйлерту, — что-нибудь ещё? — На ваш выбор, мне всё равно. Волфганг кивнул. — Тогда яичницу. Найдёшь? — Да, сэр, — Юки отвесил красивый церемониальный поклон, свойственный обитателям Нефритовых миров, и исчез. — Я чего-то не понимаю, — признался Эйлерт, — разве в Академии не запрещено иметь слуг? — Конечно запрещено. Но когда что-то запрещают, всегда находится способ обойти запрет. Часто этот способ куда менее справедлив, чем естественный порядок вещей. Нет ничего более глупого, чем закон. — Вы специально говорите это мне? — Нет, — по глазам Волфганга Эйлерт понял, что последнее слово — абсолютная ложь, — на самом деле я просто хотел, чтобы мы провели немного времени вдвоём. Я ничем не задел вас? — Задели, — признал Эйлерт, продолжая внимательно наблюдать за малейшим движением его бровей, — мы так много времени проводим вместе, что я надеялся, вы будете более откровенны со мной. Разве вчера я задал вам настолько личный вопрос? Волфганг опустил глаза и какое-то время разглядывал начавший остывать чай. — Нет, — сказал он наконец, — личный, но не настолько, чтобы скрывать ответ. Дело всего лишь в том, что в эти выходные мне нужно поехать домой. Я раздумывал о том, какой выбрать рейс и какие вещи взять… Понимаете, это был бы довольно будничный и неинтересный разговор — если бы я вам сказал. Эйлерт не отводил взгляда. Толика правды в словах Волфганга была, но абсолютно точно правдой не было всё. — Вам так необходимо демонстрировать мне, что будничные заботы обходят вас стороной? — спросил он. Волфганг пожал плечами. Посмотрел на него и улыбнулся уголком губ. — Вы будете скучать? — спросил он. — Наверняка, — соврал Эйлерт. Они поговорили ещё немного, и Эйлерт отправился к себе, с облегчением думая о том, что сможет отдохнуть от светской болтовни хотя бы пару дней. Всё это время Ролан не давал о себе знать, хотя стоит признать, что Эйлерт время от времени и думал о нём. Иногда он видел его в столовой и неизбежно приходил к мысли, что фон Крауз бесит его. Теперь, без больничных бинтов, он получил возможность хорошенько разглядеть наследничка и прежде всего отметил про себя, что на наследника семьи Краузов тот ни капли не похож. Не может у десяти поколений голубоглазых блондинов родиться… вот такой. Эйлерт из любопытства даже запросил поиск по нему в сети и нашёл парочку сплетен о том, что супруг леди Крауз никак не может быть ему отцом — хотя бы потому, что к моменту рождения Ролана ещё не был с ней знаком. Впрочем, конкретного ничего. Эйлерт был уверен, что политика Гесории давно уже пережила тот ребяческий возраст, когда всех больше всего волнует кто с кем провёл ночь, и потому происхождение Ролана интересовало его постольку-поскольку. Однако однажды он не удержался и поинтересовался у Консула, когда тот связался с ним в очередной раз: — А почему Рейнхардт? Почему не Крауз? Я имею в виду… у них примерно аналогичный флот, они держат семьдесят процентов системы Аркан… Да и влияние в сенате, кажется, у герцога Крауза не меньше, чем у князя Рейнхардта. Консул хмыкнул. — Будет много споров, — сказал он, — относительно того, кто станет новым герцогом Краузом в случае чего. У Ролана фон Крауза есть брат, который имеет не меньше оснований претендовать на титул, чем он. Эйлерт поспешил прервать разговор, пока Консул не решил отправить его к неведомому брату в систему Аркан. Интерес Эйлерта, впрочем, оставался праздным до тех пор, пока не наступил вечер пятницы. Он проводил Волфганга до ворот, решив сказаться больным и не ездить с ним в космопорт. Вернулся к корпусу, в котором обитал… и замер на расстоянии двух десятков шагов от собственных дверей, едва не раскрыв рот. — Как это понимать? — резко спросил он, сам не зная, чей ответ интересует его больше всего. Человек пятнадцать младшекурсников шествовали по дорожке от корпуса, находившегося немного восточней. Каждый нёс в руках кресло, подушки или чемодан. — У нас под корпусом нашли муравьёв, — прозвучало откуда-то сбоку, и, опознав голос Ролана, Эйлерт едва не подпрыгнул до потолка. — Куратор распорядился, чтобы мы с Брантом перевезли вещи к вам.