Пепел разбитых звёзд - 1. Они ещё не генералы

Седьмая планета Аркана — резиденция герцога фон Крауза — встретила гостей белыми клочьями тумана. С вечера прошёл дождь, и теперь туман лежал на мокрых ветвях старых елей, на нехоженых дорожках старого парка, на шпилях родового замка — игрушечного, никогда не знавшего настоящих наземных боёв. Фон Краузы гордились своей историей. Гордились тем, что их род не минула ни одна война, и тем, что в каждой из войн Гесории кто-то из Краузов стоял на передовом рубеже. Эйлерт видел эту гордость в глазах Ролана, когда тот, будто бы невзначай, заложил лишний круг над комплексом мемориальных памятников, украшавших парк, и только затем повернул в направлении дворца. — Нас уже ждут, — сказал он, опуская на землю звездолёт. Эйлерт снял шлем и тряхнул волосами, заставляя их разлететься по плечам — а Ролана замереть, разглядывая его. Заснеженные ели, своими лапами придерживавшие холмики снега, были ничем в сравнении с этой ледяной красотой. Тщетно Ролан убеждал себя в том, что мир наполнен красотой — и нет никакой нужды убиваться из-за того, что именно эта эксклюзивная ледышка предназначена не для него. Было в Эйлерте нечто помимо простой красоты. Он казался хрупким, как осколок льда, и в то же время прочным, как стальной клинок. Так же блестело солнце в его волосах, а теперь, когда фигуру его обволакивал просочившийся сквозь поднятый купол туман, казался духом зимы, явившимся на землю из старинных легенд. — Мне нужно переодеться, — сказал он, пока Ролан разглядывал его, — ты помнишь, о чём мы договорились? Никто не должен видеть моего лица. Ролан кивнул. — Хотя бы деду я тебя представить могу? — спросил он. Эйлерт кивнул. — Тогда идём. Они выбрались из кабины и, оставив звездолёт стоять на посадочном поле, вместе двинулись в направлении дома. Ролан не смог отказать себе в маленькой слабости — он взял Эйлерта под руку и притянул к себе. Тот не сопротивлялся. Но хотя тело его было горячим и в эти мгновения прижималось к Ролану, лицо оставалось холодным как лёд. Так они добрались до главного здания — но Ролан свернул в сторону раньше, чем перед ними оказался главный вход, и подвёл Эйлерта к маленькой башенке в несколько этажей. Эйлерт, повинуясь его жесту, первым прошёл в узкую дверь и обнаружил, что оказался в библиотеке. Стеллажи, протянувшиеся до потолка, были расставлены вдоль стен. Сразу же он заметил несколько книг, которые до сих пор видел только в каталогах редкостей. Руки сами потянулись коснуться корешков, но Эйлерт тут же отдёрнул их. От внимания Ролана, однако, не укрылся этот жест. — Хочешь почитать? — усмехнулся он. Эйлерт промолчал, не желая выдавать своих увлечений и тайн. Ролан тем временем продолжал: — Если задержишься здесь на несколько дней, я покажу тебе все книги… И парк, само собой. Эйлерт не успел ответить, потому что из сумрака библиотеки послышался кашель. Оба подняли глаза, и Эйлерт увидел перед собой мощного старика с аккуратной седой бородой, вопреки всякому этикету одетого по моде позапрошлых веков. — Дед… — выдохнул Ролан и улыбнулся. Вежливая улыбка застыла и у Эйлерта на губах. Он внезапно ощутил себя лишним рядом с этими двумя людьми, близкими настолько, чтоб свободно обнимать друг друга при других. Ослабив объятия, Ролан отошёл от герцога, но улыбка всё ещё играла на его губах. — Я хотел познакомить тебя… — сказал он и чуть обернулся, указывая на Эйлерта, — это мой… — он замешкался, — друг. Эйлерт видел, как густые брови герцога сошлись к переносице, когда тот посмотрел на него. — Друг, — медленно повторил он. — Эйлерт Коскинен, если не ошибаюсь? — Да, ваша светлость, — Эйлерт неторопливо поклонился, выражая почтение, — рад увидеть вас воочию. Вы нечасто навещаете нас. — Я не люблю суету, — ответил герцог, пронзительными голубыми глазами глядя на него. Затем он повернулся к Ролану: — Нам нужно поговорить. Надеюсь, вы простите нас, — он снова посмотрел на Эйлерта, — здесь много книг. Вы найдёте чем себя занять. Эйлерт растерянно кивнул. То, что он здесь незваный гость, отчётливо было видно в глазах хозяина, но Эйлерт, разумеется, не собирался тушеваться только от того, что кто-то ему не рад. Он просто не понимал, чем успел заслужить такое отношение к себе за недолгих несколько минут. Ролан, кажется, тоже ничего не понимал. Однако он кивнул и последовал за герцогом. Оставшись в одиночестве, Эйлерт огляделся по сторонам. Интерес к старинным томам после случившегося заметно ослаб. Он всё же потянул с полки одну из книг и открыл наугад, но ничего прочитать не успел. — Увлекаетесь историей магического века? — прозвенел высокий мужской голос у него за спиной. — Скорее, историей возникновения Серой Стражи, — сказал Эйлерт и неторопливо обернулся. Молодому человеку, стоявшему перед ним, вряд ли было больше семнадцати лет, но он имел несвойственный для этого возраста пристальный взгляд. Аккуратно уложенные длинные светлые волосы и голубые глаза без единой бурой искорки выдавали в нём представителя правящей ветви, но Эйлерт знал, что помимо Ролана в неё входит всего один человек. — Ирвин фон Крауз, — молодой человек щёлкнул каблуками и отвесил неглубокий поклон. Затем протянул руку, которую Эйлерт нехотя пожал — каких бы то ни было прикосновений он не любил. — Эйлерт Коскинен, — сказал он и так же неглубоко поклонился в ответ. — Много слышал о вас, — с искренним почтением в голосе произнёс Ирвин, — и, безусловно, рад встретить вас здесь. Эйлерту не нравился этот молодой человек. И он отлично понимал почему. В каждом слове Ирвина сквозил расчет, и хотя Эйлерт тоже всегда думал наперёд, он сильно подозревал, что в целях им с молодым Краузом не сойтись. Ирвин хотел завязать светский разговор — у Эйлерта не было особых сомнений в том, что тот хотел расположить его, а через него и Консула, к себе. Но продолжить не успел, потому что Ролан появился из-за двери кабинета герцога — мрачный как туча. — Идём, — сказал он. Потом взгляд его упал на брата. От глаз Эйлерта не укрылось, как оба стиснули зубы, но он не спешил что-либо говорить. — Я покажу тебе парк, — закончил Ролан и взял Эйлерта за локоть. Тот не спешил сопротивляться, решив, что эта показная фамильярность неспроста. И только когда, выполняя своё обещание, Ролан вывел его на воздух, и они сделали несколько десятков шагов по аллее, убегающей к цветочному лабиринту, спросил: — Есть люди, с которыми ты ладишь, Ролан фон Крауз? — Ты и Брант, — сухо сказал Ролан. Эйлерт поперхнулся следующим саркастическим замечанием, обнаружив, что Ролан так легко ввёл его в круг своих друзей. — А ты не слишком спешишь? — спросил он, осторожно высвобождая руку и поворачиваясь к Ролану лицом. Тот оставался всё так же мрачен, но, спокойно посмотрев ему в глаза, сказал: — Я вижу, что мы смогли бы понять друг друга, Эйлерт. Нет смысла играть в игры, это не любим ни ты, ни я. Эйлерт молчал. Ролан оказался неожиданно прав в отношении него. Но Эйлерт понятия не имел, откуда тот мог так хорошо его узнать. — Если я доверяю людям, — продолжил тот, — я доверяю им от и до. Я не жду, когда они разочаруют меня, чтобы затем обвинить в своём разочаровании. И мне не нужно время, чтобы решиться сказать человеку, что я думаю о нём. — Не уверен, что в этом мы с тобой похожи, — осторожно сказал Эйлерт и сам взял Ролана под локоть, чтобы повести его вперёд. — Я знаю, ты так же не боишься говорить правду, как и я. — Я ничего не жду от людей, Ролан. Нужно быть готовым к тому, что тебя предадут. Тогда боль будет не так сильна. Ролан промолчал, и тогда Эйлерт сам задал следующий вопрос: — И что ты думаешь обо мне? — он снова повернулся к Ролану лицом и поймал на себе его взгляд — внимательный, проникающий, казалось, под самую кожу, обжигающий до костей. — Я думаю, что ты удивительно красив. — Это не новость, — Эйлерт звонко рассмеялся, хотя никакой радости и не испытал, и опять посмотрел на аллею, убегающую вперёд. — Иногда мне кажется, что только это люди и думают обо мне, — кривая улыбка осталась на его губах. Он сделал ещё один шаг вперед, но Ролан остановился, рывком разворачивая его к себе. — Я думаю, что ты настоящий, — сказал он, всё тем же обжигающим взглядом глядя Эйлерту в глаза, — что если случится беда — тебе можно будет доверять. В отличие от Ирвина… или кого-то ещё. — Волфганга, например? — Нет, — помешкав, сказал Ролан, — я думаю, Волфганг тоже не подведёт. Но у меня есть причины ненавидеть его. Как моя мать ненавидела его отца. Он замолк на какое-то время, а затем продолжил уже другим тоном: — Давай не будем об этом. Я правда хочу показать тебе места, где я рос. Остаток прогулки почти целиком прошёл в молчании. Ролан смотрел на Эйлерта, идущего с ним плечом к плечу. Рука юноши была тёплой, в отличие от его глаз. Ролан смотрел на него и думал о том, как хорошо и правильно было бы, если бы Эйлерт стал его женихом. Ролан был романтиком, он верил, что любовь и брак — это одно. Но чем дольше он смотрел на белые волосы, разметавшиеся по тонким плечам спутника, тем чаще мысли его возвращались к разговору, который состоялся между ним и дедом только что. — Я понимаю, что ты ожидал другого, — говорил герцог и прятал взгляд. Самому Ролану становилось невыносимо стыдно от мысли, что дед, который казался ему нерушимым, как вершины гор, прячет от него глаза. — Я бы и сам хотел, чтобы ты жил своей жизнью, Ролан, жил так, как хотел. — А если я не соглашусь? — спросил Ролан тогда. — Тогда я возложу эту ношу на Ирвина… Я хочу, чтобы ты понял, Ролан, — дед наконец в упор посмотрел на него, — я предлагаю тебе это не потому, что не люблю тебя. Напротив. Я хочу, чтобы именно ты возглавил дом. Но без союза с Мелбергами тебе будет нечего возглавлять. Сейчас ничего не значат боевые заслуги и древняя честь. Настало время мира, и Гесорией правят деньги, а не флот. У Мелбергов они есть. Ролан долго молчал. — Я могу хотя бы взглянуть на неё…или него? — Она, — герцог едва заметно оживился и тут же смутился собственного облегчения, — она очень красива, Ролан. Многие в Гесории мечтают о ней. — Да, — Ролан отвернулся от него и посмотрел в окно, — столько красоты кругом, что порой тошно от неё. Наступила тишина. Ролан не хотел отвечать, а герцог не хотел требовать ответ. Ролан так и ушёл, ничего не сказав. Сейчас ему как никогда нужен был совет. Он хотел было спросить Эйлерта — что бы сделал тот? Но Ролан знал и так.