Пепел разбитых звёзд - 1. Они ещё не генералы

Ролан то и дело поглядывал на большие настенные часы. Стрелки неумолимо приближались к девяти. А когда те забили, и гостей пригласили за стол, он, извинившись, покинул Эйлерта и направился к деду. Тот ожидал в небольшом алькове, укрытом шторами, с окнами, обращёнными на парк. Снова зарядил дождь, и теперь тонкие змейки воды ползли по запотевшему стеклу. Кроме герцога в алькове были двое. Первый — полноватый лысеющий мужчина невысокого роста, мгновенно вызвал у Ролана неприязнь. Лысина его, похоже, потела, выдавая волнение, и он то и дело вытирал её батистовым платком. «Он не из Домов», — подумал Ролан с тоской. Впрочем, он и без того знал, что Мелберги не так уж давно получили графский патент. И даже не за заслуги перед войной — а всего лишь за поставки Консулу грузовых кораблей. — Граф Мелберг, мой внук, виконт фон Крауз, к вашим услугам. Ролан отвесил церемониальный поклон, и перевёл взгляд на другой силуэт, чуть скрытый тенью. Первым, что захватило его внимание, стали глаза. Большие и тёмно-синие, как у дикой лани. Обрамленные невесомым пухом ресниц. Только потом он заметил изумрудного цвета шаль, покрывавшую голову. Она чуть сползла на затылок, и волнистые пряди чёрных волос выбились из-под ткани, подчёркивая жемчужную белизну лица. — Луана Мелберг, — медленно произнёс Ролан и склонился в поклоне, исполненном искреннего почтения. — Я много слышал о вас. Он принял протянутую руку и не без наслаждения поцеловал. Кожа у Луаны была шелковистой и едва заметно пахла фиалками. Она ничуть не походила на дядю. И герцог не соврал — в самом деле она была не только прелестна, но и заслужила славу одной из самых драгоценных невест. Ролану нечего было сказать. Подобрать ему партию лучше Герард не мог. Кроме, разве что, одной. Той, что никогда не достанется ему. Ролан едва слышно вздохнул. Сердце кольнула боль. Но он улыбнулся и произнёс: — Я польщён, увидев вас здесь. И счастлив, что вы пожелали познакомиться со мной. Луана смотрела на него и молчала. Ролану было бы легче, если бы она оглядывалась на дядю, искала поддержки или оправдания. Если бы в глазах её были ненависть или страх. Но большие и синие, как два горных озера, глаза смотрели на него, будто Луана не могла отвести взгляд. «Я попал», — подумал Ролан и сам в поисках совета оглянулся на деда. — Дорогой внук, ты не хочешь показать нашей гостье парк? Мне хотелось бы обговорить с графом Мелбергом некоторые дела. Ролан едва заметно поклонился в знак согласия. — Почту за честь, — сказал он, — с вашего позволения, мне лишь хотелось бы перед этим закончить разговор. — Идите, — сказала Луана, и это были первые слова, которые она произнесла. Голос её звенел переливом колокольчиков и касанием бархата ласкал слух, — я буду ждать вас в беседке у озера. Только не бросайте меня, — на мгновение в синих глазах её промелькнул настоящий страх, — я не справлюсь без вас. — Конечно, — Ролан почувствовал, как что-то обрывается у него внутри, — как бы я смог. Мне нужна всего пара минут. Он вернулся в зал и огляделся по сторонам в поисках Эйлерта. Обошёл столы и танцевальную залу, но так его и не нашёл. Оставшись в одиночестве, Эйлерт некоторое время стоял, вслушиваясь в звуки музыки и наблюдая, как кружатся пары скользя по паркету. Затем не удержался и проследовал за Роланом в направлении алькова — впрочем, он и не слишком-то пытался удерживать себя. Консул всегда говорил ему, что средства не важны, главное — цель. И сейчас его целью было выяснить, куда направился наследник дома фон Крауз. Целью — как эмиссара Консула, само собой. Ну, и как заинтересованной стороны — чуть-чуть. Он прислонился к стене около алькова, скрестив руки на груди, так чтобы от лишних взглядов его укрывала тень от колонн, и сквозь щель в занавесях наблюдал, как представляют Ролану девушку из семьи Мелбергов. Для чего — можно было особенно не гадать. Эйлерта немало разозлил тот факт, что Ролан с удовольствием касается её руки и любезно флиртует с ней, как требует того этикет — который он, вообще-то, никогда особенно не соблюдал. Он простоял так несколько минут, поджав губы и стиснув кулаки. Незнакомые чувства теснились у него в груди. Ненависть, разочарование, боль. Разумеется, не было никакого смысла им мешать. Он бы только выставил идиотами себя и Консула. Желания докладывать о наметившемся союзе тоже не было — но Эйлерт знал, что должен это сделать. Слишком важным было всё, что происходило в стенах дворцов Великих Домов. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. «Я — серый клинок Гесории. Я разрубаю её путы, я охраняю её плоть», — произнёс он мысленно мантру, которая помогала ему в самых тяжёлых и неопределённых ситуациях. Открыл глаза, и окружающий мир снова стал ясен и прост. Нужно было лететь домой. Ему больше нечего делать здесь. Возможно, кто-то обвинил бы его в том, что он обманул доверие — но Эйлерт отмёл эту мысль, едва она появилась в его голове. «Это он обманул меня, пригласив сюда», — со злостью, не понравившейся ему самому, подумал он. Развернулся на каблуках и стремительно направился прочь, к выходу из дворца. Луана ожидала Ролана в ажурной беседке на небольшом отроге, глядевшем в озеро. Ролан с досадой подумал о том, что ещё утром проводил мимо этой же беседки Эйлерта — но так и не удосужился свернуть. «Я приведу его сюда, — подумал он решительно, — обязательно приведу». Ролан был не из тех, кто, вступив в договорной брак, легко находит себе любовника на стороне. Он не мог представить, как станет обманывать сразу двух людей, которые доверяют ему. Кроме того, он испытывал какой-то особенный пиетет к женщинам, сам не осознавая до конца, что их белые руки напоминают ему мать, умершую давным-давно. Ролан до сих пор помнил тот день. Ему казалось, что Камилла просто уснула — так прекрасна она была с полным покоя лицом, возлежавшая на подушках, усыпанных белыми лилиями. Она осталась в смерти такой спокойной, какой была и в жизни. Камилла никогда не повышала голос, никогда не демонстрировала свою власть. Никогда не была жестокой, хотя уже после, изучая эту часть истории Аркана, Ролан понял, насколько это должно было быть нелегко. Камилла осталась в памяти Ролана волшебной феей, и сейчас, глядя на Луану, стоявшую меж ажурных колонн, он будто бы снова видел её. Луана была ниже ростом и чуточку полней. Теперь, когда шаль упала ей на плечи, Ролан отчётливо видел локоны чёрных волос, бьющиеся на ветру. Внешне она не походила на Камиллу совсем, но в ней была та же нежность цветка, который во что бы то ни стало хотелось сберечь. И столь разительно отличалась её красота от красоты Эйлерта, острого, как клинок, чей отблеск на солнце слепит глаза. Резкого в каждом движении, непоколебимого в каждом порыве. «Согласился бы он быть со мной, если я буду женат?» — внезапно спросил Ролан сам себя. И тут же с тоской подумал, что да. Для Эйлерта брак не значил ничего. Но он сам — Ролан фон Крауз — не хотел так. Ролан качнул головой, отгоняя эту неприятную мысль, одним своим присутствием пачкавшую его. Нужно было решать — он это знал. И так же знал, что никто не примет это решение кроме него. Ролан не представлял, что сможет подвести деда. Он не жаждал власти, но и представить, что дом фон Крауз и все системы Аркана, которые он возглавлял, окажутся в руках Ирвина, тоже не мог. Но и отказаться от Эйлерта… «Я не хочу выбирать, — думал он, сжимая кулаки, но ноги уже сами несли его по направлению к беседке, — но я и не могу заставить её ждать». Когда Ролан оказался в паре десятке шагов от беседки, Луана повернулась и одарила его улыбкой, от которой все печали покинули сердце. — Вы владеете магией душ, — сказал Ролан просто потому, что это вертелось у него в голове. — Самую чуточку, — Луана едва заметно потупилась, а затем снова посмотрела на него: — говорят, крупицей магии владеет каждый из нас. Просто с появлением кораблей и компьютеров никто больше не нуждается в том, чтобы развивать этот дар. Ролан криво улыбнулся и провёл пальцами над перилами. Там, где только что была его рука, пробежало, мгновенно затухая, пламя. — Красиво, — Луана улыбнулась. — Просто небольшой фокус. Я пытался научиться чему-нибудь ещё — но не могу. — Вы слишком порывисты, — Луана подошла к нему ближе, — я вижу это по вашим глазам. — Значит, нужно лучше скрывать эту черту, — попытался отшутиться Ролан, который, не владея никакой особенной магией, чувствовал, что напряжение растёт, и Луана хочет приблизиться к нему ещё на шаг — ему же нестерпимо хотелось отступить назад, вернуть себе хотя бы кроху личного пространства, но позволить себе продемонстрировать слабость он не мог. — Если позволите, — Луана, видимо, догадавшись о его чувствах, всё же чуть отступила, — я расскажу вам, как вижу ситуацию я. Ролан кивнул и, постаравшись немного расслабиться, прислонился бёдрами к ограждению. — Вы не хотите жениться, виконт. — Я этого не говорил! — Погодите, — Луана мягко улыбнулась и провела в воздухе рукой, от чего сознание Ролана снова заполнил покой. — Вы не хотите жениться, и я отлично понимаю вас. Вам девятнадцать, весь мир принадлежит вам. А вам говорят, что теперь у вас будет жена, и после Академии вы должны будете вернуться домой и заниматься семьёй. Последние слова были ошибкой. Ролан ранее не думал об этом, а услышав, мгновенно помрачнел. Но Луана продолжала: — Я тоже не хотела вступать в брак. Ну согласитесь, какая радость оказаться связанной с человеком, которого видишь в первый раз? — Вы всегда знали, что с вами это произойдёт. — Да, знала, — подтвердила Луана и снова улыбнулась, но уже по-другому, — и когда я увидела вас… — она на мгновение замолкла, подбирая слова, — я поняла, что это лучшая судьба, о которой только можно было мечтать. Я вступлю с вами в брак, потому что я знаю, что таков мой долг перед семьёй. Но и потому, что я хочу стать верной спутницей для вас. Я не буду ограничивать вас, виконт. Я не буду требовать ничего. Вам нужна свобода — вы получите её. Но позвольте мне быть рядом, дайте мне шанс. И, может быть, со временем в вашем сердце разгорится то же чувство, что и в моём? Ролан не выдержал открытого взгляда её глаз. Отвернулся и на мгновение стиснул руку в кулак. Будь на её месте мужчина, он сказал бы, что с ним такого никогда не произойдёт. Он принимает решения один раз — и навсегда. Но Ролан не мог заставить себя произнести эти слова, глядя в эти доверчиво распахнутые глаза. — Пойдёмте, — выдавил он наконец, — я покажу вам парк.