Пепел разбитых звёзд - 1. Они ещё не генералы

Эйлерт впервые в жизни пользовался услугами гражданской авиации. Вызвав такси к границе огромного парка, сердцем которого была Звёздная Пыль, он успешно добрался до космопорта, где непривычный шум оглушил его на несколько долгих минут. Эйлерт не совсем представлял, как покупать билет. Впрочем, у него был интернет. Он забрался в планшет и набрал соответствующий запрос: «Как купить билет на звездолёт». К счастью, миссия оказалась простой — вместо ожидаемых статей ему сходу выпало три предложения купить билеты прямо здесь и сейчас по самой низкой цене. Не обращая внимания на цифры (Эйлерт всё равно не смог бы определить, что они в несколько раз выше тех, которые называет сам Гесория-флот) он выбрал первый же сайт и, полистав время и номера рейсов, нажал «купить». Деньги Консула перетекли на нужный счёт, а Эйлерт посмотрел на часы в уголке экрана — до вылета оставалось около двух часов. Он огляделся по сторонам, выбрал самое симпатичное на вид кафе и, устроившись за одним из столиков, стал ждать, неторопливо листая новости в сети. Нахмурился, обнаружив информацию об очередном нападении повстанцев в секторе двадцать шесть. Не столько потому, что произошла атака, сколько потому, что эта информация просочилась в сеть. Эйлерт отлично знал, насколько болезненно Консул относится к подобным новостям, и его отношение полностью разделял. Хайдрек собрал Гесорию из осколков по частям, объединил полтора десятка ненавидящих друг друга семей, к тому времени обитавших на планетах, полностью разорённых войной. Этим довольны оказались далеко не все. Были те, кто считал, что без власти Сената достиг бы большего благополучия — и, кстати сказать, далеко не всегда это мнение было ошибкой. Прежде всего недовольны оказались окраинные регионы, мало связанные бытом и культурой с центральными мирами. Жизнь там была гораздо хуже, в то время как залегавшие в астероидных поясах тонны гео-фотона и тяжёлых металлов, необходимых для строительства компьютерных систем и кораблей, сами по себе позволяли обитателям этих миров вести выгодную торговлю на экспорт. Недовольство уровнем жизни подогревалось извне — среди временных союзников Гесории во внешних секторах находилось немало тех, кто предпочёл бы отколоть от федерации эти аппетитные куски и самостоятельно разрабатывать астероидные пояса. Пропаганда частенько дотягивалась и до всеобщей сети — не раз Эйлерт видел репортажи о том, как измученные полуголые рабочие под сеткой радиоактивных лучей добывают столь необходимые ресурсы. Но он знал, что в мире есть вещи, которые невозможно изменить. Отказ от претензий на окраинные миры никак не поможет им. Сейчас, по крайней мере, федерация финансировала строительство шахт, а вместе с ними и жилых массивов, обеспечивала окраинные миры продовольствием и техникой для разработки поясов. Те, кто протестовал против единства, не понимали, что, лишившись всего этого, не выживут вообще — в лучшем случае в кратчайшие сроки попадут в руки нового гегемона. Эйлерт вздохнул и, подняв глаза, обнаружил девушку с собранными в пучок каштановыми волосами, которая стояла над его плечом и смотрела на него. — Это ужасно, правда? — спросила она, кивнув на его планшет. — У меня там брат. На заработки улетел. Я видела последнее фото… — девушка замолкла на мгновение, а затем продолжила совсем тихо, — на скелета похож. Мне кажется… он не вернётся домой. Эйлерт опустил взгляд на её белоснежную блузку, на которой красовался бейджик: Джеймис Тайм. Ему не хотелось спорить с ней, потому что он знал, что это бессмысленный спор. Эйлерт мысленно искал такой ответ, который позволил бы ему свернуть разговор, но Джеймис, к счастью, продолжила сама: — Вам кофе или чай, сэр? Я бы предложила вам попробовать наш ванильный капучино. Такого больше нигде нет. Эйлерт кивнул. — Пожалуйста, почему бы и нет. — Хотите чего-нибудь перекусить? У Эйлерта мгновенно заурчало в животе — добраться до стола в поместье Краузов он так и не успел. — Яичницу, будьте добры. Девушка отправилась готовить заказ, а Эйлерт снова остался в одиночестве. Бросив короткий взгляд на часы, он стал ждать. Не прошло и пяти минут, как мессенджер на планшете пикнул, и в углу экрана появилось фото Ролана: «Ты где?» — спрашивал тот. Эйлерт колебался, не зная, стоит ли отвечать. «Ролан… — набрал он наконец, — я не хочу ни в чём тебя обвинять. У тебя есть долг — так же, как и у меня. Чего бы мы с тобой ни хотели — будет лучше, если каждый из нас пойдёт своим путём». Несколько секунд царила тишина, потом мессенджер пиликнул опять. «Ты видел, да?» Эйлерт промолчал. «Глупо получилось. Но я никак не хотел обидеть тебя». Эйлерт всё ещё не знал, что сказать. — Ваш заказ, — Джеймис снова появилась около него и принялась расставлять еду на столе. Эйлерт на мгновение прикрыл глаза, силясь преодолеть внезапную и непрошенную боль в груди. Потом отключил планшет, спрятал в карман и принялся есть. Звездолёт, мягко шурша двигателями, стал подниматься вверх. Эйлерт хотел было вставить в уши наушники и уплыть далеко в собственный мир. Он терпеть не мог бездействия — особенно такого бестолкового, как многочасовой полёт по свободному космосу, когда под боком находится прямая линия Ветров. Вот уже пятнадцать лет — с тех пор, как власть Консула достаточно окрепла, чтобы принимать решения самостоятельно — движение по линиям Ветров было официально запрещено техникой безопасности. Эйлерт, впрочем, всё равно по ним летал. Консул то ли не догадывался об этом, то ли предпочитал смотреть сквозь пальцы. Эйлерт подозревал второе — потому что плохо представлял, чтобы Хайдрек Олдер чего-нибудь не знал. — Простите, сэр, мобильные устройства придётся выключить, — услышал однако он. Эйлерт с удивлением посмотрел на стоящую напротив стюардессу. — Зачем? — непонимающе спросил он. — Таков порядок, сэр. Эйлерт огляделся по сторонам. Все, кроме него, давно уже выполнили сказанное, весьма дурацкое на его взгляд, распоряжение. — Сигналы коммуникаторов и посадочные лучи транслируются на разных волнах. — Таков порядок, сэр. Иначе вам придётся покинуть звездолёт. Эйлерт закатил глаза. Демонстративно вынул из кармана планшет и отключил. Отвернувшись от стюардессы, он прильнул лбом к окну и стал наблюдать, как медленно отодвигается вниз чёрная громада ночного города, изрезанная золотыми цепочками огней и оранжевыми извилистыми оврагами горящих окон. «Преисподняя», — подумал он. Эйлерт любил города, любил стекло и бетон и никогда не понимал тех, кто строил свои усадьбы как дань обычаям или почему-либо ещё вдали от больших городов. Но именно сейчас фантасмагорическая картина, раскрывавшаяся за плотным стеклом иллюминатора, напомнила ему легенды об адской пасти, что разверзнется когда-нибудь, чтобы обитатели забытого мира собрали с жителей Мидгарда обещанную им дань. Потом на несколько мгновений обзор закрыли облака. Эйлерту показалось, что его окунули в густую вату головой, но уже через несколько мгновений звездолёт набрал высоту, и это ощущение прошло. Исчез город, исчезли огни, и Эйлерт с удивлением увидел перед собой звёзды. С того дня, когда Консул отправил его в академию, он не видел их ни разу. Даже корвет Ролана был слишком новым и потому не имел настоящих иллюминаторов — а только лишь мониторы. «Мы покорили море звёзд, — подумал Эйлерт. — Мы оседлали Звёздные Ветры. И всё лишь для того, чтобы забыть, как выглядит свет звёзд». В конце концов Эйлерт так и уснул, глядя в окно. А глаза открыл только почувствовав, что стюардесса трясёт его за плечо. Поблагодарив и покинув звездолёт, он поймал такси и, оказавшись на заднем сидении аэрокара, глядя, как проносятся мимо стальные шпили небоскрёбов, наконец ощутил себя дома. Впрочем, Консул, как и многие в его кругу, предпочитал загородную усадьбу, которая позволяла ему чувствовать себя защищённым тремя слоями кордонов охраны — ни одна городская квартира не могла позволить такой простор в организации защиты. Покушения на Олдера совершались уже шесть раз — по большей части сразу после окончания войны, но один раз и два года назад. Тогда стрелок пробрался на кухню под видом прислуги и, скрывшись на чердаке, дал три выстрела, один из которых зацепил Олдера в ногу. Именно Эйлерту повезло снять снайпера, и он надолго запомнил тот день, когда впервые пролил настоящую кровь. В поместье ждал его Олдер и сейчас. Аэрокар стремительно выбрался из паутины центральных улиц, солнце над которыми закрывала легендарная махина парящего замка, миновал бизнес кварталы, пересёк русло реки и ещё какое-то время скользил над зелёными полями дорогих парков — здесь располагались пять усадеб великих родов, лучами солнца окружившие одну-единственную, принадлежавшую безродному Хайдреку Олдеру. Расплатившись с таксистом, Эйлерт ступил на песчаную дорожку, серпантином убегавшую к любимой террасе Олдера — одной из шести, каскадом спускавшихся к океану. Как и ожидал Эйлерт, Консул сидел за стеклянным столиком на витой ножке и, несмотря на жару закатной Тинакуры, потягивал из фарфоровой чашечки чай. — Ты быстро добрался, — Олдер улыбнулся, наблюдая, как его воспитанник садится в плетёное кресло с другой стороны. — Отслеживал регистрацию на рейсы? Олдер кивнул. Конечно, он делал это не сам. За передвижениями Эйлерта следил специально назначенный человек — и Эйлерт прекрасно об этом знал, но предпочитал делать вид, что не замечал. — Как прошла поездка? — спросил Олдер и подал знак стюарду, чтобы тот поставил ещё один прибор. Эйлерт с благодарностью кивнул, когда чашка опустилась на стол перед ним. — Краузы планируют династический союз, — прямо сказал он, — с Мелбергами. Это может нам помешать? Олдер задумался и снова пригубил чай. — Посмотрим, — сказал он и прищурился, наслаждаясь последними лучиками закатного солнца, ласкавшими его опущенные веки. — Не говори Волфгангу ничего. Полагаю, он на тебя зол. Эйлерт пожал плечами. — Переживёт. Он взял с хрустального блюда, стоявшего между ними, помадку и прикусил. А затем тоже сделал глоток.