Пепел разбитых звёзд - 1. Они ещё не генералы

Эйлерт провёл ночь в доме Олдера, но уже на утро взял катер и отправился назад в Академию. На сей раз он тщательно проверил, нету ли объектов в точке выхода из прыжка, и только удостоверившись, что всё хорошо, нажал на панели гипердрайв старт. Как и ожидали они с Хайдреком, Волфганг уже ждал его. Он стоял на веранде, как будто бы знал о прилёте соседа и жениха. Руки его были скрещены на груди. Чёрные волосы привычной ухоженной волной лежали на плечах, вызвав у Эйлерта нестерпимое желание подойти вплотную и дёрнуть за один из локонов, чтобы выяснить, не парик ли у него на голове. Он, конечно же, сдержал себя и с улыбкой произнёс: — Сэр Волфганг. Удивлён увидеть вас здесь. Не думал, что встаёте в такую рань. Волфганг пристально следил за Эйлертом, отмечая про себя каждый его шаг и каждый жест. — А я не ожидал от вас такого… легкомыслия. — Легкомыслия? — Эйлерт приподнял бровь, демонстрируя удивление. — Да. Вы припарковали катер на траве. Эйлерт с опаской оглянулся через плечо. — И правда… — растерянно произнёс он. — Не волнуйтесь, — поспешил успокоить его Волфганг, — если вы дадите ключ, Юки его уберёт. Вы ведь достаточно доверяете мне. — Само собой, — лёгкая улыбка отразилась у Эйлерта на губах. Корабль всё равно был не его, и служба безопасности Консула по возвращении в любом случае проверила бы его на жучки. — Юки! — крикнул Волфганг, и тот выскользнул из сумрака коридора, взял ключи из рук Эйлерта и тут же направился к кораблю. — Как вы провели выходные? — спросил тем временем Волфганг, делая вид, что наблюдает за процессом перегона корабля. — Достаточно продуктивно, — сказал Эйлерт и присел в кресло напротив него. — Я очень за вас рад, — Волфганг резко повернул голову и пристально посмотрел на него, — скажите, Эйлерт, знаете ли вы, зачем Консул послал вас сюда? Эйлерт повёл плечом. Начинался не самый приятный разговор, но он давно уже его ждал. — Передо мной была сформулирована задача «наладить с вами контакт». — Надеюсь, вы понимаете, о чём шла речь? Эйлерт недовольно поёжился. Взял стоявший на столе фарфоровый чайник и, слегка нарушив этикет, наполнил пустую чашку. Сделал глоток. Поморщился — чай был горьким и слишком крепким для него. — Я всё понимаю, сэр Рейнхардт. Я не собираюсь препятствовать тому, что должно произойти. — Я рад… Что у нас с вами есть хоть что-то общее. Потому что я так же не испытываю энтузиазма по поводу задумки моего отца и так же не собираюсь ей мешать. Полагаю, лучшее, что мы можем сделать с вами, это в самом деле «найти общий язык». Эйлерт кивнул. — Но это невозможно, — с нажимом продолжил Волфганг, — будет сделать, если вы станете публично позорить меня и мою семью. — Не понимаю вас. — Если вы и ваш покровитель хотите заключить этот союз, любые контакты с семейством Краузов на публике для вас исключены. Тем более дружеские контакты с молодыми мужчинами из их дома. — О! — Эйлерт насмешливо приподнял брови. — Спасибо, что оставляете мне стариков. Да будет вам известно, герцог фон Крауз ещё вполне ничего! Волфганг молча буравил его взглядом, видимо намереваясь просверлить насквозь. — Я понял вас, — со вздохом сказал Эйлерт наконец, — вы хотите говорить начистоту, и я уважаю ваш порыв. Признаться, мне тоже проще говорить напрямик. И я скажу так. Он сделал паузу, чтобы удостовериться, что Волфганг слушает его. — Я не эмоциональный человек. И кроме того, не любитель интриг. От меня вы можете не ждать обмана и предательства. Мой единственный интерес — единство Гесории. — И Консулу вы всегда будете верны более, чем мне. — Консул воспитал меня. А вы пока что не сделали для меня ничего. Но дело не в этом. Я не привык, чтобы кто-либо ограничивал меня в делах, которые касаются только меня и больше никого. Ваше требование не выставлять напоказ мою симпатию к Краузам — резонно. Но не более того. Я не собираюсь подчиняться вашим приказам, как это делает наш дорогой господин Симидзу, я не собираюсь отчитываться перед вами в том, когда и куда я иду. И, в качестве ответной благодарности — не собираюсь требовать подобного отчёта от вас. Понимаете меня? Волфганг молчал. Он стиснул зубы, и в глазах его пылала злость. — Давайте будем чётко разделять, идёт ли речь о политике или о нас с вами, — продолжил Эйлерт, — в первом можете видеть во мне союзника — как и обещал Хайдрек вашему отцу. Во втором давайте не будем изображать то, чего нет. Не трогайте меня — и я не буду трогать вас. С этими словами он встал и, не оглядываясь, направился к дому. Поднялся на второй этаж и закрыл за собой дверь. Привалился к ней спиной и распустил шейный платок. Эйлерт не помнил, когда ему было так паршиво от себя самого. На мгновение его посетило чувство, что за эти два дня он потерял всё. Некоторое время в корпусе, где обитали все трое, царило затишье. Ролан вернулся из поместья, но не спешил приближаться к Эйлерту, не зная толком, как повести с ним разговор. Волфганг был уязвлён и не желал показывать свою заинтересованность в том, чтобы Эйлерт его простил. Все трое сидели по своим комнатам, выбираясь оттуда только по делам, и никто не наблюдал за другим — так что Ролан не знал о размолвке наречённых, а Волфганг понятия не имел, нарушает ли Эйлерт его запрет или нет. Однако в конце октября, когда до осеннего турнира оставалось всего ничего, Эйлерту пришлось провести сразу две встречи. Первым к нему подошёл Юки, и случилось это, когда Эйлерт отдыхал на своём любимом месте на берегу моря. Здесь несколько площадок, связанных узкими лесенками, террасами убегали к самой кромке воды. На каждой стояли скамейки для отдыха, но, как правило, не было никого из учеников. Эйлерту это место напоминало дом. Ему нравилось подолгу сидеть, вслушиваясь в шум волн, иногда читая книгу, а иногда - думая о своём. Тихий кашель вырвал его из задумчивости, и, обернувшись, он увидел подручного Волфганга. Встреча Эйлерта, мягко говоря, напрягла. За всё время нахождения здесь, в Академии, он ни разу не видел, чтобы Юки делал что-либо сам, и уже привык считать его придатком своего жениха. — Могу я с вами поговорить? — спросил тот. Эйлерт поморщился. — Что ему надо от меня? — спросил он. Юки подошёл к нему вплотную и остановился, скрестив руки на груди. — Если это в самом деле интересует вас, то мой… друг очень переживает о том, что произошло. — Переживает, — фыркнул Эйлерт, — так и вижу его исполненное переживаний лицо. — Волфганг никогда не покажет своих чувств, но это не значит, что их у него нет. Он очень одинок. И, возможно, вы могли бы стать единственным другом для него. Эйлерт приподнял бровь. — Разве не ты — его единственный друг? На лице Юки не дрогнул ни единый мускул, когда он ответил: — Не могут быть друзьями слуга и его господин. Только те, кто равен между собой. Эйлерт вздрогнул и пристально посмотрел на него. — Не понимаю… — сказал он, — ты так просто это признаёшь… — Мой род проиграл войну. Тем, что моя семья ещё существует, мы обязаны Рейнхардтам. — Рейнхардтам вы обязаны тем, что большая часть ваших миров оказалась выжжена дотла. Они втянули вас в эту войну. — Я не хочу обсуждать это, сэр Эйлерт. Это касается только меня и моей семьи. — Прости… Секунда всё же потребовалась Юки, чтобы взять себя руки, а затем он продолжил: — Известно ли вам, что в конце недели пройдёт ежегодный турнир на мечах? Эйлерт повёл плечом. — Ректор что-то объявлял. — Этот турнир очень важен для чести Вольфганга и его семьи. Он хотел бы, чтобы вы, как его жених, передали ему фавор на удачу в грядущем бою. — Фавор… — пробормотал Эйлерт. Мириться он не хотел. Но знал, что затянутая ссора пользы не принесёт никому. Он отстегнул булавку с бриллиантовым навершием, украшавшую воротник кителя, и протянул Юки. — Скажите, что я желаю ему удачи. И что не стоит принимать нашу ссору всерьёз. Юки принял подарок, поклонился и двинулся прочь. Вторая беседа застала Эйлерта в мастерской, где он всё ещё пытался починить свой эксклюзивный звездолёт. После аварии, с которой началось обучение, "Буран" так и не взлетел. Эйлерт отправлял назад уже не первый комплект деталей, заказанных в столице, но ему снова присылали не то. Когда дверь со скрипом разъехалась, Эйлерт понадеялся было, что это очередной курьер. Сам он лежал под капотом и не мог видеть, кто вошёл. — Поставьте у борта! — крикнул он. — Оплата была сделана через сеть. По стальному покрытию простучали металлические подошвы, и в щель между днищем и полом Эйлерт разглядел курсантские начищенные сапоги. «Если это Волфганг — я его убью», — со вздохом произнёс он в уме и выкатился из своего укрытия. — Вам очень идёт эта поза, — сказал Брант, обнаружившийся напротив него. Эйлерт откинулся назад, и не думая вставать. — Не могу починить, — пожаловался он, — детали опять не те. Брант улыбнулся краешком губ. — Ролан неплохо разбирается в технике. Уверен, он мог бы вам помочь. В качестве компенсации за аварию, которая произошла по его вине. Эйлерт сначала было хмыкнул презрительно, но потом приподнялся на локте и сказал: — Вообще-то, я думаю, это было бы честно. Потому что это он во всём виноват. — Уверен, он с радостью признает свою вину. Эйлерт потянулся к тряпке и, уже поднимаясь, обтёр руки от машинного масла. Подошёл к умывальнику, располагавшемуся в углу, и дополнительно сполоснул их. И только потом накинул на плечи белоснежный китель и принялся завязывать шейный платок. — Ролан расстроен тем, что вы покинули его, — тем временем продолжал Брант. — Правда? — с деланным удивлением Эйлерт посмотрел на него. — Так что ж он сам ко мне не придёт? Я бы с удовольствием обсудил с ним то, что произошло. — Ну… — Брант прокашлялся в кулак, — не уверен, что смогу донести до него эту мысль. Но попробовать могу. — Ладно, — вздохнул Эйлерт, — зачем вы пришли? — Ролан просил узнать — участвуете ли вы в ежегодном турнире на мечах? Эйлерт и сам много думал об этом в последние дни. — Побеждают всегда одни и те же, — сказал он, пожимая плечами, — и я вовсе не стремлюсь это менять. Впрочем… заявку, возможно, подам. Брандт кивнул. — Это немного усложняет дело… Но тем не менее я должен сказать, что Ролан просит передать ему фавор. Что-нибудь в знак того, что вы готовы простить его — и если вы уважите его просьбу, он будет знать, что сражается за вас. Эйлерт медлил. Он помнил о том, о чём Волфганг предупредил его. Предупреждения эти так злили его, что вызывали почти нестерпимое желание сделать наоборот. И всё же… Волфганг был прав. Глупо было бы демонстрировать свою симпатию к Краузам при всех. Пальцы Эйлерта теребили шейный платок. Он долго молчал, а затем решительно стянул его с шеи и быстро произнёс: — Возьмите. Но это аванс. Пусть Ролан придёт ко мне и всё объяснит. Брант поклонился и собирался уже уйти, но у самого порога замешкался и вновь посмотрел на Эйлерта: — Скажите… это правда… то, что говорят о вас? Эйлерт вскинул бровь. — Думаю, обо мне говорят столько, что и не упомнить всего. — Я имею в виду слухи о серой страже. Она правда существует, и вы состоите в ней? Эйлерт ответил не сразу. — Почему вы интересуетесь? — наконец спросил он. — Если это правда… то как можно туда попасть? Эйлерт снова помедлил. — Это непросто, — сказал он наконец, — особенно для уроженца одной из великих семей. Но если — вдруг — вы заинтересуете магистров — вас пригласят. Брант явно хотел спросить что-то ещё, но Эйлерт поспешил сказать: — Простите, мне нужно идти. — Хорошо, — нехотя произнёс Брант, — не буду вас задерживать