Пепел разбитых звёзд - 1. Они ещё не генералы

Тем вечером Ролан против воли не мог найти себе места. Мысли его продолжали вертеться вокруг двух главных раздражителей: предстоящей свадьбы и Эйлерта, который находился за стеной — и в то же время так далеко. Очевидно, Эйлерт не собирался простить ему поражения. И Ролан мог это понять. Тем больше причин было наутро сделать всё, чтобы не проиграть. Ролан отлично отдавал себе отчёт в том, чем может закончиться дуэль. Смерть — для любого из них. Как далеко готов зайти Волфганг, он не знал. «Как далеко готов зайти я?» — спрашивал он себя, делая короткий замах в воздухе мечом. Места для хорошего разворота не хватало, и приходилось сдерживать себя. «Я готов на всё». Понимал Ролан и то, что в случае, если дело окончится смертью одного из них, другому уже не продолжить учёбу. Вряд ли одного из наследников великих домов посадят в тюрьму, но ссылку куда-нибудь на окраины, с глаз долой, преступник заработает наверняка. Звонок визора отвлёк его от этих размышлений, одновременно тягостных и злых. — Да! — поспешил ответить он, убирая подальше клинок. — Ролан… Звонил дед. Он выглядел усталым и измотанным. — Что стряслось? — тут же спросил Ролан, забывая о собственных заботах. — Мне нужен твой ответ. Мелберги хотят знать его прямо сейчас. Ролан сглотнул. — Я не могу… — прошептал он. — Не можешь жениться или не можешь ответить «да» или «нет»? — Не могу жениться, дед… — Хорошо, — перебил его герцог и потянулся отключить визор. — Я создал тебе много проблем, да? — Не знаю. Очень может быть. — Что ты будешь делать теперь? Герцог дёрнул плечом. — Придумаю что-нибудь. Он отключил связь, а Ролан, глядя в потемневший экран, потер переносицу. Ему нужно было подышать свежим воздухом. Ролан покосился на меч и, не выпуская его из рук, решительно направился к выходу из дома. Оказавшись на веранде, он успел сделать всего несколько взмахов, когда в развороте увидел над собой Эйлерта, высунувшегося из окна. — Работаете над ошибками? — насмешливо спросил тот. Ролана охватила такая злость, какой он не испытывал ещё никогда.  — Если видите, в чём я ошибся — выйдите и покажите мне! Эйлерт фыркнул. — Легко. Он не стал спускаться по лестнице. Исчез в комнате, чтобы достать собственный клинок, а потом просто перемахнул через подоконник и мягко, как кошка, приземлился на каменный пол. Покачнулся с пятки на носок, привыкая, и выставил перед собой клинок. — Нападайте на меня! — велел он. Ролан не заставил себя ждать — мгновенно кинулся в атаку, со всей силы ударив от плеча. Эйлерт развернулся вокруг своей оси, будто танцуя, одновременно уходя от удара и отступая назад. Ролан ударил ещё и ещё. Оба удара встретились с клинком Эйлерта, а третий снова прошёл мимо него. — Техника у вас хорошая, — сказал Эйлерт, начиная обходить Ролана по дуге, когда перила веранды оказались в опасной близости от него, — но вы всё время идёте напролом. — А вы извиваетесь, как змея! Это нечестный бой! Эйлерт ушёл от очередного удара и ловко ударил сбоку сам, вспарывая батист на рукаве. — Волфганг сделал вот так. Ему было важней не победить, а лишить вас того, что для вас важней всего. — Что же это? — Ролан нанёс очередной удар, и его клинок снова столкнулся с клинком противника. — Ваша честь, — Эйлерт ушёл и от этого удара и снова вошёл в поворот, но вместо того, чтобы отступить, шагнул наискось вперёд, на ходу отбрасывая клинок в сторону, и взял шею Ролана в захват. Подержал так всего секунду, чтобы продемонстрировать победу, и тихо сказал, отпуская его: — Нужно научиться гибкости, Ролан. Иначе жизнь научит вас сама. Ролан с обидой и яростью смотрел на него. — Вы смеётесь надо мной. — Извините. Я говорю, что думаю. Скрывать характер не достаёт гибкости мне. Ролан горько усмехнулся и отложил меч. — Я, может быть, больше не увижу вас, — сказал он, присаживаясь на краешек стола, — Эйлерт, хотя бы раз поговорите искренне со мной. Недоумение и растерянность промелькнули у Эйлерта в глазах. — Я не понимаю вас. Ролан протянул руку и, поймав его запястье, поднёс к губам. — Скажите, вам было… интересно со мной? Тень пробежала по лицу Эйлерта, но он, не колеблясь, ответил: — Да. — А когда я вас поцеловал… — потянув Эйлерта за руку, Ролан вынудил его чуть приблизиться к себе и остановиться напротив, между своих чуть расставленных ног, — вы чувствовали отвращение ко мне? — Нет. — Вам нравится, когда Волфганг так целует вас? Щёки Эйлерта покраснели. — К счастью, он не настолько нагл. Удивление и радость промелькнули у Ролана в глазах. — Никогда? — поинтересовался он. — Никог… — Эйлерт запнулся и вырвал руку, — вообще-то, я не обязан обсуждать это с вами! Или с кем-нибудь ещё! Он решительно направился ко входу в дом. — Никогда, — протянул Ролан. Счастливая улыбка расплывалась на его губах, пока он наблюдал за удаляющейся стройной спиной. Небо над морем было серым и низким, и пронизывающий, насыщенный влагой ветер бил порывами, забираясь обоим дуэлянтам под одежду. Волфганг скинул плащ, и тот опустился в подставленные руки Юки. Последний стоял неподвижно, ни единым движением лица не выдавая того, как стучит его собственное сердце. Он помешал бы Волфгангу — если бы мог. Но Юки знал, что такое честь. Когда двое решают, кому благоволит сияние звёзд, третьему вмешиваться нельзя. — Ролан, у меня нет никакой возможности тебя переубедить? — тихонько спросил Брант, стоявший в двух десятках шагов, когда плащ Ролана лёг ему в руки. — Я не могу, — Ролан спокойно посмотрел ему в лицо. — Ты был пьян. И мы оба знаем, что это идиотизм. Ты понимаешь, что хорошо эта дуэль закончиться не может. Ролан улыбнулся краешком губ и качнул головой. — Брант, я не могу отступить. Тому оставалось лишь молча отвести глаза. Достав из длинной коробки два клинка, оба сделали по паре пробных взмахов, примериваясь к незнакомому оружию. «Тебе нужно научиться быть более гибким», — всплыло у Ролана в голове. А в следующее мгновение прозвучала команда к бою, и он ринулся вперёд. Клинки зазвенели, ударяясь друг о друга. Волфганг на сей раз был не столь стремителен, Ролану успешно удавалось наступать. «К Ветрам гибкость!» — думал он, нанося очередной удар. Чудом Волфганг прошёлся острием сабли по его плечу, но Ролан не почувствовал боли, и тут же нанёс ответный удар, роняя противника на землю. Он не успел подумать о том, что делать теперь — добивать или нет — потому что в стороне раздались шум и топот ног, предупреждающие свистки, и обоих закрутило толпой. Ролан обнаружил, что меч выбивают у него из рук. Кто-то выкрутил ему локти. Он пытался вырваться, но не смог, и только после нескольких попыток смирился и стал оглядываться по сторонам. — На гауптвахту! Обоих! Сам директор Академии оказался в паре шагов от него. Волфганг, так же обездвиженный, стоял чуть дальше. Его удерживали двое охранников. Ролан перевёл взгляд дальше и испустил стон. За плечом директора стоял Эйлерт собственной персоной. Лицо его было спокойно, никакая тень эмоции не трогала его. — Ты сдал нас! — выкрикнул Ролан. Эйлерт перевёл на него взгляд. — Сожалею, сэр Крауз. Я не играю в ваши игры и не собираюсь наблюдать, как двое самых ценных молодых людей в Гесории убивают друг друга. Ролан поник, не в силах справиться с ощущением, что его предали. Больше он не говорил ничего. Дни на гауптвахте тянулись долго, один за другим. Череда их казалась бесконечной, хотя Ролан и знал, что на самом деле их будет всего семь. Лишение свободы и одиночество мучили Ролана — хотя Брант и заходил к нему несколько раз. Но куда мучительнее была обида, осознание того, что Эйлерт так обошёлся с ним. Ролан пребывал в твёрдой уверенности, что Эйлерт должен быть восхищён дуэлью. Ну, или, по крайней мере, как Брант - дать ему возможность самому решать, драться или нет. Откуда Эйлерт вообще узнал о поединке, он не спрашивал себя, потому что не так уж скрывал свои планы. «Побоялся за жениха?» — спрашивал себя Ролан, и к тоске примешивалась ревность. «Надо было его убить. Жаль, не успел». А в конце третьего дня в помещение, где содержали нарушителей, наведался ещё один гость. Юки Симидзу. Он слегка поклонился в знак приветствия и замер, глядя на Ролана без всякого выражения. — Мне жаль, что так произошло, — первым нарушил Юки воцарившуюся тишину. — А мне-то как жаль! — согласился Ролан. Он и не думал вставать, чтобы подойти к гостю ближе и поприветствовать его. Так и сидел на узкой койке у дальней стены, подтянув одну ногу к груди и опустив на неё руку, как бы отгораживаясь ото всех. — Да ладно, всё пройдёт. Юки кивнул. — Это верно. Невзгоды закаляют наш дух. Ролан вздохнул. Он бы предпочёл обойтись без невзгод. — Что-то вроде того. — Сэр Ролан, — произнёс Юки медленно и как-то даже задумчиво, — после случившегося вы не задумались всерьёз о той встрече, которую я вам предлагал? Ролан нахмурился. — Со странными людьми, которые хотят непонятно чего? Я о ней только и думаю всё время, пока тут сижу. — Полагаю, вы преувеличиваете. И всё-таки я бы хотел, чтобы вы пошли со мной. — Как только выйду отсюда, — согласился Ролан. Вопреки сказанному, он всё ещё не воспринимал слова Юки всерьёз, хотя любопытство вовсю говорило в нем. Все три ночи, пока Ролан находился под стражей, Эйлерт плохо спал. Мысли о случившемся терзали его. Он боялся, что Ролан не поймёт. Боялся, как не боялся никогда и ничего. Но вечером, когда Ролан предложил ему потренироваться с мечами, Эйлерт довольно быстро понял, для чего. У него не было ни малейшего сомнения, что Ролан не послушает ни его совета в отношении владения мечом, ни каких-либо советов ещё. Нужно было выяснить, что тот задумал — и помешать. Без лишних вопросов Эйлерт поставил будильник на пять часов и осуществил свой план. — А что мне было делать? — спрашивал он теперь себя. — Смотреть, пока один другого убьёт? Испустив усталый вздох, он перевернулся на другой бок и в который раз попытался уснуть.