365.

С того момента, как Ньют попал в Лабиринт, он перестал понимать что-либо в этом мире. Сначала накатило осознание, что он не в курсе, что такое мир вообще, так как все знания утрачены, а затем, спустя время, в глаза бросился совсем иной факт. Не имело значения, где ты находишься: за высоченными стенами Лабиринта, где бродят гриверы, или же в мире, что с треском рухнул. Суть была одна. И крылась она в том, что всегда появляется тот, кто знает больше тебя. Всегда находится и тот, кто знает о тебе больше, чем ты сам о себе. Это было правилом, которое никогда не нарушалось. Не те времена, когда могут быть исключения. И, если изначально, когда юноша только распахнул глаза, вёл беседу с девушкой, он забыл про это правило, то теперь оно стукнуло по голове его собственным именем. То ли свет тускнеет, то ли в глазах рябит из-за услышанного, а руки превращаются в лёд. По спине бьёт предательская волна дрожи, меж лопаток скользят несколько каплей холодного пота, а на языке крутится логичный вопрос. "Спросить? Сделать вид, что не слышал?" Мозг лихорадочно соображает, собираясь построить какой-то план, дабы не выглядеть идиотом и не оплошать в самом начале. Сейчас, если он поступит неправильно, ему не на кого положиться. Рядом нет никого, кто пройдёт с ним все круги подземного Ада в бункере. Или, быть может, он стал параноиком, и теперь слишком много суетится из-за мелочей? — Откуда ты . . . Звук внезапной сирены бьёт по ушам, обрубая слова Ньюта, не давая договорить ему то, что он и не планировал спрашивать. Сработала инерция, спровоцированная любопытством, за которую он теперь сам себя мысленно корил. Давит на голову этот звук так, словно внутри копошатся звери, которые когтями хотят продрать себе выход. Освободиться от оков, которые их взяли в плен. А Ньюта это злит столь сильно, что от злобы скулы сводит и, кажется, слышится хруст зубов, которые крошатся от натиска. В то же время руки сотрясаются так, словно их ударило током. Он готов подорваться, гонимый пытливостью и желанием избавиться от этого воя, но Хлоя его осаждает, говоря, чтоб сидел на месте, не вскакивал и не выдирал капельницу из руки. Приходится повиноваться, сводя собственную дотошность на минус, оставаясь один на один самим с собой и звуком сирены, которая умудрилась вызвать лютую головную боль. Скулящий и тоскливый звук смолкает внезапно, как и ослабляется хватка головной боли и невидимого тока по рукам.

***

— Ложная тревога. В её руках поднос с едой, на лице улыбка, и внешне Хлоя безмятежна. Нет и единого признака того, что она обеспокоена, но Ньют ловит в её голосе нотки тревоги. И, кажется, поняв, что она сама себя выдала, девушка стремится перевести тему. — Так что ты хотел спросить? Прикусывает губы, смотрит куда-то мимо него, ставя поднос на стол. Из крайности в крайность, от одной скользкой темы к другой, словно о чём-то другом нельзя говорить. А Ньют размышляет, думает о том, как бы поступил на его месте Томас. Что именно сделал бы тот, кто стал самым дорогим ему человеком. "Томаса тут нет. И никого нет. Я один." Парень констатирует мало приятный факт, тем самым напоминая себе о том, как именно обстоят дела. Морщится от подобной мысли и отмахивается рукой, списывая вслух всё на то, что он уже забыл. Кажется, Хлоя ему верит. А, быть может, ей удобно, что тема закрыта на какое-то время. — Завтра пойдёшь на экскурсию своего рода. Осмотришься, выберешь, что тебе по душе. На что выбор падёт, тем и будешь заниматься. Недельки через две, конечно. Когда рана заживёт. Теперь она смотрит ему в глаза, вручая в руки тарелку с ложкой. — Каждый вносит свой вклад? Такое он уже слышал, от Алби, когда только попал в Лабиринт. Кажется, от смены декораций, суть не меняется вовсе. Ньют понимает, что голоден, как тысяча чертей, когда в рот попадает первая ложка каши с яблоками, а затем, набивает рот, как хомяк. Хлоя кивает, сдерживая смех, глядя на то, как парень уплетает за обе щеки: — Что-то вроде того. Нас семеро, если не считать Еву, кто является прямыми потомками тех, кто построил это всё. Каждый отвечает за то, что умеет: моя ответственность — медицинский отсек, все, кто в нём работают и, само собой, пациенты. Ева — сестра моя, вводит в курс дела, оказывает моральную поддержку и скачет из одного отсека в другой, стараясь помочь везде и всюду. "Тогда почему её не считают?" Мысли одни у парня, а на деле тишина. Ньют тянется за соком, а девушка, откидываясь на спинку стула, продолжает: — Стив же отвечает за военный сектор. Является лидером от природы, который всегда пихнёт в нужную сторону, если того требуют обстоятельства. И я бы посоветовала тебе бросить силы на отделение разведки, которым заведует Стив, но тогда тебе придётся очень часто с ним контактировать. — А что в этом плохого? "Действительно, что в этом такого, когда этот мужик хотел избавиться от меня, пока я болтался между жизнью и смертью." Но Ньюту приходится играть в дурака в собственных интересах. — В целом, он хороший человек, с которым случилось много плохих вещей, и из-за этого у него небольшие проблемы с головой. К тому же он всегда упирается во что-то одно, не может рассредоточиться на несколько целей сразу, из-за этого многого не видит. От парня не скрывается ухмылка Хлои, которую она тут же прячет. Складывается впечатление, что она сама скрывает от Стива что-то перед его носом. — Проблемы с головой? — Слова не контролирует. Ляпнет, а потом искренне удивляется из-за чего на него странно смотрят. Сейчас он может сказать, что ты его лучший друг, а через пару минут, что тебя надо сбросить в яму к змеям. Дальше слов дело не заходит, но дружбу водить с ним не рекомендую. "Становится всё интереснее. Заражённые, психи на голову. Кто тут ещё обитает?"

***

Свежий рубец на левой стороне груди отзывается притупленной болью, когда Ньют аккуратно проводит по нему своими пальцами, рассматривая себя в зеркале душевой. По ключицам, рукам, груди, животу и спине россыпью расположились мелкие точки от блёклых до ярко-красных тонов. Юноша отмечает, что яркого цвета на его бледной коже, практически нет, зато светло-красных клякс с головой хватает. Через плечо смотрит на свою спину — та же самая картина. "Россыпь меток, прям, как россыпь родинок у Томаса." Пристально всматривается в собственное лицо, тщательно его изучает и облегчённо выдыхает, когда понимает, что на лице нет меток вообще. Если вчера они ещё призрачно виднелись, то сегодня они исчезли вовсе. Часы на стене показывают 10:30, когда Ньют прекращает просушивать волосы полотенцем. Оперативно одевается в безразмерную рубаху чёрного цвета, в штаны, цвета хаки, и обувает шлёпки, ожидая, когда придёт Хлоя. В 11, как и обещала Хлоя, дверь его палаты распахивается, но на пороге появляется некто иной. Парень сказал бы, что это и есть Хлоя, если бы не короткая стрижка и вместо ожогов на руках, красные точки, как у самого Ньюта, только более яркие. — Извини, но Хлою вызвали во второй сектор. Я Ева. Она, наверное, рассказывала обо мне. Различие в голосе было колоссальным. Если же в голосе её сестры слышалась мягкость, отзывчивость и теплота, то в голосе Евы профилировали холод и отчуждённость. И, пожалуй, даже враждебность, но Ньют решил не спешить с выводами. — Сначала покажу твою комнату, а затем в столовую и краткий осмотр всего самого важного. Она не спрашивает, не уточняет удобно ему или нет, нужно что-то или нет. Просто диктует свои правила тоном, который отбивает желание перечить. — Двигаться будем сегодня или предпочитаешь стоять на одном месте? Диссонанс атаковал Ньюта целиком и полностью. Две девушки, которые внешне похожи, как две капли воды и такие разные внутри. Инь и Янь. Или что-то похожее. Стоит выйти из палаты, как перед глазами предстаёт длинный и широкий светлый холл, с множеством комнат и коридоров, уходящих куда-то вглубь. Пол выложен тёмной плиткой, которая блестит от множества лампочек, а в центре холла, что слева, что справа от него, две лестницы, уходящие вверх и вниз. Между дверьми в комнаты висят разноцветные картины, которые заполняют эффект пустоты и хоть как-то разбавляют обилие белого цвета. А над каждой дверью висит табличка с буквой и цифрой. — Бункер? Ньют представлял себе всё совсем иначе, когда услышал это слово: голые стены из земли, быть может, заложенные деревяшками, мрачное помещение с раздолбанными лестницами и прочие прелести подземного мира. На деле же был идеальный порядок и чистота. Такого он не видал ни разу, пока не пошёл спасать Минхо вместе с Томасом. — Скорее подземное здание в 10 этажей. Парень вопросительно смотрит на девушку, а затем вновь осматривается. — Иногда мне кажется, что дедушку занесло. Слишком много роскоши тут, когда в мире нет ничего. В голосе Евы слышится тоска, когда она проводит пальцами по периллам. — Мы находимся в 70 метрах от поверхности земли. Всего 10 этажей. Каждый этаж — сектор. Есть жилищный сектор для заражённых на начальной стадии, военный, лабораторный и прочие. Мы сейчас находимся в третьем — сектор для иммунов. Твоя комната "С9". Вон та. Кивает ему на дверь, которая практически напротив них и вкладывает в его ладонь пластиковую карточку. Ньют хочет спросить о том, какие сектора ещё есть, а Ева опережает его: — Глянь. Ничего особенного, но лучше, чем ничего. Душ, кровать, стул, стол и всякие разные принадлежности для письма или рисования. Ты рисовал когда-нибудь? А письма писал? Как соль на рану. В двойном размере. Он, чёрт побери, не знает, рисовал он или нет, но письмо он писал. Один раз точно. Такой раз, который никогда в жизни не забудет. Он не имеет права забывать, что писал и кому писал. "Томми." Смотрит на аккуратно сложенные листы на светло-бежевом столе, на набор ручек и разноцветных карандашей, а внутри нечто делает сальто, тем самым вызывая тоску. Стискивает руки в кулаки, заставляя себя отвести взгляд от стола и бегло оценивает практически пустую комнату. "Не Глэйд, конечно, но да, лучше, чем ничего. Тут хотя бы гриверов нет и ПОРОКа." Хотя по поводу последнего он не был уверен на все сто процентов. — Почти на каждом этаже есть электричество, отопление и вода. Это добро с перебоями, но, как видишь, мы не бедствуем. Она говорит это с особой гордостью, с блеском в глазах, спускаясь вниз, и парень плетётся за ней, удивляясь, что здание само по себе не выглядит бедно вовсе, но с элементарными вещами тут перебои. Хотя ему ли жаловаться? Он вообще никогда не был знаком с подобным, и не сталкивался с так называемой цивилизацией с самого Лабиринта. Впервые он осознал, что есть иной мир, где есть жизнь, а не выживание, не смотря на вирус — последний город. Именно в нём он смог увидеть то, как живут люди. Интересно, а до Лабиринта он сам жил тоже как-то так? Жил бы и дальше, если бы не Солнце, которое погубило большую часть? Устроился бы на работу, был бы офисной крысой, если бы не Вспышка? — Мы могли бы спуститься и на лифте, но тогда рискуем нарваться на новоприбывших. Не факт, что среди нет шизойдных. Ева кивает куда-то в противоположную сторону. — Тут и шизы есть? Ньюта передёргивает. Он вспоминает, как его выламывало на глазах у Томаса, когда Вспышка взялась за него основательно, когда он пытался застрелиться, а потом хотел воткнуть нож в брюнета. Рвано, смутно, но в то же время в голове всплывает всё так, словно это было минуту назад. Будто минуту назад он хотел убить друга, а потом убил себя. Друга ли? Убил ли себя? — Ты в порядке? — В порядке, — буркает он, прилагая усилия отцепиться от перилл, в которые ухватился мёртвой хваткой, чтоб не навернуться с лестницы. Отрывает руку и видит, как её бьёт дрожью. Желает унять её, а она не подчиняется. Всё, как и вечером, когда сработала сигнализация. Запихивает руки в карманы штанов, стараясь не показывать подобное Еве, но она резко выдёргивает его руку из кармана. — Побочка. Констатирует она, глядя в глаза Ньюта. — Теперь так и будет. Как и вспышки гнева, которыми ты не в состоянии управлять. — Как у тебя? Ньют смекнул с самого начала, что ничего не бывает бесплатным. За всё в этой жизни ты чем-то платишь. Обычно, за самое важное, ты платишь кровью или кусочками собственной души. В его случае, кажется, он платит по двойному тарифу. — Как у меня. Убито вторит она ему и продолжает спускаться вниз. "Лавры и почёт только здоровым. Теперь понятно, почему Еву не считают. Она скорее мертва, чем жива. Как и я сам."

***

Ева толкает тяжёлые двери, которые поддаются ей со второго раза, когда Ньют помогает ей, и они оказываются в огромной столовой, которая практически пустая. По подсчётам парня в ней не более двадцати человек, которые в основном сидят отдельно друг от друга. — Стив, привет. Она машет ему рукой через всю столовую, и Стив машет ей в ответ, предлагая жестом присоединиться к нему. — Стив, это Ньют. Ньют, это Стив. Ева представляет их другу друга, усаживая за стол парня: — Большой дядя, да? Она бросает эту реплику со смехом, подмигивая Стиву и уходит за едой, оставляя их наедине. А Ньют держит пари, что, если он и Ева встанут за спиной этого "большого дяди", то их не будет видно вообще. "Нет. Даже если Хлоя с нами будет, то тоже не будет видно." Стив обладал огромной грудой мышц, лысым черепом, скошенной челюстью влево(определённо, кто-то ему в неё заехал от души) и разными глазами по цвету: один серый, а другой зелёный. При первом взгляде на такого собеседника, возникает лишь одна мысль:" Не приведи небо столкнуться с ним в тёмном переулке." — Думал, что ты не выживешь. Изначально хотел пройти мимо. Смотрю, труп лежит с раной в груди, а тут ты как застонал. . . В общем, молодец, что очухался. Твоё здоровье. Он салютует ему стаканом с водой, а парень негромко говорит говорит спасибо. Хотя сам не знает за что. За то, что он его спас, а потом хотел избавиться от него? От одной такой мысли в крови начинает кипеть гнев. Зудит, подначивает сорваться и выдать всё и сразу в лицо, но спесь сбивается, когда рядом с ним подсаживается пожилой мужчина: — Пришёл в себя и показался людям. Наконец-то. Короткие пряди седых волос выбились из его пучка, собранного на скорую руку, в уголках глаз собрались морщинки, а на пухлых губах появилась улыбка, когда он аккуратно коснулся щеки парня. "Божество." А Ньют думал, что над ним либо неудачно пошутили, либо приукрасили реальность. Хочет отпрянуть, не желая того, чтоб его касался незнакомец, а ощущение, будто впал в ступор. Ступор, который весьма приятен. Ведь, наверное, когда-то и у Ньюта был дедушка, который заботился о нём. И, скорее всего, этот пожилой мужчина тоже чей-то дедушка. Быть может, совсем одинок. — Я благодарен тебе. Так благодарен, что не могу выразить словами. Я должен был умереть, но тут появился ты. Смерть тебя почти сцапала, но ты умудрился не только выжить, а ещё и мне жизнь продлить. В ореховых глазах напротив появляются слёзы, руки трясутся, но юноша видит, что это слёзы счастья. Искренней, неподдельной и чистой радости. — Как и мне. Слышится женский голос позади него, и он оборачивается. Видит перед собой женщину с длинными волосами цвета золота, ярко голубыми глазами, и с несколькими шрамами на лице, что пересекают тонкие губы. Тоже тянется к нему для выражения благодарности, хочет подарить кусочек теплоты и уюта, как Стив прерывает сердечную картину: — Стоп-стоп. Хватит, уважаемые. Если вы хотите и дальше жить, избегать смерти, то дайте этому мешку с ценной кровью пожрать. Он бледен, как сама смерть, как бы не отъехал прямо сейчас за столом. Стоило Стиву выпалить подобное пренебрежительным тоном, как все, кто только что благодарил Ньюта или хотел выразить свою признательность, быстро разошлись обратно к своим столам. "У него с головой беда. Надо не забывать об этом. К тому же он прав в какой-то степени." Блондин вновь ловит себя на том, что в нём кипит ярость, а руки сотрясаются. Он понимает, что Ева была права. Ньют действительно не в состоянии совладать со своим телом. — Божество, у которого побочные эффекты налицо. Забавно. Стив выплёвывает данную фразу слишком едко и метко. Словно желает вывести Ньюта из себя, тем самым руша его авторитет, который сформировался, пока он валялся в коматозном состоянии. Парень упрямо молчит, не поддаваясь на провокацию. Мысленно считает от одного до десяти и обратно, ища глазами Еву. Быть может, она его сдержит, если понадобится. "Томас точно сдержал бы, как и Минхо." В очередной раз за двое суток Ньют сталкивается с одиночеством. Он никогда не был так одинок, как сейчас. И, пожалуй, именно одиночество разжигало внутри него гнев, который хлестал сильнее любого хлыста. Закусывает изнутри губу до крови, чувствует металлический привкус и ощущает, как, вроде бы, становится на пару процентов легче. — Думаешь, ты ей интересен, как человек? Вкрадчиво, наклоняясь ближе, спрашивает Стив, когда Хлоя входит в столовую. — Нет, парень, ты ошибаешься. Она всего-то использует тебя, чтоб поддерживать жизнь Еве, пока не найдётся тот, кто сможет исцелить её, как и тебя. Он шепчет это в стол, склонив голову так, что Ньют видит его лысый череп, на котором красуется частично сведённая татуировка. Силится прочесть, что там написано, но собеседник выпрямляется в спине. — Да? Ну ты, Стив, тоже хорош собой. Хотел избавиться от меня, когда я ещё в сознание не пришёл. Ярость закипает в венах, как при Вспышке: в мгновение, с одного слова, как бык на красную тряпку, и карты на стол. Терять особо нечего. — Хотел. Ровным тоном, вновь испивая из стакана, не разрывая зрительного контакта. "Подлец, даже не скрывает этого." — Но передумал. Ньют молчит, на его лице появляется усмешка, которая говорит сама за себя:"Да неужели?" Почему-то вспоминается Крысун со своими сладкими речами, в которых не было правды вообще. — Ты не спрашивал, откуда Хлоя тебя знает? Хотя, даже, если она и расскажет, то, скорее всего, соврёт в самом главном.

***

— Я же тебя просила не связываться с ним. То ли рычит, то ли говорит — сложно понять. Хлоя настигает его на выходе из столовой, а потом, почти силой, утаскивает прочь. Тянет за собой по коридору, что тускло освещаются редкими лампами. Ньюту никогда не нравилось подобное поведение с чьей-либо стороны, особенно со стороны мало знакомых людей, и он, не смотря на то, что позволяет себя тащить прочь от общей столовой, резко останавливается. — У тебя какие-то проблемы со Стивом? Сама их и решай, меня не надо впутывать. Прямолинейность, без намёка на злость. Старается подавить её в себе, так как ему не нужны лишние проблемы. Парень устал от интриг, вечных сплетен, недомолвок и прочей чуши, которая всем так нравилась. Он сыт этим по самое горло, на всю оставшуюся жизнь. И, если он и раньше не приветствовал такое, то сейчас, когда ему удалось выжить, подавно мириться не будет. Хлоя резко, с грубостью вжимает его в стену, шикает на него и сверкает глазами, а Ньют понимает, что недооценивал девушку. Ему казалось, что она не может за несколько секунд из милой и очаровательной собеседницы превратиться в бестию. — Прямо сейчас ты заткнёшься, дойдёшь со мной до моей комнаты и выслушаешь. А потом, если будет, что сказать, ты скажешь. Хотя это вряд ли. Втаскивает его в комнату с надписью "А13" и громко захлопывает дверь. Её ноздри расширяются от частого дыхания и злости, как и у самого Ньюта. Если бы ему в самом начале сказали, что он выживет после ножа, а потом будет вести себя, как псих со стажем, то он явно отказался бы от такой идеи; шагнул бы с крыши, чтоб наверняка сыграть в ящик. — Ты хотел знать, откуда я знаю твоё имя, Ньют? А может, тебе сказать, что я и Томаса заочно знаю? Как и большую часть тех, кто был в Лабиринте? "Что? Вновь ПОРОК, который продолжает своё действие? И я снова угодил в их сети?" Парень не жалеет, что прихватил с собой скальпель, который ранее украл у Хлои. Чуял с самого начала, что есть нечто, которое скрыто. Вечно везде кладбище секретов, махинаций и прочего, в котором такие, как Ньют, оказываются подопытными. И сейчас ему ничего не стоит вытряхнуть из неё информацию, как сбежать из этого места, а далее либо оглушить, либо вспороть глотку. Второго ему хотелось больше, и это пугало. — Минхо — мой племянник. Ньют тщательно всматривается в её лицо, ищет в нём хотя бы намёк на враньё, но его нет. "Неужели правду говорит?" Слегка поддаётся внутреннему замешательству, но продолжает крепко держать скальпель в кармане. — После смерти моего брата, мы с Евой искали его. Но в итоге наткнулись на ПОРОК и их больные игры. Ты хотел знать и то, откуда у меня ожоги? Хлоя закатывает рукава халата, вновь демонстрируя обезображенные руки: — Еву поймал ПОРОК, когда узнал, что она иммун. И, спасая её, из одной из лабораторий, я чуть не сгорела. Но суть даже не в этом, Ньют. Суть в том, что у Евы больше нет иммунитета. И спасти её теперь может только Минхо, чья кровь в твоей системе. — Иммун — не иммун? Минхо? То ли Хлоя спятила, то ли решила запутать парня так, чтобы он никогда в жизни не смог распутаться. Ньют озадаченно смотрит на неё, полагая, что она сказала неправильное имя, или, быть может, он расслышал как-то не так. Может, это ещё один из побочных эффектов, когда тебя воскрешают из мёртвых. Ведь Ньют не сомневался ни разу, что в его организме кровь Томаса. Та самая минимальная кровь на ноже, который он вонзил в себя, была кровью Томми, а не Минхо. — Конечно. Именно его кровь. Не зря ПОРОК держал его полгода у себя. Именно из его крови сделали вакцину. Даже парочка людей у нас есть, в чьей системе его кровь, и они дают отпор к вирусу. Юноша уверен на все проценты в мире, что Хлоя ошибается. Он не знает, как ей объяснить, что она думает неверно. Крутит на языке подходящие слова, хочет как-то её образумить, но ей это не нужно. — Вот только у нас незадача. Стив с командой шёл по вашему следу в последнем городе, но нашёл только тебя и берг, что взлетел, и который потом рухнул из-за взрывной волны. "Что? Нет, нет, нет. Это другой берг упал. Это не могли быть они." Обида, злость и страх — то, что морально разлагает в пару мгновений. Съедает быстрее, чем любой вирус на свете. Съедает, превращая в животное, которое жаждет примитивного — уничтожить внешний раздражитель. — Успокойся. На следующий день мы ходили на место крушения. Там много было тел. Некоторые сгорели до неузнаваемости, но среди них не было Минхо. Я уверена. В её глазах безумная надежда, а в глазах Ньюта боль различного оттенка, которая перемешана с яростью и ненавистью. Он не уверен, кого именно ненавидит и за что, но знает точно, что сейчас рухнул его мир. И добивает себя окончательно тем, что спрашивает из последних сил сокровенное. Впервые за несколько недель произносит его имя вслух. — Томас? Язык отучился говорить его полное имя, а для мозга оно звучит как-то странно и чуждо, отчего по коже проходится волна холода. — Тот, который на ПОРОК работал? Да сдох он, как сказал Стив. И хорошо. Чем больше умирает тех, кто был в ПОРОКе, тем лучше для нас. Сможем жить спокойно. Когда Ньют думал, что он платит в два раза больше, чем нужно, он ошибался. Тариф его жизни только что превысил любой лимит. В одну секунду он заплатил сполна. Но самое ужасное то, что он будет платить столько высокую цену каждую минуту своей жизни. Жизни, в которой нет Томаса.