365.

Отключение от реальности всегда происходит мгновенно, и не столь важно, в сознании ли ты. Перегорание случается в одно мгновение, которое не длится и секунды. Нет предупреждений или опознавательных знаков, когда именно твой разум провернёт с тобой данный фокус. Неслышный щелчок в голове – потеря любой нити с реальностью. А дальше лишь туман, который рассеивается мучительно больно. Коридоры, как и лестничные пролёты, теряют своё очертание из-за слёз, которые предательски жгут глаза, и хочется выдрать их своими руками, по которым вновь бьёт дрожь. Кажется, это должно неистово нервировать, но на переднем плане маячит не дрожь в руках, а Томми. Маячит осознание краха и конца, которые так бесцеремонно ворвались в жизнь парня. Собственная беспомощность и одиночество достигают критической точки, когда он сталкивается с Евой. Сначала она услужливо предлагает продолжить экскурсию, а потом, когда понимает, что, что-то не так, закидывает Ньюта вопросами. Он же еле сдерживается, чтобы прямо сейчас не оторвать ей голову. Рычит на неё, кидает ей в лицо какую-то грубость и срывается наутёк. Прочь. Как можно дальше. Желает раствориться, молит о распаде на атомы, мысленно скулит, призывая кого-то унять стегающую боль. Туман заволакивает разум, тем самым приводя его в режим автопилота. Именно автопилот позволяет добраться до комнаты, которую выделили Ньюту. Нет, эти 4 стены не были его комнатой, они были лишь спасением от чужих глаз, от чужих слов и попыток вернуть его в реальность; кажется, Хлоя говорила ему что-то и после. Скорее всего, рассыпалась в том, что это очень важно, и Ньют просто обязан ей помочь. Вот только парню плевать. Так сильно плевать, что внутри всё сжимается невидимыми тисками, которые норовят расплющить его органы, заставляя задыхаться от боли. Мир покрылся тёмной дымкой, когда он услышал то, чего боялся больше всего. Подобная мысль, что он может потерять Томаса, преследовала его с момента побега из Лабиринта. Ньют пошёл за ним, поверил ему тогда, когда не верил в самого себя. Томас стал для него некой соломинкой, проводником, который показал иные стороны жизни, а теперь его нет. Теперь, в данный момент, есть стадии. Стадия отрицания, стадия гнева, стадия . . .чего? Того, что ты вновь умер при жизни? Не много ли за последний месяц? "А жить теперь ради чего? Ради Минхо? Да он, как пить дать, уже на другом конце планеты. А то и сам скончался от чего-либо." Он записывает и Минхо в покойники. Так проще. Проще смириться с собственной участью. И проще принять внутренних бесов, которые почувствовали волю, после Вспышки. Мысль о том, что все, с кем он был близок, – мертвы, – мельтешит перед лицом, как назойливая муха, от которой просто так не отмахнуться. И бьёт эта мысль с самый центр мозга, тут же отдавая в сердце. Чудится, что в череп вбивают гвозди: вспышка боли по вискам, до вздувшихся вен и струйки пота на лбу, а в мыслях, между "как дальше жить" и "к чёрту всё это", бьётся факт "Томми больше нет".

***

"Тут есть звукоизоляция?" Ньют смотрит на беспорядок, который сотворил собственными руками: рваные листы, перевёрнутый стол, сломанный стул, разбитая полка, раскрытые книги, с помятыми листами; он даже и не заметил, что в комнате была полка с книгами, пока не кинул её в стену. "Плевать. Подумаешь, повяжут. Кинут в какой-нибудь карцер." Шатаясь, держась за стены, пинает дверь в душевую и сталкивается со своим отражением в зеркале. Всматривается с своё бледное лицо, в тёмные круги под глазами и в чёрные глаза, пылающие яростью, которая направлена на всех разом. Прищуривается, кривит тонкие губы и, стискивая зубы, бьёт по зеркалу кулаком, заставляя то со звоном разлететься на части. Белоснежная раковина усеивается осколками различной формы, в которых отражается Ньют, а он удивлённо смотрит на свою руку; странно, что не больно. С кисти руки крупными каплями падает тёмно-красная кровь на пол, попадает и в раковину, словно стремится стереть из жизни парня белый цвет под самый ноль. А Ньют плевать хотел на всё светлое. Свет в его жизни погас несколько минут назад. Как Солнце когда-то выжгло планету, так и в нём теперь выжжено всё. Осталось добавить финальный штрих, который положит конец всему. Этим последним штрихом парень надеется сломать все планы судьбы, которая решила за всех, кому жить, а кому умирать. "Ну и что дальше? Почему я не сдох? Каков в этом смысл?" Рой подобных вопросов разводят суету в голове юноши, прибавляют злости, разбавляя её паникой. Это словно такой рецепт. Рецепт от счастья. Выпив который, ты сам себя сводишь в могилу. Ньют проклинает себя за то, что он выжил. Если раньше, когда он только очнулся, парень был удивлён и местами испытывал радость, вызванную тем фактом, что смерть его не забрала, то сейчас он ненавидел сам себя. Ненавидел и жизнь с судьбой, которые так несправедливо обошлись с Томасом. Ньют же искренне верил до последнего, что Томас будет жить всем смертям назло. Он же просил его жить и сохранить всех в безопасности, а всё пошло наперекосяк. Наверное, всё пошло к чёрту в ту секунду, когда люди возомнили себя Богами и принялись коверкать чужие жизни. В такие моменты Ньют чётко понимал, что все два года, проведённые в Лабиринте с тем же Минхо, не шли в сравнении с тем временем, которое он провёл с Томасом. Ко второму его тянуло каким-то чёртовым магнитом. Словно привязали верёвкой, которая никогда не порвётся и не перетрётся временем. Но всё же верёвка сгинула, как и парень, чьё лицо было усыпано родинками. Осколки, покрытые кровью, продолжают отражать его не только в себе, но и в его собственных глазах, а Ньют решительно берёт один их них. Осматривает, взвешивая насколько он острый, и получится ли с первой попытки сыграть в ящик. "Третья попытка. С третьего раза же должно получиться?" Внутренний страх шепчет куда-то в душу, что он слабак, что у него не хватит силы воли, а Ньют прижимает осколок к горлу. Жмурится, чувствует, как губы пересохли, а в горле скребётся кто-то. Тянет воздух в себя, набирая полные лёгкие, и делает усилие над собой, пуская кровь. Из небольшого пореза появляются первые капли крови, которые словно отрезвляют парня, выводят его из морока, что он сам создал. "Стив!" Стоит этому амбалу всплыть в памяти Ньюта, как он откладывает своё свидание со смертью. Абсурдно и в целом не имело никакого смысла верить или прислушиваться к словам смутной личности в лице Стива, но, в конце концов, Ньют ничего не терял. Быть может, он расставит точки над "i", и тогда, с чувством законченности, можно будет наложить на себя руки. "Трус." – проносится в его голове, когда он отбрасывает осколок обратно в раковину. Перед глазами возникает туман, зрение барахлит, словно не может определиться сколько телу лет: 20 или 80. Фокусируется и, заторможенно, слишком медленно, понимает, что только чуть не сотворил. Парень осознаёт только сейчас в полной мере, что побочные эффекты Вспышки имеют куда больший размах, чем он мог себе представить. Он, конечно, не самая сильная личность, да и склонность к суициду есть, вот только где тот Ньют, который выжил в Лабиринте и прошёл Топку? Казалось, что тот человек исчез в вирусе, а на его место пришёл кто-то иной. Эту личность он не знал. Эта личность пугала Ньюта. Однако на повестке дня было две проблемы: разговор со Стивом и погром. И, если первое решаемо, как казалось Ньюту, то второе было нечто непосильное. Вдруг, его, как психа-самоучку, изгонят? Хотя, это не было самым страшным для него. Самое страшное – если на твою тушу есть планы, о которых ты не знаешь.

***

Стив практически вытаскивает Ньюта за шкирку из столовой под вой сирены, и парень готов поклясться, что слышал, как его рубаха треснула по шву из-за хватки этого "шкафа". – Бессмертный, что ли? Или захотел откинуться раньше времени? Мужчина окидывает парня оценивающим взглядом, качает головой и тяжело вздыхает, а Ньют смотрит на него в упор и выпаливает, что мог бы просто поблагодарить и не вести себя, как напыщенный попугай. – Поблагодарить? Да иммуны спят и видят, как бы глотку тебе перегрызть. Теперь они будут желать этого в два раза больше обычного. Так что это ты мне должен выразить благодарность, что я спас твой зад. Обстоятельства складывались весьма странным образом. Ведь почти каждый что-то хотел от Ньюта. Имел на него свои виды, какие-то задумки и, как выяснилось, хотел свести с ним счёты. Толпа разъярённых подростков уже была готова атаковать Стива, когда Ньют влетел в столовую и втиснулся между ними. У этих парней и девчонок в руках были пистолеты, и блондин почувствовал себя неполноценным: скальпель, который он украл, не имел никакой ценности, если сравнивать его с огнестрельным оружием. – Да ты видел сколько их и как они смотрели на тебя, когда я встал между вами? – Я о том же. Ты видел, КАК они смотрели на тебя? Ньют видел. Видел и запомнит эти взгляды, пока крышка гроба не накроет его. В глазах иммунов плескалась злость и ярость, а на лбу была бегущая строка о том, что он их враг номер один. Тот, кто первый в списке смертников. – И что я им сделал, позволь узнать? Всё выглядело странно. Начиная с того, что подростки ходят с пистолетами по бункеру, заканчивая тем, что его хотели убить, когда он ничего не сделал. – Ты появился. "Вот тебе и объяснение. Родился. Появился. Может, ещё и имя не нравится? Хорошая отговорка из-за чего можно пулю в лоб пустить." Ньют останавливается, ожидая продолжения речи, а Стив утомлённо мычит что-то себе под нос. – Раньше они тут были королями. С них пылинки сдували, ища в их крови противоядие, а потом свалился ты. Тот, который забрал себе всё внимание. Тот, который может тормозить заразу на большее время, чем их кровь вместе взятая. Избранный. Стив бросает эту фразу на одном дыхание, и с очевидным раздражением подчёркивает последнее слово, а затем продолжает идти по коридору. – К тому же, кто-то пустил слушок, что ты был лучшим другом того, кто создал для них Бухту. Так что причин, чтобы избавиться от тебя, у них предостаточно. Вот только в ум не возьму, где они взяли оружие?

***

Мужчина небрежно распахивает дверь перед Ньютом и предлагает зайти ему внутрь. В комнате почти всё то же самое, что было и у самого парня перед тем, как он устроил погром, но было одно весомое различие – небольшой коридорчик, а за ним миниатюрная кухня. – Чаю? – Сбрендил? Ньют сначала говорит, а потом думает. Он вёл себя всегда иначе, но сейчас, когда всё свалилось скопом, он словно нарывался на встряску, которая может завершиться летальным исходом. – Воды? – Я сюда не воду или чай распивать пришёл. Парень сверлит недовольным взглядом спину мужчины, а тот заваривает себе чай даже не поворачиваясь к нему лицом. Пренебрежение выражается в любом жесте и в голосе собеседника. – Тогда присядь. Надо серьёзно поговорить. – Я постою. – Присядь или я тебя сам усажу. Ньют не знает, что скрывается под "сам усажу": то ли ноги переломает ему и усадит на стул, то ли в землю вобьёт своими ручищами, но проверять не рискует. Молча усаживается на стул, скрещивая руки на груди и чувствует, как рука пульсирует от ранок, которые были получены от зеркала. – Я отправил пару ребят убрать твою комнату. Больше так не делай, иначе, если Хлоя узнает, отправит тебя отдыхать в изолятор. Серьёзный тон Стива вызывает усмешку у парня: он с самого начала знал, что за ним, как и за всеми, тут наблюдают. Лабиринт, если сравнивать с этим местом, отдыхает. – Настроение было плохое. Впрочем, сейчас оно не лучше. Ньют не юлит, говоря подобное, но улыбка на лице Стива, который усаживается напротив него, выбивает его из колеи: – Вот теперь я вижу того самого Ньюта, который за друзей в огонь и в воду. А, когда их нет, не для чего жить, то ты рвёшься в суицид играть. Опасная игра. Завершишь её, а потом пожалеешь, так как тебе есть для кого жить. – Ты что несёшь? Тронулся мозгом, когда детки хотели тебя атаковать? Лучшая защита – нападение. Уж чему, а этому жизнь Ньюта научила. Мужчина прекрасно знал, что несколько минут назад Ньют чуть не лишился рассудка, а вместе с ним и собственной шкуры, но продолжал давить на больное, при этом Стив заботливо выложит аптечку на стол. – Я буду списывать твою невоспитанность, малец, на Вспышку, но до поры до времени. Прозвучало, как угроза, после которой резонно было бы замолчать, не накалять обстановку, но Ньют решил не перегнуть палку, а сломать её вовсе. Быть может, если довести до ручки, то он услышит хоть что-то важное, а не полунамёки. – Да пожалуйста. Сообщи, когда устанешь закрывать глаза на моё хамство. Ноги на стол, прям перед лицом Стива. – Тебе и вторую ногу сломать? Если не уберёшь ноги, то посчитаю это за согласие. А Ньют упорно молчит, лишь с вызовом смотрит на Стива и разрешает сам себе выдавить из себя некое подобие улыбки. Искушает судьбу, играя с огнём, у которого рост под два метра. – Ну, видимо, ты не хочешь знать про своих друзей. Мужчина идёт иным путём, словно только что не грозился сломать ногу парню. Залпом выпивает чай и откидывается на спинку стула. – Хлоя мне говорила, что у тебя с головой всё плохо, но я не думал, что настолько. Стив, ты сам ей сказал, что они умерли. Вновь колит где-то внутри и снаружи одновременно, посылая болезненные спазмы в руки. – И сказал, чтобы ты не верил всему, что она говорит. Тянет мужчина, улыбаясь во весь рот, а Ньют закипает, как чайник, который Стив кипятил для своего чая. – Это что, очередная проверка была? Опять ПОРОК?! Чокнутые! Тут все чокнутые! Он выплёвывает эти слова со злостью и так громко, что чуть ли не кричит. Из-за какой-то проверки и собственной наивности он чуть не отправился на тот свет, и это чертовски раздражало. – ПОРОК? О нет, малец. Остатки ПОРОКа, насколько я знаю, попрятались по норам, и, пока что, от них не слышно ничего. А Ньюту уже параллельно на кого он нарвался, на прихвостней ПОРОКа, кого-то иного или на самого Сатану. Ему надо было рвать когти. "Одна хочет Минхо найти, так как свято верит в то, что он всех спасёт. Другой мог бы сказать правду. Иммуны оружие достают откуда-то. Нужно выбираться. Мне.нужно.выбраться.из.этого.места. Лучше с шизами, чем с такими людьми." – Разве я мог сказать тебе всю правду? Тогда не было бы той реакции, которая должна была быть. Хлоя тебе поверила, а это главное. Стив говорит это так безмятежно, что Ньют хочет выбить ему зубы, чтобы у амбала появились хоть какие-то эмоции, кроме откровенной издёвки. Неужели он не понимает, что перед ним неадекватный человек, которого ткни и слетит с катушек. Неужели надеется, что своей массой тела подавит внутреннего психа в парне? – Ты заставил её поверить в свою ложь, через меня? Через то, что я чуть не наложил на себя руки? Заставил и меня поверить в то, что Томас умер? Сложно. Слишком сложно сдерживать себя, когда эмоции через край, а бешенство набирает обороты по внутренней шкале и приближается к опасному рубежу. – Я, правда, опасался, что ты сыграешь в ящик. Невозможно предсказать, какие будут последствия у этой чумы, от которой ты вылечился. Даже приставил к тебе парочку своих ребят, которые сейчас убирают за тобой погром. "Убью, чёрт возьми! Убью ублюдка!" – проносится в голове парня, когда он перемахивает через стол, кидаясь на Стива, рассекая воздух рядом с лицом мужчины скальпелем. Амбал лихо уворачивается от нападения и в одно мгновение скручивает Ньюта, крепко прижимает к себе, стискивая его горло. – Спокойнее. Тихо-тихо. Вновь монотонно, одновременно успокаивающе, но не отпуская, а сжимая ещё сильнее, словно хочет убить парня медленно. Ньют дёргается, заставляя Стива сжимать его горло сильнее. Кашляет, давится воздухом, но чувствует, как собственная спесь сбивается. Ярость отступает. – Остыл? Теперь поговорим? Вкрадчиво спрашивает Стив, смотря в глаза Ньюта, а в голове блондина всплывает расплывчатый образ кого-то иного. Кого-то очень родного и близкого. Всплывает и тут же растворяется. – Мне нужна правда. Вся правда, – хрипит Ньют, зажатый руками Стива, – И, клянусь, если ты мне соврёшь, то в одну из ночей я вскрою твою глотку.

***

Это как игра "вопрос-ответ", словно некий допрос, где Ньют – следователь, а Стив – подозреваемый. Каждый новый ответ порождает ещё больше вопросов, но юноша не спешит с ними. Сначала нужно узнать основное, все промежуточные станции и пробелы он заполнит чуть позже. – То есть ПОРОК сцапал у тебя дочь, так как она иммун, а ты, чтобы быть ближе к ней, пошёл к ним работать. Знал меня, Томаса и все остальных. Вносил свою лепту, как лучше мучить подопытных в наших лицах, а затем, когда Томас собрался в Лабиринт, то ты отправился гулять на все четыре стороны? Ньют пытается собрать в одно целое всё то, что услышал. Нарисовать в своей голове картинку, выстроить последовательность и логическую цепочку. – Почти. Отправился гулять, как ты выразился, не по своей воле. Я бы и дальше был информатором "Правой руки", но меня поймали на этом. Думал, что мне сразу каюк, но ПОРОК любит издеваться. . .Спустя несколько месяцев экспериментов надо мной, они меня выкинули, как сломанную и простреленную технику. Его губы трогает улыбка безумца, когда он отворачивает край рубашки, демонстрируя рану на левой стороне. Но, если у Ньюта рана от ножа, то у Стива была рана от пули. – Они надеялись, что я не выживу в силу того, что в голове была знатная каша, после многочисленных шоковых терапий и различных экспериментов, к тому же контрольная рана, от которой я должен был окочуриться. Повезло, что меня нашли: сначала "Правая рука", а потом и Хлоя. Или не повезло. Стив смотрит куда-то мимо Ньюта, отрешенно, будто пытается определиться, взвешивает всё, что с ним произошло. – Ну, я думал, что хотя бы тут всё будет нормально, что я, наконец-то, оторвался от безумия и попал в место, где всё спокойно и адекватно, но ошибся, – продолжает мужчина, видя вопросительный взгляд Ньюта. – Начинай с самого начала. Когда вы познакомились с Хлоей? – Мы с Хлоей были знакомы давно, но пересекались всего несколько раз. Наши с ней дедушки были одержимы идеей бункера, и если ей, в её пять лет, это было интересно, то в мои двадцать я готовился к семейной жизни со своей невестой. Парень молчит, ждёт продолжения и ищет подвох. Намёк на ложь, ожидает осечки или чего-то подобного. – Когда ПОРОК от меня избавился, то меня подобрала "Правая рука". Приняли они меня с почестями, так как мы вместе с Томасом снабжали их информацией, но тот факт, что они планировали и дальше вести войну, мне не нравился. Я перестал быть бойцом тогда, когда мне показали труп дочери. Ньют ловит себя на том, что он сочувствует Стиву, но тут же себя ставит на место, так как всё может быть ложью. Нельзя так опрометчиво кидаться в омут с головой. – Собственно, после того, как моя дочь умерла, "Правая рука" вышла на меня, и я стал их информатором. Кстати, Томас стал с ними сотрудничать, после того, как ты спрыгнул со стены в Лабиринте. Это стало для него последней каплей. "Томас знал? Он наблюдал?" Смятение. Двоякие чувства: хочется верить в подобное и не верить вовсе. Ньют крепко цепляется пальцами за край стула, тихо выдыхает, выравнивая дыхание и продолжает слушать. – Не за Томаса речь. За Хлою. Ньюту было безумно интересно слушать о Томми, о том, что было до Лабиринта, но это отвлекало от главного. – В общем, я отправился искать бункер и нашёл остатки от него. ПОРОК добрался до первого бункера, разгромил его в щепки. О существовании второго бункера я и понятия не имел, так как никогда не вникал в это всё. Семейная жизнь была для меня на первом месте, а потом ПОРОК слишком сильно утянул в свои сети. – Где твоя жена? Чёрт дёргает спросить об этом, хотя пару секунд назад он не хотел отклоняться от темы. Ньют уверен на девяносто девять процентов из ста, что она мертва, но всё равно задаёт этот вопрос для убеждения в собственной правоте. – ПОРОК убил её, как и твоих родителей. В этот момент Стив поднимает голову, смотрит в упор на Ньюта, а юноша ёжится. Он только сейчас осознаёт в полной мере, что да, когда-то и у него были родители, которых он не помнит вовсе. – За что? Глупый вопрос, и парень это знал. Знал, что люди из ПОРОКа всегда решали все вопросы оружием, стенами, насилием и всем тем, что присуще садистам от природы. – Им нужна была твоя сестра, как я понял. Ваши родители не хотели сдаваться без боя. . .Ты не должен был попасть в цепочку экспериментов вообще. Я с тобой знаком был весьма поверхностно, мы почти не общались. Стив говорит что-то ещё, а у Ньюта гудит в голове. Сестра? У него есть сестра? Где? Кто она? Она жива? – Я не знаю, Ньют. Не знаю. Перед тем, как меня сделали подопытной крысой, она была в другом Лабиринте. Носила имя "Соня". Это всё, что я знаю. Стив опережает, читает его вопросы в голове, словно Ньют – открытая книга. А парень чуть ли не вскакивает от имени, что назвал мужчина. "Она – моя сестра? Может, есть ещё какая-то Соня?" Воображение живо рисует перед глазами Соню, с которой они в первые встретились, когда искали "Правую руку". В одно мгновение у тебя нет ничего за плечами и в душе, но через несколько секунд ситуация меняется в корне. Мир колышется, как и земля под ногами плывёт, а внутри что-то переворачивается, вызывая странные ощущения, которые нельзя описать. Причудливая смесь радости, страха и опасения. – На сегодня хватит? Кажется, что Стив и сам устал от воспоминаний, в которые ему приходится погружаться: устало трёт глаза и подавляет зевок, смотря на Ньюта. – Нет. Всё, до самого конца. Я должен разобраться. Я должен знать. Юноше всё равно, что они оба морально выкачены под ноль. Всё равно, что подобное причиняет боль и желание сбежать от самого себя. Ему нужна правда, или что-то приближённое к ней. "Будь я проклят, если это всё ложь, а я купился на этот театр." Стив жмёт плечами, наполняя кружку кипятком и бросает в неё новую заварку чая: – С Хлоей мы встретились случайно на одном из закрытых базаров. Еле друг друга узнали. В итоге я оказался тут, примерно в тот момент, когда Томас пошёл в Лабиринт. Он и вправду не мог смотреть на то, что вы умираете, а к этому добавилось и то, что у тебя нет иммунитета. Томас узнал об этом. По идее, он спас самого себя, когда кинулся к вам, иначе его бы убили или сделали бы подопытным, из-за контактирования с "Правой рукой". Мужчина вновь всё сводит к Томасу, словно Томас – центр Вселенной. В каком-то роде так и было, но это было для Ньюта, а не для Стива. – То есть, ты хочешь сказать, что Томас из-за меня отправился в этот Ад? – Ты – главная причина. Вы дружили до того, как тебя отправили на испытания. Но об этом я расскажу в другой раз. Сейчас про Хлою. Стив вновь усаживается на стул, делает большой глоток и выдыхает: – Если бы я не работал в ПОРОКе, то подумал бы, что Хлоя одна из них. Именно такие мысли у меня были, когда я сюда попал: она продемонстрировала мне все результаты своих экспериментов, которые проводила над иммуннами, желая найти лекарство для Евы. Нескольких человек свела в могилу, но об этом почти никто не знает. Все знают то, что она профи в лекарствах, как и в том, чтоб продлевать жизнь. Из-за этого никто никогда не пойдёт против неё, особенно те, кто заражён. В их глазах она – их единственная надежда. – То есть, по сути, это она заправляет всем тут? Стив кивает: – Она и Кай. Он тоже один из потомков основателей, у которого, как и у неё, есть свои счёты с ПОРОКом. – Ну да, издевательства над сестрой, над племянником. Жаждет мести. Ньют понимал, что будь он на её месте, то он бы желал чего-то подобного тоже. Желание это, конечно, не есть адекватное, но вполне приемлемое, учитывая обстоятельства. – Слабо сказано, малец. Однажды мне пришлось смотреть зверский эксперимент над тем, кто работал в ПОРОКе. Этот парень как раз проектировал Бухту. И такого, Ньют, я не пожелаю никому. Она превратила его, человека с иммунитетом, в шиза. Юноша перестал удивляться многим вещам, но вот фантазия людей никогда не перестанет удивлять его, как и последствия агрессии. Стараясь не подавать вида, что он шокирован услышанным, Ньют ровным тоном проговаривает: – Ну, я понял, что она психованная и с головой развод. Но на кой ей сдался Минхо? Семья и всё такое – это логично, но его кровь не является лекарством. – Семья? Чушь. Просто удачное стечение обстоятельств. К ней каким-то образом попали наработки ПОРОКа про Минхо, в которых сказано, что, возможно, он и есть ключ ко всему. Теперь она так и думает. – Что будет, если она узнает, что нужна кровь Томаса, а не Минхо? Стив хмуро смотрит на него. Так пристально и выразительно, словно видит его душу, а парня передёргивает от столь цепкого взгляда. – Если она узнает, что Томас жив, то убьёт его своими руками, заставляя всех остальных смотреть на это. Она покажет всем муки того, кто приложил руку к Лабиринтам. – Это из-за того, что он был в ПОРОКе? Брось, Стив, он вышел из игры давно. Помог разгромить адскую лавочку. По-моему, он заслужил доверие всех. "Дамочка с конкретным приветом, но я не позволю ей, с её клиникой в голове, сделать что-то дурное Томасу." - Только не Хлои. - Да что, мать его, Томас сделал ей такого, из-за чего она считает его своим врагом? Он что, создал ПОРОК? Это его идея была, что ли, или что?! Ньют срывается. Вся информация, услышанная ранее, была готова разорвать его череп, а эмоции, которые начали бушевать, хотели вырваться из его тела на свободу. Эмоциональный диапазон превышал все нормы, которые юноша знал когда-либо, а тут ещё и Хлоя со своей местью из воздуха. - Еву поймали благодаря Томасу. Он разболтал ПОРОКу, что у неё иммунитет. Она с ним поделилась секретом. Стив сверкает глазами, подаваясь вперёд, ближе к Ньюту, который часто и тяжело дышит. - Но она должна понимать, что тот Томас, который работал на ПОРОК, исчез. - Ты говоришь это про того, кто хочет пустить собственного племянника на верную смерть от экспериментов? - Минхо? Он ей нужен лишь для этого? - А ты думал, что она будет три раза в день кормить его с ложечки и сказки на ночь читать? Она выкачает из него всю кровь, ради Евы, а, когда поймёт, что это не помогает, то в расход пойдут все остальные. Ты в том числе. Рано или поздно наступает момент, когда словарный запас исчезает. Он испаряется от шока. Этот момент и настиг Ньюта сейчас, сидя за столом, переваривая услышанное. - Мы все покойники. Единственное, что получается сказать у Ньюта. И он не шутит, он констатирует факт. Его занесло на поезд, с которого не сойти живым. - Нет, если мы найдём Томаса и сможем присоединиться к нему. Он умный малый. Смог скрыться с остальными так, что за две недели поисков нет никаких признаков его и его компании. Повисает гробовая тишина, которую никто не нарушает по своим причинам; Стив ждёт, когда ответят на его предложение, а Ньют думает, что всё слишком красиво. Где гарантии того, что Стив не работает в тандеме с Хлоей? Вдруг, это всего-то ловушка, в которую они решили его заманить? - Ты столько всего знаешь и ещё жив. Ньют не задаёт вопрос, который идёт по умолчанию к утверждению. Он вновь пытается найти брешь во всём рассказе. - Хлоя же тебе сказала, что я дурачок на голову. Для чего убивать того, кто слабо соображает, что происходит? Мужчина вновь улыбается во весь рот, а Ньют, словно опомнившись, понимает, что за всё время, что они говорили, Стив ни разу не был странным.

***

– Назови мне одну причину, почему я должен тебе верить? Быть может, у Стива есть какой-то козырь, который он пустит в ход. Во всяком случае Ньют на это надеется. История увлекательная, в духе ПОРОКа, в духе безумства, но рассказать можно что угодно. – У тебя нет выбора. Либо ты пытаешься спасти свою шкуру вместе со мной, либо сдохнешь на опытах у Хлои. Вот тебе причина.