365.

Вспышка. Отвратительная болезнь, которая сжирает за считанные дни, если ей так захочется. Стоит этой заразе внедриться в организм и почувствовать себя хозяйкой, как она тут же принимается устанавливать свои порядки. Ньют был знаком с этой прокажённой очень тесно в своё время, но никогда не наблюдал за теми, кто ей был болен; одно дело прочувствовать всё на своей шкуре, но совсем иное, когда наблюдаешь за кем-то. Стив, кажется, не ощущал особых изменений, а вот парень видел признаки, которые были налицо. Амбал становился более раздражённым, а через мгновение принимался хохотать, так как вспоминал нечто, что возникало в его голове. Ньют, конечно, имел примерное представление о том, что творилось с мужчиной, но лишь в общих чертах. Сложно было сказать наверняка, так как ПОРОК знатно приложил свою руку к Стиву. ПОРОК явно желал увидеть плоды своей работы ещё тогда, когда они использовали мужчину, как лабораторную крысу, но, судя по всему, всё вышло из-под контроля. В итоге все последствия возникали сейчас. И Ньют наблюдал их во всей красе: вспышки гнева, которые обуздать сложнее, чем тысячу чертей, а потом, словно по щелчку пальцев, — приступы истерического смеха. В разведку с такой личностью, как Стив под Вспышкой, парень явно не пошёл бы, но выбора особого не было. Порой юноша хотел спросить о том, что творится в голове мужчины, но тут же прикусывал язык. В данный промежуток времени он имел дело с психом, который мог выкинуть, что угодно. Ньют опасался, что лишнее слово может спровоцировать его на те или иные действия, которые выльются в кровопролитие. А парень не сильно стремился к тому, чтоб умереть сейчас, на финишной прямой. Хотя он уже начинал сомневаться, что это всё — и есть финишная прямая. Уж очень долго они пытались добраться неизвестно куда. Минхо связывался с ними раз-два в сутки. Краткие разговоры, насыщенные информацией, и после таких разговоров, они, обычно, собирались и ехали по слепому маршруту, который потом менялся. Кажется, за последнюю неделю их чёрт протащил везде, где только мог. Но было и приятное в этом — они всё ещё были живы. Вспышка ещё не сожрала Стива, он не успел утратить остатки разума благодаря сывороткам, а Ньют жив из-за того, что не успел вывести амбал из себя, и они в целом не нарвались на людей Хлои. Если в первые два дня Минхо говорил, что им отдалённо встречались люди Хлои, то теперь от них и след простыл. Однако было решено, что стоит потянуть время. Потянуть его ровно до недели. День Х назначен, встреча пала на Акапулько. И Ньют, если бы не обстоятельства, станцевал бы прям на развалах, в которых они остановились на ночёвку, вот только Стив, в своей любимой манере, прервал радость. Мужчина пытался отговорить Минхо от встречи в Акапулько, мотивируя тем, что в Мак-Аллене базар, в котором их бункер делал закупки, и из-за этого велик риск встречи с Хлоей и её людьми. Но Минхо на это лишь усмехается в рацию, говорит, что надо расслабиться и просто притащить свои задницы в Акапулько. — Мак-Аллен не так уж и близко к Акапулько, тем более у нас там друзья, которые, если что, в обиду не дадут. Это лучший вариант из всего, что имеется. Минхо тактично гнёт своё, давая понять, что иные предложения рассматриваться не будут, а Ньют наблюдает за тем, как закат медленно догорает. Сгорает окончательно и погружает мир во тьму. — Уверен, что нас заживо не погребут? На днях Стив умудрился обобрать какого-то шиза в заброшенном торговом центре. Бедолага попал в ловушку сломанного лифта, которым его пережало на две части, но не распилило, и амбал, почему-то, решил, что у него есть что-то ценное. Собственно, единственным ценным, что было — сигареты. Ньют и знать не знал, что у мужчины есть такая пагубная привычка, но, как оказалось, Стив тоже не знал об этом. Ему просто захотелось попробовать. В итоге он дымил по вечерам, когда говорил с Минхо. От Минхо не укрылся этот факт: он как-то обмолвился, что это не есть хорошо, учитывая, что Вспышка, мол, мало ли как эта зараза будет реагировать, а Ньют лишь отмахнулся. Парень понимал, что это малая кровь. Всё могло быть куда хуже. Вдруг, завтра Стив встанет не с той ноги и решит возобновить святую инквизицию в своём лице? А если в лице Ньюта? Так что уж лучше пусть дымит. — Тебе ли бояться. Ты без пяти минут шиз. Глючить ещё не начало? Друг Ньюта вновь плюётся сарказмом по рации, а Стив встречает хохотом его реплику. В такие моменты парню казалось, что Минхо и Стив — закадычные друзья, которые прошли огонь, воду и медные трубы. Перебрасываются ещё парочкой фраз, прощаясь до уже личной встречи, и мужчина отдаёт рацию Ньюту. Парень смотрит в спину Стива, который возвращается в огню, и сам отходит подальше от него. — Ну что, шенк, скоро встретимся. Держись там, ладно? — Чуть больше суток, да? Какие-то сутки. Всего 24 часа, плюс-минус, а кажется, что больше века до долгожданной встречи. — Да. Община-базар и всё остальное в аэропорту. Его вы никак не спутаете и не пропустите. Минхо вновь повторяет то же, что говорил Стиву, а Ньют кивает, соглашаясь с ним: — Вдоль океана и до упора. Я помню. — Так держать. Надо помнить, если вдруг всё полетит к чёрту. По умолчанию понятно о чём ведётся речь. Они оба знают, что Стив может не дотянуть до Акапулько. Шизануться в процессе, и тогда Ньюту нужно будет пуститься в свободное плавание. Своими силами добираться до назначенного места. И кто знает, как всё может обернуться.

***

Ньют заставил Стива уколоться с самого утра, так как Вспышка вновь заявила о себе переменчивым настроением. И стоило им проехать несколько километров, как мужчину начало утягивать в сон. Пришлось поменяться местами, так как Ньют не решил проверять, как далеко они уедут, если Стив и дальше будет вести машину. Не было никакого желания доехать до первого обрыва и свалиться в него. В поездке состояние Стива хромает на оба уха и голову. Он то просыпается, ворча что-то себе под нос, то вновь проваливается в сон. То вскрикивает во сне, распахивая глаза, вновь отключаясь, то не шевелится часами вовсе. Порой парень проверяет дыхание мужчины и в эти моменты молится, чтобы тот был жив. Ньют морально устал от потерей и ему жутко не хочется терять Стива, который, лично ему, не сделал ничего дурного. Да, он, конечно, не самая лучшая компания, в которой можно переживать подобные события, но и не самая худшая. Всегда всё познаётся в сравнении, и парень познал это. Где-то глубокой ночью, когда Ньют решил всё-таки сбавить обороты и немного поспать, он пересчитывает шприцы с сыворотками, после того, как Стив сделал очередную инъекцию. Остаётся всего четыре штуки. Парень прикидывает, что им осталось всего-ничего ехать, а по приезду в Акапулько Минхо даст сыворотку из крови Томаса, которая точно поможет Стиву. Главное, чего опасался парень, что сыворотки, принятые ранее, могут дать обратный эффект, и Вспышка сожрёт амбала за считанные минуты прямо у него на глазах. "Всё будет хорошо. Нужно продержаться. Осталось чуть-чуть." Это стало, своего рода, мантрой для юноши, которую он мысленно повторял тысячу раз на дню и перед сном. Надежда, как известно, умирает последней, но парню казалось, что она скончалась до его рождения, особенно, когда он видел, как Стив сплёвывает тёмную кровь куда-то в сторону, подальше от разведённого огня.

***

Солнце вот-вот встанет, подаст признаки жизни и прогонит ночь, а вместе с ней и уйдёт всё плохое. Во всяком случае у Ньюта всегда складывалось именно такое впечатление, когда он встречал рассвет. Так было в Лабиринте, так было и сейчас. Этот миг, когда брезжит рассвет, когда до него рукой дотянуться можно, был по истине прекрасен. Побережье океана встречает его прохладой, которая тут же пробирается под одежду, принимаясь хозяйничать, а ветер путает волосы, мешая рассмотреть дорогу. Парень забивает их под кепку, бегло осматривает океан, а потом жмёт на газ, что есть силы; Стив вновь отплёвывает кровь, отрешённо смотря куда-то в сторону. Ньюту кажется, что он едет с живым мертвецом, который вот-вот умрёт вновь. Да, его друг был прав, что аэропорт просто нереально упустить из вида, не смотря на то, что он не такого уж и большого размера. Просто-напросто он выделялся тем, что он целый. Смотришь на него и кажется, что апокалипсис отступил, а, быть может, его и вовсе не было. В стёклах отражается солнечный свет, сквозь которые, если сильно прищуриться, можно увидеть людей. На парковке, которая местами пестрит зеленью, также бродят люди, перекрикиваются между собой и что-то перетаскивают из одного угла в другой. Огромные ворота выступают в роли крепости, которую взять не так уж и просто. Стоят огромные статуи, о которых Ньют ничего не мог сказать, кроме того, что они старые. Наверное, ему не хватало знаний, чтобы сказать что-то большее. Ньют толкает в бок Стива, который тут же подрывается и начинает судорожно искать что-то взглядом. Но умиротворенно выдыхает, когда видит аэропорт. Зарывается в куртку, говоря, что хочет ещё поспать, а парень вручает ему шприц с сывороткой. — Давай. Никто не будет рад, если нас пустят, а ты шизанёшься на пороге. На удивление юноши, мужчина не спорит, а лишь молча вкалывает содержимое шприца. Вкалывает, промаргивается и Ньют видит, что его взгляд вновь ясный. Стив вновь может мыслить нормально, пусть и на краткий миг. Им именно он и нужен. На большее уже никто и не рассчитывал. — Минхо, мы прибыли. Вы где? Юноша хватается за рацию сразу же, как только видит, что амбал в более чем адекватном состоянии. — Это ваш джип стоит у входа? — Да. Ты нас видишь, что ли? — Вижу. Ворота сейчас откроют. Заезжайте. Рация издаёт одинокий щелчок в момент, когда ворота тихо открываются, пропуская их на территорию аэропорта. Ньют паркуется на первом попавшемся месте и чуть ли не бегом выскакивает из машины, когда видит силуэты знакомой троицы. Минхо, Бренда и Хорхе.

***

— С вами никого больше нет? Ньют хотел спросить именно про Томаса, но решил, что это будет слишком эгоистично. Это слишком — вновь выделять Томми из толпы. Они продвигаются во внутрь здания, которое отдалённо напоминает базар во Фресно: тут тоже много людей, много лавочек, в которых торгуют теми или иными вещами, но всё исключительно на первом этаже. На втором этаже царит идеальная чистота, такая же, как была в бункере, и Ньюта передёргивает. Многочисленные двери, которые тянутся на протяжении всего пути. Куча коридоров, которые уходят в стороны, лестница, ведущая вниз и множество окон, через которые пробивается солнечный свет. Хорхе со Стивом плетутся в самом конце, когда Минхо с Ньютом идут впереди. Азиат сворачивает куда-то, в какой-то узкий коридор, а затем, с ноги, открывает самую первую дверь, которая им встретилась на пути. Их встречает просторная комната без лишней роскоши, с двухэтажными кроватями у стен, а в центре комнаты стоит стол и стулья. Кажется, в этой комнате светлее, чем в холле, который они только что миновали, хотя тут всего одно окно. — Арис, Гарриет и Соня притащатся утром. Надо сообщить им, чтобы собирались и плыли к нам. Минхо швыряет свою сумку на свободную койку и сам падает на неё чуть ли не с разбега. — А, чуть не забыл, — он приподнимается на кровати, открывает сумку, доставая из неё что-то, — Стив. Амбал, что уселся на койке, которая была напротив Минхо, усмехается, протягивая открытую ладонь. В его руку попадает сыворотка, которой он тут же укалывается. — Так, минус одна проблема. Теперь можно спать спокойно, можно не опасаться, что он сыграет в шиза и сожрёт нас ночью. Ньют отмечает, что смеются не только все, кто есть в комнате, но и он сам. Правда, смех быстро сходит на нет. Он за последние дни спал мало, а если и спал, то чутко настолько, что слышал даже мышей, когда они ночевали в каком-то заброшенном доме. Теперь юноша пристально сверлит взглядом Минхо, который уловив его взгляд, перестаёт беспечно хохотать. — Томас на острове остался. С ним всё хорошо. Азиат понимает, что именно от него хочет услышать Ньют и даёт ему то, чего тот желает. Бренда, которая плюхнулась рядом с ним, выразительно смотрит на Минхо с несколько секунд, а потом отводит взгляд. Блондин скрещивает руки на груди, упираясь спиной в стену, видит, как Стив мотает головой — пытается стряхнуть с себя морок сна, который вновь атаковал из-за сыворотки,— и вновь останавливается взглядом на Минхо. — А теперь начистоту давайте. К гадалке ходить не надо, чтобы понять, что Ньюта водят за нос. Томас не остался бы на острове, если бы знал, что Ньют тут. А это значит, что либо Томас не знает, либо с ним что-то случилось. — Давай, рассказывай ему. Хорхе, который устроился на стуле, пинает ножку кровати, на которой сидят Бренда и Минхо. Подначивает его и смотрит так, словно говорит азиату:"а я говорил, что придётся рассказать." — Ладно, хорошо, — сдаётся Минхо, после долгой паузы, садится на койке и выдыхает, — Томас поймал пулю ПОРОКа на прошлой неделе, когда мы возвращались из Фресно. Да, кажется, ПОРОК до сих пор жив и оружие не сложил явно. Но с ним всё в порядке. Ранение несерьёзное, плёвое. Через недельку всё будет отлично. Первая реакция внутри Ньюта — ярость и гнев. Ярость и гнев, рождённые беспечностью, которую он уловил в голосе Минхо. Блондин справляется с подобными эмоциями, глуша их в себе; это Минхо, это его друг, которому можно доверять, который знает о чём он говорит. Если он говорит, что ранение мелочное, то так и есть. Но Ньют молчит. Крутит в голове сотню вопросов, как, кажется, и Стив, который сохраняет тоже молчание, и окидывает троицу взглядом, который не вселяет ничего хорошего. — Да твою же мать! — Минхо взрывается от пронзительных взглядов, — Да, я не сказал ему, что ты жив, как и не сказал, что мы поехали за тобой. Доволен? Азиат вскакивает на ноги, собирается подойди к Ньюту, но Бренда шикает на него и рывком сажает обратно на койку. Минхо делает глубокий вдох и продолжает свой монолог: — Но, прежде, чем ты начнёшь что-то говорить, то подумай своей башкой, что было, если бы я сказал? Он приехал бы с нами, когда ПОРОК разгуливает, когда Хлоя ищет вас, а если мы угодим в переплёт? У него ранение. Но оно его перестанет волновать, если он узнает, что ты жив. Мир Ньюта шатается, как неустойчивая конструкция пьяного мастера. С каждым словом Минхо, мир парня раскачивается всё сильнее и сильнее. Его словно озаряет, что азиат прав на все сто. Чем Ньют думал, когда полагал, что Томас тут? Чем он думал, когда хотел подвергнуть его такому риску? Блондин склоняется к тому, что он думал явно не головой. Эгоизм чистой воды. То, что непростительно вовсе. Только признавать это при всех он не решается. Хватит того, что он признался в этом сам себе. — И что ты ему сказал? Вас, между прочим, вторую неделю нет. Ньют знает, что Томас чует пятой точкой, что, что-то не так. Этих троих нет столько времени, а скоро и ещё трое уедут с острова. Подобное вызывает, как минимум, подозрения. И, если идти на поводу у таких подозрений, то юноша не удивится тому, что Томас уже где-то на материке, ищет этих олухов. — Наплёл ему, что поехали во Фресно, но не смогли попасть в него, так как странная облава творится на материке не пойми из-за кого. В итоге он думает, что мы в Индианаполис взяли курс. Минхо говорит это с гордостью, а Бренда и Хорхе подтверждают его слова. На перебой поддерживают азиата, словно это самый лучший план на свете, который они придумывали когда-либо. — Ты в этом уверен на все сто? Уверен, что он ничего не знает и что, как примерный мальчик, торчит на острове? Почему-то Ньюта теперь стал грызть вопрос о местонахождении Томми. Двояко: и хорошо, что его нет сейчас с ними, и плохо. Кто знает, что могло взбрести в голову Томасу. — Мне связаться с Соней и остальными, чтобы ты угомонился? — Минхо закипает с каждой фразой, а Ньют — с каждым его ответом. Казалось бы, что их встреча должна была быть радостной, насыщенной смехом, но на деле всё совсем иначе. Сказывался фактор накалённой обстановки, как и фактор усталости. Как ни крути, а они были теми, кто играл в странные игры со смертью. В каждой партии они выигрывали, но вдруг проиграют бой в целом? Блондин кивает, не комментируя ничего. Лучше сдержаться, лучше подавить в себе побочку, чем вцепиться в лучшего друга, с которым они пережили столько дерьма, которое многим и не снилось. — Стив мне говорил, что ты рехнулся, после Вспышки, но я не думал, что так сильно. Минхо выпаливает это с серьёзным лицом, тянется к рации, а затем, ловя удивлённое выражение лица Ньюта, заливается смехом: — Да, шнурок, мы тебя обсуждали. Неужели ты думал, что мы о девчонках говорили? Ньют вопросительно смотрит на Стива, спрашивая взглядом, что тот ещё успел рассказать Минхо, а амбал жмёт плечами, сохраняя на лице загадочное выражение; то ли его сыворотка накрыла, то ли он окончательно тронулся, но блондина определённо радовал тот факт, что вены перестали выпирать, а лицо мужчины приобрело более-менее естественный оттенок. — Соня? Земля взывает к вам. "Соня? Моя сестра?" Парень переводит вопросительный взгляд на Стива, который кивает ему, а Ньют чувствует, как его желудок делает сальто и сердце принимается стучать, как ненормальное. — Соня отошла, — слышится голос Ариса, который, кажется, чересчур бодр. — А, ладно. Томас там рядом с тобой? Минхо показывает взглядом, мол, смотри, сейчас сам убедишься. Самоуверенность, как часто и бывало ранее, впереди него. Следует пауза, щелчок и голос Ариса: — Не, он уже второй день почти не показывается на глаза никому. Видал его лишь пару раз издалека, когда он бродил вдоль океана. Кажется, подобный ответ не смущает Минхо вовсе, так как он выпаливает сразу же: — Вновь кроет его? — Похоже, что да. Но это временно же. Кстати, вы встретились? Всё хорошо? Нам ночью выдвигаться за вами? Ньют усаживается рядом с Минхо, вслушиваясь в разговор этих двоих, но не получает из него ничего о Томасе. Пока азиат напоминает Арису о плане, который они сообразили на всех, Бренда и Хорхе отправляются за завтраком, который должны выдавать, а Стив просто-напросто отключается. — Что значит, что Томаса кроет? Блондин и сам знал ответ на этот вопрос, но ему нужно было услышать ответ. Удостовериться, что ли. Причинить самому себе лишнюю боль, вновь напомнить самому себе, что он — знатный мазохист. Минхо молчит, мотает головой, не желая рассказывать, а Ньют продолжает упрямо смотреть на него. — Из-за тебя. Такое с ним довольно часто. Если его не трясти, то он может не выходить сутками из своего домика. Его друг говорит это с особой печалью, смотря куда-то под ноги. Выдыхает и жмёт плечами: — Так что тебе обязательно нужно добраться до острова живым и невредимым. — Из-за этого ты решил впутаться в эту миссию? Азиат кивает, а Ньют проклинает его. Слишком громко в своей голове и слишком тихо в реальности: — Тебе надо было оставаться с Томасом на острове, а не рваться сюда. У тебя не мозги в голове, а куча кланка? Ты же знаешь от Стива, что Хлое нужна твоя башка. И, не приведи небо пересечься с ней. Она ведь получит то, что желает. Он говорит это тихо, стараясь не разбудить Стива. Проговаривает каждое слово, желая, чтоб оно отпечаталось в голове этого придурка, а тот лишь негромко смеётся: — Мы все трое должны жить. На иной расклад я не подписывался.

***

— Перестань так переживать. Нам осталось ночь перекантовать, а завтра к обеду/вечеру будем на острове. Всё это останется страшным сном. Минхо усаживается рядом с Ньютом на жалкое подобие лужайки, подставляет лицо под солнечные лучи, которые толком не греют, и вытягивает руки ввысь. Порой Ньют задавался вопросом: а верит ли Минхо сам в свои слова? Верит ли он в то, что всё получится? Он снимал шляпу, перед своим другом, так как тот никогда не терял веру в лучшее, всегда сохранял оптимизм, и тем не менее страх, который жил в блондине, был неумолим. — Думаешь, что мы сможем оставить ПОРОК и Хлою в прошлом? Не пересечёмся с ними никогда? Ньют решает не тянуть с вопросами. Проще произнести их вслух, поделиться тем, что творится в его голове прежде, чем эта канитель его сожрёт. — Нет, не думаю, — азиат щурится, глядя на блондина, — Нам придётся с ними столкнуться. Просто я надеюсь, что не завтра. Нужна передышка как-никак. Минхо прав на все сто, что нужен перерыв. Нужно перевести дух, вкусить свободу и побыть немного счастливыми. Попробовать побыть обычными людьми, которых никто не пытается убить. — Кстати, Томаса тут нет, но сыворотка есть. Это была договорённость твоя и Стива? Ньют задаёт вопрос, который терзал его с момента, как сыворотка появилась. Неужели Томас и этот факт пропустил мимо ушей? Дал свою кровь, разрешил сделать сыворотку и даже не спросил, кому она нужна? — Ты думаешь, что мы постоянными клиентами во Фресно стали из-за моих красивых глаз и обаяния Томаса? Минхо кратко смеётся, а затем добавляет: — Весь мир стал рынком. И все, что-то покупают и продают. Мы продавали жизнь. Подпольно, конечно, через проверенного человека, но нам были благодарны. Кстати, друзей тут, мы завели таким же образом. Теперь-то в голове блондина более-менее собралась картинка в одно целое. Теперь было понятно, почему никто не выдал Минхо, когда он шатался по Фресно и спрашивал о нём.

***

Кажется, что Ньют только что закрыл глаза, как теперь, спустя пару минут, слышится какая-то возня на территории аэропорта. Где-то вдалеке, сквозь пелену сна, слышатся крики, что-то с грохотом падает. Парень мысленно отмахивается от своего дурного сна, который, по его мнению, очень странный: звук есть, а картинки нет. Картинка темноты появляется в момент, когда тишину в их комнате разбавляет звук разбитого стекла. Единственное окно, что было в их комнате, разлетается в щепки, а стена напротив него, впитала в себя с десяток пуль, отверстия от которых видны в лунном свете. — На пол, живо! Бренда стягивает на пол Минхо, который, как и Ньют мало что понимает спросонья, но оказывается прижатым лицом в пол. Стив и Бренда синхронно, как по невидимой команде, опрокидывают их обоих на пол, а в комнате, как и за окном воцаряется гробовая тишина. Минхо шикает на Бренду, говоря, что если бы не такие обстоятельства, то он был бы рад тому, что она лежит на нём. Ньют же прилагает усилие, приподнимает голову, натыкаясь в полумраке на амбала, который расположился на его спиной. — И что, позвольте поинтересоваться, за цирк только что случился? Блондин уже привык, что выспаться в апокалипсис — большая роскошь, но сегодня в его планы явно не входило быть сброшенным с кровати на пол в момент, когда за окном свистят пули. Но ему никто не отвечает. Тишина тянется, как резина, пока Стив подползает к разбитому окну, желая выяснить, что к чему. Ньют мысленно отмечает, что это смотрится весьма комично, так как такая махина пытается ползти тихо и незаметно. Амбал аккуратно выглядывает, осматривается и ползёт обратно. — Это уж слишком. У ваших друзей ни с кем никаких тёрок не было? — начинает Стив, прислоняясь спиной к койке, проверяя наличие пистолета. — Статуи разбиты в хлам, а ворота вынесли. Но на территории я никого не увидел. На лице Минхо отражается удивление и, кажется, он собирается ползти к окну, вот только Бренда дёргает его вновь на себя, и в этот момент дверь в комнату открывается. — Ребятки, у нас гости, которые явно не настроены на разговоры. Надо сверкать пятками, пока есть возможность. Одному Богу известно, почему Хорхе не спал, как они все, но его появление, бодрого, в приподнятом настроении, с безумной улыбкой, снимало сон рукой и придавало сил, которых, как казалось ранее, не было вовсе.