Мир, в котором только мы

Мэйбл

Сквозь сон я почувствовала, как кто-то аккуратно кладет меня на кровать. Сначала показалось, что мне снова пять и я уснула в гостиной перед телеком, и теперь папа несет меня в комнату, потому что не осмелился разбудить. Но потом до меня дошло, что мне уже двадцать три и отец вряд ли сможет поднять меня со своей больной спиной, так что я заставила себя открыть глаза и беспокойно дернуться. — Эй, спокойно, Звезда. Это я. — Голос казался таким теплым и заботливым. Я хотела расслабиться, но тут же вспомнила, кому принадлежит этот голос и как этот же человек хотел убить всю мою семью, захватить мир и в добавок лишил меня кота. Страх не отступал. Неужели это побочный эффект сна? Билл принес меня домой и уложил на кровать. Билл. Принес и уложил. Не укладывалось. — Мэйбл, ты что, шампанского перепила? — он искоса посмотрел на меня. Я молчала и только неотрывно следила за каждым его движением. В сонном состоянии я боялась его больше, чем в своем обычном. — Ладно, отдыхай. Завтра поговорим, — Сайфер не стал дожидаться ответа и погасил свет. Я выдохнула, когда дверь за ним закрылась и я осталась одна. Правда, нас разделяет всего одна бетонная стена, так что сильно радоваться я не могла. В темноте пришлось кое-как избавиться от одежды и достать из-под подушки пижаму. Свобода. Нет ничего лучше старой доброй пижамы и теплой постели. Через несколько секунд я переодетая лежала под холодным одеялом и смотрела в потрескавшийся потолок. В один момент я хотела позвать Тима, но вспомнила, что его шкурка лежит в коробке в шкафу. Хотелось снова заплакать, но нет. Казалось, это только порадует Билла, а мне очень не хотелось делать ему подобное одолжение. Я нервно выдохнула и закрыла глаза. Завтра на работу.

***

Запищал будильник. Я медленно села, потирая распухшие веки. Кажется, похмелье. Серьезно? Я выпила только несколько бокалов, удивительно, как раньше я была самой трезвой в компании друзей. Я не спеша собралась, вышла из комнаты сначала в ванную, потом на кухню, и, к моему удивлению, Билла там не было. Поэтому-то было так неестественно тихо, а на кухне даже не валялась разбросанная грязная посуда. Что он опять задумал? Я выпила крепкого чаю и заела его двумя таблетками от головы. Полдевятого. Отлично. Как раз успею открыть магазин вовремя. Я схватила с полки с фруктами банан и помчалась в прихожую обуваться.

Автор

Мэйбл провела целый день в магазине. Она сидела и изучала счета за последний месяц, и что-то эти цифры не очень-то ее и радовали: потребление электроэнергии увеличилось практически в два раза, еще и налоги повысили, а денег в казне что-то больше не стало. Предстояло что-то придумать, чтобы как-то стимулировать повышение дохода, но пока что идей никаких не было. По обыкновению, где-то в первой половине дня зашла Маргаретт, купила несколько новых безделушек. Потом пришла девушка с просьбой найти подарок парню. Дети, что искали скромный свитер для матери. И еще с десяток посетителей, которых она уже не запомнила. К шести часам Мэй, уставшая, плюхнулась в кресло и почистила себе банан, подумав, что она наконец заслужила перерыв. Она надкусила его и продолжила что-то писать в блокноте для оплаты. — И тебе не скучно сидеть вот так весь день? — спросил Билл позади и откусил от фрукта часть. — Ужас! — Эй, это мой банан, — девушка с жадностью притянула его к себе, — между прочим завтрак и обед, так что прошу не покушаться. Весь день где-то был и не поел — это твои проблемы. Мэйбл быстро доела и выкинула шкурку в урну. Билл недолго маячил по магазину, все что-то разглядывая, а потом остановился напротив стола и грозно уперся в него руками. — Вставай, — сказал демон и подал знак рукой. Пайнс перестала считать на калькулятор сумму и положила ручку. — Зачем это? — она посмотрела на него исподлобья. — Делай, что говорят, Звезда, и не задавай лишних вопросов. Пайнс покорно отложила бумаги и встала. Все равно не избавится от него, пока он не будет удовлетворен. И с каких это пор она начала с этим мириться?.. — Одевайся и закрывай магазин. — Что? Но сейчас только полседьмого. Билл только кинул ей ключи. Мэйбл тяжело вздохнула и закатила глаза. Что ему опять надо? Она накинула на себя пальто, погасила везде свет и вышла вслед за Биллом. Называется, хотела поработать сверхурочно. Ага, поработала. Мало того, что появлением демона она практически перестала шить и вязать, так еще и закрывается на полтора часа раньше. Если Билл живет себе преспокойно без денег, то Мэйбл вот не очень. Скоро ее карточку заблокируют из-за полного отсутствия денег на ней. — Нет, нормально оденься, — возразил он, глядя на накинутое на плечи одеяние. — Мы что, собираемся куда-то идти? — Мэйбл вопросила еще больше. — Вообще-то да. Она застегнулась и опустила рольставни. Закрыв замок, Мэй поднялась и положила ключи в карман. Демон потянул ее за рукав, и она последовала за ним. Всю дорогу они шли молча, а Мэйбл только и думала о том, какой Билл все-таки назойливый и толстокожий, ведь мог бы хоть раз учесть ее чувства и желания… — Думай потише, а, — буркнул внезапно демон. — Что, прости? — удивилась девушка, а потом как поняла… На самом деле Мэйбл любила зимние прогулки. По крайней мере так было раньше. Хруст снега успокаивал, а крутящиеся снежинки создавали необычайную атмосферу праздника. Опять же раньше. Мимо с гулом проносились машины, свет от фар которых изредка слепил глаза и заставлял статичные тени людей искривляться в различных формах. Свежий воздух опалял нос и щеки, очищал легкие и разум от ненужных мыслей. Внезапно Билл остановился, и вместе с ним затормозила и Мэйбл, которая вообще уже забыла, что они куда-то шли. Оглянувшись, она только раздосадованно выдала: — Ты привел меня в парк? Серьезно? Я думала, будет что-то пооригинальнее. Мэй уже хотела развернуться и уйти, но Билл грубо схватил ее за локоть. — Ты пойдешь со мной в парк, — четко и без эмоций отчеканил демон, чем уже напугал девушку. Деваться некуда. Придется прогуляться по парку. Если он хотел пригласить ее на прогулку, мог бы так и сказать, но почему-то Мэйбл очень сомневалась, что все дело в этом. Они молча зашагали по аллее. Вечером людей в парке становилось гораздо меньше, чем днем: в основном пожилые люди и собачники, выгуливавшие своих питомцев, но город жил, как мог, несмотря на зиму. Мэйбл шла, смотрела только себе в ноги на черные изношенные ботинки и мыслями была где-то совсем далеко отсюда. — Стой, — Билл остановил ее и развернул к себе, вертя ее, как куклу, — как думаешь, для чего я привел тебя сюда? — Ну, это очередная глупая затея с каким-нибудь смыслом, который только тебе и понятен, — Мэй пожала плечами, — или, в конце концов, тебе просто захотелось. Тебе же никакие законы не писаны. Блондин закрыл глаза и расплылся в ухмылке. Ничего не говоря, он взял шатенку за предплечье и повел прямо. — Давай, шуруй дальше, Комета. Мэйбл уже тащилась, как на смертную казнь, постоянно спотыкаясь или фыркая, а то и вовсе неуклюже поскальзываясь. Билл привел ее к замершему озеру, где в теплое время плавали уточки, а сейчас оно застыло в неподвижном состоянии, как зеркало. Вокруг него стояли деревянные лавочки в тени деревьев, которые были покрыты легким инеем. Пайнс не знала, чего ждал от нее Билл. Восторга? Злости? Благодарности? Ничего из этого она к нему не испытывала. Но молчать она больше не могла. — Слушай, Билл, давай по-честному: я не знаю, зачем ты все это устроил, но если бы ты даже умудрился пригласить меня, а не указывать, как ты это делаешь обычно, я бы все равно не согласилась и никогда не соглашусь. Тебе невесть сколько лет, но ты все равно не понимаешь банальных вещей. Ты мне не нужен. Мне ничего от тебя не надо, потому что я просто боюсь тебя и не хочу иметь никаких дел с тебе подобными. Я человек со своими человеческими мыслями, проблемами и жизнью. И мне очень жаль, что тебе вдруг оказалось не плевать. На секунду ей показалось, что это было слишком жестоко. Но не клин клином ли вышибают? — О, так ты хочешь поговорить на чистоту? Ладно! — Она удивленно посмотрела на него. — Ты думаешь, что я эгоист и тому подобное, хотя сама не видишь ничего, кроме себя. Ты ведешь себя так, будто ты тут самая умная, повидала все в этой жизни, а ты просто глупая девчонка, которая ничего не смыслит в жизни и даже не может привести собственную в порядок! А, и если тебе вдруг показалось, что мне не плевать, то ты опять ошиблась, увы и ах! Кажется, теперь и Билл был зол. Мысленно он миллионы раз назвал себя дураком и проклял, что вообще вытащил эту идиотку на улицу, ведь он просто не любил гулять в одиночестве, и тут она выдает ему это! Она даже не знает истинной причины, по которой он так внезапно заявился, и смеет вести себя настолько высокомерно! — Но я не говорила, что ты эгоист, — Мэй фыркнула. — Ты даже не слушал. Вот, в чем твоя проблема. — Но думала так, и еще что я кровожадный, бесчувственный и далее по твоему бесконечному списку, — он махнул рукой. — Тогда ты хочешь знать, в чем твоя проблема, Пайнс, а? Он видел, что Мэйбл, хоть и набросилась на него первая, уже была на грани слез, потому что он в очередной раз был с ней груб, а главное, каждым словом был прав, и он знал это и все равно говорил, а нет большей жестокости, чем знать, где больно, но все равно давить туда. — Ты испортила собственную жизнь, и тебе просто не хватает смелости признаться в этом хотя бы себе! Строишь из себя жертву и ждешь, вероятно, принца на белом коне, который спасет тебя, да? Но спешу тебя огорчить, Кометочка, чуда не будет! Никто не прискачет спасать тебя, только потому что ты очень этого хочешь! Более того, всем плевать на тебя и твою жизнь, у всех твоя собственная есть, и за тебя никто ничего исправлять не будет, ясно? Мэйбл сделала шаг назад. — Да какое тебе вообще дело до меня? На этой планете еще семь миллиардов человек, почему я? — Потому что мой выбор пал на тебя, и я не отстану. Ты так жаждала перемен и, когда получила их, отказываешься. Но извини, мир работает немного не так! Мэйбл понимала, что этот спор ни к чему ее не приведет, но она не могла остановиться. У нее не было ни одной веской причины, чтобы дать по тормозам. Ей хотелось искренне и неподдельно ранить Билла в ответ, чтобы он хотя бы чуточку разделил ее чувства, чтобы понял, что она живая, черт его возьми. — Ты не понимаешь, есть многие вещи, которые так влияют на меня. Кто ты такой, чтобы указывать мне как жить? Уж точно не тебе это делать, как и судить! Сам весь из себя, а на самом деле просто покалеченный безответственный ребенок с большой властью в руках. И этот твой выпендреж с «не трогай меня» и бла-бла-бла! Они стояли и молча сверлили друг на друга обозленными взглядами. Никого в округе не было, и тишина была звенящая, но Мэйбл отчетливо слышала, как колотится ее сердце в груди. — Да? — тихим голосом и с издевкой спросил Билл. — Тогда наша разница лишь в том, что у тебя даже власти нет. На этом все. Мэйбл решила покончить с этим разговором, потому что нервных клеток больше не было. Она и так тратит на Билла слишком многое. Из-за неудачного поворота девушке пришлось идти поперек озера, но поняла она это слишком поздно, когда сворачивать было некуда да и не за чем. Она шла быстро и не оборачивалась. Если бы Билл был мостом, она с удовольствием сожгла бы его. — Лед еще не окреп! — крикнул ей демон, когда Мэйбл уже была на середине. Это было последнее, что ее сейчас заботило. Да пусть она хоть под землю провалится — никогда не сделает так, как советует, хочет Билл. — Мне плевать! — бросила она ему. Пайнс сделала еще один уверенный шаг, и лед под ней, как назло, начал с хрустом трескаться, что было весьма ожидаемо, но она, упертая от природы, давала еще газу и шла, как бульдозер. Лед нещадно трещал под ногами, раздавался все чаще и отчетливее. Мэй посмотрела себе под ноги. Тонкая паутинка тянулась дальше. Беги. Она сорвалась с места и побежала. Лед с характерным шумом ломался на куски позади. Еще метров десять до берега. Мэйбл почувствовала слабость в ногах. Больше не хотелось бежать. Просто упасть и… уснуть. Отключиться от этого мира наконец. Она же тормозила и собиралась сдаваться. — Беги! — крикнул ей Билл уже с того берега. Но Мэйбл не успела… Взвизгнув, она провалилась под воду. Но к ее счастью, всего лишь по пояс. — Черт побрал этот лед! — от злости и обиды выругалась Мэйбл. — И тебя вместе с ним, Сайфер! Он, конечно, еще был зол за те слова, которые она наговорила ему всего несколько минут назад, но не мог он просто смотреть на нее, когда она в таком состоянии, чуть ли не плача, стоит посреди озера, мокрая и беспомощная. — Глупый человек, — сказал демон и пошел прямо по воде, — давай руку. — Руку? — спросила Мэй и подняла правую руку. — Вот эту, которую ты сжал до боли в костях и не дал даже коснуться? Катись к черту, а! — Мэйбл, не веди себя, как ребенок и дай мне уже, черт возьми, руку, — Билл сказал более настойчиво. Пайнс только фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась. Будет тут торчать пока он не уйдет, решила она. Но у Сайфера было свое мнение на этот счет. Одним движением он вытащил ее из воды, хотя Мэйбл сопротивлялась, и закинул себе на плечо. — Выпусти меня, неприкасаемый ты наш! — она забила руками по его спине. — Успокойся, — демон сошел на берег и пошел как ни в чем не бывало к выходу из парка. — Не трогайте меня! — спародировала Мэй его, — я такой ранимый и священный! Она продолжала вырываться, но Билл уже игнорировал ее попытки освободиться и смирился, что Мэйбл будет так или иначе выводить его из себя.

***

То еще приключение — донести вопящую девушку до дома так, чтобы никто не вызвал полицию и не бросился спасать ее. Билл прошел в ботинках в квартиру и закинул Мэйбл на кровать, больше не имея никакого терпения возиться с ней, раз она такая неблагодарная. Он снял с нее ботинки и потянулся к штанам. — Не трогай меня! — по новой задергалась Пайнс. Демон подошел и сильно дернул ее за руку. — Хватит закатывать истерики, — зло сказал он, произнеся каждое слово с невероятной четкостью, и на его лице мелькнула ярость, — я могу тебя вырубить, но не буду. Так что и ты, будь добра, не психуй. Она замолкла — Билл выпустил ее руку. — Благодарности в свой адрес не жду, но не думай, что я сделал это по доброте душевной, — сказал он и ушел на кухню. После того, как дверь захлопнулась, Мэйбл вскочила, собрала вещи и метнулась в ванную. Плотно закрыв дверь, она встала под горячие струи душа и снова ушла в свои мысли, стараясь не думать о сегодняшнем дне, о том, сколько гадостей она выслушала, но больше — сколько их же сказала сама. ㅤ