Другая сторона

За выходные у него так и не получилось выбросить весь этот разговор из головы. Он то и дело обнаруживал себя слепо уставившимся в какой-нибудь предмет обстановки, вспоминающим все, о чем ему рассказал Поттер. Очень быстро он отмел все мысли о своем возвращении в Хогвартс — даже благие побуждения помочь школе, которой он был многим обязан и которую до сих пор любил, не могли заставить его забыть о том, что ему не удастся долго скрывать полное отсутствие у себя магических способностей. Значит, фактически он сделает из себя очень легкую мишень для всех желающих. Может, от этого слишком веяло паранойей, ведь война уже кончилась, но жизнь его научила, что осторожности никогда не бывает много. Да и ситуация уже перестала быть критичной: так или иначе, Минерве удалось заполнить школу детьми. Куда больше его занимало состояние Поттера. Сложившееся положение вещей казалось ему довольно любопытным, ведь по всему выходило, что он и Поттер, испытывая противоположные друг другу трудности с магией — полное ее отсутствие и избыток — по сути, оба вынужденно стали кем-то вроде сквибов. Разумеется, у Гарри было больше пространства для маневра, однако, Северус серьезно сомневался, что тот способен на что-то большее, чем, например, Хагрид, если не хотел разнести все вокруг. Вместе с тем получалось, что Гарри является самым сильным волшебником из когда-либо существовавших — сильнее Гриндевальда, Волан-де-морта, Дамблдора. Северус задумчиво уставился в строчку чьей-то самостоятельной работы, водя по губам кончиком большого пальца. Если бы только он мог эту силу контролировать… Мелькнула быстрая и ослепительная в своей коварности мысль: если бы только у него получилось помочь Гарри обуздать эту силу, не было бы никакого значения, что он сам превратился в магла. Ведь Поттер слеп в своих привязанностях, а значит, при малейшей угрозе его, Снейпа, жизни, растер бы всех его врагов в порошок. А дальше — при таком магическом потенциале, которым сейчас обладает Гарри, бог знает, какой власти можно добиться и кем стать, ведь больше нет никого, кто мог бы сдерживать мага такого уровня. Еще быстрее промелькнула мысль о том, что на каждого «Волан-де-морта» найдется свой «Гарри Поттер», но в данном контексте это не имело значения, и он отмел ее в ряд «обдумать позже» (там же хранилось откровение о том, что Лили не была ему идеальной парой). Он никогда (по крайней мере, для самого себя) не отрицал тот факт, что его всегда тянуло прибиться к какой-то силе, стать частью чего-то большего; оба раза это заканчивалось тем, что его использовали в своих целях, но Поттера вряд ли стоило опасаться — ему самому нужен кто-то, кто будет его направлять. Мысль была весьма соблазнительной, но все упиралось в одно простое «но»: Гарри не может контролировать эту магию, и вероятнее всего, эта сила даже конфликтует с его собственной, из чего следовало, что его предположение о том, что в нем осталось что-то от Волан-де-морта не было совсем уж глупым и безосновательным. Так что свои чаяния о том, чтобы составить могущественный тандем, Северус отложил, но без особых сожалений: в глубине души он понимал, что власть мало привлекает его; скорее, его тянет к самой силе, как к эквиваленту чудесного знания, открывающего возможности для таких вещей, которые он и представить себе не может. В случае с Поттером бесконтрольная магия куда хуже темной: пара месяцев промедления, и Великобританию снесет с острова, стоит мальчишке просто чихнуть. Но даже если это в нем так проявляется крестраж, едва ли можно рассчитывать на счастливый исход. И разумеется, Поттер и сам не осознает, какую опасность он собой представляет. То, что он все еще никому об этом не рассказал, было безалаберно, безответственно, эгоистично и очень по-поттеровски. Северус отметил себе, что нужно будет его отчитать за это в понедельник. Кроме этого — отчитываний, криков, уговоров, требований и увещеваний — Снейп ничего не мог сделать. Одну за другой он перебирал идеи как помочь Поттеру, и ни к одной он не мог подступиться: все было вне его возможностей. Он не мог связаться с Минервой, Бутом или хотя бы Грейнджер, не имел доступа к библиотекам, зельям или заклинаниям. Помочь Поттеру можно было только с помощью магии, и здесь Северус с раздражением осознавал всю свою беспомощность. Он ощущал себя утопленником, к которому обратился кто-то живой в надежде спастись. Избитая мысль, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, облегчения не принесла. Действовать он теперь мог только и исключительно через Поттера — и это было все равно что играть в испорченный телефон. Весь понедельник тоже мог пройти для него как в тумане, если бы не небольшой неприятный инцидент, случившийся на последнем уроке. Восстановив цепочку событий, получалось, что какой-то тупица из старшего класса (Снейп подозревал Пэддила или Купера, более точно он намеревался выяснить позже) во время лабораторной работы пролил щелочь и догадался вытереть ее тряпкой для доски — незаметно для Северуса (что было не так уж и удивительно, учитывая его рассеянность). В итоге, когда он после урока решил стереть с доски план, он незамедлительно получил ожог всей внутренней поверхности ладони: тряпка была пропитана очень щедро. Возможно, это было сделано нарочно, но доказательств у него не было, и дети уже разошлись, а инцидент он посчитал недостойным жалобы директрисе. Он просто отомстит детишкам — для профилактики, всем в этом классе — на следующем уроке. Так что, стараясь лишний раз не задевать болезненно ноющую ладонь, он дошел до медсестры, степенной пожилой дамы в изящных овальных очках, и предоставил ей позаботиться о себе. И только после этого, с трагически замотанной в бинты рукой, задержавшись почти на час, наконец вышел из школы под противный ноябрьский дождь. До дома он дошел все еще раздраженным сверх меры: пока он торчал в метро, старательно держа баланс и стараясь не задевать пострадавшей рукой ни один поручень, дождь на улице превратился в мелкий мокрый снег, и это вовсе не добавило ему энтузиазма и желания жить. Как не добавил ему его и Поттер, сиротливо приютившийся возле его дверей. Он был так увлечен своей книжкой в мягкой обложке, что даже подняв взгляд в ответ на шум открывшихся дверей лифта, еще секунду смотрел на него ничего не осознающим взглядом. И только потом узнал и изобразил на своем лице некое подобие улыбки. — Добрый день, — промямлил он, поднимаясь. — Добрый, — буркнул Северус, всем своим видом дав понять, что этот день был каким угодно, но точно не «добрым». Он сосредоточенно пытался больной рукой выудить из кармана ключи, но они все выскальзывали, и сгибать пальцы было больно. — Достаньте ключи у меня из кармана, — приказал он Гарри. Только тогда он обратил внимание на его перебинтованную руку, и Северус уже было подумал, что Поттер обрушит на него град сочувственных вопросов, но к его удивлению, мальчишка промолчал и просто крайне осторожно опустил руку в его карман и вытащил ключи. Снейп устало кивнул ему на дверь, недовольно поджав губы, и Поттер покорно отпер ее. — Отвечая на ваш вопрос: на работе идиот вроде вас пролил химикат, и он попал мне на руку, — сказал Северус, когда они зашли. — Вся история. — Я ничего не спросил, — Поттер закинул куртку на крючок, решив пренебречь вешалкой, бросил книжку на тумбу и скрылся в гостиной. — Вы собирались. — Хм, я думал, что работа преподавателя в магловской школе побезопаснее, чем в Хогвартсе, — добавил он спустя секунду. Северус, не сумев сдержать любопытства, прежде чем пройти за ним, обратил внимание на книжку: это был весьма потрепанный — не от старости, а исключительно из-за небрежного обращения — экземпляр «Трех товарищей» Ремарка. Внутри, там, где Поттер остановился, был загнут уголок страницы. Северус немедленно испытал жгучее желание снять с Поттера пару баллов. Радовало лишь то, что вопреки ожиданиям Снейпа, это была не книжка про спорт и не любовный романчик. — Как видите, от тупиц не убережешься нигде, — сказал он, зайдя в комнату. Поттер сидел на подлокотнике дивана и, видимо, собираясь забраться на него с ногами, стягивал ботинки: украдкой Северус отметил его красные в мелких желтых молниях носки. — Льюис отказался пустить вас в свой дом? — Макс ушел на работу, после того как мы купили все в Косой Аллее и отправили девочек в школу. Кстати, я кое-что принес. Он исчез в прихожей и спустя пару секунд вернулся, прижимая к груди несколько красных с золотом шестиугольных коробочек. Их он вывалил на обеденный стол, прямо на чье-то эссе с красным жирным «F». Ткнув в нее пальцем, он почти безучастно заметил: «Достается же им». — Все получают то, что заслуживают, — ответил Северус, поднимая одну из коробочек. Это оказались шоколадные лягушки. — Эта коллекция вышла недавно, — пояснил Гарри. — Называется «Новые герои», — добавил он. Его смущение не стало для Северуса неожиданностью. — Тут есть вы. Я подумал, вы захотите посмотреть. Снейп открыл одну из них и вытащил карточку. С нее немного застенчиво улыбалась Грейнджер, прижимающая к груди пару допотопных фолиантов. Со следующей в него тыкал палочкой Рон Уизли. На третьей ему предстал сам Поттер — немного хмурый, очень серьезный. Северус не удержался и сравнил с оригиналом, но Поттер, поняв его маневр, быстро опустил глаза и отвернулся, а затем и вовсе обошел его и по-хозяйски щелкнул выключателем электрического чайника. На четвертой Северус нашел себя. В отличие от остальных он не смотрел в камеру: Снейп-с-карточки щурился и глядел куда-то влево. — Они взяли колдографию с одного из квиддичных матчей, — сказал Гарри из-за его спины. Северус едва удержался от того, чтобы не вздрогнуть. — С Тонкс тоже так сделали… А вообще это большая коллекция: есть еще Невилл, Ремус, Луна, Макгонагалл, конечно, Флитвик… Но эти четыре — самые популярные. Остальные попадаются реже. — Не люблю шоколад, — внезапно сказал Снейп. — Здорово. Я люблю. Сделаете чай? Или я могу… — Можешь — сделай, — прервал его Снейп, продолжая разглядывать свою карточку. Вот, значит, как. Почему-то в этот момент он ярко и остро ощутил, что сумел обмануть судьбу. Подумать только, спустя все эти годы обнаружить себя на этой тихой кухне, рядом с Поттером, разливающим чай, и рассматривать свою карточку из коллекции шоколадных лягушек — разве это не было… слишком много для него? Ему вдруг показалось, что он этого не заслуживает. Разве плохие люди попадают на карточки в шоколадных лягушках? Определенно, нет. А он позволил Пожирателям разгуливать по Хогвартсу, дал отмашку Кэрроу вернуть порку и пытки в качестве наказания для детей, третировал других преподавателей, не сумел спасти ту несчастную преподавательницу по магловедению, кого-то пытал на этих чертовых сборищах, прикончил Дамблдора, в конце концов; какая разница, что все это было планом и ролью, он бы никогда не сыграл ее так достоверно, если бы какая-то часть его не была убеждена в том, что он все делает правильно. И вот он на этой чертовой карточке, и какие-то абстрактные дети будут думать, что он герой. Герой в самом прямом понимании этого слова, ведь дети мыслят исключительно категориями «добро» и «зло». И он попадет в первую. Учебники по истории, конечно, сгладят все его прегрешения. Кем его будут считать уже лет через пять-десять после его смерти? Северус полагал, кем-то вроде жертвы обстоятельств, непонятым и несчастным магом, вынужденным виртуозно плясать под две дудки сразу. И смотреть на эту карточку, сочувственно поджав губы. «Бедный Северус». Разве это не абсурдно? С трудом ему удалось загнать эти мысли подальше (плюс еще один пункт в ряд «Обдумать позже»). Он взял последнюю коробочку. Оттуда на него смотрел Дамблдор. — Дамблдора перевыпустили, — пояснил Гарри, поставив перед ним кружку с чаем. — Точнее, он пока одновременно в двух коллекциях — «Выдающиеся волшебники» и «Новые герои». Все стараются собрать оба варианта карточек сразу, потому что потом его, вроде как, оставят только в одной. Вас, кстати, тоже подумывали записать в старую коллекцию. Но потом решили, что вы еще можете вернуться и понаделать великих дел. Так что зачем торопить события, — Гарри улыбнулся, взял одну из коробок и вытряхнул себе на ладонь лягушку. Та, недолго сомневаясь, шустро спрыгнула с его руки и скрылась в неизвестном направлении. Северус закатил глаза. Поттер скрылся вслед за лягушкой. — Если я обнаружу ее где-нибудь растаявшей, я отверну вам голову, — сухо предупредил Снейп. Спустя пару секунд Гарри вернулся, забрался на стул, дохнул на лягушку, сдувая пылинки, и бодро откусил ей голову. — Вы неплохо получились, — заметил он, взяв его карточку. Снейп выхватил ее у него из руки и отложил в сторону. — Вы понимаете, какую опасность вы представляете для всех, утаивая свою увеличившуюся силу, которую, к тому же, не можете контролировать? — Какую именно опасность я представляю? — спросил Поттер спустя секунду, прожевав и сглотнув шоколад. Его лицо вдруг стало очень серьезным и как будто более взрослым. — Я и так стараюсь не колдовать. Не аппарирую, потому что меня заносит на несколько километров. Не пользуюсь никакими заклинаниями — Алохомора выносит двери, Инсендио вызывает пожары, Люмос ослепляет всех вокруг. Я ничего не делаю. — И вас это устраивает? — Конечно, нет! Но что я могу сделать? Я обдумал это тысячу раз, к чему эта ваша лекция? Неужели вы думаете, что я не рассмотрел все варианты? Меня просто запрут где-нибудь в Мунго или еще дальше, будут исследовать, пока я с ума не сойду или не разозлюсь так, что нечаянно не убью там всех вспышкой стихийной магии! В конце концов, все просто начнут бояться, что я стану новым Лордом. Отличная перспектива. Этого вы для меня хотите? — Когда вы рисуете себе все эти мрачные картинки и жалеете себя, вы забываете о том, что эти самые исследования, которые вас так пугают, могут вам помочь. Прячась и избегая своей магии, вы только оттягиваете момент, когда произойдет что-то намного более страшное, чем страх толпы и всеобщее неодобрение. Вы можете окончательно потерять контроль. Или же в вас пробудится какая-то сила, которая подавит ваше сознание. Вы уже проверили, относится ли ваша сила к… Волан-де-морту? — Я говорил вам — думаю, что нет, — безучастно ответил Гарри и отхлебнул чай. — Шрам не болит, мыслей никаких нет, сны… ну, только кошмары, — неохотно сказал он. — Про войну. Не видения. — Вы все еще можете говорить на Серпентарго? — с раздражением спросил Северус. Поттер задумался. — Я давно не проверял. Как-то не было случая. — Попробуйте. Прямо сейчас попробуйте что-нибудь сказать на Серпентарго. Гарри отложил лягушку, обтер липкие руки о джинсы и попытался сосредоточиться. Он щурился, глядя вдаль, около минуты. —Откройся, — сказал он. — Это английский, — раздраженно ответил Северус. — Я не могу так, нужно что-то живое: змея или магическое изображение, зачарованный замок, так просто я не могу говорить, никогда не мог! — Телеканал Дискавери, полагаю, вас тоже не устроит? — съязвил Снейп. — Одевайтесь, — он поднялся и пошел к дверям. — Куда мы идем? — В зоопарк, конечно. — О, — растерянно пробормотал Гарри, остановившись. — Я и сам могу проверить это. Я имею в виду, я могу не отвлекать вас от… — Чем дольше вы отлыниваете, тем больше моего времени вы отнимаете, Поттер. Очевидно, если вы обнаружите в себе способность разговаривать со змеями, вы испугаетесь и ничего не скажете мне; если же не обнаружите, вы решите, что все нормально и просто продолжите молчать, и однажды магический мир обнаружит, что их юный и прекрасный герой треснул по швам от распирающей его магии. Доступно? Поттер недовольно скривил губы, но все же подошел к вешалке и надел свою куртку. — По пути вы мне расскажете, как вы стали сквибом, — решительно сказал он, натянув ботинки и выпрямившись. — Посмотрим, — неопределенно ответил Северус, в глубине души надеясь избежать вообще каких бы то ни было разговоров с ним. Молчание стало тягостным уже в тот момент, когда закрылись двери лифта; Поттер с преувеличенным интересом стал разглядывать стены, обернулся, увидел себя в зеркале, присвистнул, вытер рот. Повернувшись лицом к дверям, задел локтем Снейпа, получил от него недовольный взгляд. На девятом этаже в лифт вошла молодая женщина и закатила коляску. В и без того тесной кабинке стало нечем дышать. Северус вспомнил сцену, случившуюся на той неделе. Казалось, с тех пор, как Льюис уговорил (или, учитывая новые обстоятельства: девочки уговорили) его на встречу, прошло месяца два. То, что Поттер увеличивает скорость его жизни и приближает дату смерти, в общем, не было новостью. — Вам не кажется это странным, профессор, — начал Гарри, когда они вышли на улицу, стараясь идти в ногу со Снейпом, который почти бежал, — что у меня магии стало больше, а у вас она пропала? — Моя магия пропала из-за сочетания обстоятельств и из-за того, что я едва не погиб, -пояснил Северус. — Что значит — из-за сочетания обстоятельств? — Моим же заклинанием воспользовался против меня один из самых могущественных волшебников века. Едва ли такое с кем-то случалось раньше и едва ли случится потом. Так или иначе, я должен был заплатить цену. Магия или жизнь. И вы видите, что я выбрал, хоть и не преднамеренно. Гарри как будто задумался и молчал до тех пор, пока они не спустились в метро. — А если бы у вас действительно была возможность выбирать? — тихо спросил Поттер, когда они уже зашли в вагон и сели. Северус не задавался прежде этим вопросом, и Поттер застал его врасплох. Чувство было почти полузабытое, и он действительно не знал, что ответить. Вариантов была масса и ни одного одновременно. Если бы он действительно мог выбирать прямо в тот момент в Хижине, он, наверное, выбрал бы смерть. Если бы его спросили сейчас… он бы просто не стал ничего менять. За полтора года он почти привык к своей новой жизни и решил, что фраза Бута «люди живут без магии» имеет куда больше смысла, чем ему показалось сначала. — Не могу поверить, Поттер, — начал Снейп, оставив его вопрос без ответа, — что вы с вашими друзьями не смогли найти ни одного варианта решения вашей проблемы. Мисс Грейнджер и Уизли не рвутся больше помогать вам? — Если вы не ответили на мой вопрос, с чего я должен отвечать на ваш? — буркнул Гарри. — С того, Поттер, что ваши риторические философские вопросы не имеют отношения к делу, которым мы сейчас заняты. — Вы так отчаянно пытаетесь спасти меня, хотя я даже не просил об этом! — взвился Гарри. — Вы никогда не просили, однако, это не значит, что вы справились бы без моей помощи. — Кто знает. — Не вы ли в больнице пели мне песни о том, что «без вас у меня бы ничего не получилось», «я вам так обязан, я отдавал долг»? — передразнил Северус. Поттер как-то странно выдохнул и отвернулся. — Я задал вопрос, — напомнил Снейп, — и все еще жду ответ. — Мы не на уроке. Больше не снимете с Гриффиндора баллы и не оставите меня на отработку, если я не отвечу. — Значит, друзья покинули вас? — довольно затянул Северус, ухмыляясь самым неприятным образом. — Как мило. Грейнджер ускакала вверх по карьерной лестнице, а Уизли увяз по уши в аврорских бумажках? А вы не при делах и на должности Хагрида… или нет, он же все еще преподаватель. А вы кто, лесник, завхоз? Как Филч? Не подумываете завести кошку? Или какого-нибудь вшивого черного пса… Дикторский голос объявил станцию «West Farms Sq», и Поттер соскочил со своего места, как ошпаренный. Глаза его сверкали, и Северус был вполне этим доволен. Он встал прямо у него за спиной, задевая его своим пальто, и буквально чувствовал кожей, как от мальчишки исходит гнев. Как только двери открылись, он бешено ринулся вперед, растолкав толпу на станции. Снейп едва успевал за ним. — Неужели сложно быть нормальным? — проорал Гарри, обернувшись к нему уже на эскалаторе. — Вы искали меня чертову уйму времени, потому что вам нужна была моя помощь, Поттер! И теперь, когда я готов вам ее оказать, вы опять показываете свой чертов характер и полное отсутствие мозгов! — ответил Снейп, стараясь перекричать шум метро и чужие разговоры. Толстяк, вставший прямо перед Снейпом, неодобрительно покосился на них. — Это я показываю характер?! У вас пяти минут не проходит, чтобы не попытаться задеть или унизить меня! Снейп неловко протиснулся между поручнем и толстяком и встал на одну ступеньку с Гарри: — Смею вам напомнить, что я, вообще-то, просто спросил, что именно вы с вашими друзьями сделали для решения проблемы, если вы сделали хоть что-нибудь. Это важно для понимания всей ситуации и формирования плана действий. Гарри чертыхнулся и едва не упал, запнувшись о выступ в конце эскалатора. Снейп грубо подхватил его за плечо, поморщившись от боли, прострелившей в ладони, и потащил за собой. — Зачем нам вообще знать, говорю ли я на Серпентарго? — недовольно спросил Гарри, выдергивая руку из цепких снейповских пальцев. — Я умею это лет с десяти. — Вы умеете это с тех пор, как Волан-де-морт сделал вас одним из своих крестражей и оставил вам отметину на лбу. Если в вас больше нет его… следов, вы не сможете говорить со змеями. И мы хотя бы сможем отмести тот вариант, что вы однажды проснетесь реинкарнацией Лорда. — Вы так уверены в этом, а что, если у меня в роду были змееусты? — недоверчиво спросил Гарри. — Я изучил генеалогическое древо Поттеров вдоль и поперек еще в тот год, когда вы впервые проявили на публике свою замечательную способность. Гарри резко остановился, не обращая внимания на толпу, пихавшую его со всех сторон; почувствовав это, Снейп обернулся и тоже встал. — Что? — Вы мне расскажете? — Что расскажу? Пошевеливайтесь, у нас нет маховика времени, и если зоопарк закроется… — О моих предках, — серьезно попросил Гарри. — Черт, — Снейп недовольно качнул головой и снова ухватил его за предплечье — на сей раз другой рукой. — Неужели Блэк не мог вам рассказать? Или Люпин. Кто-нибудь из той шайки, у них наверняка нашлось бы достаточно нерастраченных отцовских чувств к вам, чтобы представить все в самом выгодном свете. — Ремусу сейчас не до меня. И если вы не хотите рассказывать, не нужно, я найду все сам. Я просто… не задумывался раньше. И времени не было. — Нет, отчего же, — вдруг согласился Снейп, — я расскажу вам. История вашей семьи, конечно, довольно скучная, но некоторые факты способны вас удивить и, может быть, даже разозлить. — Чудненько, — пробормотал Гарри. Снейп купил им обоим билеты, внутренне все еще недоумевая, как его могло занести в зоопарк, да еще и с Поттером, но в конце концов решил, что это не самое худшее место и компания в мире. Куда хуже, например, оказаться в морге на столе патологоанатома. — Террариум, Поттер, — хмуро напомнил Снейп, когда они вошли. Поттер пялился на все вокруг, как будто ему все еще было десять. Северус последний раз был в зоопарке, кажется, целую вечность назад, и это был кто-то другой, оставивший воспоминания в его черепной коробке. Это был мальчик лет шести в нелепой выцветшей рубашке зеленого цвета, и он шел с мамой за руку. И рука у нее была теплая, и пальцы — как он помнил потом всю жизнь — были самыми красивыми пальцами в мире. Она улыбалась ему, купила ему мороженое, которым он с ней поделился, и подсаживала его, когда он не мог увидеть кого-нибудь за высокими ограждениями. Это был один из самых лучших дней в его детстве, но сейчас, вспомнив об этом, он не ощутил почти ничего. И звери в клетках его совсем не интересовали. В отличие от Гарри, который плелся где-то позади него, постоянно останавливаясь, чтобы поглазеть то на львов, то на рысей, то на белых медведей. Устав его одергивать и поторапливать, Северус просто сбавил шаг, надеясь, что мальчишка оценит этот жест. Но Поттеру было наплевать: он как раз перегнулся через ограждение и протянул руку, чтобы погладить пушистую белую китайскую курицу. — У этих куриц черная кожа. Используется в некоторых зельях, — зачем-то заметил Снейп, подойдя к нему. — Жаль, что у нее нет зубов, я бы посмотрел, как она откусит вам пальцы. — Я натравлю на вас гадюку, — пообещал Гарри, выпрямляясь и одергивая куртку. — Пойдемте. Северус удивленно вскинул бровь, потому что неожиданно для себя нашел реакцию Поттера забавной, но не был уверен, что может открыто улыбнуться на это. И все же он быстро обдумал, что будет делать, если Поттер не пошутил. В террариуме было очень тепло, влажно и стоял весьма специфический кисловато-землистый запах. — Пахнет прямо как в подземельях, — ехидно заметил Гарри почему-то шепотом. Было очень многолюдно и шумно: очевидно, многие зашли сюда просто чтобы немного погреться после улицы. Северус напрягся, боясь, что поттеровскую выходку, которую он собирается осуществить, могут заметить — или, если вдруг что-то пойдет не так, то жертв будет очень много. Поттер подошел ближе к террариуму со змеей веселой бело-желтой расцветки и нагнулся, рассматривая ее. Табличка рядом с ней гласила, что это был темный тигровый питон-альбинос длиной 14,7 футов, выросший в неволе, по кличке «Малыш». — Обязательно было выбирать самую большую, да, Поттер? — недовольно спросил Северус. — Я разговаривал с такой в детстве, — объяснил Гарри. — Хассаше! Когда змея встрепенулась и подняла голову, Снейп не смог сдержать тихого вымученного стона. Торопливо оглянувшись, он быстро встал с той стороны, где стояло большинство народу, чтобы прикрыть Поттера. Гарри еще что-то прошипел и улыбнулся. Змея высунула язык и что-то прострекотала в ответ. — Что вы ей сказали? — Это он, его зовут Герберт. Я сказал, что он красивый. — Замечательно, мы выяснили, что хотели, идемте, — пробормотал Снейп и еще раз обеспокоенно осмотрелся. Поттер прошипел что-то еще. Ответ змеи был еще более долгим. — Он говорит, что вы довольно невежливый. И англичанин, это ясно. Англичан видно издалека, им как будто палку вставили в… — Вам это змея сказала? — Абсолютно точно, — Поттер позволил себе довольно усмехнуться. Герберт произнес что-то еще и Гарри резко посерьезнел. — Что еще вам сказал мистер Герберт? — язвительно спросил Снейп. — Ничего, — ответил побледневший Гарри и быстро попрощался со змеей. Змея степенно качнула узкой головой и снова улеглась в кольца. Поттер уже торопился к выходу. — Что он сказал? — настойчиво повторил Северус, положив руку ему на плечо и разворачивая к себе. — Сказал же: ничего! Ничего, что относилось бы к делу! Просто поговорили — думайте, что о погоде! — воскликнул Гарри и рванулся на улицу. — Вы что-то пытаетесь скрыть, Поттер, я бы не рекомендовал вам этого делать! — крикнул Снейп ему в спину уже на крыльце. — Прекратите бегать от меня! — добавил он с огромным раздражением в голосе. Поттер остановился. — Напомнить, чем для вас оборачивались все прошлые разы, когда вы пытались меня обмануть? — сказал Северус злым шепотом, подойдя к нему. — У меня все получалось, и я семь лет подряд оставался жив вопреки всему? — дерзко ответил Гарри. Снейпу опять захотелось снять с него баллы за эту тупую браваду. — Мне и всем окружающим вас людям, которым было не наплевать, живы вы или нет, приходилось прикладывать в три раза больше усилий для сохранения вашей жизни из-за вашей постоянной лжи и недомолвок! О чем сказала вам чертова змея?! — О том, что мы с вами связаны, — выдохнул Гарри. — Он сказал, что между нами существует какая-то сильная связь, вот и все. И он ее видит. — Это вы называете «поговорили о погоде»? — съязвил Снейп. — Почему вечно приходится вытягивать из вас все клещами… Это не бог весть какая новая информация, Поттер! Не стоит придавать этому большого значения. Многие люди связаны: дети с родителями, супруги, любовники, друзья, враги, даже те, кто вместе пережили сильное эмоциональное потрясение — в конце концов, мало ли, как на нас сказались события, произошедшие в Хижине. То, что сказал… Герберт, может что-то означать, а может и не означать. Возьмите себя в руки, на вас страшно смотреть. Гарри быстро опустил глаза, а затем и вовсе отвернулся. Снейп легко толкнул его, подгоняя идти дальше. — Куда более плохая новость состоит в том, что вам все-таки не удалось избавиться от крестража внутри вас, — сказал он спустя минуту. Поттер уже не проявлял никакого интереса к окружающей фауне, только вжал шею в плечи, спрятал руки в карманы и выглядел как подбитый воробей. — Надо было, видимо, оставаться мертвым там, в Хижине, — пробормотал Гарри. — Нет меня, нет проблемы. Снейп остановился так резко, что Гарри едва не врезался в него. Он обернулся, и Гарри увидел, что тот едва сдерживает гнев. Снежный барс, возле клетки которого они встали, сразу проявил к ним недюжинный интерес и просунул морду глубоко между прутьями. Поттер покосился на него, больше из любопытства, нежели из опасения. — Неужели за прошедшие годы вы так и не усвоили одну простую вещь: нет ничего необратимого, кроме смерти. Любая проблема имеет решение. Различие только в том, насколько сложный и долгий путь вам придется преодолеть, чтобы добиться успеха. Только смерть — окончательна. Вам ли этого не знать. Гарри посмотрел ему в глаза, на короткое мгновение в них мелькнула надежда, но быстро сменилась безучастным и равнодушным выражением. Барс коротко рыкнул, привлекая к себе их внимание. — Надеюсь, ему вы не будете совать руки, — сказал Снейп и, развернувшись на каблуках, зашагал к выходу. Поттер нагнал его спустя несколько минут, когда Северус уже стоял снаружи зоопарка и нетерпеливо ждал его — сам не зная, зачем, ведь мальчишка уж как-нибудь смог бы добраться самостоятельно. — Значит, если бы вы выбирали между магией и жизнью, вы бы все равно выбрали жизнь? — спросил он и нагнулся, уперев руки в колени, чтобы справиться со сбитым после пробежки дыханием. — Ведь если вы живы, то еще что-то можно исправить. — Разумеется, — холодно ответил Снейп. — Хотя не думаю, что в моем случае можно что-то исправить. Закрыли тему. — Вы просто не хотите давать себе надежду, — сказал Поттер. — Я вас понимаю. Я тоже не хочу. Это ни к чему, и потом становится очень больно, когда что-то идет не так. — Отлично, — прошипел Снейп. — Но здесь никто не оценит ваш душевный эксгибиционизм. Вы идете, или у вас появились другие планы? Поттер молча дошел с ним до метро и так же молча встал рядом, прижатый к нему толпой. — А что такое эк… эксгибо…ционизм? Сэр? — вдруг спросил он. Какая-то юная блондинка, стоявшая рядом с ними, покосилась на Снейпа с усмешкой во взгляде. Он поморщился. — Посмотрите в словаре, — кратко ответил он. Больше Гарри ничего не спрашивал, и по пути до дома у Снейпа в голове беспрестанно вертелась одна и та же навязчивая и глупая мысль: чего можно ждать от человека, который в двадцать лет не знает слова «эксгибиционизм»? Чего он еще не знает — если не брать в расчет сложные слова и сексуальные девиации? Очевидно, что борьба с Лордом оставила зияющие пробелы в его жизненном опыте. Снейп уже повернул к подъезду, все еще занятый своими мыслями, но Гарри вдруг остановился: — Я, пожалуй, пойду, — сказал он. — За сегодняшний день я достаточно надоел вам, наверное. — Если вам нужно идти — идите. Незачем выдумывать дополнительные мотивы, я вас не держу. — Мне не нужно, — быстро отговорился Гарри. — Но у вас мне и вправду нечего делать, — он коротко и грустно улыбнулся. — Вы мне сейчас вряд ли можете помочь… с моей проблемой. — Вы должны сказать кому-нибудь, — мягко произнес Снейп. Гарри потупился. Северус понял, что он не скажет. — Поттер, вы даже не догадались за прошедшие полтора года проверить, имеет ли ваша сила отношение к Волан-де-морту, — поразился Северус. — Что происходит? — Эта сила не относится к нему! — воскликнул Гарри. — Я бы почувствовал это раньше! Возможно, есть какая-то часть, но я его не чувствую — совсем, абсолютно. Серпентарго — как будто какой-то отголосок. — Невнимание к деталям — ваш порок, Поттер. Поэтому из вас получился никудышный зельевар, — он помедлил, быстро взглянул на часы и продолжил. — И я хочу, чтобы вы мне рассказали, что вы делали для того, чтобы выяснить источник магии. Куда вам надо? Каким камином вы пользуетесь, чтобы оказаться здесь? Я провожу вас, и если вы по дороге не успеете рассказать мне… — Бар «У камина», — ответил Гарри. — Это за углом, так что я не успею рассказать. — Значит, расскажете, пока я пью кофе, — злобно ответил Снейп и, схватив его за многострадальное плечо, потащил в сторону бара. Одним кофе он, конечно, не ограничился, как и Гарри, с энтузиазмом поглощавший яичницу с беконом и тосты. — Рассказывать особенно нечего, — заявил он спустя пару минут, прикончив солидную порцию еды. Очевидно, сытый Поттер был куда довольнее и сговорчивее голодного. — Мы с Герми почти три месяца провели в библиотеках, пытались что-то найти. Как раз когда вы пропали. Рон искал в министерстве, в закрытых архивах, как только стал аврором. Но мы ничего не нашли, хотя… как-то мы наткнулись на какой-то трактат на идише, но он ужасно древний и хранится в министерстве под стеклом. Мы не смогли его ни скопировать, ни унести, и Рон больше не совался туда… К тому же, мы не были уверены, что он нам поможет, так что… ничего у нас в итоге не было. Потом я переехал в Хогвартс, ну и… Рон работает. Гермиона тоже работает в Министерстве и еще ходит на какие-то курсы, магическое право, что ли… Не особенно часто получается встретиться. Иногда мы видимся на выходных в Хогсмиде у мадам Розмерты или в Косой Аллее. Миссис Уизли зовет меня на все праздники, все такое… — Не совсем та жизнь, которую вы ожидали, да, Поттер? — спросил Снейп почти без издевки. Он понял речь Гарри вполне однозначно: по будням он без дела слоняется по замку, не зная, чем себя занять и как принести пользу; друзья с головой ушли в новую жизнь, а Поттер оказался на задворках. — Я вообще ничего не ожидал, — огрызнулся Гарри. — Надо было выжить — и я выжил. Об остальном я не очень задумывался. — Вранье. Вы явно не ожидали, что с вашего трио так скоро слетит позолота. У них повседневные хлопоты, работа, новые коллеги, новые друзья, кто-то женится, выходит замуж, рожает детей, а вы только и можете, что смотреть на это и бездействовать… Неужели не так? — К чему вы клоните? — нахмурился Гарри. — Обстоятельства так сложились. Что им, кудахтать вокруг меня целыми днями и решать мои проблемы? Я не виню их ни в чем. Мы попытались, и я признателен им за ту помощь. Но не вышло… И на этот раз от нас не зависит жизнь миллионов волшебников, так что я… просто не вижу достаточно причин, чтобы… — Разумеется, ради жизней миллионов волшебников вы готовы были тратить и время, и силы, но ваша собственная мало вас заботит, не так ли? — Вы тоже, кажется, не особенно ценили собственную жизнь, когда работали шпионом? Снейп ничего на это не ответил, и Гарри продолжил. — И я не хочу подвергать их опасности лишний раз. После тех случаев в Норе, и когда я чуть не ослепил Рона… Я, конечно, с тех пор почти не пользуюсь магией и поэтому не могу никому навредить, но все равно, они как будто… были немного напуганы. Так что я не настаиваю, я понимаю, сложно общаться с человеком, когда каждую секунду ожидаешь какого-нибудь подвоха. Может, я утрирую, конечно. Гермиона поначалу часто звала меня куда-нибудь, и Рон пытался вытаскивать. Но мне не хочется. Вдруг я там на кого-нибудь разозлюсь. Ни к чему это. Я не особенно страдаю, — он улыбнулся. — Ремус часто зовет меня к себе. Он ведь знает, каково это — иметь что-то, что ты не можешь до конца контролировать. Просто живешь с этим. И ему нужна помощь с Тедди, после… смерти Тонкс. Тедди славный, — Поттер с задумчивой улыбкой уставился в глубину своей наполовину пустой чайной чашки. — Меняет цвет волос с первого дня, уже даже говорит вполне понятно, — он сказал об этом с такой гордостью, как будто это было его собственной заслугой. — Ужасно симпатичный, постоянно хохочет, мне нравится с ним сидеть. Почти не плачет… в отличие от… — Люпина? — усмехнулся Снейп. Гарри настороженно поднял на него глаза, поняв, что сболтнул лишнее. — Вот только не надо… — Не надо что, Поттер? — напряженно спросил Северус. — Смеяться над человеком, который потерял того, кого он любил? Какая жалость, ведь я собирался. — Извините, — буркнул Гарри. — Я подумал, вы… Ладно, неважно. Короче говоря, у меня нет никакого плана, как избавиться от всего этого. И я даже почти привык не пользоваться магией, так что… И за последние полтора месяца ничего особенно не происходило, ну, я имею в виду, я никого нечаянно не надул, не взорвал, не поджег и не ослепил, так что, наверное, все нормально. — Вы были в больнице? — Я не болен! Сами подумайте, что мне покажет тот анализ крови — вы ведь хотите, чтобы я его сделал? Там просто будет написано, что мой магический потенциал возрос за последние два года… но я и был достаточно сильным. Что увидят доктора? Что моя магия была на отметке 90% от возможного, а стала 99% — что, конечно, редкость, но я же Гарри Поттер, чему удивляться! Этот анализ не способен показать отметку больше 99%, так что я даже не увижу никакой динамики. В этом просто нет смысла — в шкале ровно 100%, а я явно обладаю большей силой, чем своя собственная. Беспрецедентный случай, как вы говорите. Так что ничего они мне не скажут! Я изучил это. Проблема не в физиологии. А вы ведь наверняка были у врачей, прежде чем отправиться в магловский мир? — догадался Гарри. — Ну, и что они вам сказали? Снейп отпил свой кофе и неохотно признался: — Мне сказали, чтобы я радовался, что остался жив, и что люди могут жить без магии. Это не означает, что больницы бесполезны! — В нашем с вами случае — абсолютно бесполезны. Но если я подверну ногу или раскромсаю себя на части нечаянно, или если меня начнет раздувать из-за магии, то я, конечно, обращусь к врачам, спасибо. Гарри бросил взгляд на его забинтованную руку. — Подождите минуту, я скоро вернусь, — он шумно сорвался с места и скрылся где-то в подсобных помещениях за барной стойкой. Северус задумчиво оглядел зал, который он и без того хорошо знал: в этом баре он иногда сидел по пятницам, только не у окна, как сейчас, а в дальнем углу или у стойки. За прошедший год он так и не догадался, что название — «У камина» — имеет какое-то двойное дно. Едва ли он вообще хоть раз задумался над названием. Спустя пару минут Гарри вернулся и за баром остановился поздороваться с только подошедшим вечерним барменом — высоким парнем с лошадиным лицом и длинными каштановыми волосами, убранными в хвост. Парень кивнул на Снейпа, Поттер что-то подтвердил и улыбнулся ему. Северус наблюдал всю сцену, не пытаясь скрывать своего пристального внимания. Поттер уселся на свое место (Северус отметил пятно сажи у него на щеке и шее, но не стал ничего говорить) и поставил перед ним плоскую жестяную банку. — Заживляющая мазь, — пояснил он. — Как знал, недавно купил новую на всякий случай, — увидев непонимающий взгляд Снейпа, он добавил, — я подумал, что эта штука залечит вам все быстрее, чем магловские лекарства. Пусть будет у вас, на случай защиты от таких придурков, как я. — Спасибо, — выдавил Снейп и убрал банку в карман. Поттер нерешительно улыбнулся — совсем не так, как парню за баром — и снова встал. — Ладно, я пойду. Если что, у меня тут свой счет, так что… В общем, выздоравливайте, — неловко сказал он и продолжал топтаться на месте. — Чем быстрее вы скроетесь с моих глаз, тем быстрее я начну выздоравливать. Когда Поттер сбежал, Снейп позволил себе облегченно вздохнуть. Почему-то выходка с Заживляющей мазью подействовала на него совсем странным образом. Это что, Поттер о нем… позаботился? От того, как нелепо у него дрогнуло сердце от этой мысли, ему вмиг захотелось швырнуть эту банку в стекло или на крайний случай оставить в первом же мусорном баке. Даже не потому, что это был Поттер, а потому, что рядом вдруг оказался кто-то, кому было не все равно, и это ощущение, как оказалось, было так прочно им забыто, что теперь вызвало какую-то несуразную растерянность. Он встал, оставил на столе пару долларов, и вышел. Банка приятно оттягивала карман, и всю дорогу до дома он, погруженный в собственные мысли, продолжал гладить пальцем здоровой руки зазубрины на крышке.