Другая сторона

Это был не Купер и не Пэддил, и даже не Элизабет Харрис, экзальтированная девица из того же класса, в чьем послужном списке значилось несколько довольно грубых шуток над детьми помладше. В это небольшое дельце внезапно оказались вовлечены совсем другие, неожиданные для Северуса действующие лица. Он не собирался доводить эту ситуацию до директрисы, планируя ограничиться злой воспитательной беседой, повторением правил безопасности при проведении лабораторных работ (не ровен час, в следующий раз они начнут брызгаться кислотой) и конспектом этих самых правил, заданным на дом, в дополнение к стандартной большой работе о свойствах щелочи. Но в четверг он неожиданно обнаружил у себя в портфеле записку, когда выкладывал из него стопку проверочных работ. Это порядком разозлило его: не в первый раз уже он обнаруживал что-то в своем портфеле, и его взбесил тот факт, что школьники суют свои прыщавые носы в его вещи. Снейп развернул сложенный вчетверо (и, кажется, даже выглаженный по сгибам) лист и увидел записку, составленную из газетных вырезок, очень простую: «Это был Родригес». Фамилия была набрана буквами, вырезанными из заголовков. Никакой подписи, никаких опознавательных знаков. Родригес был сыном испанских эмигрантов, высокий, худой, одинаково узкий и в плечах, и в бедрах парень со смуглой кожей и темными живыми глазами. Северус почти не замечал его на своих уроках и в коридорах, он не отличался каким-то особым рвением в учебе или другими талантами, он просто был — как факт. Один из. Снейп присмотрелся к записке. Шрифты и темно-коричневая краска букв показались ему смутно знакомыми, и, напрягши память, он вспомнил, что так же — или очень похоже — оформляется школьная газета. Но проверить это он не мог, потому что домой он такое сомнительное чтиво никогда не носил, так что ему пришлось с неудовольствием отложить решение этого дела до завтра. На следующий день, с утра, прежде чем войти в класс, он взял со стойки в коридоре одну из уцелевших газет, которых оставалось немного: вот-вот должны были выложить новый выпуск. Размеренно диктуя лекцию классу, он лениво просмотрел ее; память его не обманула, записка была составлена из обрезков этих газет. Но что-то было не так. На перемене, когда он еще раз решил внимательно пролистать газету, сверяясь с запиской, он вдруг понял одну простую вещь: в этом номере не было слов «это» и «был» ни в одном заголовке ни одной статьи. Так что оставалось два варианта: либо доброжелатель взял прошлые номера, либо… тот, который должен был выйти сегодня. После обеда появился новый выпуск, и Северус взял один экземпляр с собой. Дома он пролистал его и обнаружил, что был прав: одно из слов было выдернуто из свежей газеты. Он посмотрел выходные данные: Кэмпбелл, Хилл и Митчелл были младшеклассниками, и у них курс химии начнется только в следующем году; Симмонс и Батлер были из другого класса, как и Фостер, Тернер, Рассел и несколько других. А вот главный редактор, племянник директрисы Курт Морган, учился в том же классе, что и Купер, Пэддил и Родригес. На следующий день, когда у этого класса должен был быть урок, он сделал вид, что занят заполнением журнала, пока все они заходили, рассаживались и болтали. И Снейп едва смог сдержать свое разочарование — пополам с триумфом, когда увидел, какие злорадные взгляды бросает Морган на Родригеса. А потом он подошел к… Келли Сандерс. И нужно было быть полным идиотом, чтобы не увидеть, как нелепо он заикается и краснеет, разговаривая с ней. Все это было так ужасно глупо. Северус не понимал всех деталей, но по всему выходило, что Морган просто пытается избавиться от соперника или Родригес чем-то еще ему досадил… Но вряд ли у этих детей есть драмы, кроме любовных. Моргану, конечно, ничего не будет: племянник директрисы, редактор школьной газеты, неплохо пишет олимпиады, да еще и в выпускном классе. А вот Родригеса бы немедленно исключили, если бы Снейп пожаловался на него. Он вздохнул. План Моргана был тупым до безобразия. Таким тупым, что у Северуса буквально сводило зубы; и зачем он вообще подбросил чертову записку. Теперь Снейп просто не мог оставить это дело. В конце концов, из-за Моргана он чуть не сжег себе руку и мучился бы до сих пор, если бы не мазь Поттера. А ему очень не нравилось быть марионеткой в чужих руках — особенно в руках какого-то школьника. Сильнейшие маги века не могли полностью контролировать его, а Морган решил, что сможет! — Успокаиваемся, — сказал Снейп после звонка. Необходимости в этом никакой не было: все и так уже сидели на своих местах и напряженно молчали. Как всегда. Он встал и обошел свой стол. — Сегодня мы должны были проходить электролиты и степени диссоцации, но я вынужден посвятить часть урока повторению правил безопасности при проведении лабораторных работ. Надеюсь, вы понимаете, что из-за этого мы не успеем пройти новую тему, и вы должны будете сделать конспект одноименной главы дома? — он взглянул на девочку, сидевшую за первой партой и имени которой он не помнил. Она испуганно кивнула. — Отлично. На прошлом уроке произошел один досадный инцидент. Кто-то из вас, — он обвел класс долгим взглядом, — пролил щелочной раствор и вытер его тряпкой для доски. Нужно ли мне напоминать, что бывает, когда раствор щелочи попадает на незащищенную кожу? Полагаю, нет, — Северус продемонстрировал классу ладонь, зарастающую новой, болезненно чувствительной кожей, которая все еще сохраняла нездоровый красноватый оттенок. — Так как я верил в ваше благородство и чистоту помыслов, — соврал Снейп, — я подумал, что это была случайность, и кто-то из вас просто… тупой кретин, испугавшийся моей реакции на собственную неловкость, — он неторопливо подошел к одной из задних парт, за которой сидел Родригес. — Но пару дней назад я получил интереснейшую вещь, — он выудил из кармана сложенную вчетверо записку. Краем глаза он увидел тень довольной улыбки, мелькнувшей на лице Моргана; он бы не заметил, но теперь он знал, куда смотреть. Он развернул записку и положил перед Родригесом, чье лицо сразу вытянулось от удивления. — Но сэр, — залепетал он. — Я даже не знал, что у вас что-то с рукой! — Разумеется, вы не знали, — мягко сказал Снейп. — Вы и не должны были. Но, может быть, кто-то может подтвердить, что Родригес действительно вытер щелочь той тряпкой? — спросил Снейп. — Ведь вы не могли не видеть этого? Класс молчал. Северус забрал записку. — Я не удивлен. Мистер Морган, — резко начал Северус, дойдя до его парты. — Вы неплохо справляетесь с моим предметом, и я был о вас лучшего мнения, но ваши методы… устранения соперников несколько… разочаровали меня, — он положил записку перед ним. — Использовать слова из газеты, которая только должна выйти, и так безыскусно пытаться манипулировать мной… На что вы надеялись? Что я прочитаю вашу записку, разозлюсь и вышвырну Родригеса из школы, чтобы вам ничего не мешало подбивать клинья к мисс Сандерс? Морган, покрасневший от корней волос до воротничка рубашки, свирепо смотрел на него. Сандерс тоже пялилась на него — с восхищением и неприязнью; Северус и сам не понял, как это у нее получилось. — Мне страшно отвратительно копаться в ваших любовных делах, и вся эта ситуация раздражает меня, — вздохнул Снейп. — На перемене все трое пойдут со мной к директору. И совет на будущее, мистер Морган: в следующий раз, добиваясь расположения дамы, используйте какие-нибудь более изящные методы. — Уж вы-то профи в делах с дамами, профессор? — нагло кинул ему в спину Морган. По классу пронеслась волна смешков. — Уж я бы на вашем месте смог придумать план получше, — спокойно ответил Северус. После урока Снейп проводил всю эту траурную процессию из трех человек в кабинет директрисы и там кратко, но ярко обрисовал ситуацию, для убедительности пару раз сунув директрисе под нос свою многострадальную ладонь в качестве доказательства. Затем ему открылись новые обстоятельства этого дела. — Миссис Бродерик, я просто пытался помочь ей… — пламенно начал Морган, глядя директрисе прямо в глаза. — В чем это ты пытался мне помочь? — прищурилась Сандерс и сложила руки на груди. Морган нерешительно переступил с ноги на ногу и быстро оглядел всех присутствующих: — Я видел, как он зажимает тебя за школой, — наконец, сказал он. — Тебе не нравилось, и вообще тебе не нравится, когда он к тебе лезет, я же вижу! Северус закатил глаза. Его разрывало от двух противоположных желаний: досмотреть эту чертову любовную трагикомедию или немедленно отсюда сбежать. — Мне не «не нравится», — удивленно сказала девушка. — Но ты говорила «нет»! — Ты подслушивал! — вступил Родригес. Северусу опять пришлось вмешаться, потому что он сразу полез на Моргана с кулаками. Сандерс некрасиво покраснела. — Это не значило «нет»… — пробормотала она. — Я просто так это говорила… И вообще, Морган, если ты так переживаешь за меня — подошел бы и разобрался лично! Зачем было устраивать все это… с тряпкой, щелочью, профессором? — А что мне, надо было морду ему набить? — разозлился Морган. — Чтобы меня исключили? Директриса резко осадила его за неподобающий лексикон, и он замолчал. — Как вы все меня бесите, — вдруг сказала Сандерс и посмотрела по очереди на всех троих, включая Северуса. Снейп, в общем, испытывал те же чувства. На этом моменте он откланялся, предоставив директрисе разбираться самой. Он видел, что ей не особенно хотелось оставаться наедине с тремя полубезумными подростками, но он больше не хотел участвовать в этом. Ему стало скучно. В тот день у него больше не было уроков, так что, вернувшись в класс, он собрал свои вещи и вышел из школы. День был холодный и ясный. Почти у самых ворот его догнала запыхавшаяся Сандерс. Он досадливо скривился, увидев ее. — Не утруждайте себя извинениями, — сказал он прежде, чем она открыла рот. Она замолчала, пытаясь что-то придумать. — И все равно… мне очень жаль, что вы оказались замешаны в это дело. И что вы пострадали. — Себя пожалейте — что ни кавалер, то непроходимый болван! — вспылил Северус. Она смотрела на него с яростью, но в этом взгляде не было ничего неожиданного для Снейпа, и он уже было развернулся, чтобы пойти дальше, когда она зло выкрикнула ему в спину: — Да все это вообще было ради вас! И с Морганом, и с Родригесом — чтобы вы меня заметили! Чтобы вы… — … приревновал? — рассмеялся Снейп, хотя во всей ситуации было мало смешного, и он почувствовал, как что-то выходит из-под контроля. — А вам вообще… пофиг! Да если бы Курт не сделал этот фокус с тряпкой, вы бы вообще не заметили меня! Что я могу кому-то нравиться! Да всем, кроме вас, и что во мне не так? — ее лицо вдруг перекосило, она заплакала. Если бы Сандерс была мальчиком, он бы уже швырнул ее к стене из-за той злости, которую он испытывал, но с девочкой такая сцена вряд ли бы выглядела хотя бы немного приемлемо. — Я же дал вам понять еще после вашей дурацкой записки, — свистящим шепотом сказал Северус, стараясь сохранять спокойствие, — чтобы вы не пытались… — А может, вы гей?! — воскликнула она. — Еще слово, и я сделаю все, чтобы вы здесь больше не учились! — Вы гей… — прошептала она, словно ей вдруг открылось божественное откровение. — Я никому не скажу, — добавила она с безумной улыбкой. Северус вздохнул. Остатки терпения покидали его. — Сандерс, вы — непроходимая дура, — сказал он. — Живите с этим. По дороге домой его одолевало смутное чувство, что он бы не отказался иметь репутацию кого-нибудь вроде Пожирателя Смерти в этом мире, чтобы свести такие случаи к нулю. Ведь в Хогвартсе к нему никто не приставал, и это было замечательно. Конечно, одну Сандерс еще можно было пережить, но все же и это было так неприятно… Может, дело было в том, что теперь, когда влажный воздух подземелий и испарения от котлов перестали делать его волосы похожими на слипшиеся сосульки, он стал… ну, чуть менее отталкивающим? В остальном мало что поменялось. Он был все еще таким же пугающим и мерзким — во всяком случае, он почти никогда не отказывал себе в возможности ласково над кем-нибудь поиздеваться. Только теперь, когда он не был ни деканом, ни классным руководителем, границы стерлись, и он издевался над всеми подряд, кто ему не нравился, кто, по его мнению, «заслужил» — в том числе, например, над богатеньким высокомерным «Винсентом» и над другими студентами, которые по тем или иным причинам считали себя лучше других. Трейси входила в их список. И Сандерс, очевидно, теперь тоже… Но даже так он признавал, что после войны стал чуть менее желчным, и это было объяснимо, ведь теперь ему не приходилось проводить несколько вечеров в неделю в компании аморальных ублюдков или с профессором «я-знаю-все-но-тебе-не-скажу» Дамблдором и рьяно охранять собственные мозги от чужого проникновения. Жизнь стала поспокойнее, поприятнее, попроще и сделала таким и Северуса. И ему даже нравилось — просто жить, а не выживать и не бороться каждый день за свою или чужую жизнь, не нести ответственность такую, что каждое утро хочется сдохнуть, не запрещать себе к чему-нибудь привязываться, кого-нибудь любить, чтобы не подвергать опасности, даже не дышать так, как будто ты за каждый этот вздох должен денег. Поттер, буквально вывалившийся ему под ноги из той жизни, вернул ему все эти чувства и еще сверху насыпал. Хотел он этого или нет, но мальчишка пришел за помощью, и теперь он чувствовал эту поганую ответственность за него и ненавидел его за это. Он искал его, чтобы узнать, не видел ли он чего подозрительного в Хижине… конечно, так Снейп и поверил. Тупой растерянный Поттер, к тому же еще и одинокий, покинутый друзьями, нашедший понимание только у оборотня-отца-одиночки, проводящий свои дни в праздных шатаниях по школе, не знающий, чем себя занять, слишком сильный для того, чтобы просто суметь себя контролировать… И ведь Северус даже нашел в глубине души немного жалости к мальчишке! Это было поразительно. Чтобы он жалел его — сейчас, когда уже все закончилось, когда Поттеру не угрожает смертельная опасность. Он бы даже хотел ему помочь, если бы знал, как. Просто чтобы Поттер… отстал от него. Снова ушел в свое магическое небытие воплощать те жизненные планы, которые Северус для него придумал — с рыжей женой, тремя детишками и аврорством. Может, этим он сейчас и занимался. Поттер не давал о себе знать уже почти четыре дня. В этот момент Северус решил, что раз он об этом подумал, значит, Поттер появится сегодня. Он ведь магическое существо. Магические существа всегда появляются в тот момент, когда ты перестаешь их ждать. Но в этот раз предчувствие обмануло его: он не пришел. Возможно, как раз потому, что Снейп ждал. Ждал, проверяя работы. Ждал, читая книжку за рабочим столом. Ловил себя на том, что постоянно оглядывается на дверь, когда сидел и смотрел вечерние новости — совершенно не вникая в то, что там говорят. Думал о Поттере, смазывая ладонь после душа. Благодаря мази кожа регенерировала очень быстро, и уже почти не было больно, но любое касание теперь вызывало чувство, близкое к щекотке. И Северус продолжал думать о нем, засыпая. Что, если Поттер уже… взорвался? Или что с ним может еще случиться. Проснулся с красными глазами и без носа. Надо было внимательнее слушать новости, может, уже пол-Лондона снесло ураганом, а он и не знает… Поттер пришел на следующий день, около шести вечера. Глаза его и вправду были красными, но не из-за темной сущности, а от недосыпа и усталости. — Как ваша рука? — бодро спросил он, зайдя в дом. Не дождавшись ответа, он сунул Снейпу в руки какой-то журнал. — У меня есть новости. Северус взглянул на обложку, пока Гарри снимал куртку. Журнал назывался «Лучшие зелья». Он фыркнул. — Это все равно что притащить безногому бейсбольный мяч, — съязвил Северус, возвращая журнал Гарри. — К чему мне это? Если вам надо что-то сварить, обратитесь к Слагхорну. — Нет, это вам нужно что-то сварить. Страница 34. Северус с подозрением на него покосился — повелительный тон в исполнении Гарри вызвал у него волну холодного раздражения. Он недоверчиво открыл журнал на указанной странице. Весь разворот был заполнен пестрыми цветными плашками с рецептами зелий: Любовное, Зелье удачи (как слабый раствор Феликс Фелициса), зелье для быстрой чистки котлов, зелье для увеличения потенции, для роста груди, смены цвета глаз, для устранения запоров у собак… Снейп скривился. — И что я должен тут для себя почерпнуть? Это самый отвратный журнал по зельям из всех, любой приличный зельевар его и в руки не возьмет… Гарри встал с ним рядом и ткнул в самый низ страницы, где в сером неприметном прямоугольнике был рецепт под названием «Зелье для роста магической силы». — Ну уж нет, Поттер, — взбесился Северус, закрывая журнал и настойчиво всовывая его Поттеру в руки. — Я слишком уважаю себя, чтобы варить что-то по рецепту из этого третьесортного издания. — Вы даже не посмотрели! — воскликнул Поттер. — Я все эти дни искал, что можно сделать, и это единственное, что нам подходит! Северус невольно зацепился за это «нам». — Можно же просто попробовать, — добавил Гарри. — Вы ничего не теряете… — В любом случае, — терпеливо ответил Снейп, — я совершенно непригоден для этого дела сейчас. Последний раз, когда я пытался сварить зелье, ингредиенты просто не вступили в реакцию. — Так вы можете и не варить. Я могу, вам нужно будет только говорить, что делать. Северус не удержался от плотоядной ухмылки. — Соскучились по урокам зельеварения, Поттер? Если вам нужен кто-то, кто будет вас третировать и унижать, можно было просто сказать, ни к чему придумывать предлоги. Гарри покраснел и гневно взглянул на него. — А вы уже собрались третировать и унижать, конечно. Спасибо большое! И вам, кстати, тоже не нужно придумывать предлоги — если вам нравится жить без магии, так и скажите! Северус хотел бы так сказать. Но слова не шли, и он стоял, уставившись на взъерошенного и злого Поттера, и не знал, что придумать. — Ладно, давайте посмотрим, — буркнул он и протянул руку. Автором рецепта оказалась некая А. Ликорн, привет-ведьма больницы имени Св. Мунго. Хоть у Снейпа были сильные сомнения в том, что привет-ведьма способна сделать прорыв в зельеварении, судя по совокупности ингредиентов, рецепт был неплохим и, чисто теоретически, мог сработать. Вероятнее всего, зелье даст лишь временный эффект, и все же… Были мелкие оплошности, но Северус знал, что можно исправить, чтобы зелье было технически идеальным. Зелье требовало 24 ингредиента, 10 из которых были редкими и дорогими (и очень дорогими), требовало двухчасовой паузы между этапами и должно было настаиваться три дня после приготовления. От мыслей его отвлек звук включившегося телевизора. — Ох, простите, — пробормотал Гарри, сжимавший в руках пульт как постыдное доказательство. — Сто лет не смотрел телик, я и забыл уже… Северус махнул рукой, дав понять, что это мало его заботит, и снова углубился в рецепт. Он не очень понимал, как поручить Поттеру купить эти ингредиенты, половины из которых точно не было в его запасах в Хогвартсе. Другую половину уже мог израсходовать Слагхорн. В общем, нужно было купить все, а Поттера наверняка обдурят в лавке, подсунув что-нибудь не то. Когда он отвлекся во второй раз, то обнаружил, что Гарри сидит на диване, подогнув под себя ноги, и увлеченно пялится в телевизор, ничего не замечая вокруг. Северус встал и обошел его. Поттер смотрел мультики. Едва ли можно было ожидать, что его так увлекут новости или передача по истории, или что-нибудь о тяготах жизни пингвинов на южном полюсе. Он мог бы сказать что-нибудь о его уровне интеллектуального развития, но не стал, памятуя о тех воспоминаниях, которые он увидел во время уроков окклюменции на пятом курсе. Его прелестные родственники явно не баловали его («Как и твои родители не баловали тебя», — с ехидцей заметил его внутренний голос). А задевать Поттера почему-то показалось… слишком простым ходом. Так что он просто взял пульт и выключил телевизор, чем вызвал у Гарри недовольное мычание. — Мне придется вам объяснить, какие ингредиенты вам нужно купить для этого зелья. Лавка находится в Косой Аллее. Думаю, вам лучше будет записать, чтобы вам не сунули что-нибудь испорченное или просто… не то. — Зачем? Вы сами все купите, — простодушно заявил Поттер. — Я же говорил, что я… — но он не успел договорить. Гарри быстро метнулся к своей куртке в прихожей и вытащил из кармана пузырек с Оборотным зельем. — И кто это? — спросил Северус, взмахнув ладонью в сторону пузырька. — Ваш дружок Уизли или Люпин? Надеюсь, хотя бы не Грейнджер? — Льюис, — довольно ответил Гарри. — Мы с ним как раз вчера были в Косой Аллее, и его волос остался у меня на свитере. Северус с трудом подавил в себе желание задать вопрос, на кой-черт он водил магла в Косую Аллею и как Льюис умудрился обсыпать Поттера своими волосами. Он брезгливо взял пузырек. — Вы же не сами его сварили? И на какое время оно рассчитано? — Я купил его в аптеке в Лютном переулке… четыре часа, кажется, в инструкции написано было. — И где мы будем готовить это ваше зелье? Кабинет наверняка занят Слагхорном, мои комнаты… — Ваши комнаты пустуют. Слагхорн живет на втором этаже замка. Так что да, в ваших комнатах. — Там должны быть Следящие чары. — С этим как-нибудь справимся. Вы пьете или придумываете отговорки? — Хам, — сказал Снейп и откупорил флакон. Зелье оказалось предсказуемо мерзким на вкус. Он почувствовал, как распухают его суставы, расширяются плечи, которым тут же стало тесно в рубашке, он становится немного ниже ростом и… резко теряет зрение. — Идиот, — пробормотал Снейп. Теперь он видел все в абстрактных размытых пятнах. Терпеть это не было никаких сил, он сразу почувствовал себя беззащитным. Северус протянул руку к тому пятну, которое ориентировочно было лицом Поттера, наощупь стянул очки и водрузил себе на нос. — Так-то лучше. Вы что, все время так видите, когда без очков? — Я не подумал, — тихо сказал Гарри. — Но я знаю, что делать. Подождите здесь. Как будто Северус собирался куда-то уходить. Неуверенной походкой Гарри дошел до двери и скрылся в подъезде. Снейп решил сменить рубашку, которая неприятно врезалась в тело всеми швами, на что-нибудь более свободное, но из всего его гардероба ему теперь подходили только тянущиеся водолазки. Он надел одну из них, немного перестегнул ремень, потому что и в бедрах Льюис был шире, и посмотрел на себя в зеркало. И то, что он там увидел, сначала заставило его отпрянуть. Потому что на первый взгляд, если не присматриваться пристально, он был похож… на Джеймса Поттера. Да, нос был чуть длиннее и шире, губы пухлее, кожа смуглее, глаза были голубыми, и волосы мышиного цвета, но эти дурацкие очки и водолазка сделали свое дело. Сначала ему захотелось отплеваться, он почувствовал омерзение и уже было думал о том, как наорет на младшего Поттера, но потом он вдруг представил, как Гарри посмотрит на него… И злорадно улыбнулся своему отражению. Он взял из шкафа один из своих пиджаков — шерстяной, с круглыми заплатками на локтях, и надел поверх водолазки. Сам он так никогда не одевался, но это сочетание только усилило сходство. Северус пока не знал, что именно он собирается сделать в своем новом обличье, но определенно что-нибудь мерзкое можно было придумать… Хлопнула входная дверь, Северус вышел из спальни: Поттер был в других очках, в прямоугольной коричневой оправе, которая сделала его лицо старше. — Попросил у Макса запасные. У очкариков всегда есть… — сказал он, но запнулся, когда увидел Снейпа. Гарри ничего не стал говорить, но как-то резко болезненно побледнел. — Хм, я думаю, вам лучше взять очки Льюиса, у нас немного разные диоптрии, — выдавил он. Они поменялись. — Ну, идемте? — сказал Гарри и кивнул на дверь. Северус попытался влезть в пальто, но на пиджак и его новые плечи оно не натягивалось, и он оставил эту затею. Подумав, он вытащил из портфеля кошелек и задумчиво посмотрел на него. — У меня нет галлеонов, — сказал он Поттеру. — Нужно будет обменять мои деньги на… — Не беспокойтесь об этом, — ответил Гарри. Видно было, что ему неловко поднимать эту тему. — Я заплачу своими, а потом разберемся. Или… я могу платить за нас в том мире, а вы в этом. Снейп удивленно вскинул бровь, но это лицо было плохо подготовлено для таких экзерсисов. Это в каких таких случаях он должен платить за них обоих или Поттер должен платить за них обоих… Но первый вариант его вполне устраивал. Он распахнул перед Гарри дверь и вышел вслед за ним. Приятные гнусные мысли одолели его уже в лифте, когда они зашли и он вновь увидел себя и Поттера в зеркале. Для посторонних они не были похожи на отца с сыном, скорее, на братьев, но если знать подоплеку, знать обоих Поттеров — а Северус хорошо их знал, то да… это было весьма похоже. Он посмотрел на притихшего Гарри. Что, если бы он поцеловал его сейчас? В облике почти-отца, благословенного Джеймса Поттера? В первую секунду Гарри пронзило бы от осознания мерзости всего этого так сильно, что Снейп оказался бы отмщен за все дрянные делишки Джеймса. Этой мыслью он наслаждался, перекатывая в мозгу детали этой позорной сцены все время, пока они были в лифте. Разумеется, он не собирался этого делать. Не из жалости к Гарри, не из уважения к мертвецу, а просто потому, что одной мысли было вполне достаточно. Приятно было просто иметь возможность для мерзости… К тому же, он считал себя куда более благородным человеком, чем был Джеймс Поттер. В отличие от него, ему нужно было весомое основание для гнусного дела. А Гарри не был виноват ничем, кроме того, что он был сыном человека, которого он когда-то ненавидел. «И женщины, которую ты любил», — опять услужливо подсказал голос. Его жизнь была ничуть не лучше того глупого фарса, свидетелем которого он стал пару часов назад. На улице он быстро замерз, и шерстяной пиджак почти не спасал ситуацию. — Мы доберемся до камина в «Дырявом котле», а оттуда дойдем до лавки с ингредиентами, — пояснил Гарри по пути. — Потом вернемся в «Дырявый котел» и оттуда — в мои комнаты в Хогвартсе. — Вы совсем не аппарируете? — После того, как я однажды угодил в море — нет. Они зашли в бар и быстро прошли за стойку, за которой стояла знакомая Снейпу официантка и протирала кофейные чашки. — Привет, Матильда, — мимоходом бросил Гарри. — Привет, — ответила она и заинтересованно взглянула на Снейпа. Он не стал здороваться, но стоило ему оказаться позади нее, как он почувствовал, что его легонько хлестнули по заднице полотенцем. — Что-то ты невежливый, красавчик, — сказала она. Гарри обернулся, и по его остекленевшему испуганному взгляду Снейп понял, что он очень быстро осознал всю ситуацию. Но вот Северус совсем не знал, что делать. В конце концов, он сдавленно сказал: — Добрый день, — и протянул официантке руку. Поттер, кажется, полузадушенно всхлипнул от смеха и скрылся за дверью подсобки. Северус торопливо тряхнул руку Матильды, представился Максом — здесь он не придумал ничего лучше — и ушел вслед за Поттером. Он был взбешен, но еще больше — растерян. — Добрый день, — повторил Гарри, глядя на него огромными глазами, полными истерики, — добрый день, как на приеме у королевы. Она шлепнула вас полотенцем, — и он немного нервно рассмеялся. — Я вижу, вы здорово веселитесь, — недовольно сказал Северус. — Рад за вас. — Ну, справедливости ради, — как бы между делом заметил Гарри, загребая летучий порох, — Льюис действительно выглядит неплохо, и эта ваша водолазка с пиджаком идут ему больше, чем его собственная одежда. Дырявый котел, Лондон! — выкрикнул он и исчез в зеленом пламени. Все еще в смятенных чувствах, Северус последовал за ним. Пламя вокруг него полыхнуло и его потянуло вверх, но весь процесс был каким-то…менее жарким и более медленным, чем обычно, как будто каминная сеть сопротивлялась. Но рано или поздно он вывалился, словно мешок с картошкой, под ноги Поттеру, и обнаружил что вся его одежда и лицо в саже. — Вы долго, — сказал Гарри. — Я уж думал отправляться за вами. — Может, стоило бы подумать о том, что у меня нет магии, прежде чем лезть в камин одному! — рявкнул Снейп. Поттер помог ему отряхнуться и принес откуда-то полотенце, чтобы он вытер лицо. Наконец, они вышли в зал. Это было более чем эффектное появление — с Поттером иначе и быть не могло. Все, кто видел его, замолкали, и в конце концов в баре наступила полная тишина, нарушаемая только звоном самомоющихся стаканов над барной стойкой. Гарри подхватил его за локоть и потащил к выходу. По пути Снейп снял с вешалки чью-то мантию и накинул ее на себя на улице. — Вас везде так чествуют? — ехидно спросил он, когда они вышли. Поттер ничего не ответил. — Вы украли мантию, — заметил он. — Взял на пару часов, ничего страшного. — Меня бы вы с потрохами сожрали за такое, — пробурчал Гарри. «Может, и не сожрал бы», — подумал Северус.