Другая сторона

Это было не то, что он ожидал услышать. Он почувствовал себя обманутым, словно кто-то переставил фигуры на шахматной доске, пока он отвернулся, словно его обошли… Чувство было полузабытое и немедленно напомнило о Дамблдоре, о его играх, которые он вел за спиной у всех. — Теория? Это еще как понимать? Гарри пожал плечами. — И давно ты знаешь? — Я не думал, что это действительно сработает. — Как давно ты знаешь? — отрывисто повторил Северус. — Ах, разумеется, — мягко сказал он, прищурившись. — Ты ведь был у доктора. Ты ведь, если мне не изменяет память, кое-что понял о своей проблеме и даже нашел решение… И какое оно? Уж этим ты со мной поделишься? Я теперь не посторонний для тебя человек… — ядовито протянул он, всматриваясь в лицо Поттера. В глубине души он уже начал смутно догадываться, но ему хотелось услышать это от Гарри, потому что собственные мысли о том, что он целовал его исключительно из желания разобраться со своей магией, были настолько неприятными, что он не мог с ними смириться. Поттер сощурился, странно взглянул на него и затем сел на диван, подогнув под себя ноги. — Я правда был у доктора. Но не у Бута. Я написал письмо этой Ликорн в Мунго с твоими симптомами: ну, лунатизм, странная реакция на палочку, головная боль, слабость. Знаешь, кто это оказался? Эйнгорн. Тот парень, который за тобой присматривал, пока ты был в коме. — Я помню, — перебил Снейп. — Ликорн, — скривился он. — Получше он ничего не мог придумать? — А чем плохо? — не понял Гарри. — И ты ведь все равно не догадался. — А следовало бы, — угрюмо ответил Северус. Колдомедик перевел свою фамилию на французский и подписался ведьмой, а у него даже мысли не возникло, что что-то не так. — Но теперь это уже не важно. Что он тебе сказал? — Ох, — Поттер озадаченно потер лоб и взъерошил волосы. — Я лучше дам тебе почитать письмо, — он встал и подошел к подоконнику, где в беспорядке валялась вся его переписка. — Мы встретились в «Кабаньей голове», я настоял, потому что там всегда меньше народу. Я не хотел называть имен, но он сам очень быстро догадался, о ком я говорю. Знаешь, — признался Гарри, когда вернулся с двумя письмами в руке, — он ведь для тебя сделал это зелье. Или из-за тебя… После того, как ты сбежал, Бут стал его посылать повсюду за книгами про магию; он нашел какие-то немецкие, французские книги, и на основе тех рецептов, которые там были, он составил свое зелье. Только без ингредиентов типа крови единорога или толченых черепов феникса. Как он мне сказал, зелье вызывает прилив магической силы на некоторое время. Например, волшебник может вызвать телесный Патронус, если раньше не мог, трансфигурировать крупные и сложные объекты, аппарировать на дальние расстояния… все в таком духе. — Что же он не опубликовал рецепт в «Практических зельях», если все так гладко? — Ему сложно получить патент, нужны какие-то исследования, тесты. Тебе лучше знать. И зелье нестабильное. Сейчас оно работает от 5 минут до 5 часов, и он не понимает, как это отрегулировать. И у него нет репутации, чтобы его взяли в «Практику зельеварения» просто за имя. — Ясно, — буркнул Снейп и сосредоточился на письмах. «Уважаемый мистер Поттер! Мне стало известно о вашем письме на имя привет-ведьмы А. Ликорн. Боюсь, вы не сможете найти ее в больнице им. Святого Мунго. Но как бы то ни было, думаю, я мог бы вам помочь вместо нее. Я буду вас ждать в «Дырявом котле» в эту субботу, в 10 утра. Следующим письмом сообщите, сможете ли вы быть в указанном месте с это время, и, если нет, напишите, когда и где вы можете. С уважением, младший колдомедик больницы им. Святого Мунго А.Эйнгорн» «Гарри, прошу прощения за мой резкий уход, возможно, это показалось вам невежливым. Случай, разумеется, беспрецедентный, вот почему я сказал, что то, что произошло с вами — замечательно. А вовсе не потому, что считаю вашу беду поводом для веселья. Я постараюсь изложить все максимально понятно, но не могу отрицать того, что для меня все еще остаются неясными некоторые моменты. Итак, я склоняюсь к мнению, что произошедшее с вами в Визжащей Хижине больше всего напоминает обряд «Узы Крови». Принято считать, что этот обряд связывает лишь кровных родственников — именно этот момент мне понадобилось срочно уточнить во время нашей беседы. И я действительно нашел как минимум две книги, которые я использовал для решения вопроса с магией профессора Снейпа, в которых сказано, что данный обряд может быть проведен не только между кровными родственниками, но и при участии в ритуале крови как физической субстанции. Я подозреваю, дело в ошибках перевода данных источников на английский язык, вследствие чего был утерян изначальный смысл. Теперь что касается того, почему я написал, что мне произошедшее с вами лишь напоминает этот обряд. Правильно завершенный ритуал дает Бенефициару защиту и спасает от смерти. Жертва же умирает. Эта информация совпадает во всех источниках. В вашем случае Жертва не умерла: профессора спасло то, что против него было использовано его же проклятие, об этом мне рассказал доктор Бут. Знал он о том, что может умереть или нет — открытый вопрос. Но тем не менее, смею предположить, что в тот момент он был готов отдать за вас жизнь самым искренним образом. Но так как вы оба остались живы, обряд не был завершен до конца, и вы получили не его защиту, а его магию. Это объясняет также вашу боль после того, как вы пришли в себя. Насколько я могу судить, когда вы были в состоянии клинической смерти после победы над Тем Кого Нельзя Называть, именно магия профессора, которой он с вами, с позволения сказать, поделился, вытащила вас с того света — поскольку она стремилась к хозяину, который был еще жив. Прошу прощения за путаность объяснений, я лишь строю гипотезы — немыслимые, надо сказать, с точки зрения волшебной медицины и науки. Когда же вы пришли в себя, его магия устремилась обратно к вам как к более надежному обладателю, ведь профессор, насколько я знаю, уже на тот момент был очень слаб. Вы же испытали боль, поскольку вас переполняла чужая магия, несовместимая с вашей. Подозреваю, вам очень повезло, что вы остались живы… вы бы могли умереть, если бы профессор Снейп не впал в кому на два месяца, в течение которых ваша и его магия в вашем теле пришли в относительное согласие. Спустя эти два месяца, когда он пришел в себя, к вам перешли остатки его силы: профессор окончательно лишился магии, а вы перестали контролировать свою. На сегодняшний день, я почти уверен, вашей жизни и здоровью ничего не угрожает. Единственное, что вызывает у меня опасения: я полагаю, то, что профессор выпил зелье, скажется на вас, причем самым непредсказуемым образом. Мои выкладки относительно свойств зелья говорят о том, что чем больше магический потенциал, тем дольше действует зелье и тем сильнее его эффект. Я бы рекомендовал вам находиться дома в течение полутора-двух недель и постараться избегать любых переживаний, способных вызвать вспышку стихийной магии. Иначе мне даже сложно представить, что вы можете натворить. Как вы могли заметить, я все еще не написал, как можно исправить эту ситуацию, а этот вопрос наверняка занимает вас больше всего. И это одно из темных мест в этом деле. Потому что я не знаю. Я повторил вам это не единожды за нашу встречу, но случаев, подобных вашему, раньше не случалось. То же самое, я уверен, происходило почти двадцать лет назад, когда вы выжили после смертельного проклятия, и вы были первым, кому это удалось. Подозреваю, вам ужасно надоело, что вас называют «Мальчик Который Выжил», но это уже второй случай, когда вы выживаете буквально вопреки всему, включая здравый смысл и логику. Единственное, о чем я могу предположить — с долей известного скептицизма, разумеется — ритуал обратной передачи должен быть завязан на некоем сильном искреннем желании: спасти, защитить, пожертвовать собой ради другого. На успех обратного обряда, если вы на него решитесь (должен ли я предупреждать, что это может закончиться смертью одного из вас?) может повлиять множество косвенных факторов, писать о которых я не рискну, поскольку это совсем антинаучно и строится исключительно на моих догадках. В свою очередь, могу вас заверить, что я приложу все усилия, чтобы помочь вам, чем смогу. У меня еще есть несколько предположений о книгах, которые могут пролить свет на разрешение вашей ситуации. Если мне что-то станет известно, я немедленно вам напишу. Если у вас остались какие-то вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь их задать: правильно заданные вопросы зачастую помогают обратить внимание на те аспекты проблемы, о которых ты и не подозреваешь. С уважением, младший колдомедик больницы им. Св. Мунго А. Эйнгорн — Выживаете вопреки всему, включая здравый смысл и логику, — задумчиво произнес Снейп. — Почему ты не рассказал мне раньше, Поттер? И что за теорию ты придумал? — Что я должен был рассказать? Мне тут кое-что объяснили, но это нам не поможет, здорово, правда? Об этом? И потом, я не был уверен в том, что я придумал. Что это… будет эффективно. — По крайней мере то, что моя магия у тебя ты мог бы рассказать! Потому что это касается и меня, как ты можешь заметить. Прошел месяц с тех пор, как ты узнал! Чем ты занимался?! — САМОУНИЧИЖЕНИЕМ! — проорал Гарри. Он покраснел, глаза его пылали. — Как ты и сказал тогда! — Потрудись объяснить, — холодно сказал Снейп. Поттер сверлил его злым взглядом, потом на мгновение провел ладонью по лицу, резко встал и отошел к камину. — Понятия не имею, как тебе рассказать то, до чего я додумался. Не ожидал, что ты так быстро догадаешься, что к чему. Как ты обнаружил, что магия возвращается? Ты же не проверяешь палочку каждый день? — На меня напала собака в парке, — неохотно пояснил Северус. — И я ее отшвырнул. Ради всего святого, Поттер, ближе к делу. — Эйнгорн пишет, — начал Гарри, ковыряя каменную кладку камина, — что нужны искренние чувства — защитить, пожертвовать собой… что там еще? Спасти, — он опять замолчал и уперся лбом в камин, глядя на потрескивающий огонь. — Я не намерен сидеть тут до утра, — процедил Снейп. — Открой свой чертов рот и скажи уже что-нибудь. — Я подумал, что если я искренне захочу отдать, а ты — взять, то это тоже сработает. — Что ты можешь мне отдать? — презрительно усмехнулся Северус. — Мантию-невидимку отца? Дом на Гриммо или памятные развалины в Годриковой впадине? — Подумай получше, Снейп, ты же не тупой, — огрызнулся Гарри. — Давай, ты быстро догадался про источник магии, так и тут — ничего сложного. Я решал этот ребус две недели, а ты за минуту разделаешься, с твоими-то мозгами. — Не паясничай, — грубо оборвал его Северус. — Что обычно делают люди, когда один хочет отдаться, а другой — взять? Вот тебе и ответ. С лица Снейпа резко пропала кривая ухмылка и он настороженно, недоверчиво посмотрел на Гарри, не отводя глаза. — Это не имеет смысла. — Может, и не имеет, но это работает. — Вечно с тобой так! — зло воскликнул Северус, приподнимаясь в кресле. — Все, что происходит с тобой, не имеет смысла, но почему-то работает! — Очень рад слышать, что моя жизнь не имеет смысла, — равнодушно ответил Гарри. — Должны быть другие варианты, — убежденно сказал Снейп, снова садясь. — Конечно! — с преувеличенным энтузиазмом, который граничил с истерикой, воскликнул Гарри, взял письма со стола и зачитал: — Вот, даже Эйнгорн пишет «ритуал обратной передачи должен быть завязан на некоем сильном искреннем желании: спасти, защитить, пожертвовать собой ради другого. …должен ли я предупреждать, что это может закончиться смертью одного из вас?». Чего ты больше хочешь: чтобы я тебя спас, защитил или пожертвовал собой ради тебя? Я готов на все. Делов-то: найти тебе смертельного врага, который захочет тебя убить. Ради этого можно даже воскресить Волан-де-морта. Где там его закопали? — Прекрати, — буркнул Снейп. — Что ты упираешься? Мне показалось, тебе нравилось, когда я целовал тебя, — тихо сказал Гарри. — Дело не во мне! — зло выкрикнул Северус, встал и принялся ходить взад-вперед, чтобы успокоиться. — Мне вот что любопытно, Поттер: сколько раз тебя стошнило, прежде чем ты решился приступить к проверке своей теории? — Ты идиот? — выплюнул Гарри, обернувшись к нему, и тут же стыдливо опустил глаза. — Ладно, извини, я не… Снейп подошел к нему вплотную и прижал его к камину. — Хватит, — шипящим шепотом произнес Северус. — Хватит вести себя со мной так, словно тебе все можно. То, что мы целовались, еще не дает тебе права называть меня идиотом и тупым или как бы то ни было еще, ясно? — Почему тебе можно, а мне нет? — вскинулся Гарри. — Потому что ты так привык? Потому что ты умнее, старше, опытней? — он чуть выгнулся и задел коленом пах Снейпа, злорадно скалясь. Северус брезгливо скривился и отпрянул. — Нисколько раз меня не стошнило, Снейп, — сказал Поттер, потирая плечо. — До сих пор не тошнит, хотя ты тот еще… — Я никогда тебе не нравился! С чего бы тебе сейчас начинать бросаться на меня с искренними чувствами? — Ты не можешь обвинять меня в неискренности, — ответил Гарри. — Если это работает, значит, я был достаточно искренен в своем желании. Как и ты. Вот и все доказательство. — И когда ты понял, что я тебе нравлюсь? — ехидно спросил Северус, сложив руки на груди. — После того, как посмотрел мои воспоминания? — Нет. На первом курсе, с первого взгляда, — спокойно ответил он, глядя ему в глаза. — Увидел тебя и понял: этот неприятный, высокомерный, хмурый мудак — все, о чем я могу мечтать в своей жизни. Северус опустил глаза и облизнулся, пытаясь скрыть ухмылку. — Неприятный, высокомерный, хмурый мудак? — повторил он. — Надеюсь, ты не обиделся, что я назвал тебя неприятным, хмурым и высокомерным? — обеспокоенно спросил Гарри. — Потому что мудаком ты быть не перестал. Если серьезно, я не знаю. Что за странный вопрос: когда ты начал мне нравиться? Это как-то постепенно случилось. Ты ведь можешь быть нормальным, когда не вспоминаешь про моих родителей и Сириуса. И не говоришь мне о том, что я тупой и ничего не понимаю в твоей прекрасной тонкой науке зельеварения, — по лицу Поттера отчетливо было понятно, какого он мнения об этой прекрасной тонкой науке. Северус не знал, что на это сказать. Он всегда знал, что он — нормальный, просто характер у него отвратительный, внешностью он не блещет и скелеты из его прошлого уже не помещаются в шкаф. К сорока годам люди обычно смиряются с такими вещами. Снейп предпочитал сосредотачиваться на своих достоинствах, а не недостатках. — Раз уж ты здесь, проверим кое-что, — сказал Гарри и вернулся обратно в спальню. Снейп, предвосхищая долгий разговор, снял пальто, повесил его на спинку кресла и переложил палочку в карман. Поттер оставил дверь в спальню открытой, и Северус краем глаза увидел прикроватную тумбу и постель с оранжевым пледом. Ошарашенный внезапной догадкой, он вошел вслед за Гарри, который уже достал свою палочку из-под подушки и смотрел на него. — Что? — он взглянул сначала на Снейпа, потом на кровать. — Нет, — сказал он и мотнул головой. — Не сейчас. Северус. Снейп понял, что он впервые назвал его по имени и это словно ударило его; но еще больше это удивило его из-за контекста, в котором это было сказано: Поттер подумал, что он сейчас накинется на него. — Остынь, — неприязненно бросил Северус и подошел ближе. Гарри пристально наблюдал за ним и не двигался с места. — Тебе в последнее время не снились… кошмары? — тихо спросил Снейп и провел кончиками пальцев по рамке с фотографией его родителей. — Мне часто снятся кошмары, — просто ответил Поттер. — Волан-де-морт, смерти, похороны… Снейп громко перевернул рамку фотографией вниз. Он ничего особенно не ждал, делая это: просто проверял, и в первую очередь — себя. Но ощущения были ровно такие же, как во сне. — Это… Это был ты, — с изумлением сказал Гарри, — ты перевернул рамку, когда мне снились похороны родителей? Я думал, я во сне ее задел! Ты был здесь, ты… и рука… как ты попал сюда? — он оттолкнул его в грудь, потому что Северус встал совсем близко. — Я бы услышал, если бы ты пришел через камин! — Хочешь сказать, рамка действительно была перевернута? Это не имеет смысла, — сказал он и понял, что повторяется. — Во сне нельзя воздействовать на физические объекты в реальном мире, если только это не… — Это не был сон? И они оба одновременно кое о чем вспомнили. — Не зна-а-а-аю, — издевательски протянул Снейп с глумливой ухмылкой, медленно загоняя его в кровать, нависая над ним лицом к лицу, — делай, что хо-о-очешь. Так вот ты какой, Поттер? Предпочитаешь играть в невинного девственника? Гарри покраснел от корней волос до воротничка пижамной рубашки; плечи его подрагивали от плохо сдерживаемого гнева. — А ты — в коварного соблазнителя? — рявкнул он и толкнул его. Улыбка на лице Северуса исчезла. — Оближи, — выплюнул Гарри. — Ты нормальный вообще?! — Ты просил быстрее! — злобно ответил Снейп. — Скулил, как щенок! — Мог бы просто плюнуть! Нет, тебе надо было, чтобы я облизал твою руку! — Можем сделать работу над ошибками, — с угрозой сказал Северус. Поттер ошалело выдохнул и пулей отпрянул от него на добрых два метра, встав в дверях. Снейп презрительно оскалился. — О чем мы можем говорить, о каких шансах и перспективах, если ты меня боишься? Опять? Теперь котлов тут нет, а ты снова краснеешь, заикаешься и бегаешь от меня, как будто тебе тринадцать, — он вздохнул, отвел взгляд и постарался успокоиться. — Хорошо, — терпеливо сказал он. — Оставим эту тему. Есть масса других вопросов. Что именно ты видел, когда тебе приснились похороны твоих родителей? — Земля, — неохотно сказал Гарри. — Люди в мантиях. Гробы, имена на плите. Как закапывают. — Это все? — Да. — Хорошо, — медленно сказал Снейп. — Что хорошего, что я это увидел? — обиженно воскликнул Поттер. — Думаешь, мало мне было? — Хорошо, что ты не увидел остальное! — рыкнул Северус. — Потому что это был мой сон! И обычно он заканчивается иначе! — То есть как? — растерянно спросил Гарри. — Я увидел твой сон, а ты пришел в мой, так, что ли? Северус задумался и, сложив руки на груди, принялся водить кончиком большого пальца по губам. Затем резко сорвался с места, вытащил Поттера из спальни и швырнул в кресло. — Начнем с определения того, что видели мы оба и как это происходило, — начал он. — Смею предположить, что первый сон изначально был порождением твоей фантазии, поскольку я пришел не к началу спектакля, — он ухмыльнулся. — Когда этот сон начался для меня, в лаборатории уже был Снейп — и это был не я. Затем я коснулся тебя… — Чертовски пугающая фигня — лапать человека со спины, кстати! — возмущенно выдал Гарри. — … и когда я тебя коснулся, — продолжил Снейп. — Тот Снейп исчез, а ты смог двигаться. Признаться честно, — Северус остановился возле его кресла и коротко взглянул на него, — ты вел себя очень, очень хорошо… — Может, мне гавкнуть, как полагается хорошему мальчику? — рассвирепел Поттер. — Если бы я знал… — К счастью, ты не знал, и мы сейчас не об этом, — осадил его Снейп и снова надолго задумался. Фоном возмущенно пыхтел Гарри. — Так это был не сон? Чувствовалось все очень реальным, — и он стыдливо скривился и подтянул колени к груди. — Я склоняюсь к тому, что это нечто вроде дополненных, осязаемых воспоминаний, вроде тех, которые мы можем видеть в Думоотводах. Что-то мы можем дополнять благодаря физической памяти… Твой сон был таким ярким потому, что мы оба оказались в ситуации, в которой уже были, и произошла она недавно, то есть, воспоминание было свежим. Что касается моего сна, все это происходило давно… Что ты там делал? — Ничего особенного. Я стоял во втором ряду напротив тебя, но ты не смотрел на меня. И я не мог двинуться, закричать, что-то сказать. Просто… наблюдал. — Может быть, дело еще и в желании того, кто спит, чтобы в его сон вмешивались. Видимо, когда тебе начали сниться похороны, тебе захотелось, чтобы это прекратилось и чтобы кто-то оказался рядом. И по странному стечению обстоятельств это оказался я. Подозреваю, поэтому ты и не досмотрел мой сон до конца — потому что разбудил меня и позвал в свой. — Я никого не звал, — зло сказал Гарри. — Мне не нужна ничья помощь, это просто кошмары. Всем снятся кошмары. И если так, то почему ты явился только в тот раз? За прошлый месяц мне несколько раз снились похороны Фреда и Тонкс… Поэтому я не спохватился, когда увидел не их имена на могильной плите. Подумал, что просто все смешалось. — Я задаюсь ровно теми же вопросами, Поттер! Очевидно, тебе также не раз за прошедшее время снились эротические сны, но мне посчастливилось поучаствовать лишь в одном! Возможно, мы можем вмешиваться только в те сны, которые так или иначе касаются нас обоих или связаны с нами обоими. — Странно, — сказал Гарри. — А если бы тебе вздумалось погулять по замку вместо того, чтобы сидеть и держать меня за руку — да, я помню, что кто-то это делал, — ты бы смог? Ведь получается, ты присутствовал физически? — Вопрос отличный, но попробуй задать его себе, и ты поймешь, что любое предположение будет обладать такой же точностью, как предсказания Трелони. — Хорошо, — кивнул Гарри. — К слову, Трелони в своей жизни дала как минимум два верных предсказания… и лучше бы не давала. И кстати, — он перевернул палочку, которую держал в руке, ручкой к Северусу и протянул ему. — Я хотел проверить, как ты реагируешь на мою палочку теперь. Наверное, когда она перестанет тебя обжигать, это будет означать, что твоя магия к тебе вернулась, а я, наконец, смогу нормально колдовать. Снейп обхватил ручку ладонью и судорожно убрал ее. — Ясно, — хмыкнул Гарри. — И еще кое-что. Не думай… просто надо понять, как это работает. Он поднялся с кресла и встал перед ним. Снейп оглядел его: невысокий, с растрепанными волосами и в растрепанных чувствах, в пижаме, которая висела на нем мешком, он опять выглядел младше лет на пять, чем ему было на самом деле. Он поймал себя на странной мысли, что этому человеку за всю жизнь так и не довелось как следует побыть ребенком, и значит, вырасти он толком тоже не смог. Северус догадывался, что он ждет инициативы от него, но осознанно и не без злорадства не пытался помочь ему. Ему было интересно, сможет ли он поцеловать его — не пьяный, с раскрытыми картами и с полным осознанием, куда все катится. Поттер забрался к нему на колени, расставив ноги по обе стороны от него и, судорожно вздохнув, с обреченным «Ладно, черт», припал к нему губами, задержав ладонь на его шее. Поцелуй его был торопливым, порывистым и механическим. «Наверняка яблоки он терзает с куда большим удовольствием и чувством, чем целует меня», — с неприязнью подумал Северус. Все это было как-то не так, пусто, бесчувственно, зря. Может, с его бесхитростными девчонками и работали эти грязные приемы, но Северусу было, с чем сравнивать. В том сне, который на поверку сном не был, Поттер целовался отчаянно и бездумно, не зная стеснения, а теперь… Когда Поттер засунул ему в рот язык и стал тыкаться им в его язык, словно так и было задумано, Снейп не выдержал и отвернулся. — Что? — прошептал Гарри. — Что-то не так? Снейп медленно провел рукой вдоль его позвоночника и почувствовал, как он весь напрягся, подобрался и с еле уловимой дрожью дернулся вперед. — Я что-то делаю не так? — тихо повторил он. — Все так, — ответил Снейп, целуя его в угол подбородка, и стянул очки с его переносицы. — Все правильно, — он медленным, жадным жестом огладил его под бедрами и притянул его к себе еще ближе, поцеловал в шею, в угол мягких полуоткрытых губ и снова посмотрел на него. Его охватила радостная, жестокая злость, злость вопреки логике и ситуации; «не подумай ничего, надо проверить, как это работает». Как будто Снейп — только инструмент для достижения цели; бедному мальчику неприятно… Бедный мальчик делает это лишь потому, что у него нет другого выхода… Несчастный, как же ему досталось: впереди отчетливо маячит перспектива переспать с мерзким Снейпом. Не лучше ли было умереть в Хижине? Северус провел большим пальцем по его блестящей от слюны, припухшей нижней губе вправо, растягивая влажный след. — Почему ты такой, — растерянно прошептал Гарри, — почему, почему, почему, — и снова поцеловал его, вцепившись ему в плечи, врываясь в его рот своим мокрым, неповоротливым языком. Пока он был поглощен поцелуем, Снейп, не встречая никакого сопротивления, торопливо огладил его спину, острые лопатки, выступающий позвонок на шее; затем, оставив для прикрытия одну руку у него на спине, поближе к выгнутой пояснице, другой принялся расстегивать пуговицу за пуговицей его пижамной рубашки. — Стой, — судорожно прошептал Гарри. — Нет… не надо, это просто эксперимент, — он положил ладонь ему на грудь и опять вгляделся в него бессмысленным взглядом, на дне которого Северус увидел вполне осознанную решимость. Он выдохнул и вернул ему очки. — Где твоя палочка? — спросил Поттер. Снейп пролез двумя пальцами в карман своих брюк, чуть подвинув ногу Гарри, чтобы добраться до палочки, и понял, что у Поттера стоит, но ничего не сказал. «Кончает он, наверное, вообще по щелчку пальцев, — отстраненно подумал Снейп. — Двадцать лет. Много ли ему надо?». Он вытянул палочку из кармана. — Сделай что-нибудь. Вызови Патронуса. — Патронус не получится, — убежденно заявил Снейп. — Вот и проверим. Ну, давай. Северус, ни на что не надеясь, произнес заклинание, и, к его удивлению, из палочки вырвалась сильная серебристая струя и, померцав, превратилась в бледную, сияющую лань. Гарри обхватил его руку, сжимавшую палочку и вдруг лань засияла так нестерпимо ярко, что Северус сощурился, и превратилась в большого оленя. — Отлично, — удовлетворенно сказал Поттер и спустя секунду нерешительно спросил: — Ты что-нибудь чувствуешь? — Ничего, — соврал Северус. Олень топтался на месте и смотрел на них таким же взглядом, какой был у Поттера, когда он был без очков. Гарри продолжал касаться его, и Снейп чувствовал, как его магия течет сквозь его руку, и она была совсем не похожа на его собственную. Его магия была быстрой, живой, яркой, звенящей, теплой и чистой, как весенний ручей, и это казалось неправильным, пугающим. — А я чувствую… — он положил голову ему на плечо и нерешительно, бездумно потянул вверх рукав его водолазки. Олень исчез, сначала превратившись в лань, а затем и она пропала. — Что-то тяжелое, тягучее и холодное… похоже… на жидкое серебро. Или лунный свет. Это нормально? — Нормально? — насмешливо фыркнул Снейп. — Это не есть «нормально» или «ненормально», это невозможно. Все это не должно работать, но работает вопреки здравому смыслу и логике. Нельзя объединять и сливать магию, нельзя почувствовать магию другого волшебника, ею нельзя поделиться, ее нельзя лишиться, как нельзя и приобрести: она или есть, или нет. Но это происходит, ты это делаешь, и не имеет никакого значения, что я — или кто-либо еще — об этом думает. Колдомедики бы массово начали сходить с ума, если бы узнали, потому что это подрывает самые основы их науки. — Я не хочу, чтобы кто-то узнал, — сказал Поттер, взглянув на него. — Разумеется, — поморщился Снейп. — Никто не узнает о том, что между нами было, Поттер. Не в моих интересах распространяться об этом, и я жду от тебя ответной услуги. Впрочем, ни тебе, ни мне все равно не поверят. Даже слухи об этом сочли бы просто несмешной шуткой… Поттер коснулся кончиками пальцев обнажившейся метки и задумчиво сказал: — Выглядит совсем свежей. Так странно. Два года назад было заседание по делу Люциуса Малфоя, и он показывал метку — она была бледная. Может, конечно, он пытался ее как-нибудь убрать… Я могу свести ее, — предложил Гарри. — Ни к чему ведь тебе лишние напоминания? — он потянулся за палочкой, которую он уронил Снейпу за спину, когда они целовались. — Подожди, — напряженно сказал Северус и сам внимательно оглядел метку. — Метка — единственное, что связывало меня с Волан-де-мортом физически, значит — через нее ты можешь говорить на Серпентарго. — Но я думал, сила, которая связывала Пожирателей через метку, ушла вместе со смертью Волан-де-морта, — отозвался Гарри. — Откуда нам знать, как это работает? Когда моя магия стала переходить к тебе, Темный Лорд еще не был мертв. Может, что-то осталось. Может быть, связаны моя метка и твой шрам. Может быть, твоя бабушка заимела ребенка не от мужа, а от потомка Салазара Слизерина, и Джеймс Поттер — вовсе не Поттер, — криво ухмыльнулся Снейп. — Смешно, да, я оценил, — мрачно ответил Гарри и приставил кончик палочки к метке. — Идиот! — рявкнул Снейп, спихивая его с себя; нахмурившись, Поттер встал. — У тебя так много необыкновенных способностей, что тебе ничего не стоит избавиться от одной из них ради неясной добродетельной цели? Если это дает тебе возможность говорить со змеями, — терпеливо продолжил он, невзирая на взгляд Поттера, который резко стал холодным и враждебным, — значит, метка останется. Так уж вышло, что в истории магического мира было не так много волшебников, которые могли говорить на Серпентарго и при этом не были больными ублюдками с полным набором неврозов, психозов и патологий. А ты можешь использовать эту способность во благо, если придется. Что касается моего душевного состояния, — он одернул рукав вниз, — я уже давно перестал испытывать какие-то эмоции, глядя на метку. Поверь, не это напоминает мне о моих ошибках, — сказал он. — Сядь. У меня еще есть вопрос к тебе. — У тебя кто-нибудь был? — невозмутимо спросил он, когда Поттер влез обратно в кресло. — В каком смысле? — напрягся Гарри. — Ты девственник? Ты спал с кем-нибудь — мужчины, женщины? — Твое-то какое дело?! — вспыхнул Поттер. — Это не имеет отношения… Не имеет значения! — Если я спрашиваю, значит, имеет! — резко оборвал его Снейп. — Я не хочу нести ответственность за твои психологические травмы, если тебе не понравится со мной! — Ох, как мило, что хоть сейчас кто-то заботится о моих психологических травмах! Что-то я не видел такого рвения, когда на моих глазах распался на части Квиррелл, когда умер Седрик, когда меня несколько лет подряд постоянно пытались убить, после битвы, когда были похороны! А теперь ты боишься, что со мной что-то может быть не так, если ты меня трахнешь! Со мной и похуже вещи случались! — Успокойся. — Сам успокойся! Я был с Джинни! Может, еще надо в подробностях описать, сколько раз и в каких позах?! Жаль, у меня нет банки с тараканами, чтобы кинуть ее в тебя! — он заозирался, увидел на столе увесистую черную книжку и швырнул ее в Снейпа. — Беспокоится он! Северус уклонился, затем поднял упавшую на диван книгу и посмотрел на обложку. — Интересно? — с издевкой спросил он и провел пальцем по загнутым уголкам страниц. — Посмотрим, что тут у нас. — Нет, стой! — Поттер вылез из кресла и попытался отобрать книгу. — В таком случае не надо было кидать ее в меня! — рявкнул Снейп и оттолкнул его. — Я читал Фрейда! Ничего нового для себя я там не найду. Вполне годится в качестве базиса для изучения психологии, но учитывая, что именно, возможно, ты там пытался найти, меня не радует выбор именно этого источника. — Ты же хотел, чтобы я узнал, что такое эксгибиционизм, — тихо буркнул Гарри. Он открыл книгу на случайной закладке. На странице было подчеркнуто: «Половое влечение, вероятно, сначала не зависит от объекта и не обязано своим возникновением его прелестям». «Пытался понять, с чем связано его влечение ко мне, и пришел к мысли, что его всегда привлекали мужчины; неверный вывод», — подумал Северус. Следующий загнутый уголок и выделенная цитата: «Психическая оценка, которую получает сексуальный объект, как желанная цель сексуального влечения, в самых редких случаях ограничивается его гениталиями, а распространяется на все его тело и имеет тенденцию охватить все ощущения, исходящие от сексуального объекта. Та же переоценка излучается на психическую область и проявляется как логическое ослепление (слабость суждения) по отношению к душевным проявлениям и совершенствам сексуального объекта, так же, как готовность подчиниться и поверить всем его суждениям. Доверчивость любви становится таким образом важным, если не самым первым источником авторитета». После этого Снейп не смог сдержать усмешку. Поттер стал находить его… приятным? Возможно, умным и интересным? «Стало страшно от таких мыслей? — подумал он, коротко взглянув на притихшего Гарри. — Нет, я не стал более приятным, чем раньше». «Мы обнаружили, особенно ясно у тех людей, чьё либидинальное развитие претерпело какие-то помехи, таких как извращенцы и гомосексуалы, что в их более позднем выборе объектов любви они берут в качестве модели не свою мать, а самих себя. Они явно ищут самих себя в качестве объекта любви и проявляют тип выбора объекта, который следует называть «нарциссическим». — Интересно, с кем из нас ты это ассоциируешь, — пробормотал он и закрыл книгу. — Значит так, — терпеливо начал он. — Могу лишь предположить, кто тебе посоветовал эту литературу, но, думаю, окажусь недалеко от истины, если скажу, что это была Грейнджер. Бездумно бросаться заученными именами и терминами, даже если это не дает ответа — в ее стиле, — он внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, верна ли была его догадка, но Гарри упрямо отводил глаза. — Ты опять неверно ставишь вопрос, Поттер. Проблема не в том, что тебе надо переспать с мужчиной. А в том, что тебе нужно отдаться человеку, которого ты ненавидел и презирал всю свою сознательную жизнь. Это куда сложнее, чем… просто секс. Поэтому книжка, автор которой считает гомосексуальность лишь приемлемой формой извращения, тебе в этом не то что не поможет… это просто абсолютно неверный выбор, который приведет к еще большему бардаку в твоей и без того захламленной голове, — он поднялся со своего места, взял пальто со спинки кресла, в котором сидел Поттер, подтянув к себе колени, и остановился, собираясь сказать что-то еще, но передумал и просто подошел к камину. — Разве неясно, что я не ненавижу и не презираю тебя? — спросил Гарри. Северус скривился как от зубной боли. — Этого недостаточно, — он бросил летучий порох в камин, пламя взвилось и окрасилось в зеленый. — Ты уходишь? — безучастно спросил Поттер. — Разумеется. — А что… делать? — Приходи завтра в шесть, — кратко ответил Снейп.